Дети Железного царства. Одинец

Эдред медленно шёл по лесу. Над головой весело перекликались птицы, небо было ясным, дым от пожара уже не заволакивал его. Почему вышло, что в такой погожий денёк приходится оплакивать родителей и всю свою прежнюю жизнь? Ведь она только-только начала налаживаться! Хотя смерть никогда не бывает к месту и ко времени, если это не смерть врага. Верно говорят – не любят боги человеческого счастья. Одним одарят – другое отнимут. На сердце тяжесть, на губах горечь слёз, бегущих по мохнатым волчьим щекам, разум воет в неизбывной тоске. Ничего, придёт день, и горький привкус во рту сменит свежая кровь, кровь убийцы и предателя. Волк прибавил шагу, перешёл на бойкую трусцу. Он отомстит непременно. Души родителей будут довольны, и когда придёт время встречи в чертогах Царя Поднебесного, примут сына с распростёртыми объятьями. Внезапно земля ушла из-под ног, Эдред ощутил, что падает, потом больно ударило по подушечкам лап, голова мотнулась вниз, зверь крепко стукнулся нижней челюстью обо что-то твёрдое, даже в глазах на миг потемнело. По спине застучали комья земли, Эдред в ужасе замер – вдруг засыплет? Обошлось, не засыпало, только заныли ушибленные места. Он огляделся. Кругом земляные стены, корни отовсюду торчат. Поднял голову. Ровные края большой дыры, круг синего неба. Сомнений нет – упал в волчью яму. Хорошо ещё без кольев на дне. Видно сооружал её охотник, особо ценящий неповреждённые шкуры. Эдреда пробрала дрожь, несмотря на то, что солнце уже начало припекать. Яма узкая, между стенкой и кончиком носа едва ладонь влезает, но глубокая, с трудом сумел зацепиться когтями за край, встав на задние лапы. Не выскочить и не вылезти. Перекинулся в человека, но и тогда не сумел выбраться – сухая земля осыпалась под пальцами. Снова вернулся в волчий облик – нельзя голышом на холодной земле сидеть. Попробовал сгрести в кучу ветки, которыми была прикрыта западня, упавшими вместе с ним. Не помогло, всё равно высоко дыра. Остаётся одно – дожидаться охотника. Вот только как поступить когда дождёшься? Открыть или скрыть, что оборотень? По всему выходит, что лучше не скрывать, если не хочешь получить стрелу в глаз или удавку на шею. А с другой стороны, он недалеко ушёл от мест, хозяин которых теперь князь Лодур. Получается, в любом случае убьют. Как же быть? Эдред кружил по дну ямы, снова попытался выпрыгнуть из ловушки, ещё раз, ещё. Не вышло, только силы зря растратил. Сел, тяжело дыша, высунув язык. Так не годится. Нужно сохранить себя для боя с охотником. Хотя, почему для боя, мелькнула в голове спасительная мысль. Можно иначе. Кажется, он придумал, как. Время тянулось мучительно долго. Волк свернулся калачиком, задремал. Разбудили его шаги и голоса. Пленник поднял голову, насторожил уши, принюхался. Двое. Идут сюда. Судя по голосам один постарше, другой помоложе, хоть и не мальчик. Охотники подошли, склонились над ямой. Эдред кинул на них настороженный взгляд. Волчьи глаза не позволяли чётко рассмотреть лица, но оборотень отметил крепкое сложение и волосы, обрезанные короче, чем у воинов: охотникам пышные ни к чему, только насекомых радовать. Запах у мужчин был схожим, родственным, видно братья. Старший с окладистой бородой, у младшего подбородок только начал обрастать. - Здоровенный волчище, - произнёс тот, что помоложе, - шерсть густая, длинная, славная шуба выйдет. Эдред задрожал всем телом, заскулил. С преувеличенным трудом поднялся на лапы, завилял опущенным хвостом, как собака. - Чудно, - хмыкнул старший, - впервые вижу, чтоб волк так вёл себя с человеком. И ты прав – крупноват он для волка. - Может полукровка? Сам рассказывал – случается, что снюхается псица с волком, а как нагуляется – домой вернётся и щенят