Год 30. Часть 11
28 августа 2022 г., 07:49
Добравшись до жилых районов, Тано прежде всего связался с семьей, сообщив, что все живы, но вернутся не раньше, чем через сутки. После этого он направился в Ватикан. Конечно же, его не хотели впускать.
— Ребята, я прекрасно осознаю, как выгляжу, но, честное слово, это сейчас неважно. Передайте наверх следующие слова: «Тано Монтекки по поводу Дженкинса». Вот увидите, это правильный пароль.
Мама приняла его в рабочем кабинете, стоя спиной к окну. Тано зашёл и сразу подтащил к столу кресло.
— Привет. Я знаю про этикет, но просто с ног валюсь. Да и вообще, учитывая обстоятельства…
— Вот уж не ожидала, что вы окажетесь с его стороны.
— Не надо трагизма. Мы наедине будем беседовать?
— Нет, сейчас министр обороны придет. Как там Бенуа?
— Жив пока. Как тут Бенуа-младший?
— Аналогично. Но это жуть какая-то, да?
— Точно. Не удалось совсем без жертв обойтись.
— Нет, я имею в виду этого Бенуа из параллельной вселенной. Как можно быть такими разными при такой похожести?
— Ну, у них больше общего, чем они думают.
— Как дела в том лагере? Шампанское пьёте?
— Не надо меня так категорично к ним причислять. Но да, я выпил — нужно было для дела.
В кабинет вошёл Марк.
— Знакомьтесь, Марк — мой министр, Тано — мой поддельный брат.
Тано привстал и пожал министру руку.
— Ты, я так понимаю, от них?
— Вроде того. Нам нужно обсудить детали.
— А что? Всё уже решено. В полдень Мама выйдет на балкон базилики, произнесёт речь, этот… кхм… генерал очистит её доброе имя и получит государственную печать.
— Пожалуйста, уточните, в какой именно момент вы его застрелите?
Марк и Александра переглянулись.
— Да вы не волнуйтесь, Дэйв отнёсся к ситуации с пониманием и в принципе готов пойти на это.
Мама шагнула из прямоугольника окна, и Тано, наконец, увидел её сероватое лицо с опухшими веками и покусанными губами.
— А ты можешь сейчас без ехидства? Я, между прочим, завтра жизнью рисковать буду.
— А он жертвовать. Выбирая между вероятностью и намерением, я всегда отдаю приоритет последнему. Я здесь для того, чтобы никому не пришло в голову отступить от плана.
— Но если его не будет… — начала было Александра.
— Нет, — прервал её Тано. — Ты всё равно уйдёшь. У тебя заместитель готов?
— В некотором роде.
— Будущего главу не стоит сейчас посвящать во все детали. Завтра нам нужно добиться максимально возможной достоверности. Не усмехайся, когда будешь сообщать, что передаешь власть Дэвиду, и не делай шаг вбок после этого, чтобы уберечь свою парадную сутану от его крови — просто падай на пол, делая вид, что опасаешься и за свою жизнь. И поклянись, что не отступишь от договорённости.
— Ну ладно, клянусь.
— О, нет, не так. На Библии. И не переводной, а старой.
— А вот откуда ты знаешь, что эта клятва надёжная? — спросила Мама. — Тут, по-моему, уже никто не верит в мою духовность.
— Главное, что ты до сих пор веришь. Не тяни время.
Александра поплелась к своему столу и достала потрёпанную книгу.
— Покажи, — потребовал Тано. — И не смотри на меня так — я тебе просто не доверяю.
— Что ни день, то новые ощущения, — процедила она сквозь зубы, но взяла из ящика другую книгу, открыла и продемонстрировала страницы. — И как мне это сделать?
— Обе руки на Библию, про себя ничего не говорить, мысленно формулировки не искажать.
— Но ты же не думаешь?.. — наконец вмешался Марк, с ужасом наблюдавший за происходящим.
— Думаю. И при этом ещё и люблю её от всей души, но давайте не будем мешать семейные чувства и судьбы людей. Итак, повторяешь за мной сразу, никаких пауз.
Тано на ходу придумал клятву, включающую в себя различные кары как на том, так и на этом свете в случае нарушения. Александра, морщась, повторила.
