Глава пятая. Расплата.
20 августа 2022 г., 14:57
Эдред прожил на псарне два года. За это время он ещё крепче сдружился с Тисом и прочими собаками. Осталась позади беспечная пёсья юность, взгляд у гончих стал строже, голоса налились металлом. Изменился и оборотень – подрос, поширел в груди, лапы перестали казаться непомерно длинными для мощного волчьего тела. Но главное – в играх, беготне, погонях за зверем и схватках с ним, мысли о мести отодвинулись куда-то. Эдред всё реже вспоминал времена, когда был обычным мальчиком, даже сон о горящем селении, первые месяцы не дававший ему покоя, перестал сниться. Оборотню начинало казаться, что он всегда был одним из псов стаи Тиса. А когда на большой зимней охоте князь Лодур обошёл всю псарню, чтобы погладить и угостить каждую собаку, волк махнул хвостом в ответ на прикосновение руки к его загривку.
Но не прошло и десяти дней с той охоты, как затеяли новую. Из разговоров псарей Эдред узнал, что дочь подарила князю первого внука, потому было решено затравить как можно больше «серых разбойников», дабы меньше страдали от них стада будущего наследника.
Гуннар как обычно вывел на створке Тиса и оборотня. Вожак, в отличие от прочих псов, не суетился, разве что шаги сделались чуть быстрее. Двор псарни казался теперь крошечным из-за множества собачьих стай, белые, пегие, рыжие, чёрные псы лаяли, подвывали, рвали поводки из рук псарей, порой раздавался свист плети. Был здесь и сам Лодур, с любимцем Таршем. Князь сидел верхом на соловом жеребце, а баренс крутился у ног коня, то и дело привставал на задние лапы, чтобы дружески прихватить хозяина за руку. К князю подъехал мужчина в плаще, отороченным мехом соболя. Голова высоко поднята, взгляд горделивый и довольный, но жёсткий. Эдред вгляделся в этого человека, невольно замедлил бег. Что-то знакомое почудилось в осанке, в том, как он поднял руку, приветствуя князя. Как будто знакомый, а запах чужой. Странно. Лодур крепко обнял новоприбывшего.
- О, Бельторн, зятёк дорогой! Поздравляю тебя, порадовали вы меня и жену мою! Наследник родился, теперь и умереть не страшно!
Эдред дёрнул ухом. Бельторн…имя тоже вроде знакомое. Бельторн! Оборотня словно вытянули хворостиной вдоль хребта. То, что совсем недавно казалось полузабытым сном, обрело ясность и чёткость. Вот он, главный виновник гибели отца и матери!
- Эй, Райст, о чём задумался? Отстаёшь от стаи, приятель, и Тис заодно. Ну-ка вперёд!
Собак спустили с поводков, и Эдред вновь позабыл о давнем враге. Успеется, никуда не денется теперь, а сейчас к нему всё равно не подберёшься. Вот залился лаем напавший на след волка Шторм. Целая семья – два взрослых волка, и четвёрка переярков – годовалых волчат. Запах становился всё сильнее, добыча ближе. Стая Тарша ушла далеко вперёд, псы ревели и завывали как море в бурю. Князь Лодур же держался позади, чтобы полюбоваться работой гончих.
Внезапно откуда-то сбоку раздался хруст веток и медвежий рёв. Конь Лодура метнулся в сторону, попал копытом в присыпанную снегом ямку, повалился на бок, придавив ногу всаднику. Из ельника выскочил огромный, но тощий медведь, глаза налиты кровью, с клыков капает пена. Он бросился прямо к упавшим. Эдред протяжно взлаял:
- Уарррф! Беда, беда!
Его услышали. Тис развернулся, кинулся на зверя, за ним Шторм и Хват, оба повисли на ляжках косолапого, всё крепче сжимая челюсти, а вожак вцепился в ухо. Удар когтистой лапы оставил глубокие борозды на боку чёрного полукровки, пёс взвизгнул, но врага не выпустил.
