Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

Аня улыбалась Полю, но делала это так напряженно, что не думала, что может кого-то обмануть. Штольман перешел в активную фазу восстановления, когда мозг понял, что можно все силы бросать на борьбу с ядом, а организм начал преподносить сюрпризы, говоря о том, что он тут болеет, так что лежи и выздоравливай, нечего энергию на что-то другое тратить! Слабость, жар, воспаленные глаза и горло тем не менее не остановили Якова, и он спустился вниз, хотя стоило это ему неимоверных усилий. Вот Анна и старалась не показать, что гости в доме им сейчас не особенно нужны, но получалось это не слишком хорошо. Впрочем, началась стандартная полицейская рутина, и на неё внимания почти не обращали, поэтому она уселась у окна, откуда ей хорошо был виден Штольман, и принялась следить за происходящим. Госпожа Клотильда Мило оказалась во всех смыслах шикарной дамой. Платье на ней стоило, как половина особняка на улице Ришард, а украшения еще дороже. Ей было немного за сорок, но лицо почти не тронуло увядание. Породистые, крупные черты с явной примесью испанской крови, тяжёлые волны волос, уложенные так, чтобы подчеркнуть красоту женщины, блестящие темные глаза. Она была без преувеличения красива. Однако выражение лица у госпожи Мило было такое, что сразу становилось понятно, почему она после смерти супруга смогла принять на себя управление всех оставшихся после него фабрик и магазинов и остаться на плаву. С ней лучше было не шутить, подумала Аня. Такая проглотит, не пережевывая, и не поморщится даже. Она встретилась с задержанной глазами и задержала дыхание. Сталь, несгибаемая и бескомпромиссная, помноженная на фанатичный огонек в глубине и припорошенная некой долей горечи. Довольно страшное зрелище. — Госпожа Мило, — начал инспектор Годен, когда один из сержантов уселся за стол, готовый вести протокол допроса, а все вокруг устроились на своих местах. — Вчера Валантен Кормье был найден убитым. Вчера рано утром вы встречались с ним на его фабрике, а после отправились в Гавр, едва вернувшись домой. Это уже наводит полицию на подозрения. В поезде, в котором вы возвращались в Париж в сопровождении полицейских, вы сделали признание о том, что именно вы убили Кормье. Это так? Клотильда то ли фыркнула, то ли резко вздохнула, а потом вздернула голову и сказала: — Совершенно верно. Именно я уничтожила Валантена Кормье. И не жалею об этом. Голос у неё оказался под стать внешности — глубокий, низкий и бархатный. Штольман наклонил голову вбок. Интересная формулировка. — Вы расскажете сами? — поинтересовался инспектор. — Или нам нужно задавать вопросы? — Я всё сделаю сама, — оборвала его Мило, сверкнув глазами. — Как, впрочем, и всё в своей жизни! Она сурово поджала губы, собираясь с мыслями, а потом заговорила, с этого момента не прерываясь ни на секунду: — Когда-то давно Валантен Кормье преподал мне урок, который я выучила на всю жизнь. Доверие — самое глупое, что человек может совершить в своей жизни. Я была молода, мне казалось, что жизнь, которую я веду, скучна и однообразна. Мой муж был почти на двадцать лет старше меня. Почтенный, богатый, солидный человек, который души во мне не чаял. Все мои капризы исполнялись раньше, чем я свои пожелания высказывала. Но я этого не ценила. Эдуард был человеком дела. Он работал шесть дней в неделю с утра до вечера и создал мыловаренную империю, которая и сейчас приносит мне огромный доход. Я могу лишь сказать, что в двадцать лет мозгов у меня было не больше, чем у виноградной улитки. Мой муж представлялся мне скучным человеком, который не ценил меня, а предпочитал моё общество бесконечным деловым встречам. Это сейчас я понимаю, что каждая секунда важна, каждая встреча — это вклад в будущее. Упустишь одну — через неделю окажешься нищим. А я, повторяю, была глупа. Глупа и избалована. — И вам встретился Кормье? — с усилием проталкивая воздух через связки, спросил Яков, понимая, к чему ведет Клотильда. — Да, — криво усмехнулась она. — Встретился. И с этого момента моя жизнь рухнула. Прошло двадцать лет. Я отомстила. Теперь у него больше ничего нет и никогда не будет.