Дети Железного царства. Одинец

- Эдред, ты уверен, что хочешь ехать с нами? – в третий раз спросил Ярослав, выделив при этом слово «ехать». - Уверен, - паренёк затянул подпругу, похлопал Упорного по шее, - хочу повидать Удальца и Лучницу. Ты против? - Нет конечно. Но горы сильно отличаются от огороженной площадки. Может, лучше волком побежишь? Мне спокойней будет. - Не обращай внимания, - рассмеялась Зоряна, - братик всегда норовит сделать так, чтобы ему было меньше беспокойства. - Перестань, - щёки Ярослава заалели, - Эдред только учится. Он даже галопом ни разу не ездил. - Ты говорил, что самое главное – коня почувствовать, - не сдавался княжич, - я почувствовал. По горным тропам всё равно не поскачешь. - Хорошо. Раз так – поезжай. Но я тебя предупредил. Упадёшь – на чёрное колдовство не пеняй. Тут уж покраснел Эдред. Отвечать, однако, ничего не стал. Просто вдел ногу в стремя и сел в седло. - Хорошая посадка, - одобрила Зоряна, - ты молодец, братишка. Ярослав фыркнул, пряча улыбку, вскочил на спину Горицвета. - Довольно болтать, поехали. Сначала я, потом Эдред, потом ты. - Почему я последняя? – удивилась женщина, - я же всегда ездила за тобой. - Приглядишь за Эдредом, чтобы не отстал. Всадники тронулись в путь. Каждый думал о своём. Ярослав перебирал в памяти всё, что за минувшую весну слышал от табунщиков о кобылах, которых нужно заменить. Зятю, безусловно, нужна не только самая смирная, но и самая здоровая – Зоряна умеет лечить, но к коням в целом равнодушна, не всегда может вовремя заметить недомогание. Стало быть, кобылу надо брать лет пятнадцати-шестнадцати. Начать поиск лучше всего с табуна Жизнерада – он хорошо знает, каковы его питомицы под седлом. Куда хуже будет учить Истислава правильно сидеть в седле – учёный вечно в облаках витает. Да и нелегко обучать того, кто старше тебя. Вдобавок Истислав никогда не упускал случая сказать шурину что-нибудь язвительное. «По-доброму», как всегда оправдывала мужа Зоряна, но Ярославу, с самого детства не терпевшему насмешек, самое невинное замечание казалось обидным. Даже не из-за слов, а из-за того, как их произносит учёный. Ни намёка на злость, только смех. Или это ему только кажется? Может и хорошо, что теперь придётся разговаривать чаще, и о вещах, в которых Истислав не особенно сведущ. Пора бы, наконец, поладить друг с другом. Эдред пытался разобраться – нравится ему сестра царя Ярослава или нет. Красивая, голос мягкий, только уж больно изменчивый: то шёлком стелется, то сталью звенит. Глаза ведьминские, зелёные, как у кошки. Наверняка умеет кошкой перекидываться. Оборотень почти видел волшебную силу, окутывающую молодую женщину словно плащ. Теперь княжич окончательно убедился, что повелитель Железного царства чародей очень слабый, чтоб не сказать хилый. Ну да колдовство дело десятое. Держится царевна Зоряна смело, разговаривает с Эдредом дружелюбно, а вот со слугами ведёт себя совсем не так, как брат. Приказы отдаёт, даже не глядя на людей, знает, что её слушают и всё как надо сделают. Именно так вели себя богатые и знатные ледянцы, но теперь Эдред с удивлением отметил, что это высокомерие ему неприятно. Неловко как-то становилось. Муж Зоряны непохож ни на неё, ни на Ярослава. Высокий, но щуплый, с гладкими чёрными волосами и бородой, коротко обрезанной, как у заморских жителей, взгляд затуманенный. Весь вечер за ужином засыпал Эдреда вопросами о жизни в Ледянском княжестве, а пуще того – о превращении в волка, не смотря на то, что Ярослав не раз просил зятя дать парню поесть спокойно. Истислав же только учтиво улыбался и отвечал, что ледянский княжич уже не ребёнок, и сам решит, что ему