Медведь взревел, завертелся на месте, раздавая направо и налево удары лап, Эдред едва успел увернуться от смертоносных когтей. Сила зверя казалась неиссякаемой, словно у воина-берсерка. С визгом покатилась по снегу красавица Метель, рухнул и застыл без движения Смерч. Оборотня тоже охватила ярость. Слепая, бешеная. Он взвился в прыжке над спинами собак, впился клыками в самый кончик медвежьего носа. А потом всё разом исчезло в алой дымке бешенства, в голове осталась лишь одна мысль: никто из его стаи не должен пострадать.
Он пришёл в себя от того, что кто-то гладил его по голове негромко говорил:
- Всё, Райст, брось. Ты молодец, ты победил его. Отпускай.
Оборотень разжал зубы. Ощутил, что лежит на земле, пасть полна шерсти врага. Потёрся мордой о снег.
- Что с ним, Гуннар? – послышался голос Лодура, - ранен? Сильно?
- Нет, медведь его только поцарапал немного. Не глубже, чем Тиса. Не тревожься, князь Лодур, на Райсте быстро всё заживает. И трёх дней не пройдёт, как будет здоров.
Эдред медленно поднялся на ноги, обвел взглядом поле недавней битвы. Уже был разведён костёр, возле него суетился один из псарей, обрабатывал и перевязывал раны Метели. Собаки, довольно урча, рвали на части медвежью ногу, вознаграждение за удачную охоту. Хотя настолько ли удачную… Смерч по-прежнему лежал там, где упал. Мелкая снежная крупка припорошила его шкуру, и было ясно, что угрюмый смельчак никогда больше не будет бегать со стаей. Жалобный вой вырвался из глотки оборотня, слёзы покатились по щекам. Он не слышал, как Бельторн тихонько спросил князя Лодура:
- Ты по-прежнему уверен, что твой Райст полукровка? По голосу так чистый волк.
- Брось. У волков лоб не так широк, челюсти уже, да и повадки совсем другие. Не сделаешь волка собакой, если с первых дней волчонка в доме не держать. И то не всегда получается, особенно с самцом. А Райст ко мне подпёском попал, и всегда был послушным.
- Ох, князь, чует моё сердце – не простой это зверь. Может статься, что не волк и не пёс, а оборотень.
- Ты в уме, зятёк? – рассмеялся Лодур, - что оборотню на моей псарне понадобиться могло?
- То-то и оно, что на твоей. Племянничка-то моего, Эдреда, так и не нашли.
- Вспомнил, - махнул рукой Лодур, - его, поди, давно звери лесные сожрали, даже косточек не оставили. Малец-то хилый был, не воин, не охотник. По сырой траве пройдёт – десять дней хворает. Не выжить такому вдали от людей.
- Так я тебе, тестюшка, про то и толкую. Слышал наверное о предке нашем – Хенгисте Неустрашимом? Тот оборотнем был, а ну как Эдред этот дар унаследовал? Парнишка хоть слабенький, да смышлёный. Видать сообразил, что у себя под носом ты его искать не станешь. Опять же – о пропитании заботиться не надо, крыша над головой есть. Знай себе копи силу, да жди удобного случая с врагом счёты свести. Погляди – у Райста шрам на левой передней лапе, точно поперёк запястья. У Эдреда такой же был. Играл он мальцом с собакой, а та силу не рассчитала, да и распорола кожу.
- Чего-чего, а шрамов от клыков у травильного пса всегда хватает, - возразил князь, - полно, Бельторн, неужели ты так сильно боишься мальчишку?
- Мальчишку – нет. Только если я прав, и Эдреду хватило ума поступить именно так, право же, стоит его опасаться. Нам обоим.
- Чепуха. Кто за гибель родных сразу долг не взыскивает – трус. А Райст смелый. Как пёс.