— У меня всё-таки есть вопрос по поводу его армии, — сказал Марк. — Если таковая имеется.
— Имеется, — кивнул Тано. — Но я уговорил оставить их на базе.
— Да это какие-то чудеса! — воскликнул Марк. — Простите, но я не могу в это поверить.
— Конечно, у Дэйва тоже есть условия. До всех церемоний вы отпускаете его людей. Все четверо живы?
— Тоже довольно опасный вариант. А если они начнут захватывать заложников?
— На это способен только Мэтью, — сказал Тано.
— Это который? — спросила Мама.
— Также известен, как Бенуа-младший.
— Ах, этот, — вздохнула Мама, — Так, может, его всё-таки… Ведь мы же не говорили, что держим всех в живых.
— Вы мне это буквально только что сказали, — напомнил Тано. — И не забывай, что у него там Бенуа.
— Спасибо, кстати, что не попытался его освободить, — саркастически сказала Александра.
— Для твоего же блага. Мэтта нужно будет слегка обезвредить — хотя бы наручники. И держите его поближе к месту действия, идеально, если в паре метров от Дэвида, но на крайний случай чтобы они хотя бы увиделись.
— Так, значит, он у них самый ценный кадр? — спросила Мама.
— Вполне возможно. Это ему потом придётся разбираться с армией Дэвида… Но это мы урегулируем позже. А теперь — убийственные детали…
***
Дэвид надел форму со споротыми нашивками и знаками отличия, побрился, начал чистить зубы и понял, что не может прекратить это делать, потому что как только закончит, нужно будет выходить. Он всерьёз считал, что как обычно, справится с подкатывающим ужасом, что это будет, как один из дней во время кампаний, когда любое утро могло стать последним. Но в том-то и отличие: интриги больше не было, это утро действительно станет последним. Дэйв был уверен, что тошнить не будет, так как нечем, но это всё-таки случилось. Хуже того, его застал при этом Стив. — Извини. Я тут… Это, наверное, масло. Мне тоже показалось, что оно странно пахнет. От горечи сводило горло, поэтому Дэвид просто кивнул и снова склонился над умывальником. — А может, попросить что-нибудь у Бенуа? Небольшую дозу бета-блокаторов? Дэйв снова кивнул, и Стив вышел, а через пять минут вернулся с Бенуа. — У меня одно условие. — Я сейчас просто всё у тебя заберу. — Ты не знаешь, что есть что. В общем, просто отвези меня и Влада в город прямо сейчас. — Вам всё равно, самое позднее, завтра освободят. — Это понятно. Но я присутствовал на избрании Мамы, хочу видеть и отставку. — Чёрт с вами, — вздохнул Дэвид и протянул руку. Бенуа дал ему две таблетки. — В течение часа подействует. — Я напечатал соглашение, но всё-таки не знаю, какое имя вписывать: Тровэйль или Кёрк? — спросил Стив. — Кёрк, конечно. Как будто кто-то начнет выяснять его личность. В любом случае ни у кого из нас нет документов. Бенуа, у тебя три минуты, мы уже должны ехать.***
Они оставили машину в пяти кварталах и дальше пошли пешком. Дэйв надел пальто, надеясь так меньше выделяться, но Бенуа только рассмеялся. — Ты всё равно не сойдёшь за местного. Люди с другого конца города чувствуют, что ты не наш. — Уже плевать. Какое счастье, ещё целый час! Надо посмотреть ваши достопримечательности. — А может, тебе уже в базилику пойти? С Мамой наконец-то встретишься, обнимитесь, посмеётесь над ситуацией, — предложил Бенуа. — Ценю твое участие, но нет. Тано обещал, что там будет Мэтт… и целый час… это слишком. Даже если я буду молчать, он может по моему лицу о чём-то догадаться. — Исключено, — помотал головой Стив. — Тебе в лицо будто унцию ботокса вкололи. Боюсь, люди примут тебя за робота. — А ничего тут у вас, симпатично, — словно не слыша его, сказал Дэвид. — И это всё могло стать моим… — Не мучай себя, не могло, — сказал Стив. Тут раздался нечеловеческий крик: — Влад! — и через пять секунд на его шее