принесёт. Именно на это и рассчитывал оборотень. Замахал хвостом ещё сильнее, коротко взлаял, совсем по-пёсьи. - Верно, похож на полукровку. И что с ним теперь делать? По всему видно – не дикий зверь, может, у него хозяин был. - Наверняка был, - убеждённо заявил молодой охотник, - он ручной, совсем не рычит, не бросается. Как будто даже рад нам. Жаль убивать. - Убивать не станем, - решил старший, - ты вот что, Бестли, спустись в яму да обвяжи его верёвкой. Только на всякий случай и морду свяжи, мало ли что. Вытащим, а потом решим, что дальше с ним делать. Эдред покорно дал связать себя и вытащить из ловушки. Не снимая намордника, охотники ощупали зверя, старший даже приподнял верхнюю губу, взглянул на блестящие белоснежные зубы. - Хорош, - произнёс он с уважением, - живой точно принесёт больше пользы, чем шкурой. Но держать такую зверюгу у себя мы не можем. - Почему? Он же ручной совсем! - Запах от него волчий, а у нас псы. Привыкнут – перестанут волков за добычу считать. Пропадёт тогда вся охота. Лучше на ярмарке продадим. - На ярмарке? – с сомнением протянул младший брат, - плохо… Там ведь неизвестно, в чьи руки попадёт, вдруг прямо к скорнякам? Эдред только переводил жалобный взгляд с одного охотника на другого. Неприятно было так вести себя, но что поделать, жить-то хочется. Лишь бы развязали, а там только его и видели… - Вот что, - подумав, произнёс старший, - мы этого красавца князю Лодуру предложим. Он страсть как охоч до травильных собак, даже полуволков держит забавы ради. На княжьей псарне и уход хороший, и кормёжка, и присмотр. Ведь если полукровка снова сбежит да одичает – много бед может наделать. Пленник едва сдержал рычание. Бежать от врага, чтобы тут же снова угодить к нему в руки? Впрочем, если удастся получить на псарне свободу неизвестно, кто в чьих руках окажется! Охотники надели на Эдреда широкий кожаный ошейник с шипами, прицепили не тяжёлую, но прочную цепь. Волк сносил всё это спокойно, даже хвостом слегка помахивал. Дорога до селения, где проживал князь Лодур, не заняла много времени. Оборотень наслаждался этим маленьким путешествием, несмотря на то, что его не спускали с привязи. Наслаждался шелестом листвы, пением птиц, звучавшим теперь совсем иначе, чем для человеческого слуха, крепостью звериного тела, вкусом новой пищи. Тоскливо становилось только ночами, когда братья ложились спать. Вспоминался родной дом, отец, мать, мальчишки, которые когда-то посмеивались над ним из-за того, что щуплому, болезненному княжичу трудно играть и бегать наравне с ними. Спасся ли хоть кто-то? От мыслей щипало глаза и сжималось горло. Впрочем, уже на третью ночь тоска отступила, и куда больше стала привлекать доносящаяся издалека волчья песня. Она звала и манила за собой, ещё сильнее, чем в ночь, когда случилось превращение. Порой Эдред вскакивал, рвался к лесу, натягивая цепь, негромко подвывая в ответ. Увы, он мог только кружить вокруг вбитого в землю колышка, словно теленок. Пару раз хотел перекинуться, чтобы расстегнуть ошейник, но всякий раз сдерживал себя. Воля будет потом. Сейчас главное – Лодур. К концу пятого дня охотники достигли селенья. На зверя обрушилась настоящая волна новых запахов: дыма, скотины, человеческого пота, жарящейся еды, кожаной и полотняной одежды. Он фыркнул, потряс головой, отгоняя лёгкую растерянность. Волк в душе оборотня безмолвно взвыл, призывая вернуться назад, в покой и защищённость леса, но теперь уже человек одёрнул зверя: пугаться нечего. И всё же волчья осторожность заставила Эдреда держаться поближе к Бестли, в руке которого была сейчас цепь. Местные жители с интересом глядели на охотников с живой добычей. Ребятишки разом пристроились позади, правда, на порядочном расстоянии. Эдред