О дикий новый мир! / Год 0

      Бубу изо всех сил пыталась сосредоточиться, собраться, включить свою логически-функциональную сторону, но всё вокруг так походило на семейный праздник, что даже употребление про себя терминов «передислокация», «стратегия», «окоп» и даже «потери среди мирного населения» не помогало. Вместительный дом Марио не мог обеспечить всех свободными комнатами, и теперь его жена и старший сын стаскивали в гостиную матрасы и тюфяки, чтобы устроить вместительное спальное место. — Слушайте, молодожёны, может, мне выгнать мальчишек и вы пойдёте в их комнату? — спросила жена Марио, бросая Бубу подушку. — Это было бы… — просиял Тони, но Дюбуа прервала его: — Неуместно. Мы в полном порядке. — А можно я воспользуюсь этим предложением? — поинтересовался Бенуа. — Слишком роскошно тебе одному целая комната, — оборвала его Инга. — И перестань уже ходить босиком — не хватало нам ещё тут источника простуды. — Да я здоров как никогда! Могу поднять тебя одной рукой! — О, нет! Во-первых, я ещё не разрешила ко мне прикасаться, во-вторых, здоров ты или нет, я решу после того, как измерю твоё давление. Следующим готовится Марко, потом Жюли и Зоя. — Что с моим ребёнком? — спросил Тано. — Это врачебная тайна, — строго сказала Инга, застегивая манжету тонометра и одновременно подавая градусник Жюли. — Вот не время сейчас для тайн! — отмахнулся Тано. — Мы тут все в неглиже будем расхаживать и неопределённо долгое время проживать в одном помещении, так что давайте без этого. — Пап, мы всего лишь контролируем уровень сахара! — возмутилась Зоя. — Очень надеюсь, что это так. И буду очень благодарен, если ты, Илия, перестанешь, как будто незаметно перетаскивать свои одеяла поближе к зоиным. — А что такого? Мне с ней интереснее, чем с вами, — буркнул Илия. — Уж мне ты можешь это не объяснять, — вздохнул Бенуа. — Ну так можно? — с надеждой посмотрел на него Ли. — Нет конечно. Ты получаешь место №7: между Бубу и мной. — Nazzo, она пинается во сне! — Хорошо, я готов поменяться с тобой, — предложил Влад. — Ну всё, хватит, — прервал дискуссию Марио. — Мой дом — мои правила. Слева — женская половина, справа — мужская. И собирайтесь уже на обед-совет. В начале обеда слово взял Марко. — Друзья мои, нас тут двадцать три человека, что одновременно радостно и пугающе, поэтому мы вынуждены ввести некоторые правила. Обед-совет будет проходить раз в день в 20:00. Сюда обязаны явиться все, кто не выполняет спецзадание. Это будет единственный совместный приём пищи. Ещё два раза можно будет получить именной паёк… Да, придётся перейти на ограниченный рацион, но голодать никто не будет. Теперь самое главное — никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не уходит с фермы, не сообщив старшим. — А если я с коровами иду на дальнее поле? — спросил старший сын Марио. — Коровы посидят в хлеву, скажем, что началась ранняя зимовка, — успокоил его дед. — Сейчас мы изо всех сил собираем сведения, используя все возможные и даже невозможные каналы. Не так ли, Бенуа? — У меня больше нет невозможных каналов, — поморщился тот. — А ты попроси брата Захария, — предложила Бубу. — Бу, ты знаешь, что это вымышленный человек, сколько можно говорить, — но так как все теперь смотрели на него вопросительно, Бенуа пришлось пояснить: — Я слегка мошенничал с налогами и согласованиями, и мне часто помогал несуществующий персонаж со связями в Ватикане. — Ты хоть что-то делал честно? — вполголоса спросила Инга. — Всё остальное. — Ладно вам. Сейчас надо вместе держаться, а не ссориться. — примирительно сказал Марио. — Но я правда надеюсь, что всё не так плохо: я вообще только от вас узнал про какие-то неприятности. — Ну, знаешь, мобилизация-то вполне реальная, — напомнил Марко. — И я теперь дезертир, — пробурчала Дюбуа. — Аналогично, — подняли руки Энцо и Маурицио. — Уже нет, — нехотя сказал Бенуа. — Что хотите говорите, но я отдал кое-что ценное для армии за уничтожение ваших военных карточек. Не нужно благодарности, но и хватит криков «как ты мог» и прочего. У нас хотя бы на одну проблему меньше.       