повисла Бубу. И только спустя пару минут уже тише она прокричала: — Бенуа! — и обняла отца, но тот тут же встряхнул её. — Ты что тут делаешь? — Тано звонил, сказал, чтобы мы дома сидели. — И где логика? — Но я же смотрю новости. Мама сказала, это будет один из самых важных дней в истории. Как мы могли не прийти? Тут почти все, кроме младших Венченсе. А это кто? — она ткнула пальцем в Дэвида и Стива, которые молчали, потому что в целях конспирации Стив ничего не переводил. — Да так, знакомые, они уже уходят, — отмахнулся Бенуа. — Ну, ребята, до встречи. Стив, передай нашему общему знакомому, что, может, я и не буду помогать Мэтью, но и намеренно причинять вред не собираюсь, можно уже вычеркнуть меня из списка врагов. — Передам, — пообещал Стив, и Бенуа пошёл к своей семье. Дэйв же и Стив двинулись к базилике, где их перехватил Тано. — Могли бы и поторопиться, Александра уже здесь, пошли репетировать. Он провёл их в крошечную комнату в подвале, где уже были Мама и Марк. — Добрый день! — просияла Александра. — Почему-то мне казалось, что ты ниже. И моложе. — Здравствуйте, — сказал Дэйв на фритише, чувствуя, что приходится прилагать огромные усилия, чтобы произносить слова. — В общем-то, я думаю, всем всё понятно, осталось уточнить пару пунктов, — сказал Тано. — Дэйв, пожалуйста, никакого английского, а то люди вообще странно будут себя чувствовать. Что там у тебя в запасе? — Испанский. — Да, так себе… — вздохнула Мама. — Но я могу попробовать переводить. — Нет, мы поставим специального человека, — возразил Тано. — Теперь — по хронометражу. Всё довольно быстро. Семь минут вначале — видеоряд про историю правления Мамы, если экран не подведёт. Пять минут — приветственная речь понтифика, включающая благодарности, покаяние, введение в курс дела, представление тебя. Пять-восемь минут тебе на извинения перед Мамой и обещание быть чудесным правителем. Тут Мама благословляет тебя и передает свою печать. Всё завершается призывом понтифика к сплочённости и поддержке, ну и… сам понимаешь чем. Дэвид быстро кивнул. — Откуда? — Из толпы, — ответил Марк. — Постарайтесь не промахнуться, — попросил Дэвид. — Не хотелось бы двое суток умирать в вашей больнице. — Всё будет в порядке, — сказал Марк. — Мы на всякий случай взяли разрывные пули, и тут врач дежурит, он сможет быстро всё закончить. — Если с этим больше вопросов нет, вспомним окончание. После того, как унесут тело и задержат стрелявшего, бывший понтифик сделает экстренное заявление с предложением запасного варианта правителя, коим будет… — Тано повернулся к Александре. — Нет, не скажу, — таинственно произнесла она. — Бесишь прямо! — скривился Тано. — Откуда знать, что ты не ляпнешь какую-нибудь чушь? — Это достойный и во всех отношениях положительный человек, — пообещала Мама. — Вам понравится. — Пристрелить бы и тебя тоже… — вздохнул Тано. — Ладно, шучу. Приходи потом домой. Адреса хранишь? — А то, — улыбнулась Мама. — Теперь глянем на соглашение, — Тано протянул руку, и Стив вручил ему три отпечатанных листа. Адвокат пробежал по ним глазами и кивнул. — Один вопрос: Мэтью справится с ними? По-моему, он там самый младший. — Тебе откуда знать? Ты почти никого не видел. И неужели не очевидно, что я бы не втянул в это предприятие ни одного адекватного человека старше двадцати пяти? — Ясно. Остались сущие пустяки: внушить Мэтту, чтобы он не вздумал мстить и устраивать бунты. Понимаешь, что бы я тебе ни обещал, агрессию будут подавлять. — Я понимаю. — Тебе придётся поговорить с ним. — Если без этого никак… — Не наедине. Стив должен слушать. Извини за неудобство, но нам всё ещё тяжело тебе доверять, — сказал Тано. — Так даже лучше. Куда идти? — Он уже наверху. Всегда помни, что он