слышал, как они вполголоса переговариваются меж собой споря, волк перед ними или просто очень похожая на него собака, и что будет, если такую зверюгу разозлить. Сошлись на том, что разозлившему придётся несладко. Оборотень невольно сморщил нос, на миг обнажив белоснежные зубы в подобие улыбки. Дом Лодура поначалу показался более роскошным, чем дом отца: и стражи больше, и шкуры на полу поновей да побогаче. Хотя кто знает: может они как раз из отцовых сундуков? Эдред так увлёкся этими мыслями, что не заметил, как вошёл вместе с братьями в пиршественный зал. Только натянувшаяся цепь подсказала, что Бестли остановился. Волк тоже замер на месте, поглядел вперёд. Князь Лодур оказался крупным широкоплечим мужчиной, немного моложе отца Эдреда. Светлые волосы спадали на плечи, взгляд серых глаз лениво скользнул по лицам охотников, на миг задержался на звере, так спокойно вошедшем в человеческий дом. Оборотень заметил песочно-рыжего волкодава, лежащего у ног князя. Пёс при виде волка поднялся с места, но не зарычал и не сделал ни шага, только глазами неотрывно следил. Лодур отхлебнул вина из кубка. - Вижу, вас можно поздравить с добычей. - Мы с братом хотим предложить этого зверя тебе, князь Лодур. Всем известно, как ты любишь псовую охоту и травильные забавы. Волк этот скорей всего помесь с собакой. Совсем ручной, вдобавок молодой. Думаю, со временем из него выйдет отличный боец. - Вот как? – Лодур поднялся, без малейшей опаски, даже не выпуская кубка из руки, подошёл к волку, оглядел попристальне, - на вид волк как волк. Крупный – это да. А вот повадки и вправду больше собачьи напоминают. Тарш, ко мне! Волкодав подбежал к хозяину, мотнул саблевидным хвостом. - Погляди-ка, кого тут вам в соседи предлагают. Пёс неторопливо приблизился к волку, издал негромкое басистое рычание, хвост взвился над спиной, уши почти прижались к затылку, шерсть на загривке встопорщилась. Эдред ощутил, что его мех встаёт дыбом. Перед ним наверняка вожак, значит самый лучший боец. Пёс на целую ладонь выше, да и по ширине груди оборотень уступал ему, не говоря уж о боевом опыте. Стало быть, в драку лезть нельзя. Но и показывать себя трусом не стоит – ведь нужно непременно остаться на псарне Лодура. Волк рыкнул в ответ, поднял хвост вдоль спины, и чуть повернул голову, подставляя волкодаву шею, тем самым показывая, что не оспаривает первенство Тарша, но и не боится его. Волк и пёс обнюхали друг друга, после чего волкодав вернулся к хозяину. Баренсы умные собаки, без приказа не бросятся на зверя даже в хозяйском доме. - Беру волка, - кивнул Лодур, - сколько просишь? Торг был недолгим. Звякнули монеты в кожаном мешочке, охотник взвесил его на ладони, повесил на пояс, ласково провёл рукой по загривку волка. Бестли потрепал зверя по голове. - Ну, прощай, серый. Удачи тебе. Будь молодцом. К Эдреду подошёл псарь – седоватый мужчина в насквозь пропахшей псовиной рубахе. Снял ошейник, надел новый, со стальными пластинами, узором выложенными вокруг шипов, легонько потянул за цепочку. - Идём, парень. Волк послушно зашагал следом. К удивлению Эдреда, Лодур пошёл следом, желая видимо сам убедиться, что сегодняшнему приобретению будет удобно на новом месте. Однако на псарне хищника приняли неприветливо. Молодые псы со свирепым лаем кидались на решётки, особо рьяные даже хватали стальные прутья зубами. Оборотень невольно вздрогнул, шерсть снова поднялась дыбом, рычание заклокотало в горле. - Тихо! – голос Лодура перекрыл пёсий гвалт, - лечь! Большая часть голосов стихла, как по волшебству, собаки послушно вытянулись на соломе, лишь трое или четверо продолжали самозабвенно облаивать заклятого врага. Князь поморщился. Шагнул к клетке с одним из ослушников, медленно вытянул из-за пояса