Бу всё-таки порывалась что-то сказать, но Влад крепко держал её за руку, так что остаток ужина прошёл вполне мирно и даже весело, потому что старшие члены семьи начали вспоминать всякие нелепые и смешные ситуации, которые происходили с ними в нулевой год. Благостная ретроспектива дрогнула, когда Марко упомянул Маргариту — Дюбуа вдруг выпучила глаза, и её начало подбрасывать на стуле. — Бу, нет, — прошептал Влад. — Я же вообще про это забыла! — прошипела она. — Он меня совсем заболтал, и у меня всё вылетело из головы! — Не здесь, — возразил Влад, — Не при всех. — Эй, молодожены, хватит шептаться, — сказал Марко, — Если у вас есть что сказать, выкладывайте. — Влад мне не разрешает, а это важно! И, по-моему, касается всех. В общем, мы познакомились с одной женщиной, она потом ещё у Евы работала… — Мари, что ли? — уточнила Ева. — Ага. Не, ну она была немного странная, но в некоторых её словах я вижу смысл, особенно сейчас. Бенуа как-то меня убедил, что она не Оттуда… — Секундочку, — прервала её Ева. — Она вам говорила, что прибыла с Той стороны? Я вот ничего такого от неё не слышала. — Да она в последний день рассказала. И ладно бы только слова, у неё были всякие штуки — вроде как маленький телевизор, но это был и телефон, и много ещё чего. — Мы знаем людей с такими штуками, — сказал Фабьен, — они что-то достают на складах, чинят… но функции телефона там всё равно нет. — Да дело даже не в телефоне! Она собирала информацию, а мы ей помогали… я уже и не помню почему, — вздохнула Бубу. — Я помню, — сказал Влад. — Это была смесь жалости, страха и немного любопытства. И это правда было невероятно и захватывающе. — Если бы не она, мы бы, наверное, никогда в Париж не съездили, — напомнил Тони. — Nazzo! Вы еще и в Париж попёрлись! Это же опасно! — воскликнул Бенуа. — Я — нет, — сказала Ева. — А что там? — Ну, мы посмотрели, где вы жили, — сказала Бубу. — И там всё ещё довольно красиво…местами. А потом мы раскопали могилу Маргариты, — быстро закончила она. — Вы сделали ЧТО?! — Марко вскочил, отпихнув свою тарелку. — У вас совсем понятия нет о приличиях?! — Я не хотел, — сказал Тони. — Хотя плевать, потому что там всё равно никакого тела не было. — Значит, это не та могила, — осторожно сказал Тано. — Ну, там её имя было… — начал было Влад. — Хотя это, конечно, ни о чём ещё не говорит. — Но мы же видели её мертвой, — сказала Жюли, почему-то глядя на Еву. — Детка, извини, что тебе приходится это слушать, но я провожала её на кладбище, была там всё время… Я не понимаю, что происходит. — Слушайте, может, там просто было очень мало останков и вы не поняли, что это тело человека? — спросила Инга. — Да там вообще ни одной кости не было, — сказал Тони. — Просто гроб, а в нём всякая чушь: варежки, книги, нож… не помню, что ещё… — Постойте-ка, — встрепенулся Фабрис. — Это я помню. Брат, мы же с тобой всё это принесли. — Ну, значит, это точно её могила, — кивнул Фабьен. — Я хочу каких-то объяснений, — потребовала Бубу. — Мы не обязаны ничего объяснять, даже если бы что-то знали, — сказал Марко и наконец-то сел. — Ну, почему же, — спокойно сказал Тано. — Я, как и все, знаю, что мы точно погребли и точно Марго. Но, может, у Бенуа есть дополнительные сведения? — Ага, есть, — кивнул тот. — Что, серьёзно? — Тано прикрыл рот рукой, пытаясь сыграть удивление и ужас, но на самом деле стараясь не рассмеяться. — Сами виноваты, — Бенуа опустил глаза. — Сейчас я вам испорчу аппетит. В общем, я её откопал. — Нет! — ответил ему почти идеальный хор, а Инга залпом осушила бокал, к которому не притрагивалась весь вечер. — Вы с ума-то не сходите, — оглядел их Бенуа. — У меня было две причины. — Меня прямо-таки распирает от любопытства, — подбодрил его Тано. — Ты всё-таки решил забить в неё осиновый кол? — Брат, не при ребёнке! — Бенуа швырнул в него огрызком