О дикий новый мир! / Год 0

— Твой крест, — протянул руку отец Романо. Отвыкшая от обращения на «ты», Маргарита вздрогнула и зажала крест в кулаке. — Но ведь, как частное лицо, я имею право… Но кардинал так посмотрел на нее, что она поспешно сдернула цепочку, которая запуталась в волосах. Маргарита зашипела от боли и вдруг рухнула на пол. — Зачем ты так со мной? Я так не хочу! Мы же договорились… Романо дернул ее за подбородок вверх и заставил смотреть себе в глаза. — Я не собираюсь на это смотреть, поняла? Договор заключен, и он либо соблюдается, либо расторгается навсегда. Просто выбери уже наконец! Останешься здесь — отлично. Я приму это и больше никогда не напомню, что это вообще происходило. Если, конечно, у тебя хватит мужества, сил и веры поступить именно так… Но я очень в этом сомневаюсь. Так что следуй второму варианту. Но нет с тобой ни помощи моей, ни поддержки. Ты мне никто, пока не вернешься сюда утром, не сдашь анализы на алкоголь и наркотики, не исповедуешься, глядя мне в глаза, и не примешь свой сан обратно… Если будешь чувствовать, что все еще достойна его. А до тех пор — вытри сопли и пошла вон! — Но я не собираюсь делать ничего плохого! Я даже не уверена, что он захочет меня сегодня увидеть! — Так вот в чем дело! Тебя беспокоит не честь мундира, а вероятность, что ему на тебя наплевать. Ты такая жалкая, — он рассмеялся и вышел, качая головой.