Невесёлым было возвращение. Псари не перебрасывались как обычно шутками, собаки тоже шли молча, не толкаясь, не пробуя затеять возню. Тис прихрамывал, Вьюга то и дело оглядывалась на лежащую поперёк седла Метель. В сторону псаря, вёзшего завёрнутое в попону тело Смерча, старались не смотреть. Бок у Эдреда ныл, но раны уже не кровоточили, только свинцовая усталость разливалась по телу, словно беря плату за недавнюю удесятерённую силу. Едва доплетясь до своей подстилки, оборотень рухнул на солому, мгновенно провалился в сон.
Бельторн подошёл к воротам псарни, заглянул меж досок во двор. Пусто. Собаки дрыхнут после трудной охоты, псарей тоже не видать: кто с ранеными гончими возится, кто пьёт за счастливое спасение князя Лодура, а заодно за рождение княжьего внука. Не все конечно. Бельторн слышал, что на псарне остался за сторожа мальчишка Вольдур. Что ж, это очень подходит для его задумки. Мужчина постучал в ворота. Скрипнула дверь, послышались торопливые шаги, лязгнул засов.
- Дядя Гуннар, это ты? Ой, господин Бельторн, - мальчик удивлённо захлопал глазами, - а вам сюда нельзя.
- Как так «нельзя»? – деланно изумился Бельторн, - я ведь не чужой.
- Без князя Лодура все чужие. Порядок такой, - Вольдур попытался закрыть ворота, но Бельторн придержал створку.
- Ишь, какой ты строгий. Что же мне нельзя на собак княжеских взглянуть?
- Нельзя, - упрямо повторил мальчик, - не положено.
- Я вреда им не причиню. Очень хочется Райста поближе рассмотреть. Ведь если бы не он, задрал бы медведь князя.
Вольдур скрипнул зубами, быстро провёл по лицу рукавом.
- Если бы Райст сразу на зверя бросился, Смерч был бы жив! Все говорят – Райст герой, а по мне он трус! Из-за него Смерч погиб! Такой хороший пёс был, хоть угрюмый с виду. Он меня любил больше чем все остальные собаки. Хвостом вилял, когда я приходил. А однажды мне грустно было, тоскливо, хоть в омут, так Смерч косточку свою мне принёс, - часто заморгал глазами, скрывая слёзы.
Бельторн усмехнулся в бороду. Всё складывается гораздо лучше, чем он ожидал. Сопляк зол на Райста, и злость эту нужно только направить в нужную ему, Бельторну, сторону.
- Воину не к лицу плакать, но я понимаю твоё горе. Вижу, что Смерч был тебе другом. За друзей мстят.
- Мстить собаке? Это глупо…
- За трусость можно и должно покарать любого, если она привела к смерти. Таков закон. Разве ты не согласен с ним?
- Согласен. Но убить одну из гончих князя Лодура… За такое он меня самого казнит!
- Не казнит, если не узнает. Послушай, это легко можно сделать, если уж хочешь отомстить за Смерча. Завтра князь устраивает травильную забаву. На подсадного медведя. Хочет проверить, смогут ли молодые собаки после трудной охоты ещё раз сразиться со зверем. Так вот – если подмешать Райсту сонного зелья, он не сможет драться в полную силу. Пусть сам Царь Поднебесный решит, жить трусу или умереть. Справедливо это, как по-твоему?
- Справедливо. Только собак не я кормлю.
- Так подмешай в воду, ещё лучше получится. Это же недолго, а миски собакам ставят, когда домик пустой. Я знаю, что на псарнях лекарские снадобья всегда под рукой держат. Или пусти меня, я сам всё сделаю. Ты всё-таки маленький ещё, понимаю, боязно…
Глаза мальчишки засверкали.
- Я не маленький! И ничего не боюсь!
- Вот и правильно, - Бельторн похлопал мальчика по плечу, - я верю, удача будет на твоей стороне.
Повернулся и пошёл прочь, теперь уже без опаски ухмыляясь. Если этот пёс оборотень, то после смерти примет человеческий облик, и Лодур сам убедится в правоте зятя. Если выживет, то можно будет использовать мальчишку снова. Ну а если окажется, что Райст обычная собака, то никто никогда не догадается, что в гибели гончака виноват кто-то кроме медведя.