яблока и успокаивающе сказал Еве: — Тано шутит, да ещё нелепо и неудачно. А дело было так. Я никак не мог поверить, что Марго умерла. Ну, знаете, бывают же случаи, когда человек впадает в такое летаргическое состояние, а потом — бац! — и приходит в себя… — Да, сплошь и рядом, — усмехнулся Марио. — А можно мне немного сочувствия? — Бенуа расстегнул ворот рубашки. — Хорошо, я тогда напрочь лишился логики, но было отчего. Да и врач там не присутствовал, так что я не хотел жить с этими жуткими мыслями… Schwilze, я только что понял, что и с ожившей Марго не смог бы жить… но тогда умозаключения мне не поддавались, я оставил трехдневную Еву на попечении у мадам Жакризи, взял лопату, бензин, спички, гигантскую флягу с ромом и пошёл. — Бенуа, честное слово, я не хочу слушать эту историю в подробностях, — слабым голосом попросила Инга. — Короче говоря, я очень быстро убедился, что она больше не оживёт, следов ногтей на крышке не было… но мне была невыносима мысль, что ей придётся лежать под землей, и я её сжёг. Не прямо там, конечно. Отнёс на берег реки… nazzo, опять подробности… Честно говоря, у меня уже был опыт по сжиганию тел с экспедиторских времён, и я провернул всё довольно эффективно. — Так её пепел тоже где-то в нашем доме? — спросила Инга. — Нет, с какой стати? И никакого «тоже» нет, я же тебе сказал. — Угу, — вздохнула Инга и прошептала не слишком тихо: — У нас точно где-то в доме есть прах Адели. — Бедный Бенуа, — сказала Жюли. — Я ведь помню день прощания с ней. Эта история с пледом… Боже мой, мы должны были лучше поддержать тебя! — Что-то мне подсказывает, что хватит историй, — сказал Бенуа. — Ну что, Бу, я ответил на твой вопрос? Дюбуа кивнула, но вдруг снова встрепенулась. — Чуть не забыла! У Марго была сестра! — У нас не было ещё одной сестры, — сказал Тано. — Ни родной, ни приёмной, как Бенуа. — Да нет же, у неё был… есть близнец! Это точно, потому что Мария сравнила фото Маргариты и… её сестры, и они совпали. — Да, она объяснила нам про пропорции лица, проецирование старения и так далее, и это звучало вполне убедительно, — сказал Влад. — Неужели мама отдала одного ребёнка в приют?.. — осторожно спросил Марко. — А вы виделись с этой… сестрой? — спросил Тано. — Меня, похоже, скоро затошнит от этой истории в духе Эль Вернер, — сказала Инга, но Бу совсем не обратила на это внимания. — Можно сказать, что мы все с Ней виделись… Её видели, потому что это Её святейшество Александра IX. — Вот чёрт, почему не от меня родители отказались? — вздохнул Бенуа. — Так, значит, вы ничего об этом не знаете? — спросил Влад. — Ни малейшего понятия, — подтвердил Марко. — Но мы должны связаться с Её святейшеством! — Дюбуа встала, будто собираясь сию минуту бежать в папский дворец. — Она, наверное, будет рада узнать, что не сирота! — Бу, похоже, у Её святейшества и так сейчас дел хватает, — успокоил её отец. — Давай не будем к ней приставать с сумасшедшими теориями. — А я вот пытаюсь вспомнить лицо Марго и не могу, — печально прошептала Жюли. — Определённое сходство есть, — кивнул Тано. — Но я думаю, ваш тайный агент и искал человека похожего, так что давайте пока отметим эту информацию, как невразумительную, и займёмся уже чем-то полезным.       Когда все расходились по делам, Влад отвел Тано в сторону и сказал: — Честно говоря, теория с близнецами была у Мари только в начале экспедиции, просто ни до Тони, ни до Бу не дошло, во что выливаются улики, а открытый текст она довела только до меня. Ну, ты понимаешь, будто это один человек. — Спасибо, что хоть это не стало темой всеобщего обсуждения, — усмехнулся Тано. — Но послушай меня. Я вырос с Марго, я её очень хорошо знал, и от меня бы не ускользнуло, если бы она стала Мамой римской. Да любого спроси, тебе скажут то же самое. А шпионка ваша неслучайно возникла прямо перед этими волнениями: похоже, кого-то не устраивает положение дел в нашем государстве. Но давай не будем им помогать, идёт? — Да, конечно.

