О дикий новый мир! / Год 0

      Дэйв услышал, как подъехала машина, и осторожно выглянул. Эта была их (ну как их, похищенная вместе с Бенуа) машина. Через пару минут в квартиру вошёл Мэтью и, доковыляв до гостиной, опустился на пол. Вся его правая штанина была залита кровью. — Мэтт, какого?.. Ты почему в таком виде ходишь? Тут взрыв какой-то только что был, люди выходят! — набросился на него Дэйв. — Я никого не встретил. Взрыв слышал, но не видел. Меня ранили, и я случайно выдернул нож. — Мозги у тебя есть? Сколько потерял? — Судя по ощущениям, около литра. Я перетянул. Надо зашить и перелить хотя бы 300 мл. — Ладно, — Дэйв ушёл и через минуту вернулся со шторой из ванной и большой аптечкой. — Ты же не вернулся с пустыми руками? — он говорил и одновременно срезал с Мэтта джинсы. — Он там. Я ему снотворное вколол по пути сюда. Можешь попробовать затащить, но это будет совсем подозрительно. Давай отвезём их на базу.       Дэйв кивнул, оторвал повязку, промыл рану бесцветной жидкостью и начал зашивать. К этому моменту появился зевающий Стив. — О Господи! Вы обезболили? — Я, блин, подул! Не задавай дурацких вопросов! И никуда не уходи!       Бенуа смотрел на эту бурную деятельность в полном недоумении, так как для него перевод не организовали. Но и он скоро был в это вовлечён, так как Дэвид бесцеремонно начал перетягивать ему плечо. — Спасибо, мне ничего не нужно, — Бенуа попробовал отодвинуться, но Дэйв, не размахиваясь, съездил ему по лицу и сказал: — Мы перельём от тебя немного крови. — А вы уверены в совпадении группы? — Конечно, уверены. Он твой клон, идиот! — Допустим. Но ты хоть представляешь, что у меня за коктейль вместо крови? У него инсульт может случиться. — С таким количеством — вряд ли. И не дёргайся, а то выкачаю из тебя лишнее. — Он взял шприц побольше и объявил: — Придется вливать раз десять, не представляю, как тут перелить напрямую, — он уже набрал почти целый шприц и вдруг спросил: — Гепатит? Сифилис? — А похоже, что у нас тут процветает диагностическая медицина? — огрызнулся Бенуа. — Но я полжизни провел в больницах, так что нет.       Мэтью уже сам перетянул себе плечо, но, когда Дэйв подошёл к нему со шприцем, вдруг замотал головой. — Дэнни, нет, я хочу тебя. Никаких больше его биологических жидкостей внутри меня. — Ты становишься таким поэтичным в предшоковом состоянии! — Ну, пожалуйста. — Ок, но у него тоже возьмём, мне сейчас ни к чему головокружение.       Глядя, как Дэвид взял вдруг еще один шприц и начал выкачивать кровь уже из себя, Бенуа спросил: — А может, выйти на улицу и нацедить чуть-чуть от каждого встречного?       Стив всё по инерции, но без эмоций переводил. — Заткнись, а то оставим твоего родственника в машине, а там минус 46. — Сколько? Да тут максимум минус 15 было, да и то в январе. — Можно я поясню? — спросил Стив. — Валяй, — разрешил Дэйв. — Это в фаренгейтах, — сказал Стив. — Давай их прикончим.       Бенуа даже не успел никак среагировать, а Мэтт уже сказал: — Они хотят нас убить. — Это даже я понял, — кивнул Дэйв. — Ну, старикашка, я сейчас закончу и сделаю так, что ты не сможешь ходить. — Что вы так ресурсами раскидываетесь? — спросил Бенуа у Мэтью. — Где вы ещё найдете человека с его умениями? — При чём тут это? — удивился Мэтт. — Говорить-то он сможет. Дэн, я, похоже, усну в ближайшие десять минут. — Усыпить бы тут всех и съездить в штаб, а потом вас забрать, но тебя пока нельзя оставлять без присмотра. — Попробуй передатчик. Скинь координаты, пусть пара человек прибудет. — Ты опять забываешь, что тут до спутников не достучаться. Ладно, подождём час, узнаем новости про взрыв, и я поеду. Спи пока, — он посчитал у Мэтью пульс и укрыл расстёгнутым спальным мешком. Потом оттащил Стива на кухню, завязал рот и пару раз пнул. Пока тот пытался дышать, Дэйв наклонился и что-то сказал ему вполголоса. Стив быстро закивал и был возвращён в комнату, где включил телевизор на небольшую громкость. — У них что, каждый день взрывы бывают? — спросил Дэйв. — Где срочные новости? — Тут не бывает срочных новостей, — объяснил Стив, ощупывая рёбра. — По расписанию выпуск в 6, в это время он и будет. — Идиотизм. Иди, готовь еду. На троих. Мэтт пока на диете. — У нас кончаются запасы. — Нам недолго здесь сидеть. В крайнем случае, съедим твою ногу.       Стив неуверенно промычал что-то, но, хромая, ушёл.       Дэйв на минуту закрыл глаза, но тут же встряхнулся и сел за стол, пододвинув к себе бумаги. Бенуа начал что-то насвистывать, прервался и спросил у Мэтта: — Я тебе не мешаю? — Если я в окопе спал почти под обстрелом, то как ты думаешь? — не открывая глаз, ответил Мэтью. — А я думал, клоны должны в точности повторять оригинал. — Распространённое заблуждение. По-моему, даже мама не до конца разобралась в ситуации, когда подавала заявку. Они, похоже, тоже рассчитывали на полное повторение тебя. — То есть, ты не такой талантливый, как я? — уточнил Бенуа. Мэтью открыл глаза. — Ты мне как осколок мины в заднице был всю жизнь. Но знаешь, благодаря этому тебе теперь до моих талантов — как до Марса. И на твоих дурацких коньках я тоже умею кататься. — И что, были