будет прямо там в компании дюжины вооруженных людей, так что никаких модификаций плана. Идём. Остальные подойдут через десять минут. И нужно другое лицо — это же твой день победы. — Я… да, я смогу. Когда они зашли в комнату, ведущую на балкон, Мэтт сидел, раскачиваясь на антикварном стуле, закинув за голову руки в наручниках. — Полковник, поразительно, как Вам удаётся выглядеть так стереотипно непристойно даже в таком сакральном месте, — жизнерадостно сказал Дэвид. — Вы считаете? Для меня, кстати, загадка, почему меня всё ещё держат в наручниках, — просияв, ответил Мэтт. — Тебе просто идёт, а кто-то из них — фетишист, — кивнул Дэйв на охранников. — Это да. Но серьёзно? — Чёрт! Я просто должен осквернить это место, — решительно сказал Дэйв, шагнул к Мэтту, дёрнул его за наручники вверх, прижал к стене и припечатал рекордно-долгим поцелуем. — Nazzo! — воскликнул Тано. — Его же никто не обыскал! А вы ещё и глаза закрыли! Поздравляю, вы лучшая служба охраны! Мэтт, мало что разобравший из этих криков, спросил: — Как-то они возбудились. Может, не стоило так делать? — Мне сегодня всё можно, — сказал Дэвид, тем не менее поднимая руки и позволяя себя обыскать. Та же участь постигла и Мэтью. — А тут широкий спектр дополнительных услуг, — заметил тот. — Слушай, они тут серьёзно настроены, поэтому веди себя адекватно, — сказал Дэвид. — На себя посмотри. — Мне просто адреналин в голову ударил — мы же победили. И пока не забыл, ты теперь отвечаешь за всех людей в гарнизоне. — Ну, спасибо. Зачем они мне? — Потому что я буду занят совсем другим. А ты должен запретить им мародёрствовать и помочь влиться в это общество. — Ты ещё и корону не надел, а уже начинаешь занудствовать. Не завидую я твоей первой леди. — Нет, это правда очень важно. Что бы ни случилось, не сходи с ума. Тебе ещё жить среди этих людей, так что постарайся обойтись без этих знаменитых приступов слепой ярости от Матфея. — Теперь это звучит, как будто мне впредь будет закрыт к тебе доступ и я должен получить все указания немедленно. Если ты меня не бросаешь, может, позже обсудим стратегию? — Конечно. Но сейчас просто обещай. — Ладно. Но обстоятельства бывают разные. — Нет, я сказал, что бы ни случилось. Даже если сейчас из ниоткуда прилетит вертолет GRL и меня арестуют за вмешательство в Проект. Понял? — Да, сэр. Теперь-то мне можно снять наручники? Дэйв посмотрел на Стива, тот переадресовал вопрос Тано. — Честно говоря, я не считаю это хорошей идеей, но если он готов рискнуть, — Тано кивнул охраннику, и наручники были расстегнуты. Мэтт потёр запястья и опухший шрам и спросил: — Здесь можно остаться? — Валяй, — сказал Тано, натягивая кепку. — Я не у тебя спрашиваю. Не забывай, что через пару минут у вас будет новый повелитель. — Непременно. Я пошёл, присоединюсь к зрителям. Удачи вам. В толпу особо не смотри, там может быть неоднозначная реакция. Совсем забыл предложить тебе исповедаться. Времени, конечно, почти не осталось… Но если надо сбросить что-то особо тяжкое — тут есть настоящие священники. — Нет, спасибо, — сказал Дэйв. — Мы тут вам несём преимущества светского государства, между прочим, — добавил Мэтт. — Спасибо большое, — пробормотал Тано и вполголоса добавил: — Паршивец мелкий. Ты ещё поработаешь на плантациях. Когда началась приветственная речь понтифика, Дэйв поймал себя на мысли, что сознание постоянно куда-то отвлекается, и он не понимает ни слова из перевода Стива. Среагировал он только на своё имя во фразе «брат Давид» и заставил себя вслушаться дальше. Мама вещала: — Наше знакомство не было ни запланированным, ни, честно говоря, желанным, но кто как не мы знает, что пути Господни неисповедимы. И это стало мне уроком, заставило задуматься, правильно