Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

— Проблема Валантена была в том, что его подлая мелочная душонка не давала ему покоя, когда что-то шло не по его замыслу, — пояснила Клотильда. — Он выходил из себя и начинал творить мерзости. — Насколько я помню, Кормье пошел в гору только лет десять назад, — сипло заметил Яков, который изучил всё, что было известно о покойном. Горло саднило просто бесчеловечно, но он должен был дослушать до конца. — Да, — кивнула Мило. — Мало знать нужных людей, иметь согласие поставщиков и готовых что-то приобретать клиентов, нужно уметь работать. Работать так, чтобы ничего не развалилось. Держать всё в своих руках, искать подходы и вести дела максимально открыто. Этого на тот момент Валантен не умел. Он достиг некоторого успеха, но с империей Мило ему было не сравниться. А вот мой муж, которого он посчитал уничтоженным, вновь блистал на вершине Олимпа. Это грызло Валантена изнутри так, что он не смог остаться в стороне. Аня рассматривала напряженное лицо женщины и жалела её от всего сердца. Она не была сломлена или раздавлена, но было понятно, что её месть не перекрыла многолетней боли, не излечила старые раны, не принесла так желаемого облегчения. Помочь ей ничем было нельзя. — Он пришел к нему в этот раз, не ко мне, — продолжила Клотильда. — И уже после того, как попытался снова провернуть то же, что и шесть лет назад. Эдуард стал умнее и подстраховался в этот раз. У него знакомства были понадежнее, чем у Валантена, поэтому как только тот стал мутить воду, ему сверху намекнули, что не нужно лезть туда, где его не ждут. Это стало отправной точкой. К тому же мой муж был назначен главным поставщиком растворов и порошков для государственных прачечных, что дало нам уверенность в завтрашнем дне и прибыль, которая наконец позволила нам закрыть все долги и перестать каждый день ложиться спать с неспокойным сердцем. Она замолчала, а Штольман, который чувствовал, что его тело просто вопит о том, что ему нужно принять горизонтальное положение, спросил: — Насколько я понимаю, если у Кормье не получилось ударить по деловой сфере, он решил надавить на личное? — Этот человек не мог жить спокойно, если тот, кого он считал им раздавленным, чувствует себя хорошо, — с омерзением выплюнула Клотильда. — Я не знаю, зачем ему это надо было, ведь он не добился бы для себя ровным счетом ничего. Я другой человек и мне его не понять, но я возненавидела его всем сердцем. И даже сейчас, когда его уже нет, когда все закончилось, эта ненависть все еще отравляет мне душу. Она никуда не ушла, хотя я так надеялась! Аня едва усидела на месте, чтобы не обнять эту дрожащую, едва держащуюся женщину. Боже! Что же за человек был Кормье, чтобы вызвать такую нелюбовь у стольких человек? — Я была в моем марьяжном интересе в то время, — совсем жутко попыталась улыбнуться Клотильда. — Почти пять месяцев уже, это было известно, потому что я быстро располнела и положение мое было не скрыть. Эдуард был счастлив. Поздний ребенок, но долгожданный. Валантен пришел к моему мужу и сказал, что наш ребенок от него. Аня не сдержалась: ахнула и, подскочив с места, пересела ближе к Мило, искренне переживая. Женщина с удивлением взглянула на неё, а потом покровительственно похлопала Анну по руке. — Это дела давно ушедших дней, — соврала она. — Ничего уже не воротишь. — Ваш муж поверил? — спросила Аня. Клотильда снова опустила голову. — Он вышвырнул Валантена из дома, не позволив тому продолжать. Не поверил, наверное, но до самого конца смотрел на меня по-другому. Никогда раньше в его взгляде не было… не подозрения, нет… разочарования что ли. Его нельзя было винить. Я однажды предала его, так почему не могла сделать это второй раз? Это моя вина. Я это заслужила. В этот раз Клотильда замолчала надолго, рассматривая свои перчатки. Поль, который уже понял, что произошло, задумчиво спросил: — Господин Мило ведь умер тринадцать лет назад? — Да, — кивнула женщина, не поднимая глаз. — Через два месяца после визита Валантена. Он умер за своим столом, доктор сказал, что это возраст и слабые сосуды. А я знаю, что это слова Валантена, знаю. Он не смог этого пережить. Просто не смог. А я потеряла единственного человека, который любил меня без всяких условностей. Которого любила я. Ребенка я потеряла, потому что просто не могла перестать убиваться по мужу. Лекарства давали кратковременное забытье, но не приносили облегчения. Валантен, разумеется, воспользовался случаем и влез в те освободившиеся ниши, в которые мог. С этого момента начался его триумфальный взлёт на самые дальние вершины химической промышленности. Мне же потребовалось тринадцать лет, чтобы вернуть ему долг. И я не жалею, что отплатила сполна.