Дети Железного царства. Одинец

Ярослав в последний раз обошёл конюшню шестой заставы. Лошади тянулись к нему мордами, некоторые принимались бить копытом, гордо вскидывали головы на лебединых шеях. При свете зимнего солнца, льющегося в узкие оконца, шерсть волшебных коней переливалась золотом. Владыка Железного царства рассмеялся. - Нет, красавцы, подачек не выпрашивайте. От своих всадников ждите лакомый кусочек. А меня мой друг у коновязи заждался. Юноша приоткрыл створку ворот, вышел на двор. Тёмноволосый дружинник подвёл к нему золотисто-рыжего мерина с белой отметиной в виде стрелы на морде. Ярослав взял повод из рук молодца, угостил коня чёрным сухарём. - Спасибо, Соболёк. - Пустое, царь Ярослав. Ты ведь у нас вроде гостя. - Что ж, за гостеприимство тоже спасибо. Я к вам ещё на обратном пути заеду, а пока счастливо! – махнул дружиннику рукой, сел в седло, тронул коня с места. Едва ворота за Ярославом закрылись, из окошка сторожевой башни вылетел ястреб. Обычное дело – шлют на следующую заставу крылатого вестника, чтобы там были готовы к приезду царя, а в случае, если гость не явится, знали, где его искать. Всадник спустился по извилистой горной тропке к реке, до сих пор носящей название Огненная. С тех пор, как был убит царь Кощей, вода в ней сделалась обычной, только очень спокойной и прозрачной настолько, что красные камни, лежащие на дне, и воде придавали красноватый оттенок, но старое название прижилось, потому менять его не стали. Река, как и прежде, служила границей Железного царства. C юга к владениям Ярослава примыкало Серебряной царство, с севера – Ледянское княжество. Летом и в начале осени между соседями шла довольно бойкая торговля – в морях ледянцев водится много рыбы, а сами они – искусные кузнецы и ювелиры, но зимой водить купеческие караваны через горы становилось опасным делом. Конь Ярослава прибавил шагу, натянул повод, прося хода. Всадник с улыбкой потрепал его по гриве. - Побегать охота, Горицвет? Погоди, поскачем сегодня на пару, не всё тебе на себе меня нести. Только обожди немного. Восьмой день пошёл с той поры, как я отправил Мудреца с весточкой к Добромиру, должен бы он сегодня с ответом вернуться. Скучаю я по названному братцу, а в гости съездить недосуг. И ему тоже видать не до меня – молодая жена, семья. Хоть узнать бы, как дела у них. Словно в ответ на слова парня, метнулась по снегу крылатая тень, чёрный ворон опустился на плечо, почтительно склонил голову. - Здравствуй, царь Ярослав. - Мудрец! Здравствуй. Как ты меня нашёл? - Мои предки издавна служили твоему отцу, Кощею Бессмертному, я чувствую зов Владыки, даже будучи за сотни вёрст от него. - Я вроде и не звал. - Ты дал понять, что я тебе нужен. - Нужен, да ещё как, - Ярослав достал из сёдельной сумки кусок вяленого мяса, отщипнул от него немного, протянул на ладони ворону, - угощайся. И рассказывай, что там нового у братца моего названного. Мудрец склюнул угощение, оправил перья и начал рассказ: - Добромир и Горлица меня как дорогого гостя встретили. За стол посадили, накормили так, что думал, дня три от земли оторваться не смогу. Жалели очень, что ты сам приехать не смог. Добромир по-прежнему царю Воеславу служит, Горлица дома пироги печёт, да книги читает. К лету должна ребёнка родить. - Ребёнка? Значит, у меня племянник будет?! – обрадовался Ярослав, - или племянница. Вот это да! А к сестрице моей не заглядывал ты? Она, конечно, если б захотела про меня узнать, Уголька бы прислала, но всё равно охота поскорей узнать про её житьё. - Заглядывал, - кивнул ворон, - прямо в окно заглянул. Истислав отложил перо, неторопливо перечитал только что написанное, досадливо поморщился. Не рассказ об