успехи? — как будто равнодушно спросил Бенуа. — В фигурном катании — ну, нет! Одеваться в костюмы с блёстками и плясать перед толпой — это как-то далеко от моих представлений о мужественности. Я в хоккей играл. — Ах, ну да, — усмехнулся Бенуа. — Что за «ну да»? — Мэтт сел. — В чём у вас дело? — спросил Дэйв. — Пытаюсь выяснить. Я видел твои фото тех времен, мистер Суперустойчивая подводка для глаз-которая-не-течёт-даже-когда-я-плачу! Так что твой сарказм попахивает лицемерием. — Что ты так бесишься? — пожал плечами Бенуа. — Я же не знал, что это секрет. Вы же, похоже, и не скрываетесь. — Мне нечего скрывать. Да, черт возьми, я горд, что меня выбрал такой человек! Я ему всем обязан… Ты и представить себе не можешь, что это, когда тебе настолько доверяют, что предлагают буквально захватить полмира… — Мэтью все-таки начало мутить, и он снова лег. — Куда уж мне, — усмехнулся Бенуа. — Людей похищать, избивать стариков, пытать инвалидов — это жутко романтично. Одно радует — не будет насилия над женщинами. — Ты знаешь, насколько ты тупица? — спросил Мэтт. — А ты знаешь, насколько ты нелогичен? — Заткнитесь уже, — сказал Дэйв. — Вы как будто хотите за день наверстать упущенное совместное детство. Он хоть что-нибудь полезное сболтнул? — Нет. По-моему, просто добивается быстрой смерти. — Рано ещё, — предупредил Дэвид и крикнул в кухню: — Стив, ты там сдох или яд готовишь? Учти, ты все пробуешь первым. — Кстати, а кто это тебя так удачно пырнул? — дружелюбным тоном спросил Бенуа. — Мужик какой-то. Наверное, твой родственник. Не знаю — не смотрел ваши семейные альбомы. — Мужик, значит? Симпатичный?       Мэтт заскрежетал зубами. — Ты что, правда, не понимаешь, что так или иначе ответишь за каждое слово? — Понимаю, но соблазн слишком велик.       Но этот настрой сразу угас, когда начались новости. Выступил сам министр обороны с докладом о «недавнем инциденте» у резиденции Мамы. Он сообщил, что понтифик ранена, но её жизнь вне опасности. Специальная группа работает на месте взрыва, но уже первые изыскания стопроцентно подтверждают, что взрывчатка иностранного производства. — Что это за стопроцентные доказательства? — возмутился Дэйв. — Они там криптонит нашли или надпись «я не отсюда»? — Извините, а это случайно не вы сделали? — осторожно спросил Бенуа. — Если бы это сделали мы, её чалму нашли бы в ста километрах отсюда! — фыркнул Дэвид. — Это какая-то дилетантская провокация. Стив, брось свой бекон, нам нужно писать опровержение. — Дэйв, мужик в машине, — напомнил Мэтью. — Ах, чёрт. Всё, едем на базу. Стив, еда будет на вынос. Спокойно выходим, не привлекая внимания. — Легко, — согласился Бенуа. — Но вот мои наручники… Впрочем, для конспирации я могу сочетать их с усами. И нацепить кожаную кепку. У вас же наверняка это есть где-нибудь? — Мэтт, а ты не говорил, что у вас в семье есть комики. Отдать его, что ли, солдатне для развлечения? — От вас это звучит двусмысленно. — По твоей логике, от меня это должно звучать вообще односмысленно. Я сниму с тебя наручники, но помни, что Бенуа-младший идёт первым и при малейшей хрени со стороны тебя или Стива он намотает кишки твоего родственника на ближайший столб. Если ты ещё не понял — он вспыльчив и скор на расправу. — Вы просто до омерзительности идеальная пара. И какая удача для мира, что вы встретились и не будете размножаться. — Спасибо. Так трогательно. Прямо хоть не убивай тебя и зови шафером на свадьбу. Мэтт, быстрее, — сказал он, глядя, как Мэтью, морщась, натягивает запасные брюки на перевязанную ногу. — А то у нас тут вечер стэнд-апа всё затягивается.

***

      На базе наблюдался очень низкий уровень энтузиазма. Увидев, что дежурные играют в карты, Дэвид объявил всеобщее построение, через десять минут появился перед ними уже в форме и провёл смотр. В этот день штрафная единица равнялась ста отжиманиям. Штраф можно было получить за небритость, незнание ни одного слова на фритише, праздное времяпрепровождение. Вместо отменённого штрафа за грязную форму ввели новый — за глупое выражение лица. Оставив 99% личного состава отжиматься под присмотром полковника Кёрка, генерал Дженкинс пошёл проверить пыточную. Лейтенант-дежурный несмело предложил отложить это мероприятие хотя бы на полчаса, но Дэвид гаркнул на него: — У меня двое новых пленных! Может, мне их к себе в кабинет отвести и предложить по стаканчику виски?       Они дошли до искомого помещения, дверь в которое уже не была заперта, но едва переступив порог, генерал тут же развернулся и ударил лейтенанта снизу в челюсть. Тот отлетел к противоположной стене и осел на пол. — Вот ведь кретины, — он перешагнул через лежащего и крикнул во двор: — Кёрк! Пятерых сюда на уборку! Уму непостижимо! Они даже тело не убрали! — Сэр, но он там жив, — отозвался один из солдат, не прекращая отжиматься. — Почему? У вас что, ни капли сострадания? Чтобы через полчаса всё было очищено! — Гус и Эриксон, со мной, — он пошёл к машине, в которой всё ещё сидел Бенуа с мешком на голове и лежал Тано. Генерал сдёрнул мешок. — Этот сам пойдет, второго несите ко мне. Идём по коридору мимо допросной.       