больше нужно. Потом вдруг умолк на полуслове, глубоко задумался, глядя перед собой. Странный человек. Зоряна же думала, чем она может помочь мужу в его работе. Как можно поднять человека в воздух? Сделать лёгким-лёгким, словно лист или паутинка, которую гонит ветер? Это в общем-то возможно. Вздохнула. Нет, не пойдёт. Слишком опасно. Крылья понадобятся немаленькие, не удержится заклятие на большом предмете, развеется, и летун упадёт. Или ветер стихнет. Правда ветер можно поддержать другими чарами. А что, мысль. Не уменьшать тяжесть, а увеличить силу ветра. Только так и буря может разыграться, стихией не так-то легко управлять, вырвавшись на волю она может больших бед наделать. Впрочем, даже не в этом дело. Истислав хочет, чтобы наука служила всем людям, а не одним лишь чародеям. Вот ведь задачка! Дорога шла мимо деревни. Зоряна отметила, что ни на одном окне ставни не закрыты наглухо, тогда как во времена царствования Кощея невозможно было найти открытое окно. Светловолосая девушка вышла на двор, держа в руках мисочку проса, направилась к курятнику. Заметив всадников, подбежала к калитке. - С добрым утром, Ярослав. Доброе утро, Зоряна. Здравствуй, Эдред, рада видеть тебя человеком! Княжич кивнул девушке. - Здравствуй, Росинка, - царь остановил Горицвета, - как матушка твоя – здорова? - Здорова. А ты в табуны едешь? Может передашь гостинцев батюшке? Матушка как раз пирожки испекла. Сегодня в доме дел много, боюсь, сама не успею до пастбища добраться. - О чём речь, конечно передам. - Погоди, сейчас вынесу, я быстро, - поставила мисочку на землю, побежала обратно в избу. - Кто это? – спросила Зоряна. - Роса. Дочка Жизнерада, табунщика. - Красивая. И часто она просит вот так ей помочь? - Да нет. Обычно сама гостинцы возит. Правда если случается, что в то время как она к отцу собирается ехать, я мимо проезжаю, просит подождать её. А что? - Ничего. Любопытно просто, - голос Зоряны прозвучал ровно, даже равнодушно, но Эдред заметил, как в глазах царевны мелькнули зелёные огоньки. «Зуб даю, она решила, что Роса в её брата влюблена, - подумалось пареньку, - хотя, может она и права. Матушка говорила, что женщины такое сразу замечают». Росинка снова вышла во двор, неся корзину, укрытую крышкой и обвязанную верёвкой. Поверх крышки лежало ещё что-то, завёрнутое в полотенце. Корзину отдала Ярославу, а «что-то» прижала к груди, и, пока кощеев сын прилаживал к седлу новую поклажу, развернула. - Вот, тут ещё ватрушки, я сама пекла, поешьте. - Спасибо, - Зоряна взяла угощение, откусила кусочек. - Кушайте на здоровье. Тесто было пышным, творог нежным. Девушка сама не заметила, как съела ватрушку целиком. Ярослав тоже уплёл свою в один миг, не отстал и Эдред. - Вкусно, - похвалил оборотень, - когда я волком был, она не такой сладкой казалась. Роса порозовела. - Заезжайте к нам на обратном пути. - Может и заедем, если не слишком поздно будет. Кони зашагали дальше. - Кланяйтесь батюшке! – крикнула вслед Росинка, - скажите, что завтра непременно его навещу! - Скажу! – откликнулся кощеев сын, обернулся, махнул рукой. Дорога свернула к горам. Снег на вершинах уже почти весь сошёл, потому журчание воды сделалось тише, бурные реки обмелели, кое-где от них вообще не осталось и влажного следа на камнях. А потом навстречу всадникам выскочил, злобно скаля зубы, Ураган. Осколок заплясал на месте, заскрежетал зубами, мол, я тоже так могу, не стращай, дёрнулся вперёд, но Зоряна удержала мерина, не хватало им тут ещё драки. - Ураган, назад! – послышался голос Жизнерада, - свои это. - Здравствуйте, Ярослав, Эдред. И ты, царевна, здравствуй. - Какая я царевна, - отмахнулась Зоряна, спрыгивая