увлекательных и порой страшных приключениях, а научный трактат. Сухо, скучно, если посмотреть глазами простого человека. Неслышно растворилась дверь, в комнату вошла Зоряна: русые волосы заплетены в две косы, поверх платья надет вышитый передник. - Славушка, ужин на столе. Поспеши – остынет всё, а мы с твоей матушкой так старались. Учёный вздохнул. - Не хочется. Ты же знаешь, лада, когда у меня что-то не получается не могу о еде думать. - У тебя и не получается? По-моему такого не бывает. Разве что исход выйдет не совсем таким, как задумано, - рассмеялась кощеева дочь. Подошла к столу, взглянула на исписанный лист, улыбнулась. - О, ты наконец взялся за историю нашего знакомства? - Да. И не только его. В те дни сразу несколько событий переплелись между собой как прутья корзины. Наверное, именно по этой причине так трудно их описать. Я ведь далеко не всё видел своими глазами. - Мой тебе совет – не пиши подробности про зелье Превращения и то, как ты по собственной воле заменил в нём составные части. Начни сразу с того, как выпил его, обернулся говорящим псом, расскажи, как чувствовал себя при этом. А уж после, когда через час в человеческий облик не вернулся, понял, что ошибся немного. - И спустя много-много дней встретил прекрасную чародейку, расколдовавшую меня поцелуем, - подхватил Истислав. - Не спеши, до поцелуя тебе ещё писать и писать. - Не сомневайся, я напишу обо всём. И как вы с братом три дня скакали, чтобы обоз царевнин нагнать, и как Горлицу увезли, и как мы с Добромиром по следу вашему пустились на поиски. Ну и про битву с царём Кощеем само собой. - Но прежде ты поешь, - тоном, не допускающим возражений, произнесла Зоряна, - с пустым животом много не надумаешь. Да и Миловзора будет беспокоиться, что сынок любимый худ как щепка. - С тех пор как мы с тобой поженились, матушка находит всё меньше поводов сокрушаться, - заметил учёный, - прежде-то дня не проходило, чтоб не вздыхала, мол, сыночек, целыми днями сидишь ты над своими книгами, так останешься бобылём, и некому будет лавку по наследству передать. В глазах молодой женщины блеснули лукавые огоньки. - Если не будешь до самого утра писать о встрече заколдованного пса с прекрасной девой, а уделишь внимание этой самой деве, глядишь, совсем скоро наследник появится. Истислав обнял жену, нежно коснулся губами её губ. - Непременно уделю, ладушка. Ты мне дороже всех наград и почестей. Выслушав рассказ Мудреца, Ярослав улыбнулся. - Значит, счастлива сестрица. Небось уже всю библиотеку в мужнином доме перерыла, новые знания о заклинаниях и зельях разыскивая? Счастлива, без меня не скучает? – вздохнул едва слышно. - Ну что ты, конечно скучает! Вы ведь с детства неразлучны: ты и с маленькой с ней нянчился, и потом перед отцом выгораживал, такое хорошая сестра никогда не забудет. Только припомни, царь Ярослав – за всё время, с той поры, как ты венец на чело возложил, часто ли ты сам о Зоряне вспоминал? - Хм… когда она только-только уехала – часто. А потом отодвинулось как-то. Осень наступила, надо было жеребят, весной рождённых, от матерей отнимать, конюшни на зиму готовить, ты знаешь, я люблю с молодняком возиться. Опять же – людей на охрану границы теперь больше нужно – Огненная река погасла, Змей больше мост не стережёт. Не до тоски стало. - Вот видишь. Разве значит это, что ты разлюбил сестру? - Нет. Только всё равно мне её не хватает. - Ей тебя тоже. - Ничего, вот проверю все заставы – съезжу сперва к Зоряне в гости, потом к Добромиру, - решил Ярослав, - какие ещё в Серебряном царстве новости? - Слухи ходят по Серебряному царству. Разные слухи. И о тебе тоже. - Обо мне? - Да. Кое-кто считает, что ты царя Кощея убил только