Дети Железного царства. Одинец

В трапезную Ярослав и Истислав вошли плечом к плечу, словно никогда не было меж ними розни. Зоряна перехватила взгляд мужа, одними губами спросила: «Ну как, поговорили?» Учёный кивнул, улыбнулся. Эдред поздоровался, сел на своё место. - Мы с Ярославом собрались на Зеркальное озеро, коней купать, - сообщил Истислав, - поедешь с нами, жёнушка? - Нет, милый. Не хочется мне сейчас купаться, лучше приготовлю обед своим труженикам, - молодая женщина понимала, что начинающейся дружбе необходимо уединение. Пусть муж и брат побудут без неё, чтобы братик не ревновал лишний раз, не пытался во что бы то ни стало завладеть её вниманием, - а пока налетайте на блины. Дважды повторять не пришлось: все трое с жадностью накинулись на золотистые масляные блины, так и тающие во рту. Зоряна смотрела на это с одобрением. - Ярослав, а мне на озеро можно? – спросил Эдред. Зоряна не дала брату ответить. - Эдред, я бы хотела тебя попросить немного помочь мне. Мне сегодня будет не до своего коня, но я не хочу, чтобы он стоял в конюшне. Не мог бы ты с ним поработать? – улыбнулась, поглядела на паренька с мольбой, тот нахмурился. - Зоряна права – Осколку вредно без дела стоять, - поддержал Ярослав, - а тебе будет полезно сменить коня. Сможешь двух отработать, не устанешь? - Нет. Сил хватит. Я всё сделаю как надо. - Прекрасно. Я в тебе не сомневаюсь, - ободряюще улыбнулся ученику, - а на озеро мы все вместе непременно съездим. Ярослав тяжело перевёл дух, с трудом поднялся из-за стола. - Спасибо, сестрица, накормила до отвала. На неделю хватит. - Ох, Ярослав. На тебя глядя можно подумать, что ты только раз в неделю и ешь. Тощий, как медведь по весне. - Медведь зимой спит, а у меня наоборот, главные заботы начинаются – летних жеребят надо от матерей отнимать, на новый корм переводить, весенних к узде приучать понемногу. За кобылами жерёбыми смотреть, чтоб не ушиблись, да воды студёной не напились. - Хорошо, не медведь. Но всё равно тощий. - Брось, Зоряна, - вмешался муж, - Ярослав сам о себе позаботится. Царь всё же. - Истислав, - грустно вздохнула женщина, - я всю жизнь брата знаю. О самом себе он в самую последнюю очередь думает. Сколько уж я ран от кощеевой плётки на его шкуре залечила, не сосчитаешь. Эдред вздрогнул, едва не поперхнувшись молоком. Царь Кощей бил плетью собственного сына? За что же… за что так наказывал? - Не будем об этом, - перебил Ярослав, - нам на озеро пора. Истислав, только ты смени одежду, найди что-то такое, что не жалко запачкать. - Да уж догадаюсь, что кобылу купать в нарядной рубахе не годится, - учёный взглянул на шурина с насмешкой, - люди науки вовсе не так рассеяны, как пишут в некоторых книгах. Уши кощеева сына порозовели. Неприятно, когда над тобой посмеиваются, хоть и заслуженно. - Извини. Я не хотел тебя обидеть. Правда. - О, я вовсе не обиделся. Даже забавно, когда тебя считают книжным героем. - Так я буду ждать у конюшни, герой. - Я быстро соберусь. Седлать лошадей не стали, только надели уздечки. Горицвет уже понял, что предстоит купание, и приплясывал на месте от нетерпения. Иволга, глядя на него, тоже принялась бить копытом о землю. - Давай подсажу, - предложил Ярослав учёному. Тот смерил взглядом рост кобылы, качнул головой. - Не нужно. Я вполне справлюсь сам. Взялся левой рукой за повод, прихватив прядь гривы, посильнее оттолкнулся ногами, и вскочил Иволге на спину. Поёрзал, устраиваясь поудобнее, ему не приходилось раньше ездить без