***

— Сэр, разрешите доложить. — Судя по выражению лица, у тебя опять две новости, и если твоя хорошая новость — мы все ещё живы, я тебе нос сломаю, — сказал Дэйв. — Не сломаешь. Но если хочешь, понизь меня в звании. Я тут побольше липучек нашил, поэтому данный процесс будет занимать буквально пару секунд как в ту, так и в другую сторону. Так я рассказываю новость? — Валяй, — Дэйв отпил из термокружки, поморщился и бросил туда ещё сахар. — Мы починили насос и пустили воду. — Отлично. — Но трубу прорвало. В восьми местах. — Кёрк, мне всегда нравились твои доклады, в них была и интрига, и экшн, и счастливая развязка, но теперь мне нужны только факты. — Запаяли, заморозило, растопили, прорвало. Полноценного водопровода тут не будет. Электричество подвели в этот кабинет и общее помещение. Перебоев быть не должно, но на всякий случай разработан план обогрева и приготовления пищи с помощью деревянного топлива. — Ну, всё не так уж плохо. Хотя я запомнил этот завод более пригодным для жизни… Чёрт, следовало догадаться, что за пятнадцать лет он ещё обветшает… Как с затемнением? — Всё в порядке. Но Конелли говорит, что со следующей недели будут периодические снегопады, так что даже если никто не увидит свет и дым, они увидят следы, когда мы покинем территорию. — Это уже будет не столь важно. А сейчас закончите укреплять периметр. Правда, я начал сомневаться насчёт минного поля. — Я тоже. Лучше светосигнализация и снайперы. И я опять хочу вылазку, — Кёрк отпил из кружки генерала и тут же всё выплюнул. — Сахар не всё делает лучше. — Уже понял. Пошли в пыточную, узнаем новости. — В пыточную? Круть! Я и не знал, что она так называется.       У дверей в бывшую душевую стоял рядовой, привалившись к стене. При приближении Дэвида он встал по стойке смирно. — Вольно, — сказал генерал. — Есть подвижки? — Действуем по прежней схеме. Один совершенно непробиваем, на него и оказываем воздействие. А второй подаёт надежды. Еще полдня посмотрит и разговорится. — Они там только вдвоём? — Да, сэр. У Эрнандеса отдых. — А они не побеседуют по душам? — Никак нет. Кляп. — Ну, я бы и с кляпом установил коммуникацию, — усмехнулся Кёрк. — У них не получится: ни рукой, ни ногой, ни головой они пошевелить не могут, друг друга не видят. — Хвалю, — улыбнулся генерал. — Открывай.       Переступив порог, он поморщился. — Полковник, окно.       Задерживая дыхание, Кёрк открыл окно и направился к пленному, который выглядел лучше. Тот, видимо, уже знал его, потому что в ужасе распахнул глаза и нечленораздельно замычал. — Да не волнуйся ты так, полковник сегодня в хорошем настроении, — улыбнулся ему Дэвид. — Мы просто пришли поболтать.       Когда сняли кляп, пленник что-то выпалил на фритише. — Мне тебе проветрить мозги или сам заговоришь по-человечески? — Мне нечего вам сказать, — ответил тот по-английски. — Дорогой друг, мы сомневаемся в правдивости твоих слов, — мягко сказал Дэвид. — Ты в списке «А» Карла-Густава, то есть больше тебя знал только он сам. Понятно, что в тот список люди не попадали просто так. У тебя даже семьи нет, и нам никак не простимулировать тебя с помощью жены или малолетних детей, но неужели пример товарища тебе ни о чём не говорит? — он отдёрнул пластиковую штору, открывая вид на стонущее тело. — Я его даже не знаю, — осипшим голосом проговорил пленник. — А тебе и не надо его знать, тебе надо понять, что это только завязка сюжета, а после такой репетиции наша фантазия еще больше разыграется. — Но вы же наверняка захватили архивы Генерала, зачем вам я? — А ты когда-нибудь видел объём текстовых документов и фотографий за тридцать лет? Я пока найду там что-то действительно важное, пройдут месяцы! И к тому же я не уверен, что Карл-Густав посылал туда факты, а не плоды своего воображения. — Моя информация ничего не изменит. — Посмотрим. И знаешь что? Если ты будешь мил и полезен, я возьму тебя в штат. Честно. Мне нужны люди моей культуры. — Я подданный Её святейшества. — Ненадолго уже. Так давай начнём с армии. Она есть? — Да. Начали меры активации после того, как засекли вас. — Сколько? — На позавчера было девять тысяч мобилизованных, но это число может значительно увеличиться за счёт призыва других годных граждан. Я полагаю, они могут вооружить буквально всех жителей. — Отлично. Необученный вооружённый гражданский — реальная опасность для своего окружения. Они сделают за нас половину работы. Как лучше взять Маму? — Это невозможно. В Ватикане усиленные патрули, у неё огромная охрана… — Огромная — это не число, — сказал Кёрк. — Сколько? — Я точно не знаю. У дворца — восемь, по пути в покои сколько-то, может, десять, у дверей в кабинет обычно двое, с ней всегда ещё один. — Да у Хорхе Варгеса охрана была больше! — рассмеялся Кёрк. — А он был всего лишь самопровозглашенным королем территории площадью в 40 км²! — Развяжите меня, — попросил пленный. — Я буду говорить. — Конечно, развяжем и накормим, и дадим звание, но сначала меры предосторожности. Полковник, верните его в первоначальное положение. Пленный даже не успел начать умолять, Кёрк мгновенно впихнул в него кляп и проверил надежность всех пут, после чего они вышли, не поставив часового в известность о последних новостях. — Прогуляемся, — коротко бросил генерал, направляясь во внутренний двор. Там он сел на скамейку и похлопал по месту рядом с собой. — Мэтт, девять тысяч солдат — это плохо. — Да брось ты. Мы и не планировали эпических битв. Я могу её прикончить. Сегодня же ночью. — Извини, но ты ещё такой болван. — Извиняю, чего уж там. Обычно ты прав. — Но ты самокритичный болван, и это совершенно меняет дело. — А ведь уже завтра ты бы мог править ими всеми. — А послезавтра толпа разорвала бы меня на тысячу кусков. Я никак не могу определиться со стратегией. Так не хочется скатываться к устрашению. — Почему же? — Тупиковый путь. Пока я сколочу рабочую тоталитарную систему, вся экономика рухнет. Хочется преемственности и народной любви. — Ты клёвый, они не устоят. — Ну спасибо, полковник Тровэйль. — Я Кёрк! Ты специально путаешь моё имя? — Да. Это я готовил подводку к следующему вопросу… Почему бы тебе не стать Дженкинсом? Уж это я не забуду. — Дэнни, ты свихнулся! — он расхохотался. — По-твоему, сейчас самое время делать мне предложение? Опять? — А что, мне подождать ещё три года? — Я просто не вижу смысла. У нас тут даже налоговых льгот с общей страховкой не будет. Нет, ну правда, как ты себе это представляешь? Меня вполне устраивает то, что есть. — Мэтт, ты удивительно бескорыстен. Ты ведь запросто сейчас мог стать соправителем. — Брось, мне вполне хватит дополнительного пайка.