для того, чтобы место его занять, а до царевны Горлицы тебе и дела не было. - Что?! Да ты в своём уме ли, советник! Уж тебе-то известно, что отец с детства меня ненавидел за то, что я в подобие его не желаю превращаться! И Горлицу я не хотел похищать, согласился, потому что Зоряна уговорила. А когда я с Добромиром встретился и всё ему рассказал, мы союз против Кощея заключили. - Известно, царь Ярослав, конечно известно, но люди ведь все разные. А человек обычно по себе о других судит. И наивность добромирова всем известна, вот и болтают, что ты его обманул. Боятся они твоей силы, дескать, раз одолел самого Кощея Бессмертного, значит сам чародей куда более могучий. - Ох, - Ярослав с тоской взглянул на ворона, - боятся… А я-то на уважение рассчитывал. - Не горюй. Резкие перемены поначалу всегда пугают. Пройдёт время, увидят все, что ты зла никому не делаешь, и пройдёт страх. Как своего тебя примут, ведь матушка твоя покойная тоже из Серебряного царства была. - Может быть. Только всё равно обидно. Не хочу, чтобы меня змеёнышем кощеевым считали, я же человек! И чародей не сильный, только и умею только конём волшебным да псом оборачиваться. - Чародейская сила в тебе есть, - возразил Мудрец, - если бы ты захотел, то мог бы ещё каким-то премудростям волшебным научиться, только ты ж сам дальше оборотничества не пошёл. Мой тебе совет – поройся в колдовских книгах. Там ведь не одно чёрное чародейство, есть и защитные чары, и целебные, такое где угодно пригодится. - Попробую. Раз уж всё равно могущественным колдуном считают, почему бы не попытаться им стать? – юноша мотнул головой, словно прогоняя печальные мысли, - ты как теперь: домой полетишь или со мной останешься? - С тобой. Притомился крыльями махать, уж лучше ты меня подвези. - Добро. Держись тогда, - Ярослав пустил коня рысью, Мудрец вцепился когтями в плащ из медвежьей шкуры, укрывающий плечи царя. Чтобы попасть на седьмую заставу, следовало сначала проехать вдоль реки, а затем вновь свернуть на горную тропу, в этом месте она была менее опасной. До поворота оставалось не больше десяти шагов, когда Мудрец склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, а потом крикнул, перекрывая ветер, свистящий в ушах от быстрого бега: - Ястребы кричат! Кто-то приближается к границе! Ярослав натянул повод, откинулся назад, веля Горицвету остановиться. Огладил коня по шее, замер. - Кричат, и я слышу. Только плохо, далековато всё-таки. Будь другом – слетай туда, проверь, что за гости пожаловали. - Слушаюсь, - ворон поклонился, взлетел с плеча, и вскоре скрылся из виду. Рыжий мерин навострил уши, зафыркал. - Тоже чужаков слышишь? Перекинуться бы, да говорить с Мудрецом неудобно. А вот и он возвращается. Ну что там?! - Ледянцы! Тридцать человек, одеты как для охоты, с ними собаки. Я видел, как огромный волк перебежал через реку на нашу сторону, судя по всему, за ним и погоня. Псы лают-заливаются, а волк-то еле на ногах держится, разорвут его, коли догонят. Ярослав задумчиво покусал губу. - Большой, говоришь, волк? - Очень. Конечно, поменьше Железного, но куда больше обычного. - Уж не оборотень ли это? - Может статься, что и оборотень. - Показывай, где он. Скорее, не опоздать бы. Нутром чую, не повернут охотники назад, Огненную реку завидев, - кощеев сын щёлкнул языком, Горицвет сорвался с места в галоп, взметнулся снег из-под копыт. Лай гончих раздавался уже совсем близко. Вскоре Ярослав увидел и самих псов – крупных, широкогрудых, с длинной жёсткой шерстью, и коротко обрезанными ушами. Десятка баренсов окружила кольцом молодого тонконогого волка, но собаки только лаяли – хватать зверя, если он не сопротивляется, было «не положено»: хозяин рассердится за испорченную шкуру. Волк же не пытался напасть, только присел на дрожащие от усталости задние лапы и рычал, скаля белоснежные зубы. Послышался топот копыт, с гиканьем и свистом к стае приближались охотники. Охваченные азартом погони, они не заметили Ярослава, как раз в этот миг подоспевшего на место событий. Завидев хозяина – светло-русого витязя на приземистом соловом коньке – гончие смолкли. Ярослав пришпорил Горицвета, поставил коня поперёк пути чужеземцев, выкрикнул на языке Ледянского княжества: - Стойте! Не троньте человека, пришедшего на мою землю! Головной осадил жеребца, рука легла на рукоять меча. - Что ты болтаешь, молокосос? Знаешь ли ты, кто перед тобой? Я – Лодур Непобедимый. Не становись мне поперёк дороги, если не хочешь проститься с головой! - Непобедимый? Ну-ну, - усмехнулся Ярослав, и в глубине его глаз засверкали алые огоньки, - мой отец вовсе был Бессмертным, но его это не спасло. Ты и твои воины, князь Лодур, без спроса пересекли Огненную реку. Если бы с добром вы пришли – явились бы на заставу, как положено, а так вижу – худое у вас на уме. Отвечай! Шёпоток ужаса пробежал по строю охотников. «Царь Ярослав! Сам царь!»… Даже Лодур побледнел, невольно пригнулся к лошадиной шее. - Мы преследовали волка, и должно быть, увлёкшись, не заметили Огненной реки, - произнёс он уже более спокойно, - прости, что вторглись в твои владения, царь Ярослав, но мои псы поймали зверя, значит, принадлежит он мне! - Этот волк – оборотень, следовательно, человек. Человека травить не позволю. Возвращайтесь к себе. - Никто не смеет отнимать у меня законную добычу! - Он человек, а не твоя добыча. Если так уж хочешь получить его – можешь сразиться со мной. А не решаешься, так убирайся! Ярослав двинул коня вперёд, одновременно выхватывая меч из притороченных к седлу ножен. Лодур вздрогнул, зло прошипел что-то сквозь зубы, и развернул своего жеребца в обратную сторону, следом потянулась свита. Связываться с чародеем, одолевшим самого Кощея, князь не решился. Псарь протрубил в рог, отзывая собак, те растерянно затрусили вслед за всадниками. Такая охота была им внове: настигнуть зверя, и сразу повернуть назад. Но с хозяином не спорят. Кощеев сын перевёл дух. Драться с князем ледянцев ему совсем не улыбалось: ведь тот опытный воин, а Ярослав ни разу не бился всерьёз на мечах, да и плохо даётся стальное оружие в руки чародею-оборотнику, потому юноша всегда предпочитал ножи с костяной ручкой. Убрал меч, спешился, подошёл к волку, по-прежнему сидящему на снегу, опустился возле него на колени. - Ну, ты как? Цел, не ранен? Не бойся, я тебе плохого ничего не сделаю. Только в человеческий облик пока не возвращайся, слишком много сил потеряно, можешь сам себе повредить. Я тебя осмотрю, позволишь? Зверь поглядел на нежданного спасителя, кивнул. Потом глаза его закатились, волк рухнул наземь. Ярослав быстро оглядел тело беглеца, и, не обнаружив ран, решил, что тот просто упал в обморок от перенапряжения. Скинул плащ, сложил его в несколько раз, подложил под круп волка, чтобы кровь прилила к голове, слепил из снега комок, пристроил меж ушей зверя, погладил пышную шерсть. - Измучился, бедняга. По всему видать, молодой ещё. Мудрец, лети на заставу, передай – пусть место для гостя ещё одного приготовят, да достанут из погребов побольше сырого мяса. Паренёк этот, по всему видно, дня два-три бежал, о еде не думая, надо накормить. Да пусть позорче смотрят за порядком на границе – как бы ледянцы не вздумали счёты с нами сводить. - Не сомневайся, всё передам. - Как очнётся Одинец, я его привезу. - Одинец? - Надо же его как-то называть, пока сам своё имя не скажет. Ну всё, не мешкай, лети!