Дети Железного царства. Одинец

Жизнь Эдреда теперь сильно изменилась. Каждый вечер, засыпая на пуховой перине (он уже почти забыл, насколько это приятней, чем спать на соломе), паренёк с нетерпением ждал следующего дня. Бороться с Ярославом или бегать с ним наперегонки то в человечьем, то в зверином облике, было весело и легко. Повелитель Железного царства никогда не упрекал ученика в медлительности или неловкости, а победив, радовался молча. Самым непривычным для Эдреда было, пожалуй, обращаться к царю по имени, хотя так в общем-то обращались к нему все, только ворон Мудрец называл Ярослава «повелитель». Учиться верховой езде тоже было интересно, хотя и трудно Ярослав дал Эдреду своего запасного коня – буланого мерина по кличке Упорный, и в первый же день предупредил: - Запомни – у коней кожа нежная, а удила на узде железные, ими очень легко порвать губы. Помни об этом, управлять старайся ногами, а не руками. Повод не дёргай, натягивай осторожно. Мёртвой хваткой в него не вцепляйся, но и из рук не выпускай, особенно, если падаешь. Удерживать в памяти все наставления было нелегко, особенно, когда конь переходил с шага на рысь. Через пару недель Эдред приноровился сидеть в седле ровно, не наклоняясь к конской шее и не отводя носки вбок, руки перестали судорожно дёргать повод, если конь двигал головой. Княжич научился чувствовать каждое движение скакуна, на рыси легко приподнимался в седле именно в тот миг, когда Упорный поднимал переднюю ногу, и опускался, когда нога вновь касалась земли. Но даже теперь Эдред не мог до конца забыть о своих подозрениях. Да, несомненно, царь Ярослав души не чает в конях, особенно в Горицвете, но это вовсе не значит, что к людям он относится так же хорошо. Да, успехи ученика радуют его, но кто знает, для чего ему вообще понадобилось учить пришлого парня? В Железном царстве все мужчины либо крестьяне, либо воины, либо табунщики да конюха. Может чародей войну затевает? Всем известно, как сильны в бою оборотни даже без оружия. Эдред старался отогнать мрачные мысли, но получалось плохо. Потому он весь напрягся, когда однажды вечером Ярослав произнёс: - Завтра великий день! Княжич крепче стиснул в руке соломенный жгут, которым растирал спину Упорного. Вот, сейчас объявит о своих истинных намерениях. Глубоко вздохнул пару раз, чтобы не было заметно дрожи в голосе, спросил: - И что же будет завтра? - Выводка молодняка. Пригонят с пастбищ жеребчиков-двухлеток. Посмотрим, насколько они хороши. - Для войска? - Ну, этого по жеребятам так сразу не скажешь. Они ведь ещё растут, через год совсем другими станут. Окрепнут настолько, чтоб можно было под седло их ставить, тогда будет ясно - кого на племя оставить, кого для службы ратной, а кого для работ в поле. - Но если они пока маленькие для работы – зачем выводка? – не понял Эдред. - По-настоящему хороших коней можно уже сейчас заметить. Мне важно видеть, как растут жеребята, хорош ли за ними уход. Понять, не нужно ли сменить кого из табунщиков. Хочешь, пойдём на выводку вместе, может коня себе присмотришь. - На них же нельзя пока ездить. - К тому времени, как ты научишься, уже можно будет, - успокоил Ярослав. На выводной луг они пришли с утра. День выдался солнечный, Эдреду пришлось сощуриться, чтобы не ослепнуть от золотистого блеска конской шерсти. Даже у жеребят тёмных мастей по шкуре пробегали искорки, стоило солнечному лучу коснуться её, а золотисто-гнедые и буланые вовсе казались сделанными из чистого золота. Коней было много, куда больше, чем он видел за свою жизнь в Ледянском княжестве. - Сколько же их тут? - изумлённо прошептал княжич, - сотни три, не меньше… - Всего их восемьсот, - сообщил с гордостью Ярослав, - это только жеребчики, завтра кобылок пригонят. Их в нынешнем году побольше. - Кобылок-то зачем на выводку? – фыркнул Эдред, - кобыле ратную службу не нести, жеребят рожать может, и довольно, чего их оценивать? - Зря ты так. Жеребёнка родить тоже большая работа, вспомни хоть Лучницу. Под седлом кобыла ничуть не хуже жеребца, плуг тащить или телегу возить тоже может. Я видал кобыл