ли я поступаю. И я поняла, что нет. Я пыталась защитить всех нас, не видя, что защищать не от кого. Хвала Господу, никто не пострадал. Осознав, что принимаемые мною решения становятся не всегда самыми верными и обдуманными, я не хочу подвергать кого бы то ни было риску. Я ухожу. Оставаясь лицом духовным, сегодня я слагаю с себя все государственные полномочия, — ее голос охрип, и Дэвид вышел на балкон со стаканом воды. — Спасибо, сын мой, — сказала Мама, откашлявшись. — Дети мои, позвольте представить Давида, который, милостью Божьей, будет исполнять обязанности главы государства. Собравшаяся публика и до этого ахала, всхлипывала и восклицала от удивления, а после этих слов шум стал просто оглушительным. Мама подождала пару минут и призвала: — Пожалуйста, будьте благоразумны. Я понимаю, что происходящее стало для многих шоком, но помните, я бы никогда не позволила чему-то непоправимому произойти с вами. Я поняла, что Давид преследует благие цели, какие бы методы он ни использовал в начале. Давайте дадим ему шанс высказаться напрямую. Александра отошла от микрофона, Дэйв вышел вперёд. — Это будет не совсем напрямую, потому что мой фритиш пока далёк от идеала. Прежде всего, я хотел бы извиниться за некоторые ложные сведения, которые я сообщал в своих листовках… — О чём это он? — поразился Мэтью. — Стив, ты же помнишь, что там всё было правдой! — Пришлось пойти на компромисс, — сказал Стив. — Одно опровержение — не такая уж высокая цена за победу. Дэвид признал свои методы неэтичными, объяснил, что это был единственный способ привлечь внимание, пообещал быть чутким и самоотверженным правителем и поддерживать идеалы духовности, равноправия и созидания. После этого Мама произнесла на латыни и фритише накануне придуманную формулу и вручила Дэвиду государственную печать в драгоценном ларце. А когда она вернулась к микрофону, чтобы закончить речь, раздался выстрел. Дэвида отнесло к балконной двери, по которой он сполз на пол. В эту же секунду Стив увидел, как упал Мэтью, и подумал, что пуля каким-то образом попала и в него, но Мэтт тут же пополз к балкону. Охранники преградили ему дорогу. — Стив, скажи им, что я Её не трону! — крикнул он. Стив бросился объяснять, но уже открыли дверь и втащили Дэвида в комнату. Мэтт всех отогнал, крича: — Доктора! Врача! Вы понимаете? — пытаясь зажать рану на груди, из которой толчками выбрасывалась кровь. Он видел, что Дэвид пытается открыть глаза, и начал быстро говорить: — Всё не так плохо. Помнишь Маркеса? У него почти всё плечо срезало, в нём и крови-то не осталось, а его спасли. У тебя как, сквозное? Я не вижу, входное, вроде, небольшое. Да, хлещет, но это ничего, мы перельём. Если понадобится, я тут всех досуха выжму. И почему ты без жилета? Когда ты начал так доверять людям? Так не вовремя! У тебя же ещё банкет сегодня, а ты под капельницей будешь валяться. Ты не можешь так со мной поступить! Не сейчас! Протяни ещё лет десять, потом, конечно, мне уже нечего будет делать в компании такого старика. Да где же врач? Тут его похлопал по плечу человек в белом халате, но Мэтт отказался разжимать руки. Врач посмотрел на кровавую дорожку, знаками показал, что лужа, несмотря на зажим, всё равно растекается, и достал из чемоданчика уже наполненный шприц. — Стойте! Что это? — Морфий, — сказал Стив. — А, ну да. Отсрочить шок. Но вы же не знаете его вес! Двести фунтов… сейчас, может, сто девяносто. Вы понимаете фунты? У вас слишком много, — он забрал шприц и одной рукой воткнул его Дэйву в шею, но ввёл только половину жидкости. Дэвид смог поднять руку и хотел дальше надавить на поршень, но Мэтт помешал ему. — Да, Денни, я знаю, но нельзя больше. Что вы стоите? Нужны доноры! Вторая, резус отрицательный. Переливайте пока от меня! Врач покачал головой, а Дэвид смог выдавить: — Ты мне лёгкое сжал. Отпусти. — Нет! Дыши запасным. И не болтай так много. — Помнишь, что нельзя? — Да. Я убью только того, кто это сделал, его помощников и их семьи. — Нет. Я просто… прошу тебя выжить. А то всё… зря. — Ничего не зря. Мы уже сделали их. И я проведу расследование, потому что у нас тут покушение на главу государства! Но обещаю — никакой слепой ярости.***