седла. Ярослав вспрыгнул на Горицвета, легонько тронул каблуком бок мерина, тот послушно зашагал к воротам. Переехав через подъёмный мост всадник обернулся, крикнул Истиславу: - Поезжай рядом, только не прижимайся вплотную. Учёный прищёлкнул языком, лошадь прибавила шагу, и скоро сравнялась с Горицветом. - У Иволги очень мягкий ход, - произнёс он тоном, полным гордости за подопечную, - не чувствую никакого неудобства от того, что нет седла. - Не только в ходе дело. Кобыла упитанная, гладкая, хребтина не торчит, никуда не впивается, потому и сидеть удобно. - Да, так и есть. Я бы даже решился немного проехаться рысью. - Чуть позже, пусть разомнутся сперва лошадки. - Позже так позже, - согласился Истислав, придерживая кобылу, - нет, Иволга в самом деле славная лошадка, спасибо за такой подарок. - Уместней будет поблагодарить Жизнерада, это он нам её взять посоветовал. Если хочешь, как-нибудь съездим к нему. Попривыкнете с Иволгой друг к другу, и съездим. - Непременно. Ярослав свернул с широкой, прямой как стрела дороги на тропку, ведущую через луг к озеру. Слева виднелась берёзовая рощица. - Может, через рощу проедем, - предложил учёный, - люблю побыть среди деревьев. - Не стоит. Тот участок земли заболоченный, в грязи увязнем. Мы уже близко: вон на тот холм поднимемся, а за ним – озеро. Лошади взобрались на заросший высокой, по брюхо, травой, холм. Ярослав остановил Горицвета, вытянул руку вперёд: - Гляди, Истислав. Вот оно. Озеро в самом деле напоминало зеркало: ровные берега, сомкнувшиеся в вытянутый круг, прозрачная вода казалась плотной, как стекло. - Пожалуй, я и впрямь засиделся в замке, - пробормотал учёный, - красота какая. Поехали быстрей, хочется поближе рассмотреть. Не дожидаясь Ярослава, тронул кобылу с места, откинулся назад, когда та начала спускаться с холма. Горицвет пошёл следом. Когда холм снова перешёл в равнину, кощеев сын подъехал к зятю. - Ну что, порысим немного? Не пропало желание? - Нисколько. Как никогда жажду телесных упражнений. - Отлично. Тогда давай вон до той ели. Поедем рядом, ты чуть впереди держись, я под вас с Иволгой подлажусь. Если что – переходи на шаг, договорились? - Договорились, - кивнул Истислав, набирая повод. Соловая сразу зашагала быстрее. Лёгкое прикосновение ноги всадника к боку, и шаг сменился сначала короткой рысцой, потом более резвой. - Блестяще! – воскликнул учёный, - почти совсем не подкидывает на ходу. Мягко, будто в кресле сидишь. - Галоп у этой породы ещё мягче. Но без седла всё же не пробуй пока, не стоит перед купанием. Истислав кивнул в ответ. Глубоко, всей грудью вдохнул запах трав и влаги, которые нёс встречный ветер. С лёгкой грустью вспомнил дни, проведённые в собачьей шкуре. Тогда запахи цветов, земли, воды, всей природы были для него намного сильней, ярче. Птичья трель и пение пастушьей дудочки обретали новое звучание. Казалось даже, что запахи и звуки имеют свой цвет. Глаза зверя не разбирают написанных в книге букв, но позволяют увидеть по-новому весь мир. И не только глаза. Звериное сердце куда зорче человеческого, с первой же встречи узнаёт родную душу. Не зря говорят, что собака сама должна выбрать хозяина. Молодой учёный до сих пор помнил, как сладко защемило в груди, когда он впервые увидел Зоряну. Решительную деву-воительницу с мечом у пояса и суровой складкой меж бровей, восседающую верхом на сказочно красивом жеребце. Ему тогда сразу же захотелось сделать что-нибудь этакое, забавное, чтобы она посмеялась от души. И