Бенуа осторожно осматривался по сторонам. Когда проходили мимо открытой двери, Дэйв развернул его в ту сторону и сказал на фритише: — Добро пожаловать.       Бенуа быстро отвёл глаза от тела в углу, которое двое, переругиваясь, запихивали в мешок, сглотнул, но удержал тошноту. — Всё время забываю, что ты на таблетках, и ошибочно принимаю это за смелость, — пробормотал Дэйв и подтолкнул его дальше по коридору. В кабинете он усадил Бенуа на стул и пристегнул одну его руку к трубе. Потом вошли двое солдат, волоча Тано, пооглядывались и положили его на пол. Вскоре появились и Кёрк со Стивом. — Мы все должны хоть иногда отдыхать, — пробормотал Стив. — Смотрите, наш полковник всё бледнее. — О своём здоровье лучше побеспокойся. Отдыхать будем, когда отдадим в печать следующий номер, а это зависит и от нашего чахлого друга. Спроси, узнаёт ли он задержанного.       Бенуа помотал головой, искренне надеясь, что Тано не испортит легенду после пробуждения. — А что он у тебя дома делал? — Не знаю. Может, мародёр или грабитель. Да не может он быть моим родственником! Как вы знаете, я остался здесь после Конца Света без родителей, так что моя единственная семья — это мои дети. Но, как мы уже выяснили, вам их не найти. — Боже, как мы могли так ошибиться! — в притворном отчаянии вопросил Дэвид. — Мэтт, какие соображения? — У него был ключ. А ещё ему удалось на секунду свет включить, так что когда я тащил его к задней двери, к крыльцу бежала тётка и вопила: «На помощь! Бенуа!», всякое такое. Я не мог её прихватить, потому что не успел бы тогда незаметно скрыться. — Слушайте, да вообще без разницы, кто это, — сказал Бенуа. — Я сильно подозреваю, что мне будут неприятны страдания любого человека. Проблема просто в том, что у меня нет никакой интересной информации. Да, я знал про всякие сигналы из того полушария, но никто мне про них не рассказывал! — Сам поймал? — Нет. Понтифик вызвала меня к себе около полугода назад для обсуждения строительства новой электростанции. Я принёс смету. Мама вышла за какой-то печатью, и я заглянул в ящик её стола. — Дряной мальчишка, — сказал Дэйв. — Хотя всё ещё неправдоподобно. Что там было? — Куча бумаг. На одной я увидел совсем недавнюю дату и сообщение о какой-то передаче из Лос-Анжелеса. В отличие от современных детей, я знаю, где это. Когда вернулась Мама, я спросил, нет ли новостей о границах Мира, а Она ответила: «Всё ещё может быть, сын мой». В тот раз я оставил в Её кабинете очки, из-за чего вам и пришло в голову, что я особо приближён к Ней. — Очки были не в кабинете, а в личных покоях. — Я не знаю почему, — пожал плечами Бенуа. — Может, она их машинально прихватила. — Стив, — Дэйв потер виски. — Мы можем это проверить? — Теоретически да, — закивал Стив, — Секретарь понтифика фиксирует все визиты: дату, время, продолжительность, данные посетителя, цель, иногда резолюцию. Но сейчас мы эти данные никак не получим. — Это почему же? — Там сейчас особый режим. Я якобы болен и если вдруг появлюсь… И вообще, официально я всего лишь работник кухни. — Стиви, это не оправдание. Но не торопись собираться, мы ещё не закончили список твоих дел. Мэтт, что-то наш вынужденный гость давно спит. Ты его не передознул? — Да ну, — с сомнением сказал Мэтью, но опустился на пол и взял Тано за запястье. Видимо, результат его не удовлетворил, потому что он нахмурился и попробовал нащупать пульс на шее. — Надо его будить. Дай ключ от сейфа, схожу в лазарет.       Генерал достал из кармана ключ и сказал: — Себе тоже что-нибудь возьми. — Со мной всё в порядке. — Не сомневаюсь. Просто прими пару таблеток антрина. — Да, сэр. — Что с ним? — кивнул Бенуа на Тано. — Спит. Сейчас Мэтью принесёт ему чашечку кофе и круассан, и он присоединится к нашей беседе. А пока у меня к тебе ещё один вопрос: ты видел Маму только один раз? — Нет. Три, по-моему. Ну да. Она лично утверждала проект реконструкции моего стадиона. И ещё году этак в двенадцатом я удостоился чести получить брачное благословение. Я тогда состоял в комитете по культуре и спорту. В данный момент я уже не там. Теперь я возглавляю комитет градостроительства и технических коммуникаций. — А это интересно. У тебя есть планы секретных подземных ходов, по которым мы можем пробраться в резиденцию Мамы? — Во-первых, таких ходов не существует, во-вторых, у меня бывала документация только тех сооружений, с которыми я работал, а к Ватикану в рабочем плане я и близко не подходил. — А ведь ты надеешься, что я тебе верю, — усмехнулся Дэвид. — И в некотором роде, это так. Ты выдаёшь теперь кучу скучной правды, но при этом столько недоговариваешь, что уму непостижимо. — С чего такие мысли? — Потому что мне кажется, твоя жизнь намного интереснее. Секунду, — он достал из ящика прямоугольник размером с домашнюю Библию. Бенуа вытянул шею, пытаясь разглядеть, что это. — Раньше был коммуникатор, — объяснил генерал. — Сейчас связь отрубили, но старые сообщения остались. Именно этот принадлежал моему отцу, так что здесь вся переписка GRL за шесть месяцев. И где-то тут было твоё досье… Отвратительный интерфейс, — поморщился он. — На дизайн тоже внимание не обращай, это, вообще, было стационарным