На площади сразу после выстрела Тано бросил пистолет и поднял руки. Его тут же окружила служба порядка и препроводила в базилику. Там он скинул кепку и куртку и пошёл наверх. В дверях стоял Марк. — Как? — спросил Тано. — Я не сообразил, что не будет времени как следует прицелиться. — Да в общем-то почти, — пожал плечами Марк. — Ещё минут пять-десять — и всё. — Без эксцессов? — На удивление. Я до последнего не верил, что он что-нибудь не выкинет. Пошёл, сделаю заявление. Смотри за дверью. Марк объявил, что совершена попытка убийства, виновный задержан, идёт выяснение мотивов. Раненый в критическом состоянии. Мама опустилась на колени по другую сторону от Дэвида. — Бенуа… прости, Матфей, мне очень жаль, но мы ничего не можем сделать. — Вы не хотите ничего сделать! Вы же сейчас пойдете и заявите, что вынуждены снова прибрать власть к своим рукам! — Нет. Я ушла навсегда. Хочешь, я помолюсь за него? — Нет. Никто и уж точно, не Вы. Не трогайте его, и вообще, оставьте нас. — Хорошо, — Мама махнула рукой, чтобы все вышли, только Тано покачал головой и остался у двери, но Мэтт не обратил на это внимания. — А странно, правда? — сказал Дэйв. — Ты все время говорил победа или смерть, а я добился и того, и другого. — Я тут без тебя не останусь, — решительно сказал Мэтт. — Там достаточно высоко, если я с балкона спрыгну? — Кёрк, не будь таким трусом. Повзрослей уже. — Ты запрещаешь… мне нельзя с тобой?! — Нет. Чёрт, у меня уже глюки, или ты собираешься разрыдаться? — Нет, я… что мне теперь делать? — Разберёшься. И убери руки из моего лёгкого. — Пожалуйста, нет, так всё быстрее… — Да. Это приказ. Мэтт разжал пальцы, сдёрнул с себя куртку и положил её Дэйву под голову. — Я вижу ангелов, — сказал Дэвид спустя минуту молчания. — Это морфий, — сказал Мэтт. — Нет, это потолок. Мэтт лёг рядом и тоже стал смотреть на роспись потолка на небесные темы. — А им бы не помешало всем сбросить по несколько фунтов, — пробормотал он, но реакции не было. Он повернулся набок, чувствуя, что футболка уже насквозь пропиталась кровью, и попробовал найти пульс. Какое-то трепыхание ещё ощущалось. Он приложил ухо к груди и так и замер. Входили люди, обходили их по приличной дуге, кто-то тряс его за плечо, но Мэтт не шелохнулся. — Доктор, нужно засвидетельствовать смерть, — вполголоса сказала Мама. — Я к нему не подойду. — Обойдёмся без формальностей, — сказал Тано. — После такого не выживают. Даже если мы поторопились на пару минут, никто не будет в обиде. — Никто? — Мама схватила Тано за рубашку. — Что ЭТО? — Не знаю. Видимо, он просто очень привязан к своему командиру, — пожал плечами Тано. — И что ты, я ни о чём подобном даже не подозревал и никак не использовал в переговорах. — И почему ты поторопил действия? Я чуть в обморок не грохнулась от этого выстрела раньше времени. — Обычный гуманизм. Ужасно, наверное, знать точное время смерти — можно и сорваться в последнюю минуту. Иди уже, объявляй, мы все в нетерпении. — А спорим, меня будут просить вернуться? — сказала Марго. — Даже не думай. Я там, в балконе, люк сделал, и кнопка у меня прямо здесь. — Тано поднёс к её лицу сжатый кулак. Маргарита подмигнула и вышла к микрофону, успев сменить выражение лица на печальное. — Граждане ЕМ! Я вынуждена сообщить