***

      Александре показалось, что она ещё и глаза не успела закрыть, как её разбудила сестра Анна. — Что, началось? — спросила Мама, скидывая одеяло. — В некотором роде. Братья из мужского монастыря принесли это, — она протянула лист ярко-зелёной бумаги, — Марку уже доложили, он отправил людей за ворота, и они сообщают, что нашли несколько экземпляров и там. — Они работают с кем-то из наших или вызвали помощников, — сказала Мама, бросив первый взгляд на листовку. — Вы правы! — ахнула монахиня. — Мы же не пускаем сюда чужих! — И эта чушь — на фритише, — помахала листком Мама. — А ведь они даже привет на нём не могли вымолвить. Пусть Марк отправит больше людей. Который час? — Четыре. — Хорошо. Пусть соберут как можно больше этого мусора. И с этой минуты доклады каждые полчаса. Сестра Анна кивнула и вышла, а Мама начала внимательнее читать листовку.

Граждане ЕМ! Должно быть, вы в недоумении, что творится сейчас в нашей стране…

— В нашей? Серьёзно? — Мама вскочила. — Files de hukette!       Ей стоило больших трудов не разорвать вражескую прокламацию на мелкие кусочки.

Пора вам узнать правду. Форма правления здесь устарела, но понтифик никак не хочет передавать власть добровольно. Давайте посмотрим на ситуацию объективно…

— Уж давайте, мать вашу, — Александра прошла в ванную, попила воды из крана и села на крышку унитаза. Её начинало всё сильнее тошнить.