***

Уже поднимаясь по лестнице, Маргарита все время останавливалась, порываясь убежать прочь от окончательного позора, от перспективы ожидания под запертой дверью. Но понимание, что и бежать-то ей некуда, заставило идти до конца. Дверь действительно была заперта, но стоило ей один раз постучать, Бенуа открыл. — Так и думал, что это ты. О, смотрю, тебя приодели. Маргарита посмотрела на свою все еще довольно убогую, но уже подходящую по размеру и менее поношенную одежду. Потом оценила наряд Бенуа, вернее, полное отсутствие оного, если не считать полотенца. — Привет, — наконец выдавила она. — Что за вид? — А, это чтобы лишнее время не тратить. Подумал, если не затягивать, может, ты меня пораньше домой отпустишь. — Обязательно быть таким циничным? — Маргарита уже пришла в себя и по-хозяйски прошла в комнату. — Извини. Не хотел я быть ни циничным, ни грубым, ни вежливым… Просто хочу выполнить эту повинность, пойти домой и попытаться все забыть до следующего раза, — он взял со стола ключ. — Это тебе. Вдруг я потом нечаянно задержусь, а ты мне дверь подожжешь или еще чего. Маргарита взяла ключ и встала. — Убирайся отсюда. — Прости, не понял. — Все ты понял. Одевайся и вали отсюда. — И вот как мне понять, что ты имеешь в виду? Ты бы хоть сценарий заранее высылала, что ли… — Просто, по-моему, я не заслужила такого обращения. Так что отправляйся домой к своим детям, братьям, сестрам, друзьям, мужу, жене… кто у тебя там… — Опять? Я уже не первый раз слышу эти дурацкие и необоснованные намеки на мою ориентацию! И от кого? От тебя! Уж ты-то, как никто другой… — Варшава, — только и произнесла Маргарита. — Не было ничего в Варшаве. — Я все видела. В тот вечер нас пригласили к себе какие-то знакомые экспедиторы. — Но ты же сразу ушла смотреть какой-то костел! — Но я быстро вернулась и, Господь мой свидетель и защитник, что я увидела? Да еще и со старым бородатым мужиком! Как это вообще можно вынести? — Подумаешь, он всего лишь лез ко мне целоваться… насколько я помню. И в свою защиту могу сказать следующее: 1) мне было восемнадцать; 2) он был вообще не старый, не преувеличивай; 3) мне нисколько не понравилось; 4) нас накормили. Маргарита только хмыкнула и саркастически улыбнулась. — Можно вопрос? — Бенуа поднял руку. — Насколько я помню, вы запретили мне жениться… — Да! И это все еще в силе. — А это включает в себя только сам факт заключения брака или любые… — Только сам факт, — прервала его Маргарита. — Но я не желаю ни слова слышать о том, что с тобой происходит в той жизни. — Понятно. Жаль, что я сразу этот пункт не прояснил. Выпить хочешь? — Нет, мне нельзя. — У меня вообще-то тоже режим… Кстати, спасибо за Жакризи. Их освободили. — Ясное дело. Они же подпадают под амнистию, которую так вовремя объявили. Еще просьбы будут? — Нет. Все нормально. Мы живем в чудесном государстве, в лучшей теократии в мире, я бы сказал… Ну что, я, пожалуй, пойду… Ты запри, когда уходишь будешь. — Нет. — Ну вот, теперь что это значит? — Я передумала и не разрешаю тебе никуда идти. — Ничего страшного. Я ожидал, что будет нечто подобное. С чего начнем? Будет обязательная программа с применением силы? — Я просто хочу поговорить. — Знаете, сеньора, мне многие клиенты так говорят. Только не спрашивайте, как я докатился до такой жизни. — Это не смешно. — Знаю. Но, извини, нам не о чем говорить. У нас нет ничего общего. Ты с таким же успехом можешь взять в собеседники первого встречного. — Ну хоть еда-то у тебя нормальная есть в этот раз? — без особой надежды спросила Маргарита. — Да, я немного подготовился. Хотел тебя задобрить. — Накрывай. Как только Бенуа прошел на кухню, зазвонил телефон. — Дорогая, возьми трубку! — крикнул он. Но тут же подошел сам и поприветствовал звонящего: — Чего?.. Отлично, Марко, откуда у тебя этот номер?.. Ясно, хорошо, что он хоть адреса не знает… Я понимаю и сочувствую, но я сейчас вроде как занят… Не твое дело… Нет… Может быть… — Маргарита подошла к нему и, положив подбородок на плечо, попыталась расслышать, что говорит Марко. Бенуа чуть отодвинул трубку, чтобы облегчить ей подслушивание. — Не думаю, что ты ее знаешь, хотя… остались ли незнакомые люди в нашей деревне? — он погладил Марго по руке, а она ткнула его кулаком в бок. — Слушай, брат, мне правда пора… Ну хорошо, я позвоню ему. Давай на пятницу?.. Хорошо. Пока, — он положил трубку, но не спешил отходить, и Маргарита так и стояла, прижавшись к его спине. — Никакие мы не чужие люди, — прошептала она. — Конечно, нет, — согласился Бенуа. — У нас общий брат, — неожиданно закончила она. — Вообще-то, даже два, но да, суть я понял. — А о чем он говорил? Я не все слышала. Что-то с Тано? — Обычные разборки между Марко и Жанной… Это долгая история. Давай потом об этом поговорим, — он повернулся к ней лицом и начал расстегивать молнию на ее куртке, но Маргарита увернулась. — Ничего подобного. Он показался мне очень расстроенным. Говори, что происходит. — А я не кажусь тебе расстроенным? Я уже месяцев восемь очень расстроен. Маргарита внимательно посмотрела на него. — Думаю, хуже тебе уже не будет. Бенуа пришлось смириться и рассказать о давней неприязни между женой Тано и его братом. Не умолчал он и об угрозах «Прибить эту дрянь