трагические новости, — она опустила голову и прикоснулась к лицу, потом снова посмотрела на людей покрасневшими глазами. — Только что Давид скончался. Я прошу, я умоляю вас присоединиться к моим молитвам о его душе. Виновный понесёт наказание. Я скорблю, потому что, прежде всего, он был человеком, и потеря любого человека — это огромное несчастье. Но мы не можем оставаться в правительственном вакууме… Как по команде из толпы начали выкрикивать: «Вернитесь!», «Нам нужна Мама!», «Останьтесь с нами!» Марго показала за спиной большой палец. — Дети мои… простите, сограждане! Это было бы неправильно, — крики не утихали. — Спасибо вам, но это невозможно: отречение не имеет обратного хода. Я не оставлю вас в неизвестности, новое имя прозвучит прямо сейчас, — от этого воцарилась тишина. — Большинству из вас это имя ни о чем не скажет. В этот раз мы поменяем правила игры… — Ох, у меня плохие предчувствия, — пробормотал Бенуа. — Марко, что думаешь? — Да нет, ничего страшного, — неуверенно сказал Марко. — Я думаю, мы сейчас все пойдем в Колизей, — сказал Бенуа. — Отберут дюжину кандидатов, они будут биться между собой, победителю достанется страна. — Бенуа, прекрати! — возмутилась Бубу. — А мне всё ещё кажется, что это Тано сейчас арестовали. — Глупости! — сказал Бенуа слишком громко, и на него зашикали. Мама, между тем, говорила: — Я предлагаю человека из народа, одну из вас. И она сама решит, будет она частью Церкви или нет. Поддержите её и не судите сразу слишком строго — можете мне поверить, я знаю, каково это, когда на тебя сваливается такое. — Марго очень трогательно улыбнулась. — К сожалению, она сейчас не рядом со мной, но вы увидите её в ближайшее время. Наш новый глава — Ева Тровэйль. — Нет! — Бенуа очень длинно выругался и начал решительно выбираться из толпы. — Бенуа! Папа! Брат! Дорогой! — закричали все одновременно и повисли на нём. — Думаете, у меня сил не хватит? Это уже слишком! Я её прикончу! Все оглядывались на него, а кто-то уже призывал службу порядка. — Бенуа, — попробовала успокоить его Ева. — Это не про меня. Это не могу быть я, да ведь, Марко? — Как сказать… — Марко отвёл глаза. — Ты это, кто же ещё! — у Бенуа вдруг кончились силы, и он сел на мостовую. — Будь оно всё проклято. — Так, нам нужно пойти домой и о многом поговорить, — сказала Инга. — Всем нам. — Я никуда не пойду, — заявил Бенуа. — Если меня арестуют — тем лучше. Мне не привыкать. Моя жизнь здесь началась с похищения, чуть было не закончилась им же, к чему что-то менять?***
Марго дематериализовалась с балкона и сразу же наткнулась на разъярённого Тано. — Ты в своем уме?! Возвращайся туда и опровергай! — Не могу — это будет ужасно глупо выглядеть. И не хочу — если уж я справилась, то она и подавно. Ей сколько уже — двадцать четыре? Да тут и нет ничего сложного, мэру Парижа в старые времена и то тяжелее приходилось. Тут население — около пятисот двадцати тысяч человек, а в следующем поколении рождаемость пойдёт на убыль. — Ты хоть представляешь, что сейчас на Бенуа обрушилось? Как он должен всё это объяснять?! — Не будешь ли ты так добр не кричать на меня? — Марго сняла с головы покрывало. — О, ему, бедняжке, придётся сказать ребёночку, что её мать жива и позаботилась о ней! Да я только что объяснила целой стране, что не справляюсь со своими обязанностями, впихнула какого-то иностранца, сообщила, что его убили, и назначила на свой пост никому не известного человека! Поспорим, кому сложнее? — Всё-таки стоило с Бенуа посоветоваться, — настаивал Тано. — Если бы я с ним советовалась, мы бы всё ещё жили в Париже, питаясь козами и голубями. И кстати, спасибо, — Марго мотнула головой в сторону Дэвида. — Теперь я знаю, что ты можешь убить за меня. Это