с лошади, - всего лишь жена учёного. - Вот, - Ярослав снял с седла корзину, - Росинка просила передать. - Спасибо. Как там моя непоседа? - Это она-то непоседа? – удивился юноша. - А как же. Какая ещё девчонка будет по горам скакать будто коза? Лучше бы дома сидела, матери помогала, ей трудно одной. - Роса по тебе скучает. - Скучает, - вздохнул табунщик, - и я без неё скучаю. Но матери дочкина помощь больше нужна. Ярослав промолчал. Их с Зоряной мать умерла шестнадцать лет назад, и потому парень плохо представлял, чья помощь нужнее. Уверенно мог сказать лишь одно – если бы Жизнерад был его отцом, он бы вёл себя точно так же как Росинка, если бы не имел возможности пасти коней вместе с ним. Кстати о конях… - Жизнерад, мне лошадка нужна для Зоряниного мужа. Чтобы быстрая была, но добронравная, не очень старая. Желательно под седло заезженная. Найдётся? - Найдётся. Вон, видишь, соловая пасётся? С отметиной на левой задней. Это Иволга. Недавно ожеребилась, да жеребёнок слабенький был, пал сразу. Сам знаешь, как у этих коней устроено: раз немолодая матка мёртвого родила, значит скорей всего и дальше так будет. На племя её опасно оставлять. Иволга ласковая, надёжная, ход у неё мягкий. Как раз твоему зятю подойдёт, забирай. - Спасибо. - Не за что. Главное не забудь на смену кобылку прислать. - Обижаешь. Уж о замене я не забуду. Зоряна, а тебе Иволга нравится? - Нравится. Они все красивые, а во всём прочем я всё равно не разбираюсь, потому вам полностью доверяю. Путники расседлали лошадей, пустили пастись. Сами уселись на траву возле табунщика, разложили на чистом полотенце припасы. В считанные минуты от хлеба и вяленого мяса остались одни воспоминания, опустела корзина с пирожками. - Передохнём, сестрица, или дальше поедем? - Какое «поедем» после такого обеда? Надо хоть часок соснуть. Глядишь верная мысль скорей найдёт дорожку в отдохнувшую голову. - Жизнерад… а можно мне к Лучнице? – робко спросил Эдред. - Конечно можно. Вон она гуляет. И Удалец с ней, гляди, шёрстка так и сверкает. Пойдём, подойдёшь к ним поближе. Зоряна свернулась калачиком на своём плаще, закрыла глаза. Уснула. Ярослав услышал, как Жизнерад заговорил с Лучницей. Та негромко заржала в ответ, будто впрямь понимала человеческую речь. Кощеев сын хоть и был оборотником, не знал, ответа на этот вопрос. Он читал настроение лошадей и собак по их позам, движениям, выражению морды, звукам, животные тоже понимали его, но разговаривать с ними как с людьми не получалось. Толи в самом деле недоступна зверям настоящая речь, толи на этот случай есть у них какой-то особый язык, не слышимый чужаку. Ярослав обернулся псом, лёг под бок сестре. Девушка положила руку на его загривок, не открывая глаз, шепнула: - Славушка. Недовольно заворчал. Опять она про этого. Но сердитые мысли быстро улетучились, уж больно хорошо кругом. Солнце пригревает, от пасущихся кобыл исходит ощущение покоя и защищённости. Чуткую собачью дрёму нарушило испуганное ржание жеребёнка. Ярослав поднял голову. Рыжий сосунок стоял, прижавшись к матери. Он с тревогой смотрел вверх, в небо, где маячила крылатая тень, размером чуть побольше ворона. Жеребчик снова заржал, тревожно захрапела матка. - Тихо, тихо, Тайна. Успокойся, Утёс. Никого там нет, не бойтесь, - увещевал Жизнерад, поглаживая обоих. «Как это нет? – удивился Ярослав, - вон же птица». Пригляделся. Птица спустилась ниже. Не ворон, не коршун. Чёрный весь, только крылья по краям красные будто кровь. Кощеев сын вздрогнул. Ему вспомнилась картинка из книги «За гранью жизни». Смертевест! Посланец Поднебесья, царства, куда уходят души умерших. В книге говорилось, что он