Эдреда разбудил запах похлёбки и чавканье. Оборотень открыл глаза, потянулся, поглядел на соседей. Бой вылизывал дно плошки, Хват поспешно доедал похлёбку. Значит уже вернулись с прогулки. Как же он не услышал? Крепкий сон прогнал усталость, теперь хотелось пить и есть. Оборотень с жадностью вылакал с полмиски воды. Плошки с едой не было – собак всегда кормили только после прогулки. Эдред протяжно взлаял, тут же послышался голос Гуннара:
- Иду, Райст, иду. Здоров же ты спать, серый. Со вчерашнего вечера добудиться не можем, - открыл дверь клетки, - ну иди, погуляй, а я пока покушать тебе принесу.
Эдред выбежал на пустой двор. Он казался сейчас непривычно большим, и очень тихим. Оборотень обнюхал истоптанный снег, пошёл по следам. Жара опять «работала зайцем». Поймать её не смогли – не видно, чтоб была драка. А вот вчерашний след. Вольдур зачем-то подходил к воротам. Любопытно. Эдред просунул нос под створку, принюхался. Тотчас шерсть на загривке встала дыбом, уши сами собой прижались к голове. Бельторн. Что ему могло тут понадобиться? Дядька дураком никогда не был, и во время охоты, помнится, всё поглядывал на их стаю. Не заподозрил ли чего? За два года его следов возле псарни ни разу не было. Однако внутрь не зашёл – не пустили. Оборотень презрительно фыркнул, задрал заднюю лапу на створку ворот, поскрёб когтями снег. Неспешно потрусил обратно к домику, где уже ждала миска тёплой похлёбки.
Гуннар улыбнулся, глядя, как питомец поглощает варево, не вылавливая сперва кусочки мяса, как делал прежде.
- Ешь, ешь. Сегодня всем вам силы понадобятся. Вечером пир, надо будет с медведем сражаться, да не всей дюжиной. А тебе, Райст, особенно потрудиться придётся. Тис хромает, стало быть, тебе товарищей в бой вести.
Эдред чуть не подавился. Драться? После вчерашней схватки? Сам он чувствовал себя довольно бодрым, но как остальные собаки? Их будет только девять. Впрочем, может не стоит так тревожиться? На княжьих пирах медведи подсадные, их по злобе не сравнить с вчерашним шатуном. Тратить силы на поиск зверя и погоню не придётся, тоже хорошо. Вот только будут ли его слушаться так же, как слушались Тиса?
Пиршественный зал ничуть не изменился за два года. Те же ломящиеся от яств столы, разве что гостей стало побольше. А у огромного столба привязан цепью медведь. Цепь крепилась не к ошейнику, а к ремню на груди, короткая привязь вынуждала зверя стоять на задних лапах, морду тоже стягивал крепкий ремень.
Эдреду стало жаль медведя. Ведь он пленник, княжеская игрушка. Как с ним драться? Да ещё намордник… разве можно такой бой назвать честным?
Лодур погладил лежащего у ног Тарша, потрепал за уши.
- Сейчас посмотрим, есть ли в твоих детях лихость твоя. Жаль только, что Тиса нет. Ну да его время ещё придёт.
По правую руку от князя сидел Бельторн. Эдред снова ощутил на себе его взгляд. Пристальный, недобрый. Как непривычно, что рядом нет Тиса. Псы оглядываются по сторонам, некоторые даже хвосты опустили, растерялись в незнакомом шумном месте, где полно людей, голосов, запахов еды и вина, а ещё медвежий. Вьюга пискнула, попятилась, упёрлась задом в бок оборотня. Он огрызнулся, отпихнул псицу, та отскочила, виновато завиляла опущенным хвостом. Волнение немного улеглось. Слушаются.
Гуннар отстегнул поводок, хлопнул оборотня по крупу.
- Ату его, Райст! Ату! – махнул рукой в сторону медведя.