так мило с твоей стороны. — У тебя хватит смелости объяснить это всё Бенуа? — Что значит «хватит смелости»? Да я жду этого с нетерпением! Мне теперь можно бесцельно шататься по улицам, носить, что хочу, закидывать ногу на ногу, болтать с людьми, спать, сколько хочу… Я так счастлива! Пошли уже! — Не торопись. У нас тут ещё одно незаконченное дело, — Тано показал глазами на тело Дэвида и всё ещё неподвижного Мэтью рядом с ним. — Ты прав. Пора уже здесь убраться. Ковёр придётся выбросить… Постой-ка, а ведь это теперь не мои проблемы! — Вообще-то, насколько я понимаю, до инаугурации нового главы, Вы продолжаете исполнять все обязанности. — вмешался Марк. — Ну, никуда без меня! Значит, у нас где-то триста пятьдесят новых граждан, которые не говорят на фритише, не ориентируются в наших реалиях и ничего полезного не умеют делать… Чудесно! Со временем они пополнят наш генофонд и социализируются. И какое совпадение: у меня как раз есть знакомый в комитете по градостроительству — он и займётся их размещением. Наверное, он за пару дней подберёт не особо ветхие здания для общежитий. Работу им тоже найдём. И знаете что? У нас откроются первые курсы фритиша как иностранного! Кому-то придётся систематизировать нашу грамматику и составить учебник. — Простите, — подал голос Стив. — Учебник уже есть. Его написал… один мой знакомый. — Ещё лучше! Ты далеко не уходи, будешь нам помогать с переводом. Ну всё, я решила проблему, можно идти. — С телом что делать? — Зароем за государственный счёт, всё-таки он пару минут побыл типа президентом. Спросите, есть ли у него какой-нибудь не простреленный парадный мундир. Если нет, найдём сами. И я, правда, не хочу здесь больше находиться. — Ваше… — Марк запнулся. — Можешь звать меня на «ты». Кстати, меня Маргарита зовут. — Я хотел предупредить, что прогулки в одиночестве могут быть пока небезопасны. Я отряжу человека и рекомендую переодеться в гражданское. — Ну ладно, уговорил. Ты понял, что я оставляю Тано здесь прибрать? Слушайте его, он ведь сделал невозможное и, может, спас нас всех. Марго вышла, а Тано подошёл к Мэтту, где тут же появился и Стив. — Слушай… мы ещё дадим тебе время попрощаться, но сейчас его нужно перенести в более подходящее место. — Он ещё жив, — сказал Мэтт. — Что, правда? — Тано стал оглядываться по сторонам в поисках оружия. — Нет, но приятно, что вас это напугало. — Мы поможем тебе. — Чем, интересно? Компенсируете бессмысленность моей дальнейшей жизни? Нет? Тогда с остальным я сам справлюсь, — он сел и, секунду поколебавшись, закрыл Дэвиду глаза, задержав руки на его лице. — Тебе понадобится машина. — Могу и обойтись… Хотя ладно. — Тут ещё одно: Дэвид оставил соглашение, обязующее тебя отвечать за гарнизон, пока они не вольются в наше общество, — сказал Тано, доставая из-за пазухи листы. Мэтт машинально их взял. — Как предусмотрительно с его стороны: и завещание написать, и меня связать обещанием вести себя хорошо… Прямо нисколько не подозрительно… У вас тут моя фамилия с ошибкой написана. С четырьмя ошибками. — Так все-таки Тровэйль? — спросил Тано. — Нет, всё-таки Дженкинс. Почему я раньше этого не сделал — что мне, трудно было? Тупость какая… но теперь… — Ладно, без проблем, — Тано достал карандаш и сделал пометку. — Мы должны как можно быстрее переселить ваших людей в город. Скоро зима, а условия у вас — так себе. — Я приду обсудить это завтра вечером. Кстати, куда я должен прийти? — Я заеду к вам, потому что, похоже, буду курировать эту ситуацию. — Ладно. А можно до этого времени оставить меня в покое? — Не уверен, что могу пойти на это. — Я же сказал: Дэн связал меня обещанием, так что можете жить спокойно. У вас тут, похоже, правящая династия образуется. Удачи вам!