устройством… Тровэйль… Тровэйль… Если бы не Мэтт, никогда бы не запомнил, как эта фамилия пишется… Нет, это Мэтью. А, кстати… — Дэйв открыл досье и улыбнулся. — That's my boy! Стив, напомни сказать Кёрку, что ему собирались присвоить майора. — Не особо актуально, если учесть, что Вы уже сделали его полковником, — пробормотал Стив. — Что ты понимаешь, — генерал вернулся в поиск. — А вот и он. Пять жён? Серьёзно? — Где ты это взял? Четыре! — возмутился Бенуа. — Ну, не сам же ты первого ребёнка родил. Да ты опошлил священный институт брака и превратил его в конвейер. — Знаешь, не тебе меня осуждать. — Почему же? Я в последнее время до зевоты моногамен, — сказал Дэвид и сообщил вошедшему Мэтту: — Я тут нашёл ещё отличие между вами: твой брат обожает жениться, он прямо фанат брачных церемоний. — А я уже говорил, что он не в своем уме, — бросил Мэтт. — Не все сторонники брака сумасшедшие, — со значением сказал генерал, но Мэтт только задумчиво посмотрел на ампулу и спросил: — Это внутривенное или внутримышечное? — но, видимо, это был риторический вопрос, потому что он тут же сказал: «А, ладно» и, задрав на лежащем Тано штанину, воткнул шприц в икру. — Мэтт, ты не представляешь! — воскликнул вдруг Дэвид. — Он прикончил двоих человек! — Я не… — начал было Бенуа, но Дэйв его не слушал. — Наконец-то что-то интересное! Сухие факты говорят, что он женился на несовершеннолетней и тут же её прикончил! — Здесь она считается совершеннолетней, и я не… — Бог ты мой! Семнадцать лет! Даже я себе такого не позволял. А второй жертвой, то есть хронологически первой, стал мужчина. Что-то ты не держишь стиль. — Там должно быть отмечено, что с меня сняли все обвинения, — сказал Бенуа. — Конечно, отмечено, но это ничуть не портит историю. Я теперь не успокоюсь, пока не прочитаю материалы этих дел! Мне нужен попкорн и все кровавые детали! — Не было никаких деталей. Борис вообще жив, а у Адели был сердечный приступ. — Не порти мне картину своим занудством! Какого чёрта тут больше нет на тебя ссылок? Минуточку, может, у Мэри что-нибудь осталось, — он открыл другой ящик. — Макловски, не подведи! Так, какой там номер дела? — видимо, он нашёл какой-то документ, потому что впился в экран глазами и, наконец, воскликнул: — Это просто не-fuckin'-вероятно! И тебе за это не дали какую-нибудь театральную премию? Это же лучший перформанс, о котором я слышал! Маэстро, я не достоин даже в подмастерьях у Вас быть!       Стив еле успевал переводить этот поток восхищения, а Дэвид уже хлопнулся перед Бенуа на колени и поцеловал ему руку. — Полегче, — в оцепенении пробормотал Бенуа, вытирая место поцелуя, а Мэтт, который слегка похлопывал Тано по щекам, от неожиданности залепил оглушительную пощёчину, и новый пленный открыл глаза и пробормотал: — Бенуа, какого чёрта? — Я не он, — устало сказал Мэтт и посадил его, прислонив к стене, откуда Тано открылась картина потрёпанного Бенуа, пристёгнутого за одну руку наручниками к трубе, коленопреклонённого Дэвида и кашляющего Стива, облачённого в бесформенный балахон и яркую вязаную шапку. — Мог бы и не начинать с моего имени, — сказал Бенуа. — Я тут пытался сделать вид, что мы незнакомы. — Ну, извини. Что происходит? — Сам пока не до конца понял. Ты в порядке? — Относительно. Nazzo, всё болит! А почему один мужик… нет, не хочу знать, что он делает, а второй бормочет одновременно со мной? — Простите, — Дэвид наконец-то встал. — Позвольте представиться: генерал Дэвид Александр Дженкинс, ваш будущий правитель, — он протянул руку и помог Тано подняться. — И почитатель таланта Бенуа Тровэйля. Их обоих. — Какой ещё правитель? И какой ещё талант? — Я говорю о том диссидентском и таком восхитительно-декадентском случае, — Дэвид подмигнул. — Ну, тот выпад против официальной идеологии. — Извините, я ещё плохо соображаю и ничего не понял.       В это время постучал и заглянул солдат. — Сэр, допросная готова. — Спасибо, но мы пока здесь задержимся. Двоих, пожалуйста, за дверь сюда поставь. И принеси нам ещё два стула. Так как, говорите, Вас зовут? — Тано. — И кто вы Бенуа? — Я… его адвокат, — почти без запинки ответил Тано. — Какая неожиданная… удача! — восхитился Дэвид. — А Вы работали по его делу 1-12-7? — Да, но что?.. — Вот именно, — сказал Мэтт, — С чего это мы их вдруг так полюбили? — Какой я невежливый, — признал Дэвид. — Совершенно забыл познакомить Вас с полковником Мэтью Кёрком и Стивом… просто Стивом. Впрочем, с полковником вы уже довольно близко познакомились, когда втыкали в него нож. — Так это ты? — Тано ещё раз посмотрел на Мэтта. — Жив, значит? И с чего мне кажется, что ты сильно на Бенуа похож? Брат, может, у Марго двойняшки тогда родились? — Нет, что Вы, — рассмеялся Дэвид. — Он просто в некотором роде его брат. Не совсем точный термин, но другого пока не существует. — Ясно, — Тано посмотрел на часы. — Приятно было познакомиться, но нам пора. — Мне жаль, но я никак не могу вас отпустить. — Похищение, удержание силой и телесные повреждения средней степени тяжести? — уточнил Тано. — Как минимум, — кивнул Дэвид. — А смысл? — спросил Тано. — Ну, сначала мы хотели уточнить характер связи