появляется дважды: первый раз за три дня до смерти человека, а второй – когда останавливается сердце, чтобы унести душу. По легенде, Смертевеста может увидеть только животное или сильный чародей, чья волшба завязана на зверей и растения. К кому же явился мрачный вестник? Или уже за кем-то? Сердце юноши сжалось. Неужели Жизнерад? Он ведь ещё не стар, почему же?.. Смертевест сложил крылья, и опустился на грудь спящей Зоряне. Нет! Пёс вскочил, готовый броситься на чёрную птицу, растерзать её, чтобы не допустить несчастья, но посланец уже вновь поднялся в небо. Ярослав кинулся к сестре, ткнулся в лицо носом, облизал щёки девушки, жалобно скуля. Зоряна открыла глаза, села. - Что случилось, братик? Что ты? – обняла за шею, - страшный сон приснился? Ну не дрожи, не дрожи, это всего лишь сон. Ярослав прижался к ней, дрожа всем телом. Зоряночка… Неужели смерть снова хочет забрать её? За что, почему? Да и как? Всё же молодая здоровая девушка, за книгами большую часть времени проводит, в опасные приключения не суётся. С чего ей вдруг умирать? - Поехали домой, брат. Кажется, я уже знаю, где нужно искать заклятие. Пёс сменил облик на человечий. Дрожь уже унялась, и лицо было спокойно. - Поедем. Только знаешь, тропка теперь вниз пойдёт, труднее будет дорога. Давай я тебя на свою спину возьму, а кони следом пойдут, сами. Эдред с Упорным и без моих советов сладит. - Давай, - обрадовалась Зоряна, - я как раз хотела попроситься на тебе покататься, только боялась рассердить. - С какой стати мне на тебя сердиться? – удивился брат. - Ну, мы всё-таки не дети уже. Ты теперь большой человек – повелитель Железного царства, и вдруг всадницу на себе нести, как обычной лошади. - Так не простую всадницу, а сестрицу любимую, - рассмеялся Ярослав, - тебя я всегда рад покатать. Сердиться или обижаться мне не на что, так что садись! Эдред, ты дорогу хорошо запомнил? - Запомнил. - Тогда поедешь первым. Только назад не оглядывайся, вперёд смотри. Ярослав превратился в коня, дождался, пока сестра оседлает его и остальных лошадей да сядет верхом, кивком головы простился с Жизнерадом, ржанием подозвал Горицвета и Осколка с привязанной к его седлу Иволгой, начал спускаться вниз по тропе. Шёл осторожно, вглядываясь в очередной участок дороги, на который собирался поставить ногу. Волнение и тоскливый страх, охватившие его при виде чёрной птицы, понемногу отступили, не до того стало. Когда же закончился спуск, пришла в голову неожиданная мысль. Смертевест прилетает первый раз за три дня до смерти. А через три дня исполнится ровно год, как живая вода вернула к жизни Зоряну. Не в этой ли стороне стоит поискать разгадку появления посланца? Могла ли живая вода сработать как-то не так? Могла, вполне могла. Зоряна не совсем человек, она дочь того, кто сам при жизни был наполовину мёртв. Вдруг из-за этого не до конца оживила её вода? Или Истислав что-то напутал. Если так, может быть можно исправить ошибку, спасти сестру? Надо поговорить с Мудрецом. Раз он знает, где находится источник живой и мёртвой воды, значит, может знать и о её свойствах. Искать Мудреца не пришлось. Едва Ярослав вошёл в замок, захлопали крылья (он слегка вздрогнул, услышав этот звук, разом вспомнился Смертевест), ворон опустился на плечо кощееву сыну. - Ты звал меня, царь Ярослав? Слушаю, приказывай, - почтительно склонил голову. Ярослав погладил птицу. - Как ты узнал, что нужен мне? - Не забывай, все мои предки служили Кощею Бессмертному. Я способен почувствовать зов повелителя задолго до того, как мысль о том, что я нужен, станет словом. Приказывай, я жду. - Мне помощь твоя нужна. Вернее совет. Скажи, что ты знаешь о живой