таких резвых, что на жеребце не угонишься, - возразил кощеев сын. - Ну не знаю, - пожал плечами паренёк, - у нас на кобылах не ездит никто. - Вот потому вы и не знаете толком, на что они способны. Я вот уверен - кобыла может служить ратному делу. А то, что более капризна, и работать с ней труднее, так просто нужно подход найти. Зато насколько лучше будет, если отбирать кобыл на племя станут не по одной только стати. Вот на будущий год устроим скачки, посмотрим в деле и на коней, и на всадников. Ярослав ходил от одного жеребёнка к другому, внимательно осматривая каждого, взмахивая ладонью возле глаз коня, чтобы убедиться, что тот не страдает слепотой, просил провести лошадок по кругу, чтобы поглядеть, как они двигаются. При этом одни с места рвались в галоп, другие же шагали медленно и чинно. - Когда выбираешь коня, первым делом смотри на глаза, уши и копыта, - пояснил Ярослав Эдреду, - если уши неподвижны, значит конь глух, если, наоборот, ходуном ходят – слеп. Светлые копыта не так крепки как тёмные. Среди наших коней, правда, редко со светлыми копытами попадаются: в горах не до мягкости. - Понятно, - кивнул княжич. - Ну как – приглядел себе в друзья кого-то? - Нет. Они все такие… странные. Головы и шеи большие, мощные, а туловища маленькие, ноги длинные, но тонкие. - Они ещё растут. Погоди, через пару лет такими красавцами станут – ахнешь. Ярослав вгляделся в десятерых жеребчиков почти на самом краю выводного луга. Хороши, нечего сказать. Ноги крепкие, шеи лебединые, смотрят на суету вокруг с любопытством, но без страха, не показывая желания вырваться из рук коновода и затеять драку. - Из чьего табуна лошадки? - Из моего, царь Ярослав, - отозвался один из табунщиков, темноволосый Рамен. - Красавцы. Особенно вон тот рыжий. Ишь вышагивает. А на прочих поглядывает с превосходством, мол вы мне не чета. Гордец. - Угадал, - лукаво улыбнулся Рамен, - его Гордецом зовут. Сын Грозного и Радуги, Горицвету твоему родной брат. - То-то мне в нём знакомые черты почудились. Добрый будет конь, спасибо, что вырастил. - Не я один. Сам знаешь, жеребёнок ещё в материнской утробе воспитывается. Так что скажи спасибо и тем, кто за кобылами жерёбыми смотрит. - Скажу. Всем скажу. Рамен вздохнул. - Вот и этих провожаю. Вроде не в первый раз, а всё равно каждый год грустно. Словно детей в чужие руки отдаёшь. - Здесь их никто не обидит, ты же знаешь. Я никому не позволю лошадь побоями под седло ставить. - Знаю. И то, что новые жеребята скоро придут, тоже знаю. Но на первых порах всегда не хватает прежних. Привыкаешь к ним, привязываешься. - Я тебя понимаю. Выводка продолжалась до вечера. Наконец последнего жеребчика завели в конюшню, закрыли двери. Ярослав отвесил собравшимся табунщикам земной поклон. - Спасибо вам за службу верную, за то, что главное наше сокровище бережёте: коней волшебных. - И тебе спасибо за доброе слово, царь Ярослав. После выводки Ярослав вернулся в замок. Эдред сразу ушёл в свою комнату, а кощеев сын направился в библиотеку. С некоторых пор его не меньше чем кони занимали волшебные книги. При жизни отца юношу не сильно тянуло к колдовству, разве что к разделу, где рассказывалось о возможностях превращения в зверя. Других волшебных даров кроме оборотничества у Ярослава не было, но ему этого вполне хватало. Кощеев сын побаивался чёрного колдовства из легенд зная, как оно затягивает, требуя в уплату за небывалую силу душу чародея. Но в тех же самых легендах рассказывалось о попытках других чернокнижников захватить Железное царство. Раз пытались при Кощее Бессмертном, то наверняка попытаются и при его смертном сыне. Стало быть, надо изучать боевые заклятия, чтобы знать, как им противостоять. Снял с полки книгу, провёл ладонью по бархатной обложке. Легко, без закладки нашёл место, где закончил читать вчера, и углубился в книгу, прежде чем дошёл до стола. Лёгкий шорох заставил Ярослава оторваться от узоров, сплетённых буквами. Дверные петли на дубовой створке были смазаны хорошо, поэтому понять, что дверь в библиотеку открывали, можно было только по колыхнувшемуся