между Вашим клиентом и Мамой римской. Сейчас многое проясняется, но вопросы остаются, так что прошу вас задержаться. — Позвонить можно? — Мне ужасно жаль, но нет. — Мы вообще можем уйти отсюда живыми? — Сейчас шанс появился. — Не знаю, что вы там увидели в моем досье… — начал Бенуа, но Тано его перебил: — Заткнись и сотрудничай. Да, генерал, он действительно очень талантлив, что бы Вы под этим ни подразумевали. — Я должен рассказать это полковнику, а вы дополняйте, потому что у меня всего несколько страниц сухих фактов. Так вот, Мэтт, ты представляешь, твой брат хардкорно плюнул в лицо строю! Он нашёл прекрасную, юную девственницу, венчался с ней в церкви… Чуть не забыл, в этот же день он принял крещение! Пришёл потом прямо в кабинет Мамы, прикончил там эту деву и убил себя! Да это же круче, чем взорвать какую-нибудь церковь! — Дэйв чуть не прыгал от восторга. — А эта, как ее, Адель, была в белом платье? — Ну, на самом деле, да, — беспомощно сказал Бенуа. — Я так ярко себе это все представляю! Понтифик начинает свою благостную чушь, а ты достаёшь нож, перерезаешь невинной жертве горло, струя крови бьёт Маме в лицо, из приёмной уже бежит охрана, у тебя нет времени забрать с собой Маму, но ты успеваешь перерезать горло себе! Вот вам богобоязненный гражданин! Подавитесь своими заповедями! — Ты что, правда такое сделал? — с сомнением посмотрел Мэтт на Бенуа. Тот покачал головой. — Ты видишь у меня перерезанное горло? Да я и половины не знаю из того, что там произошло. — А ты? — Дэйв с чувством хлопнул Тано по плечу. — Как ты его из этого вытащил? — Честно говоря, суда, как такового, не было… — скромно сказал Тано. — Да ладно тебе! Думаю, пиарщики Мамы тогда из кожи вон вылезли, чтобы замять дело. Сделку предложили? Должны были. Всё-таки это всё проделал их же чиновник! Очуметь! Тебя попросили уйти с поста и молчать о деталях? — Вроде того, — ответил Тано, видя, что у Бенуа начинают синеть губы. — Нужен перерыв. — Непременно. После того, как наш гений политических акций пообещает тряхнуть стариной и примкнет к оппозиции, — пообещал Дэвид. — Дай я взгляну на материалы дела, — попросил Бенуа. Дэйв протянул коммуникатор, но Тано его перехватил и поставил обратно на стол. — Вообще не вовремя. Нового ты там ничего не увидишь, а истерики и сердечные приступы нам тут не нужны. — Наконец-то к нам попал разумный человек! — обрадовался Дэвид. — Вы, адвокаты, ведь неплохо пишете речи и презентуете факты? — Неплохо? Я бы сказал, блестяще, — поправил Тано. — У меня тоже всё в порядке с риторикой, но свежие мысли не помешают. Ваша Мама на пару с министром обороны хочет повесить на нас теракт с покушением. — На кого покушение? — На понтифика. Во-первых, это якобы покушение, во-вторых, мы честно ни при чем, так что нужно вернуть моё доброе имя. — Какое, к чёрту, имя? — спросил Бенуа. — Во втором послании ты заверил, что никому не причинишь вреда, а я своими глазами видел тут труп — я на 90% уверен, что человеческий. — Не-а, не перевирай мои слова: я говорил, что не причиню вреда гражданам ЕМ! А то тело было моим соотечественником, как и присутствующий здесь Стив. Да, оказывается, вот так выглядят настоящие шпионы. Так что я пока не нарушил своего слова. — Ладно. О чём будем писать? — Тано подсел ближе к столу. — И кстати, отстегните уже моего клиента. — Пожалуй, можно, — согласился Дэвид. — Мэтт, лови, — он бросил ключи от наручников. — Ты уже, наверное, знаком с моим стилем? Не будем хвастать, что мы бы сделали покушение и получше, просто ещё раз укажем на несправедливые обвинения. — И сколько вы ещё планируете с Ней переписываться? — как бы между прочим спросил Тано. — Сколько понадобится, пока она не уйдёт. — А если она совсем не уйдёт? А если уйдёт, но ее место тут же займёт любимый в народе кардинал без криминального прошлого? — Есть такой? — Ну, не явно, но её преосвященство кардинал Агнесса Штокл, нынешний премьер-министр, неплоха. У неё нет харизмы Александры, но с кризисной ситуацией она справиться может. — Нет, я всё-таки рассчитываю, что люди уже выберут светское государство. — А ты думаешь, им дадут выбор? — приподнял бровь Тано. — Конечно, нет. Для этого я и пробуждаю их самосознание и гражданский гнев. — А почему ты решил, что народ с самосознанием захочет тебя? — Потому что я сказал им правду и был единственным, кто предложил альтернативу. — О, чудесно! — усмехнулся Тано. — Я народ. Ты вот, типа, меня обработал, но я не хочу тебя президентом. Ничего личного, ты мне, может, даже интересен, как человек, но возглавлять наше правительство… нет.       Стив, который обеспечивал самый монотонный и неэмоциональный перевод в мире, так проникся дискуссией, что в его речи даже появилась интонация, и он добавил от себя: — Я вам то же самое говорил, просто другими словами.       