воде? - Немногим более того, что известно всем. Живая вода исцеляет раны, способна снять действие злых чар, возвращает к жизни умерших, если те мертвы меньше трёх суток. - Что? - Я слышал, что лишь в течение трёх дней можно оживить умершего, и смерть при этом нескоро придёт за ним второй раз. Если же проходит больше времени, можно лишь получить у смерти отсрочку на год. Ровно через год сердце оживлённого опять остановится, тогда живая вода уже не поможет. - Нет… И ведь как раз скоро год. Но почему ты раньше не сказал? - Ты не спрашивал, повелитель. А Истиславу сказать, что усилия его почти что напрасны, я не мог – он бы сына моего жизни лишил. Да и царевна Зоряна не совсем человек, я думал, отпустит её смерть, или любовь жениха сильней её окажется. Ярослав скрипнул зубами. Снова этот выскочка. А до того, как больно ему, человеку, у которого младшая сестра единственная в жизни отрада, дела никому нет. И тут же устыдился. Не про обиды свои сейчас надо думать. - Неужели нельзя ничего сделать? - Может быть и можно, да только я не знаю, что. Лучше смирись. Понимаю, тебе больно и тяжело, но подумай: Зоряна получила ещё год жизни, вышла замуж по любви. Она была счастлива, разве это плохо? - Хорошо. Но ведь теперь ничего этого у неё больше не будет. - Смирись, - повторил ворон, - ничего не поделаешь, судьба. - Нет. Я не смирюсь. Раз нельзя помочь волшбой, я попробую не подпустить к сестре Смертевеста. В облике зверя я смогу его увидеть. И поймать. Не дам унести Зорянину душу! - Где ж это видано – Смертевеста поймать? – охнул ворон, - гляди, сам сгинешь! - Значит сгину, - пожал плечами кощеев сын, - оно и правильней. Умереть тогда должен был я, так что справедливо будет мне отправиться в Поднебесье вместо сестры. - Прости мне слова мои, повелитель, но для Железного царства ты важнее царевны. Вряд ли её муж годится в правители. - Тут ты прав. - Оставь эту затею, царь Ярослав. Бессмысленно возражать смерти. - Мудрец, Мудрец. Я говорил раньше, и повторю сейчас: ты для меня не только слуга, но и советник. За совет тебе спасибо, однако не обещаю, что я им воспользуюсь, - слегка дёрнул плечом, - лети, повидайся с сыном, наверняка Зоряна его с собой привезла. Ворон поклонился, снялся с плеча юноши и вылетел в открытое окно. Ярослав же отправился в библиотеку. Может быть «За гранью жизни» поможет найти ответ на вопрос, как отвести смерть от родного человека? Хоть словом, хоть малым намёком, легендой, сказкой. Судя по тому, что в книге так точно описан облик Смертевеста, человек, писавший её, видел мрачного вестника. Может быть, он тоже был оборотником? Вдруг он пытался поймать птицу из научного интереса? И что-нибудь узнал от неё, если поймал. Ярослав по нескольку раз перечитывал каждую страницу, всматривался в строки до тех пор, пока не начинало резать глаза, но так и не нашёл того, что искал. История о Смертевесте заканчивалась словами «Ярко-синий свет Поднебесья». Даже не заканчивалась – обрывалась. Видно тут и явился во второй раз посланец смерти. Негромко скрипнула дверь библиотеки, юноша обернулся, увидел сестру. - Кажется, мы с тобой нынче поменялись местами, - пошутила девушка, - ты торчишь над книгами, а я тебя к столу зову. Пошли, уже давно всё готово, мясо стынет, а Голуба, кухарка, так старалась, жаль будет её труда. Чем ты так зачитался, братик? - Да про птиц читал, - слукавил Ярослав, - любопытные создания. У него не хватало духу рассказать Зоряне о том, что видел сегодня. Как сообщить человеку, что жизни ему осталось всего три дня. Он ничего не скажет. Просто поймает Смертевеста, а может и по пёрышку раздёрет, лишь бы не подпустить к сестрице. Поймает