охотничью плеть. Свист хлыста резанул волчьи уши, визг пса заставил вновь вздрогнуть. Наказанный баренс отскочил к задней стене клетки, остальные волкодавы разом умолкли. - Идём дальше, волчище, - произнёс Лодур, убирая плеть, - туда, где живут лучшие из моих собак. Они прошли почти в самый конец прохода. Здешние обитатели встретили их молча, лишь подозрительно косились на чужака. Эдред сразу отметил, что это не чистокровные баренсы – в основном серой окраски, вместо привычной рыжеватой или чёрной, острые морды, у некоторых даже уши не были обрезаны, а стояли торчком, подобно волчьим. Полукровки не лаяли, но бесшумный прыжок крупного зверя к решётке и холодный, сосредоточенный взгляд жёлтых глаз пугал куда больше, оборотень с трудом подавил в себе желание прижаться к ведущему его на цепочке человеку. По проходу пробежал мальчишка с охапкой соломы, видно помощник псаря. Остановился у самой последней клетки, зашуршали, падая на пол, жёсткие стебли. - Вот и твой новый дом, - сообщил Лодур, останавливаясь на пороге клетки. Эдред вошёл внутрь, обнюхал пол, стены, жадно напился воды из миски, принесённой тем же мальчишкой, после чего лёг на подстилку. - В самом деле как собака, - хмыкнул князь, - я назову его Райст. Слышишь, волчище – Райст. Извлёк из поясного мешочка кусок сырого мяса, протянул на ладони волку. Тот поглядел на лакомство, потом на человека. Чтобы выжить и отомстить незазорно принять пищу из рук врага. Быстро слизнул угощение, дёрнул хвостом. - Умник. Пройдёт время, и ты станешь отличным бойцом, Райст. Послужишь мне и на охоте, и на пиру в потехе. Хлопнула дверца, лязгнул засов. Вот он и снова почти что пленник. И опять – добровольный. Ярослав с одобрением смотрел, как волк отрывает куски мяса с телячьей туши и проглатывает, почти не жуя. Через пару дней при хорошей кормёжке придёт в себя, перекинется (ослабевшему на это попросту не хватит сил), тогда наконец можно будет поговорить. Чтобы не смущать Одинца, Ярослав вышел из караулки, прикрыл дверь. Тотчас на его плечо вспорхнул ворон. - Спасибо, Мудрец, что выполнил мою просьбу. - Твоё слово для меня закон, не за что благодарить. Подумай лучше, как дальше быть с мальчиком-оборотнем. - Нечего тут думать – пускай живёт. - Не всё так просто, царь Ярослав. Вспомни – кони у гнавшихся за ним ледянцев были все в мыле, а собаки, кроме двух-трёх, свежие, неутомлённые. Знать не простая охота это была. Вот что я тебе скажу – князь Лодур не зверя преследовал – врага заклятого. Когда гнались, пускали по следу нескольких собак с острым чутьём, а остальных везли на сёдлах, чтобы сменять их постоянно и привалов поменьше делать. Посуди сам – стоит обычный волк такой мороки? - Не стоит, тут ты прав. Но знаешь, мне князь Лодур не показался борцом за справедливость. Вспомни, как он встретил меня: нос к небу задрал, кичился своей силой. А услыхал имя моего отца, да меч обнажённый увидел – разом запал растерял. Не думаю, что такой будет мстить или требовать «отдать виноватого». А паренёк наверняка ни в чём и не виноват. - Князь Лодур хитёр и осторожен. Лучше бы не давать ему повод для ссоры. - Ты предлагаешь прогнать Одинца? Обратно в Ледянское княжество? - Так было бы безопаснее. - Не стану я губить человека ради своей безопасности! Прежде разберусь, в чём там дело. - Если Лодур вернётся с войском… - Мои дружинники умеют сражаться, не след бояться ледянского князька. А бросать без помощи измученного беглеца – подло. Хуже чем убить. - Что ж, ты царь. Твоя воля оставить его – пусть будет так. Но помни – я предупреждал. - На то ты и ворон, чтобы каркать, - пошутил Ярослав, поглаживая крыло советчика, потом добавил уже серьёзно, - знаю, ты тревожишься обо мне. Но позволь уж самому за себя решать.