никакого научного объяснения сему поступку подобрать не мог, да и не хотел. Иволга поравнялась с невысокой пушистой елью, учёный слегка придержал лошадь, похлопал по шее. - Умница девочка. - Вы оба молодцы, - похвалил Ярослав, - вправду, зря я сомневался в твоём умении ездить верхом. - Возьми на заметку то, что можешь ошибиться в оценке возможностей человека. Особенно, если за что-то его недолюбливаешь, - поддел Истислав. Щёки Ярослава вспыхнули. - Тебя что, так сильно задевает моя ревность? - Надо же! Ты всё-таки признаёшь, что ревнуешь. - Глупо лгать самому себе. И всё же ответь. - Нисколько не задевает, - спокойно произнёс учёный, - но Зоряна хочет, чтобы между нами не было трений. А спокойствие любимой женщины – первейшая задача настоящего мужчины. Да и вообще, дружба меж родственников всегда лучше равнодушия. - Не спорю. Просто я не привык ладить с людьми. - Этому не так уж трудно научиться, если не смотреть на весь мир исподлобья, - улыбнулся Истислав, - люди не любят холодных, тянись сам им навстречу, покажи, что готов выслушать не только челобитчика, но и просто о жизни человека послушать. - Я попробую, - кивнул Ярослав, чувствуя невольное уважение к уму зятя, - может быть расскажешь, зачем тебе непременно нужно летать по небу? Люди всё же не птицы, не положено им. - Глупости говоришь, - фыркнул учёный, - кем не положено? - Ну как кем? Богами, природой нашей, человеческой. Если бы им нужно было, чтобы человек летал, ему дали бы крылья, разве не так? - Так, да не так. Прежде всего, природа дала человеку разум, и надо пользоваться им. Человек придумал оружие, чтобы было легче добыть мясо. И не просто придумал, а совершенствовал. Сперва были каменные топоры и кремниевые наконечники для стрел, потом медные, наконец железные. Человеку трудно рыть норы – он учится строить жилище из дерева и камня. Не растёт шерсть на теле – придумал мастерить одежду из шкур. - Это всё было необходимо для того, чтобы выжить, а летать или не летать – не вопрос жизни и смерти, - возразил Ярослав. - Полёт можно назвать вопросом удобства. Ведь ездить верхом на лошади человек стал для того, чтобы было легче охотиться и пасти стада. Жизненной необходимости вроде нет, но ведь куда удобнее. А возможность летать позволит передвигаться ещё быстрее. Можно будет путешествовать между городами и странами так же легко, как это делают птицы. Разве это не здорово? - Здорово. Только невозможно. - Отчего, интересно, ты не веришь в успех моей затеи? - Без колдовства вряд ли получится подняться в небо, а Зоряна говорила, что ты хочешь в своих изобретениях обойтись лишь простыми людскими умениями. - Я своего добьюсь. Хоть бы и полвека придётся на работу потратить. За разговором они сами не заметили, как подъехали к озеру. Горицвет сразу зашёл в воду, забил копытом по гладкой будто зеркало поверхности. Ярослав соскочил с конской спины, придерживая повод правой рукой, левой стянул сапоги, швырнул на берег. За сапогами последовала рубаха. Истислав остановил кобылу в двух шагах от озера, тоже разделся, оставшись в одних портах. Иволга с подозрением поглядывала то на Горицвета, то на озеро. Ей, родившейся и всю жизнь прожившей в горах, где реки неглубоки, было непривычно не видеть дна сквозь толщу воды. Когда всадник коснулся босой пяткой лошадиного бока, кобыла, немного поколебавшись, подошла к Горицвету (вода в этом месте была ей чуть выше копыт), но дальше встала как вкопанная, сердито прижала уши к затылку. Учёный погладил её по