Услышав знакомый приказ, собаки разом оживились, Гром и Звон залились лаем, медведь рявкнул, Хват бросился на него, следом Бой. Эдред не выдержал. Прыгнул, ударил Боя передними лапами в плечо, тот опрокинулся. Оборотень прижал пса к полу, рыкнул на Хвата, цапнул за складку шкуры, угрожающе оскалил зубы. Бой дёрнулся, укусил Эдреда за лапу, тот в ответ вцепился в ухо гончака, прокусив до крови.
Стая застыла в недоумении. Вожак не позволил броситься на зверя, такого раньше никогда не случалось. Прежняя уверенность пропала из голосов баренсов. Сидящие вдоль стола люди зашумели, вскочили с мест. Кто-то смеялся, кто-то бранился.
- Трус твой полукровка, Лодур! Так медведя испугался, что на своих товарищей напал.
- Да больной он. Взбесился, не иначе.
- Не виноват Райст, - пытался защитить любимца Гуннар, - просто растерялся без друга – Тиса.
- Довольно, - князь ударил кулаком по столу, опрокинув кубок с вином, - стаю на псарню. А этого поганца завтра же прикончить, чтоб не портил породу.
До псарни дошли молча. Собаки оглядывались по сторонам и поскуливали, всё ещё не понимая, что произошло. Гуннар завёл Эдреда в клетку, снял ошейник, погладил.
- Что ж ты меня так подвёл, серый? Неужели вправду струсил? Да нет, не верю, ты отважный пёс. Знаешь что – я попробую завтра уговорить князя Лодура пощадить тебя. Не вешай нос, приятель.
Оборотень легонько прихватил зубами рукав псаря, подержал, выпустил. Нет, заступничество Гуннара его теперь не спасёт. Вспомнил взгляд Бельторна. А ведь именно дядя первым крикнул: «Трус!» Случайно ли это вышло? Скорей всего нет.
Подошёл Вольдур.
- Дядя, позволь мне сегодня опять за сторожа остаться.
- А выдержишь? Две ночи подряд не спать трудно с непривычки.
- Выдержу. Я не маленький уже, скоро стану воином.
- Хорошо, будь по-твоему. Но раз так – если что случится – спрошу тебя как со взрослого.
- Пускай.
Эдред ощутил лёгкую тревогу. Ведь именно этот паренёк стоял у ворот псарни, когда приходил Бельторн. Что если они сообщники? Нет сомнений – надо бежать. Затаиться в лесу, в тех местах, где любит охотиться Лодур, тогда рано или поздно удастся его подстеречь.
Вольдур запер за дядей ворота, вернулся в пёсий домик. Походил туда-сюда по проходу, остановился у клетки оборотня. Приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут раздался стук в ворота. Мальчик со всех ног кинулся во двор, до Эдреда донеслись голоса. Слов он разобрать не мог, но Бельторна узнал сразу. Пора! Вспомнил ночь, когда впервые превратился в волка. Сегодня тоже полнолуние.
«Я – человек, - сказал сам себе Эдред, - хватит уже быть зверем». Тело подчинилось мысленному приказу. Окружающий мир на миг затянуло лёгкой дымкой, солома защекотала босые ноги. Мальчик ухватился рукой за дверь, встал, опираясь на неё, другой рукой попытался дотянуться до засова. Пальцы слушались плохо, за два года они совсем отвыкли от такой тонкой работы. Наконец задвижка поддалась, паренёк вышел из клетки. Собаки на его счастье крепко спали. Один Хват проснулся, заворчал, приготовился уже гавкнуть, но Эдред вновь принял волчий облик – открыть незапертую дверь можно и лапой, а голышом далеко не убежишь. Пёс удивлённо склонил голову на бок, заморгал. В конце концов, решив, что он не сторожевая собака, да и двуногим чужаком больше не пахнет, свернулся калачиком, досматривать прерванный сон.