при первой возможности» со стороны Марко и «Упечь этого ублюдка за решетку в ту же секунду, как мы получим правительственную неприкосновенность» со стороны Жанны. — Откуда она собралась взять неприкосновенность? — удивилась Маргарита. — Ну, Ваше святейшество, как не стыдно не знать, что Жанна будет прокурором на летней сессии. — Правда? Первый раз слышу. Бенуа продолжил, и Марго узнала, на какие ухищрения идут противники, чтобы перетянуть Энжела-Тано на свою сторону, и как в это оказался втянут третий брат, которого Марко использует, чтобы устраивать встречи с Тано. — Ее надо устранить, — задумчиво сказала Маргарита. — Тебе-то зачем в это лезть? Они сами разберутся. — Сомневаюсь. Марко в конце концов сорвется и натворит что-нибудь глупое и опасное. Уж лучше я сама. — Nazzo, вот теперь из-за моей болтливости кто-нибудь пострадает! Как вы не понимаете, что Тано выбрал ее добровольно! И у него теперь вполне неплохая жизнь. — Ерунда. Он найдет кого-нибудь получше, — по выражению лица Марго было ясно, что у нее уже готовится план. — А ты уверена, что Марко — не твой родной брат? Как-то уж очень похоже вы рассуждаете. Думаю, мне стоит предупредить Тано. — Ты этого не сделаешь. Кроме того, я же не собираюсь ее убивать. — Нет? — удивился Бенуа. — Это мое первое правило: никаких лишних жертв. — Я думал, там формулировка «не убий совсем». — Без тебя знаю, — Маргарита посмотрела ему в глаза, и он расценил это как сигнал к действию. — Да что ты меня сегодня домогаешься-то весь день! — она оттолкнула его. — Я, пожалуй, оденусь, а то по-идиотски себя чувствую, — растерянно сказал Бенуа. — Не комплексуй. Тут довольно жарко, — Марго сняла куртку и осталась в простой белой майке. — Я уверен, что своей непоследовательностью ты собралась меня сегодня с ума свести! — Чем ты опять недоволен? — Люди, которые не хотят, чтобы их лапали и лобызали, не ходят по продажным жрецам любви, да еще и в прозрачных майках. — Она не… — начала было Маргарита, но посмотрела на себя и согласно кивнула. — Я там в полной прострации была из-за этой церемонии детронизации и, видимо, надела не все, что планировала. Дай мне какую-нибудь свою футболку. Получив что-то безразмерное и изрядно полинявшее, Маргарита удалилась в ванную, откуда вышла уже босиком и, судя по всему, только в футболке. — Пытаюсь чувствовать себя как дома, — пояснила она. — А то вот уже несколько лет минимум, что на мне надето, это пижама, похожая на больничную, халат и покрывало. Я даже не помню, что такое загар. — А ты в неплохой форме, — отметил Бенуа. — Знаешь, я видел римских пап, и не один из них не был особо худым, так что я ожидал, что и тебя разнесет. — Ну, не стоит забывать, что все они были лет на пятьдесят старше меня. И потом, все эти посты, большой объем работы… А еще я езжу верхом и занимаюсь греблей. — Я больше так не могу! — простонал Бенуа. — Мне во всех словах слышаться какие-то двусмысленности! Если хочешь адекватного разговора, сейчас же, немедленно займись со мной сексом! — Не ставь мне ультиматумы. Я сделаю это если и когда посчитаю нужным. — Я знаю, как тебя переубедить, — угрожающе предупредил Бенуа. — И я знаю, что это все еще работает. — А я знаю, как тебя выключить. Два слова — и ты забьешься в угол, чтобы поплакать. — А вот и нет, — неуверенно сказал Бенуа. — Даже спорить не буду. Мне пришла идея. Давай действовать по кодовому слову. Как только ты его услышишь, значит, я настроена на твои «лапанья и лобызания». И это будет слово… нет, фраза «Эй, ты!» — Что? — Эй, ты! — Нет, давай что-нибудь поинтереснее, например… — Эй, ты! — Да нет… — Я же сказала «Эй, ты!», что тут непонятного! — О Господи, так ты прямо сейчас это говоришь? — Конечно! А если еще раз упомянешь имя Господа всуе… а ты упомянешь — окажешься нижним на полу! И чтобы без причитаний! — А я-то надеялся, что управление тысячами людей хоть в какой-то степени удовлетворит твои доминирующие наклонности… Разве это не главный стереотип про людей во главе государств и крупных компаний — ну, то что они хотят почувствовать себя слабыми и беспомощными? — Заткнись! — О Господи, понятно, это не про тебя.

***

Утром, пока Маргарита пила кофе и собиралась, Бенуа стоял спиной к зеркалу и рассматривал на себе следы от ковра. — Хорошо еще, что у меня отдельная душевая! Сколько это проходит? Три дня? — Понятия не имею. Почему-то со мной никогда ничего подобного не происходит. Кстати, чуть не забыла финальную фразу — я тебя сделала. — Да, спасибо. — Нет, я имею в виду, что рано тебе еще пытаться превзойти меня хоть в чем-то. Та идея, как будто ты только формально исполняешь условия договора, была неплохая, но кто, в конце концов, сам начал меня домогаться? — Просто ты ведьма. — Просто кто-то жить без меня не может. Мы с Романо разработали маршрут моего возвращения. Довезешь? — Ладно. Отчего бы не довезти человека, которому я до такой степени безразличен, что она даже новый обряд ввела, только чтобы встретиться со мной хоть раз в год. — Не льсти себе. Просто надо мной довлеют процессуальные ограничения. — Я тебе верю. Ты мне хоть десятку на тумбочке оставила? — Я денег ни разу в руках не держала. Да и ты запорол роль шлюхи. Порепетируй, может, используем это в следующем году.