от дуновения воздуха огоньку свечи. Юноша прислушался, не меняя позы. Кто-то подкрадывался к нему сзади. Судя по лёгкой поступи, на цыпочках. А ещё по той же лёгкой поступи можно было понять, кто идёт. Что ж, пусть подходит. Шаг, ещё шаг. Осторожно ступает, как кошка. Нет, пожалуй как рысь. Вот подкрался совсем близко и… закрыл руками глаза Ярославу. Юноша только рассмеялся. - Кто это там меня поймал? Сейчас угадаю, - ощупал тонкие, но гибкие и сильные пальцы, обручальное кольцо. - Зоряна! Ответом был звонкий смех и крепкое объятие. - Узнал, братик! Небось уже с порога? - С порога, - подтвердил Ярослав, прижимая сестру к груди – ты всё хорошеешь. Глаза как будто ещё зеленее стали. - Да ну тебя, скажешь тоже. - Ладно, глаза прежними остались. Только взгляд немножко другой. - Какой? - Взгляд счастливого человека, я полагаю. Вижу, тебе в твоей нынешней жизни всё нравится. - Да! Знаешь, Истислав такой необыкновенный. Я это ещё в первую нашу встречу заметила. - О, ещё бы, - вставил Ярослав, - обыкновенный человек уж точно не станет по собственному почину менять составляющие зелья, превращающего человека в пса, чтобы сохранить в новом обличье способность разговаривать. Потому что легко бы догадался, что есть риск не превратиться обратно, что, кстати, и случилось. - Он учёный. И как истинный служитель науки ставит опыты на себе самом. - В последнем письме ты писала, что он пытается сделать крылья, на которых люди смогут подниматься в небо. Не свернул ещё шею, испытывая их? - Пока он их только рисует. Или делает маленькие, чтобы деревянную фигурку на них в небо запускать. - Хоть до этого додумался. - Прекрати! Что он тебе плохого сделал, что ты на него нападаешь? – в глазах девушки засверкали зелёные огоньки. Ярослав разом остыл. - Прости, сестричка. Я… Понимаешь, мне порой так сильно не хватает тебя, что невольно начинаю злиться на твоего мужа. Ведь сколько я себя помню, мы всегда были вместе. - Я тоже скучаю по тебе. Потому и приехала. Заодно погляжу, нет ли в волшебных книгах чего-нибудь о том, как человеку подняться в воздух. Надо помочь Истиславу. А ты что читаешь? – глянула на страницы книги, лежащей на столе перед Ярославом, потом на обложку, и брови девушки удивлённо приподнялись, - «За гранью жизни»? Если мне не изменяет память, здесь собраны легенды о жизни после смерти. - Верно. - С чего тебя вдруг интересует посмертие? - Просто любопытно, что может ждать после жизни. Тень пробежала по лицу Зоряны. - Все легенды неправы. Я ведь умирала, я знаю, что нет ни страшных подземелий, ни чудесных садов. Смерть похожа на сон. Только я не помню того сна. Забыла, как только Истислав окропил меня живой водой. Не могу даже сказать, был сон страшным или прекрасным. - Прости, это я виноват. Если бы ты не бросилась под меч отца, когда он хотел меня убить… - Не надо об этом, родной. Главное – мы оба живы. И вообще, не знаю как ты, а я ужасно проголодалась. Как насчёт ужина? - Конечно, пойдём, поедим, - Ярослав убрал книгу на место, и вышел вместе с сестрой из библиотеки, направился к трапезной, - сам с утра кроме молока и хлеба ничего не ел. Столько хлопот с молодняком. - Но тебе это нравится? - Ещё бы! Я всю жизнь мечтал заниматься лошадьми. Всеми, а не только своей. Да отец не позволял, говорил, не для царского сына занятие. - Рада за тебя, братик. Плохо только, что ты до сих пор один. Жениться тебе надо. - Погоди, дай сначала с делами разобраться. Потом уж начну любовь искать. - Если она тебя раньше не найдёт. Как я Истислава, - засмеялась Зоряна. - Кстати, муж-то твой где? А то больно без него тихо, никто не болтает без умолку. - Устал с дороги, я его спать уложила. Сам знаешь, Истислава воинской науке никто не обучал, он не может без устали ехать верхом так долго, как мы с тобой. И дома всё больше за книгами сидит, хоть я стараюсь его на улицу вытаскивать. - За поводок? - Ты опять?! - Ладно, молчу, молчу. - Я подумала, - продолжала девушка, - может, ты подберёшь ему какую-нибудь смирную кобылу? Из тех, что ещё не стары, но хороших жеребят приносить уже не могут. Тогда он бы