Дэвид посмотрел на них, и в его глазах начала появляться растерянность, но тут вмешался Мэтью. — Тогда мы просто используем силу. — Какое смелое, но глупое заявление, — вздохнул Тано. — У тебя есть предложения? — спросил Дэвид. — Да. Убраться отсюда, пока не поздно. — А ты меня почти поймал, — усмехнулся генерал. — Убери отсюда посторонних, и может, мне ещё будет, что сказать, — вполголоса проговорил Тано. — Тут нет посторонних, — сказал Дэвид. — Мне стоит выражаться яснее: убери отсюда его, — он кивнул на Мэтта. Тот так и подскочил. — Ты совсем охренел? Ты жив по чистой случайности! Не смей ставить нам условия! — Ну, положим, не вам, а главе этой… организации. И мне нужен конструктивный диалог, а не перебрасывание угрозами. — Мэтт, — посмотрел на него Дэвид. — Нет! Что тут вообще происходит? — Полковник Кёрк, выйдите за дверь, — повысив голос, приказал генерал. Тот побледнел от ярости, но вышел, и тогда Дэвид сказал: — Ещё раз заговоришь таким тоном с полковником моей армии — я тебе голову оторву. Буквально. Кивни, если понятно, — дождавшись кивка, он бросил Стиву: — Доставай наш черновик, посмотрим, что можно оттуда взять.       Через два часа Тано и Бенуа впервые оказались одни, когда Дэвид ушёл в «типографию», оставив их под присмотром двоих солдат. — Как ты? — спросил Тано. — Так себе. Зато я знаю, где мы. Это заброшенный завод почти в черте города, в серой зоне. — Уверен? — Nazzo, да там прямо над входом в этот корпус выведена гигантская «альфа», значит, мы сами его проверяли в 4 или 5 году. Я помню, что мы здесь нашли литров 800 спирта. — То есть нам просто нужно за ворота, и мы почти дома? — Просто! Они думают, что от меня уже никакой пользы, так что при любом подозрении, сразу прикончат, а ты… не знаю, что и думать, сеньор предатель. — Ну, пока я ничего особо предательского не сделал… Я уже думал, что сумею продавить этого типа… Но в нём есть слабые места, нужна просто ещё пара разговоров по душам. А что же ты не взывал к родственным чувствам этого неожиданного брата? — Упустил момент и как-то быстро настроил его против себя. — Не знаешь, много тут их? — Непонятно. Я мало что видел. — Если это тот завод, про который я думаю, тут можно разместить хоть 5000 человек. Другое дело, если их так много, как они незаметно сюда пришли?       Тут вернулся Дэвид. — Очередное послание отправлено на распространение, а нас ждёт обед. Ничего не имеете против вегетарианских блюд итальянской кухни? Проще говоря, сегодня мы едим пасту в собственном соку. Извините, что не приглашаю в столовую, но там собачий холод. Когда они доедали слипшиеся макароны, появился еле стоящий на ногах, но довольный Кёрк. — Сэр, хорошие новости. Я нашел кое-что изумительное про Маму. — Где? — Тут неподалёку, — уклончиво сказал Мэтт. — Ты самовольно покинул территорию? — Да ладно тебе… Вам, сэр. Может, поговорим пару минут без свидетелей? Скажем, в гараже? — Что ж, господа, это может быть действительно важно и конфиденциально.       Дэвид вышел за дверь. — Ты в своём уме? Как ты мог один в таком состоянии выйти в город? — Я в порядке. Если надо, ещё хоть сутки продержусь. Не об этом речь, — они дошли до гаража. — Если это такой способ остаться наедине… — Dream on. И я принимаю твои извинения. Если для дела нужна иллюзия, будто ты можешь меня отодвинуть и прислушиваешься к ним — я готов подыграть, — он открыл багажник. — Боже мой, это всё мне? И кто это? — Ещё один тупица. Им даже в голову не приходит, что если из дома пропали два человека, нужно стрелять сквозь дверь, а не открывать и здороваться. — Чёрт, Мэтт, ты же не… — Представь себе, да. Позвонил у калитки, спросил, заметь, даже не на фритише, дома ли Бенуа. Когда ответили, что нет, сказал, что ему срочно кое-что нужно передать. Этот идиот вышел, и я запихнул его в багажник. — Среди бела дня? — Да. Больше нам этой машиной не воспользоваться. Но это мелочи. Я привёз его сюда, и он мне кое-что рассказал… — Сразу же? — Практически. Я всего лишь показал ему руку и сказал, что пока Бенуа всего лишь стал левшой, но если мы не получим информацию, его будет оставаться всё меньше. Прикинь, он даже не понял, что это левая рука — и я получил очень интересную историю на ломанном французском, дополненную схемой. — И что там? — Никогда не догадаешься. Кто теперь самый полезный и умный? — Ещё не факт. Я слушаю.       И Мэтт поведал обрывочные сведения, скреплённые догадками, которые сообщил ему похищенный Влад. — Это… вау, — Дэвид сел на капот, снова вскочил, резко притянул к себе Мэтта и поцеловал. — Ты и не догадываешься, что сделал. — Догадываюсь, — заверил его Мэтью. — И жду большей благодарности и признания моих заслуг, чем облизывание миндалин. — Не будем радоваться раньше времени. Проверим кое-что. Макловски не отправляла эти последние данные в центр, но в память наверняка скидывала. Надо ещё раз как следует порыться в переноске. — Но, согласись, многое становится более логичным. Например, та штука с политическим перформансом Бенуа. Скорее всего, это был просто протест против недостаточно высокой должности. — То есть ему ещё есть о чём нам порассказывать. И самое крутое, они ещё не знают, что именно нам известно, — улыбнулся Мэтт. — Нужна подготовка. Пойду копаться в документах, а этого болтуна пока спрячь в другом корпусе. — Слушаюсь. — И, Мэтт, я тебя… отблагодарю. — Ладно, буду считать, что у меня тут среди прочего появились виртуальные медали за беспредельную мужественность и вселенскую крутость.