Неслучайно в прошлом люди обратились к выборной президентской власти. И физически, и морально человек не может эффективно управлять государством двадцать три года. Бесспорно, вначале Она была нужна всем нам, Она спасла от хаоса…

— Ну спасибо, nazzo, за признание моих заслуг!

…но сейчас страна не развивается. Если ничего не изменить, мы будем жить неплохо, но всё более примитивно. Мы всё ещё крадём у Старого Мира, создавая очень мало своего. Кто я такой, что позволяю себе эти слова? Я тот, кто все эти годы наблюдал, анализировал и надеялся на лучшее. Но дальше нельзя стоять в стороне.

      Но окончательно довела Александру фраза внизу крупным шрифтом:

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. ДО ЗАВТРА! МНЕ ЕЩЁ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ.

      Она вскочила, но не успела поднять крышку унитаза, и её вырвало на пол. Схватив полотенце, она начала вытирать лужу, но сил не хватило даже на это, и Александра привалилась затылком к холодному кафелю и попробовала помолиться. Тут подошло время первого доклада, и сестра Анна вошла доложить. Увидев всхлипывающую и чертыхающуюся Маму, она сначала схватилась за сердце, но тут же бросилась помогать. — Ваше святейшество, люди ещё спят, мы успеем собрать большую часть. — Ну конечно! Я бы на их месте побольше засунула под двери и в почтовые ящики. А если это прочитают даже пятьдесят человек, совсем скоро весть распространится на всех граждан! — Да кто это серьёзно-то воспримет? Ну что Вы, в самом деле! — Анна налила ей воды, капнула успокоительное и включила вентиляцию. — Но ведь там почти всё правда, — схватив её за руку, прошептала Мама. — А вот и нет. Поднимайтесь, я принесу Вам халат с капюшоном. Вы должны принять доклад.       Когда вошёл Марк, Анна хотела приоткрыть окно, но он её остановил. — Случаи вооружённой агрессии были? — спросила понтифик. — Нет, только листовки. Чуть ли не через каждые десять метров. Несколько штук наклеено, остальные просто брошены или заткнуты в щели. Мы собираем, но Вам стоит знать, что полностью очистить город невозможно. — Уже поняла. Что будем делать? — Мы их ищем. Но проблема в том, что, похоже, на них работает кто-то из наших. — А может, это на нас работали их люди? — Не исключено. — Нам нужно просто убить их главаря. — Я понимаю, но проблема в том, что по видеосвязи его видели только мы трое, их техник, захваченный нами, совершенно бесполезен. Да, он привёл нас на место их прежнего расположения, но там уже никого нет, и мы не вытрясли с него даже их численность. Так какое задание я дам солдатам: убивайте человека в иностранной военной форме? — Нам нужно ещё раз связаться, чтобы показать его спецам, — сказала Мама. — Может, вывесить ему ответное послание? — Не беспокойтесь. Ему придётся выйти к людям. Тут мы его и снимем. Плюс как только все поймут, что он даже языка нашего не знает, ему будет намного труднее убедить наших граждан в чём-то. — Нельзя давать им время на анализ. — Мама села за стол и положила перед собой уже изрядно помятую и мокрую листовку. — Я отвечу. В эфир в 7.30.

***

      На выступлении понтифика после обычного благословения Мама признала факт существования листовок, но опровергла почти все пункты. Во-первых, она объяснила, что не хочет уходить с поста, потому что не доверяет человеку, которого видела всего один раз, да и тот по видеосвязи. Тем более, если учесть, что он не произвёл впечатления разумного человека с бескорыстными помыслами. Он показался в незнакомой военной форме и не понимает фритиш. Затем она напомнила, что экономика ЕМ вовсе не стагнирует, а показывает небольшой, но уверенный рост; что детская смертность очень мала, а продолжительность жизни увеличилась. Она покаялась в некоторой скрытности правительства, из-за чего граждане не знают о последних достижениях в науке, промышленности и даже искусстве. Пообещав исправить это, она произнесла: — Этот человек прав. Я устала. Каждое мгновение этих двадцати трёх лет я посвящала нашему государству, но у меня ещё достаточно сил, чтобы работать для вас. Пока я жива, я не брошу своих людей. Если погибну — такова воля Божья, просто надеюсь, что это будет не зря. А ты, провокатор, встреться со мною лицом к лицу, я с удовольствием отвечу на твои вопросы и задам свои.