Оборотень выскользнул во двор, огляделся. Вольдура не было видно, хотя неразборчивые голоса по-прежнему слышались. Значит, сторож вышел за ворота. Раз так, нужно бежать другим путём. Эдред осмотрелся ещё раз. Поленница. Не очень высокая, стоит довольно близко к ограде. Разбежался, вспрыгнул на поленницу. Ещё раз смерил взглядом высоту забора. Перескочит, силёнок хватит. Прыжок – и вот он уже стоит по другую сторону ограды. Увяз по брюхо в сугробе, забултыхался в снегу, наконец вылез на протоптанную тропку. Неслышным шагом пошёл вперёд, к воротам. Теперь он уже мог различить слова.
- Не темни, парень. Скажи только – прикончил псарь Райста или оставил до утра пожить?
- Разве такая мелочь стоит того, чтобы зять князя Лодура дважды приходил на псарню?
- Ну-ну, не ершись. Я ведь просто поблагодарить тебя хотел. Не подмешай ты зелье в миску Райста, он бы не струсил сегодня. А так почуял, что силы убавилось, и сник разом.
- Ничего я ему не подмешивал!
- Разумеется. Виновный никогда не признаёт свою вину. Но тебе даже этого не придётся делать, достаточно просто помалкивать о наших разговорах.
- Я не подмешивал ничего, - повторил мальчик, - сначала хотел, а потом раздумал. Потому что Смерча всё равно уже не вернёшь. А того, кто предал родного брата, вовсе нельзя слушаться.
- Щенок, - Бельторн побелел от злости, но голос его по-прежнему оставался спокойным, чуть насмешливым, - ты ведёшь себя глупо и неосмотрительно. Мог бы заработать неплохую награду. А теперь заработаешь кое-что другое.
Он с силой ударил Вольдура кулаком в висок. Подросток покачнулся, рухнул навзничь. Бельторн опустился на одно колено возле мальчика, занёс над его горлом нож. И тут Эдред бросился на давнего врага, повалил на землю. Нож вылетел из руки Бельторна, воткнулся в снег. Мужчина вскинул руку, защищая горло, но зверь метил ниже. Острые клыки распороли плащ на груди врага…
Эдред отошёл от окровавленного тела дяди, жадно лизнул ставший красноватым снег. Месть свершилась. Оборотень окунул в кровь кончик лапы, нарисовал на нетронутом снежном полотне маленький кружок, нацарапал поверх него стрелу. Полная луна и стрела, знак рода Хенира Отважного. Пусть все знают, что не простой волк загрыз Бельторна. Вольдур слабо вздохнул, зашевелился. Значит, приходит в себя. Надо уходить, пока паренёк не поднял тревогу.
Он мчался через лес, не разбирая дороги, не останавливаясь для отдыха, не прерываясь на охоту, только изредка захватывал пастью комок снега, чтобы утолить жажду. А к полудню второго дня услышал лай собак, распознал в нём голоса Грома и Звона. Погоня не отстала и на следующий день, наоборот, голоса зазвучали ближе. Оборотень петлял по лесу словно заяц: возвращался по собственному следу, пристраивался на след волчьей стаи, потом резко прыгал вбок, через какой-нибудь кустарник, надеясь, что преследователи не отыщут его вновь, но псарня князя Лодура не зря славилась на всё Ледянское княжество. Снова и снова за спиной его раздавался лай, и всегда в общем хоре можно было разобрать голоса одного - двух бывших товарищей. Они не знали, зачем их пустили по следу, для них всё это лишь игра… Звериный ужас охватил оборотня, он мчался вперёд, каждый миг ожидая, что в шею вот-вот вонзятся собачьи клыки.
Эдред взвыл и проснулся. Понял, что не бежит по лесу, а лежит на мягкой матерчатой подстилке. В комнате, где сильно пахнет человеческой одеждой и немного конским потом. Слабость в теле исчезла без следа, хотелось бегать и прыгать. Но пока рано. В стане врага лучше не показывать свою силу. В том, что повелитель Железного царства - враг, Эдред не сомневался.