***

      Поделив данные на консоли Марии на два устройства, Мэтт и Дэвид просмотрели кучу неструктурированных заметок, аудио- и видеозаписей, составили свою схему, соотнесли её со схемой Влада, поставили на ней с дюжину знаков вопроса, проспали непозволительные шесть часов, ещё раз побеседовали с Владом, который так всё это время и сидел в холодном, полутёмном помещении в обществе чужой руки.       Посмотрев на результаты изысканий, Дэйв сказал: — Коррупция и разврат — беспроигрышное сочетание. — Ага, — кивнул Мэтью. — Но хочется чего-то большего. У нас тут пробелы по несколько лет. Она же не могла всё это время смиренно и безгрешно жить. — Исключено. Но, по крайней мере, есть с чем работать. Здесь она не сможет отделаться простыми оправданиями… Пора попробовать договориться. — Да, пожалуй. Если мы всё кинем в народ… — Она разозлится, — закончил Дэйв. — Это может создать осложнения. А вот если мы предложим ей сохранить лицо… — Мирное делегирование, — нахмурился Мэтт. — Скучно. Но да, ты прав. Только наших ребят с письмом туда не отправить — это несерьёзно. — Стив тоже не подходит, — задумчиво сказал Дэвид. — Он сообразит, что это его последний шанс выжить, и всё нам обрушит. Можно, конечно, напичкать его тротилом и при неосторожном поведении разнести на атомы… — Но это сильно поменяет наши планы, — возразил Мэтт. — Точно. Да и технической стороной будет заниматься Стэн, так что не уверен, что всё пройдет, как надо. — Ты понимаешь, что это значит, — вздохнул Мэтт. — Да, ничего не поделаешь. Думаю, у тебя даже есть небольшой шанс выжить. — Процентов двадцать, не меньше. Ну, это если они сразу соглашаются на все условия. — Есть ещё вариант. Ты можешь пойти не посланником, а дезертиром. Это безопаснее. И ты «выдашь» информацию о том, что я готовлю финальное разоблачение. Скажешь, что уже видел готовые листовки, но знаешь, что я всё ещё согласен на переговоры. — И почему это я дезертировал? — Потому что не согласен с моими методами. И потому, что я плохо обращаюсь со своими подчинёнными. Они же сами видели, как я тебе один раз запястье порезал. — Да, точно, — Мэтт почесал шрам на руке. — Остановимся на этом варианте. Переоденусь в гражданское, оружие здесь оставлю, выражение лица побеспомощнее сделаю — может, больше буду на Бенуа похож, пусть мне это поможет, хоть раз в жизни. Ну, я пошёл, что ли, — он бросил последний взгляд на схему. — Мэтью… — Дэйв передумал продолжать. — В общем, ты понимаешь. — Да. Короче, спасибо, это была крутая жизнь. — Точно. Вали уже. У меня еще куча дел. — Ага, я тоже, — невпопад ответил Мэтт и вышел. Дэйв постоял еще минуту, потом встряхнулся и пошёл в пыточную, где уже почти четырнадцать часов сидели Тано и Бенуа, с которыми никто за это время и словом не перекинулся. По пути пришлось растолкать спящего Стива и позволить ему набрать с собой кофе и хлеба с тонюсеньким слоем джема. — Стив, ты как будто всю жизнь в Красном Кресте проработал, — хмыкнул Дэйв. — Никто не морил наших пленных голодом. — Может, вы их отпустите уже? Ну какая от них польза? — Как оказалось, они интереснее, чем пытаются казаться. Тебя сегодня ждёт череда сюрпризов и разоблачений, так что приготовься морально, — он отпер дверь и включил свет. — Доброе утро! Бенуа сидел на брошенном на пол матрасе, а Тано стоял у окна, безуспешно пытаясь скрыть, что последние часы голыми руками выкорчёвывал раму. — Вижу, вы тут особо не скучали, — сказал Дэйв. — Чем занимали досуг? — Да вот, крысу одну поймали, — Бенуа указал на бездыханное животное на полу. — А ещё одну не поймали. Вот и все новости. Сам как? — О, отлично! — генерал сел на стол, с которого так и не удалось удалить все пятна. — Только что вернулся после двухнедельного отпуска на Мальдивах. С утра ещё сходил в солярий и на массаж. Так что я готов теперь к очень долгому общению. Вам, кстати, привет от Мэтью. Он сегодня не сможет подойти, очень сожалеет. — Так что он вчера обнаружил? — спросил Тано. — Всё, — просто сказал Дэвид. — Слушай, Бенуа, а Ева на кого похожа — на тебя или Маму? Стив вопросительно посмотрел на него. — Я не понял, ты сказал мама или Мама? — Я сказал то, что сказал. Переводи, ублюдок, не порти эффект. — Не понимаю вопроса, — сказал Бенуа. — Брось! Я бы на твоем месте на каждом углу об этом рассказывал. Затащить в постель монашку, да еще такую перспективную — это же должно быть невероятно круто! — Она ещё не была монашкой, — сказал Бенуа. — Брат, осторожно, — предупредил Тано. — О чём ты? Они, по-моему, уже и так всё раскопали. Я только не понимаю, от нас-то теперь что нужно? Свидетельские показания? — Было бы неплохо. — А не пошёл бы ты… — Буквально только что оттуда, от меня даже всё ещё исходит удовлетворённое сияние. Так как насчёт очной ставки? Это было бы эффектно! Она говорит: «Я не знаю этого человека», а ты: «У тебя родинка на левой груди». Полное разоблачение! И понтифик вынуждена всем продемонстрировать свои прелести, потому что иначе — как мы поверим? — Ни за что. — Я тебя не понимаю. Честно говоря, сначала я подумал, что ты её шантажировал и успокоился только после того, как она сделала под тебя этот безумный проект со стадионом. Но к чему тогда эта выходка с суицидом? И почему ты мне с удовольствием всё не рассказываешь? — Договорённость, — сказал Бенуа. — У тебя есть оправдание — ты в руках безумного маньяка. — Нет. Самому тебе придётся всё рассказывать. — Ну, ладно, ты со своей Джульеттой траванулся и с тех пор просто доживаешь, но ты лучше подумай, из кого Мэтт доставал эту информацию. — От другой вашей соотечественницы, Марии, кажется? Она же где-то тут с вами? — Слушай, давай уже говорить друг другу правду. Ну, хочешь, я начну? Макловски была в команде Карла-Густава, то есть официально работала в Проекте, но не здесь, а Там. Из этого прямо следует, что мы с ней не дружили. Насчёт неё есть ещё одна маленькая пикантная деталь: они делали из нее новую, более совершенную модель Мамы. — Они собирались просто заменить Александру? — спросил Тано. — Друг, брось, тут все свои, можешь звать её Марго, ну, или как вы там привыкли. Отвечая на твой вопрос, они не собирались её «просто» заменить. Даже сама Мэри не знала, к чему дело идёт. Её хотели закинуть сюда, проверить, как на самом деле справляется Мама, постепенно и закономерно