от моего Осколка не отставал, а у кощеевых коней ход куда мягче, Славушке легче будет. Ярослав едва заметно поморщился. Надо же «Славушка». Нежности какие. - Я подумаю, кто из кобыл подойдёт Истиславу. Только обещай, что о лошадке будут как следует заботиться. - Обещаю, сама за всем прослежу. И… ты тогда заодно подучи его немножко верховой езде. - О… Ну ладно. Будет у меня два ученика. - Два? А, ты про волчонка, о котором мне писал? Всё-таки получилось заставить его перекинуться? - Получилось. Только я его не заставлял. Он сам решился. Чтоб помочь мне, Лучнице и жеребёнку. - Вот как. Что ж, значит, хорошим парнем оказался. А где он сейчас? - Точно не знаю. Может у себя в комнате сидит, а может пошёл с ребятишками деревенскими в стрельбе из лука состязаться. К ужину придёт. За ужином Ярослав не сводил глаз с Зоряны. Всё же она изменилась за время разлуки. На бледное прежде лицо лёг загар, в Серебряном царстве-то солнце жарче греет, чем в Железном, щёки разрумянились, стан немного округлился, видно сестрица и сама много времени за книгами проводит, а вот меч точно давно в руках не держала. Вместо одной заброшены за спину две косы. Но одета как прежде, в штаны и длинную рубаху. Только оружия на поясе нет, да тут удивляться нечему: кого ей здесь бояться? Девушка отправила в рот корку белого хлеба, запила квасом, с довольным вздохом откинулась на спинку стула. - Благодарствую, братик, накормил до отвала. К празднику-то готовишься? - К какому празднику? – удивился Ярослав. - Вот тебе раз! Праздник в честь него, а он и не помнит. Через пять дней ровно год как ты Кощея победил. - Да, верно, - подумав, согласился брат, - ровно год. Что ж, будет повод состязания между конниками устроить. Со временем сделаю так, чтобы в этот день обязательно скачки были. Чтобы не случайные лошади скакали, а подготовленные. - Вижу, ты и впрямь нашёл себе дело по душе. А Добромир с Горлицей приедут? Они-то этот день точно всю жизнь будут помнить, потому как именно тогда в любви друг другу признались. - Нет, не приедут. - Что так? - Горлица в конце весны сына родила, ехать не может, Добромир не хочет с семьёй расставаться. Ничего, я сам к ним скоро приеду, повидаться хочется. - Сын, - Ярославу почудилась грусть в голосе сестры, - а у нас вот нет. Хотя свадьбы в один день сыграли. Может со мной что не так?.. - Глупости, сестрёнка. Далеко не у всех супругов дети рождаются в первый же год после свадьбы. Просто надо подождать немного, увидишь, ты обязательно подаришь мужу чудесного крепкого мальчика. - Я девочку хочу. - Значит девочку. Умницу и красавицу, как ты. Главное не переживай, от переживаний только хуже будет, уж поверь, я ведь за племенными кобылами ходил. Подумай сама: ты умирала, потом ожила. Считай, заново родилась. Может, твоё тело просто не пробудилось ещё от вечного сна настолько, чтобы новую жизнь растить. - Наверное ты прав, - печальные складки возле губ Зоряны разгладились, - я зря волнуюсь. Вот сделаем вместе с Истиславом крылья, а там и о дочке можно будет подумать. Съездим завтра в горы, братик? - В горы, зачем? Ты вроде бы хотела почитать. - Для начала мне нужно вспомнить, в каком разделе искать заклятия. В горах, вдали от людей и шума легче это сделать, не мешает ничего. Ярослав мысленно улыбнулся. Как всё-таки они похожи с сестрой, несмотря на разницу в характерах и способностях. Ему тоже лучше всего думается в горах, под шум водопадов, шелест ветвей, стук конских копыт. - Надеюсь, я тебе думать не помешаю? - Прекрати. Я же сама тебя прошу ехать со мной. Яринька, - она ласково положила руку на плечо брата, - я всё вижу, всё понимаю. Тебе не нравится Истислав, кажется, что он отнял меня у тебя, но это не так. Ярослав покраснел. Неужели его ревность так заметна? Судя по словам сестры – да. - Ты ошибаешься, - продолжала Зоряна, - я люблю тебя не меньше чем его. Просто иначе. Вы оба мне одинаково дороги, понял? - Понял. Но у меня нет никого дороже тебя. Никого. - Когда-нибудь ты поймёшь, что я не единственная, кому ты дорог. И обещаю, что никогда не буду ревновать тебя к ней.