белой гриве. - Ну что ты, девочка? – произнёс увещевающим тоном, - здесь нет абсолютно ничего страшного. Вода как вода, даже не слишком глубокая. Давай, вперёд, смелее! Но Иволга не трогалась с места. Ярослав завёл своего коня чуть дальше от берега, надеясь, что кобыла последует за ними, однако соловая застыла, будто каменное изваяние. - Попробуй в поводу провести. Истислав спрыгнул с лошади прямо в воду, осторожно потянул за повод. - Идём, красавица. Не бойся. Видишь, я же стою в воде, и ничего плохого мне не делается. Кобыла робко сделала шаг вперёд, потом другой. Остановилась, постояла немного. Горицвет тем временем лёг в воду, и принялся валяться, довольно всхрапывая, и помахивая в воздухе ногами. Иволга поглядела на него, стукнула пару раз копытом о дно, и последовала примеру собрата. Покатавшись всласть, поднялась, и смело вошла в воду по самое брюхо. - Вот и замечательно, - похвалил хозяин, шагая рядом, - купание в жару – самое милое дело. - Похоже, ей понравилось, - заметил Ярослав, - может быть, поплаваем немного? - Мне прежде не приходилось плавать с лошадью. - Ничего страшного. Ты сам плавать умеешь? - Не очень хорошо, но умею. - Не беда. С кобылой не утонешь. Просто держись правой рукой за повод или гриву, а левой загребай. Можешь плыть рядом, можешь над её спиной, посмотришь, как будет удобнее. - Понял. Они оба заходили всё глубже и глубже. Людям скоро пришлось передвигаться вплавь, кони же ещё ступали по дну. Истислав крепко держался за гриву Иволги. Вот кобыла оттолкнулась копытами от дна, и поплыла, сперва медленно, потом всё быстрее загребая ногами. Учёный только ахнул, почувствовав, как могучее животное тянет его за собой. Вскоре они были уже на середине озера. Иволгу это ни капли не смутило, она также быстро плыла к противоположному берегу. - Молодец кобыла! – услышал Истислав восторженный выкрик шурина, - с такой подругой не пропадёшь. - Я и без неё пропадать не собираюсь, - откликнулся учёный, - только хватит ли ей сил до берега доплыть? - Хватит, мы с Горицветом Зеркальное озеро не раз переплывали, а он ведь куда моложе. - Разве это делает его слабее? Скорей наоборот. - В силе у них разница не так уж велика, но у твоей лошади дурь молодая уже из головы выветрилась, и она лучше умеет рассчитать силу. На всякий случай придержи её немножко, чтобы уставать раньше времени не начала, не испугалась. Истислав легонько потянул на себя повод, лошадь мотнула головой, поплыла медленней. Иволга и Горицвет плыли по озеру легко и быстро, словно ладьи, людям оставалось только покрепче держаться. Берег всё ближе, уже видны вздрагивающие под ветром камыши. Ярослав подплыл к своему рыжему так, чтобы оказаться точно над его спиной. Копыта мерина коснулись дна, он шумно вздохнул, вышел из воды, по-собачьи отряхнулся, хлестнув всадника по груди мокрой гривой. Истислав с Иволгой тоже выбрались на берег. - Ну как, понравилось? - Да, - улыбнулся учёный, - но столько плавать мне ещё не приходилось. - Отдохнём немного и поплывём обратно. Парни растянулись на траве. Истислав довольно прикрыл глаза. Лошади, предоставленные сами себе, захрустели травой. Ярослав, повернувшись на бок, поглядывал за ними. Учёный вскоре задремал. «А он всё же ничего человек, - подумалось Ярославу, - впрочем, плохой Зоряне бы не приглянулся. С Истиславом поладить можно». При мысли о сестре заныло сердце. Если бы можно было умереть вместо неё! Но оставалось только дожидаться Смертевеста. Дождаться, чтобы остановить.