ввести в духовенство и только лет через десять выдвинуть её кандидатуру. На её подготовку ухлопали чёртову уйму денег, так что, похоже, я закопал тут неподалёку миллионы. Её материалы достались мне, но если бы не содействие ваших родственников, я бы ещё долго там разбирался. Ну же, Бенуа, стерва бросила тебя с ребёнком и уселась на трон! Не пора ли сказать, что ты думаешь по этому поводу? — Я ничего не имел против. — Вы, Тровэйль, все такие? Сплошная преданность и самопожертвование? Ну, если ты твёрдо решил не компрометировать её, мы поступим по-другому. Почему бы тогда не устроить шоу с воссоединением семьи? Как думаешь, Ева захочет, наконец, обнять мамочку? — Да Ева-то здесь при чём? Во всём виноват ваш мерзкий Карл-Густав! — выкрикнул Бенуа. — Он просто оторвал её от нас. Марго бы самой и в голову это не пришло. Он заставил её напялить рясу и встать во главе страны, почему теперь все мы должны от этого страдать? — Потому что теперь я хочу эту страну, — ответил Дэвид. — Неужели получше ничего нет? — спросил Тано. — Как тебе объяснить… — Дэвид поднял взгляд к потолку. — Не то чтобы я не пытался и не скажу, что не было другого шанса, но Там есть один нюанс. Вот, скажем, был неплохой вариант с одной страной в Южной Америке: прекрасная природа, климат, какао-бобы, кофе, кока опять же… И я мог её получить за девять месяцев упорной работы. Что потом? Примерно два года я расчищаю территорию от последствий войны, наслаждаясь абсолютизмом и свободой, а потом кое-какие страны покрупнее начинают делать мне непристойные предложения политического и экономического характера. Я и оглянуться там не успею, как моя страна будет по уши в эмбарго и валютном кризисе. Чёртова глобализация. — А в ЕМ? Разве всё не контролируется Оттуда? — спросил Тано. — В том-то и дело, что нет! Карл и другие ставили подпорки, чтобы тут всё до конца не обрушилось, но сильно они не вмешиваются. Им нужно наблюдать за естественным ходом. — Ну, думаю, твоё появление они расценят, как противоестественное. — Не совсем. Сомневаюсь, что они из-за меня закроют Проект. Внесут поправки — да, поменяют некоторые правила — возможно, но шоу должно продолжаться, кто бы ни встал во главе. Так что давайте, переходите в мой электорат, пока не поздно. Хотите привилегий — вообще не проблема. К тому же, с Бенуа мы практически родственники. — Он тоже твой родственник? — удивился Тано. — Ничего подобного! Не видишь, что это просто поток больного сознания! Ну почему мне нельзя спокойно умереть уже? — Он что, не жевал свои таблетки? — Дэйв оглянулся на горку медикаментов на столе. — Всё он принимал, но мы сейчас не в очень радостной ситуации, так что его можно понять, — сказал Тано. — Даже я уже хочу к семье, а я тут меньше пробыл. — Сами виноваты. У вас всё ещё есть выбор. Это у меня всё безальтернативно. — Ты, schwilze, сам убил своего отца! — Бенуа ударился затылком в стену. — Ну же, обморок! Где ты, когда так нужен? — Это только отчасти правда, — ответил Дэйв вопросительному взгляду Тано. — Это, кстати, интересная история… — Нет! Я понял, ты всё-таки нашел способ меня пытать. — Это да, но речь о другом. У меня всё ещё есть семья. Мама, конечно, сейчас подавлена ситуацией, но она меня простит, я знаю. Но я-то её точно никогда не увижу. Так что у меня ситуация печальнее, чем у вас. — Серьёзно? А нас вот псих похитил и держит в комнате, которая пахнет, как всё, что я никогда бы в жизни не хотел ощущать! А второй псих в это время, скорее всего, рядом с другим членом моей семьи, а все вместе они угрожают моей стране, моей привычной жизни и моему понтифику! — Открою тебе ещё одну тайну: я не псих. — Дэвид как будто печально покивал. — Да что там, — он махнул рукой, — я даже людей не люблю убивать. У меня каждый раз сердце обрывается, когда приходится это делать. В обычной жизни я хороший, милый, даже сентиментальный человек. Я поддерживаю семейные ценности, защищаю животных, помогаю сиротам. Но вот моя карьера сложилась так, что приходится переступать через свою природу. А так как я ответственно отношусь к любой работе, мне приходится пока соответствовать стереотипам о жестоком захватчике… — он задумался, — Хотя одного человека я всё-таки прикончил с удовольствием… Да, это была Макловски. Но ваша Мама послала её меня убить — было на что разозлиться.       Бенуа вдруг рассмеялся. — Так вот почему ты проиграешь! Ты старательно изображаешь хладнокровие и жестокость, а Она такая на самом деле! Если понадобится, она, не задумываясь, пошлёт против тебя всю армию, а потом детей, стариков и монашек, а когда доберётся, то четвертует… в лучшем случае. — Я примерно так и думал. — Ничего подобного! Ты хотя бы читал наш уголовный кодекс? Разве здоровый человек такое придумает? Да она единственного ребёнка бросила, как выпавший зуб! А теперь я почти уверен, что она убила Адель. Да почему я раньше это не понял? — Ты, главное, не держи всё в себе, — участливо сказал Дэвид. — О, нет, тебе я тоже помогать не буду. Уж лучше знакомый сумасшедший, чем новый и полный сюрпризов. — Ну что ты еще хочешь обо мне узнать? Резюме тебе моё показать? — Спасибо, я знаю достаточно, чтобы испытывать к тебе перманентную неприязнь до конца жизни. — Постой-ка, а это не из-за того, что я… мужчина? — поинтересовался Дэйв. — Вы тут что, так привыкли, что вами управляет женщина, что не видите альтернативы? — Холодно, — сказал Бенуа. — Брось мне розовые порошки. — Может, не хотите светского государства? Ну, давайте оставим Маму или Папу, просто не будем им больше давать реальную власть. — Ещё холоднее. — Да в чём дело? Я же идеален! Мне даже в коррупционные связи некого включать! Бенуа уронил голову на грудь. — F*ck! Он отравился, что ли? — Нет, снотворное принял, — сказал Тано. — Ему это нужно. В общем, так, — он глубоко вздохнул. — Я думаю, для тебя не всё потеряно. — Правда? — Да. Если Марго и вправду убила Адель — это слишком даже для моей толерантности к ней. Думаю, и Бенуа это осознаёт, поэтому и ушёл от дискуссии. Реакции Мамы на твоё опровержение ещё не было? — Нет, но у меня есть одно секретное оружие. И нет, я тебе о нём не расскажу. — Как хочешь. Давай подождём ещё сутки, а потом, если понадобится, я включусь. — Дорогой друг! — восхищённо посмотрел на него генерал. — Хотите звание майора?