Дети Железного царства. Одинец

В то утро Ярослав проснулся как от толчка в бок. Поглядел в окно. Небо ясное, ни облачка. Самые чёрные дни нередко начинаются с золотого рассвета. Он-то думал, что этот день станет сплошным сладким предвкушением предстоящего праздника, выходит совсем иначе. Вместо весёлой суеты – бесконечная тревога, которую даже разделить не с кем. Хотя нет, есть с кем. Поднялся, быстро натянул одежду, приоткрыл дверь, мысленно кликнул Мудреца. Ворон влетел в комнату, опустился на плечо кощеева сына, поклонился. - Утро доброе, царь Ярослав. Я уж сам собирался тебя искать. - Почему? – разом насторожился юноша, - случилось что-то? - Нет, но я хотел спросить: не раздумал ли ты ловить Смертевеста? - Не раздумал. И вас с Угольком хочу позвать на выручку. Вы ведь можете видеть Вестника Смерти, и летать умеете, значит сможете раньше меня его заметить. Мудрец в ужасе отпрянул, хрипло каркая, слетел с плеча на столбик кровати. - Нет! Не уговаривай даже, не упрашивай! Мне моя жизнь слишком дорога, чтобы пытаться поймать саму смерть! И сыну не позволю, уж не гневайся. Ярослав вздохнул, пожал плечами. - Не скрою, я рассчитывал на вашу помощь. Но коли боишься – заставлять не буду. Справлюсь один. - Будь осторожен, повелитель. Чем бы ни закончилась твоя попытка, Владыке Поднебесному не понравится, что кто-то покушался на его посланника. - Плевать мне, что кому не понравится, я должен спасти Зоряну! - Нельзя возражать смерти, царь Ярослав. - Вздор! Разве лекари и чародеи не возражают, исцеляя тяжелобольных? За свою сестру я буду сражаться до последнего. Если поимка Смертевеста убивает охотника, пусть будет так. Не надейся меня переубедить, Мудрец. Лучше скажи: в какое время суток ты принёс живую и мёртвую воду Истиславу? - На закате, повелитель. Солнце только начинало заходить. - Хм. Скорей всего Смертевест прилетит за Зоряной час в час. Но может быть и нет. - Это неведомо никому, царь Ярослав. Кроме Владыки. - Знаю. Что ж, положусь на свою удачу, да умение ловить птиц. А ты лети, Мудрец. На сегодня освобождаю тебя от службы. Ворон улетел, не сказав больше ни слова, но Ярослав успел заметить укоризну в его глазах. Не хочет мудрый советник снова менять хозяина, совсем не хочет. Юноша подошёл к окну, оперся рукой на раму, взглянул в ярко-синее небо. - Владыка Поднебесный, и ты, Земная Владычица, не забирайте мою сестру. Возьмите меня, но оставьте жить Зоряну. Она молода, мужем любима, и детей у неё нет, прервётся род. Не отнимайте отраду мою и Истиславову, умоляю. Неужели так уж важно забрать в Царство Поднебесное ещё одну душу? Неужели нельзя подождать? Тишина кругом. Даже мухи не жужжат. Видно не слышат боги его мольбу. Или отвечать не желают. Значит, всё теперь в его руках. Вернее – в зубах. Ярослав обернулся псом, и вышел из комнаты. Из-за плотно закрытой двери спальни супругов послышался шёпот, затем тихий смех. Пёс невольно попятился, смущённо уставя глаза в пол. Нехорошо получается. Супружеская опочивальня – место неприкосновенное, нечего тут делать постороннему, даже если он родич. И отойти далеко страшно – вдруг не успеет? - Ладно, Славушка, вставать всё-таки надо, - услышал Ярослав голос сестры, - я вчера нашла одну занятную книжицу. Потрёпанную, пыльную, но там написано о летающих кораблях. Буквы правда полустёрты, трудно разбирать. Я пробежалась глазами и поняла, что тебе это будет интересно. - Спасибо, Зоряна. Что бы я без тебя делал? - Не знаю. Но точно могу сказать, что жизнь твоя была бы намного скучнее. - Согласен. Книги не заменят общество людей. А уж тем более любимую жену. Послышался шелест надеваемой одежды, затем шаги. Ярослав отпрянул от двери, прижался к стене. Истислав с Зоряной вышли из спальни, держась за руки и улыбаясь друг другу. Пёсье сердце сжималось от боли. Беда стала почти осязаема, стягивала глотку как стальной ошейник, но тем крепче становилась решимость. Он неслышной тенью скользил за сестрой, не подходя, однако, слишком близко. Супруги вошли в трапезную, Ярослав за ними. Быстро нырнул под стол. Хорошо хоть Эдреда пока нет – не полезет с расспросами. Запах свежеиспечённого хлеба и других соблазнительных кушаний защекотал ноздри, пёс судорожно вздохнул. Нет, есть нельзя – на сытый желудок тяжела будет охота. Да и собачьими лапами на стол лезть не годится, сестру насторожишь. Зоряна села за стол, поглядела на пустую скамью. Обычно там сидит Ярослав. Куда брат подевался? Уехал? Не мог уехать, не предупредив её. Может, ночью в табунах случилось что-то? Но и тогда оставил бы весточку или Мудреца прислал. Тревожно как-то. Сама не может понять, почему. С самого утра, как проснулась, так почувствовала – недоброе назревает. Мысли тягостные в голову лезут, и никак их не отогнать, ни перебрасываясь шутками с Истиславом, ни сжимая его крепкую, сильную руку. Зябко, неуютно. На всё вокруг будто тень холодная набежала. Словно перестало греть ярко сияющее в небе солнце. Не осенний то холод, не зимний – смертный. - Славушка, не знаешь ли, куда братик мой подевался? - Нет, не знаю, - развёл руками Истислав, - он не говорил, что собирается уехать. - И мне ни слова не сказал. Удивительно даже. Ох, милый, тревожно мне. Сама не разберу, за кого. Скорей всего за брата, ты-то всегда со мной рядом, ну или в библиотеке на худой конец. А он то конём по горам скачет, то псом в лес убегает. Не ровен час, шею сломает, либо волкам в зубы попадёт. - Глупости, Зоряна. Твой брат не дитя беспомощное, сумеет защитить себя. Или удрать, если опасность слишком велика. - Знаю, знаю. Только всё равно боюсь. Тревога Зоряны разрослась уже так сильно, что Ярослав почти что ощущал её. Надо срочно успокоить сестру, ведь случалось, что Смертевест на страх прилетал быстрее обычного. Пёс высунул голову из-под скатерти, положил морду на колени молодой женщины, громко вздохнул. - Ох, Яринька. А я-то гадала, куда ты запропастился. Извелась вся. Ты решил ночную охоту устроить? Что ж тогда не предупредил? Ярослав заскулил, лизнул ладонь Зоряны. Вид у него был смущённый и виноватый. В трапезную вошёл Эдред, поздоровался. - Эдред, ты не знаешь, чего братец мой чудит? - Нет, - покачал головой оборотень, - вообще с того дня как Иволгу привели, Ярослав какой-то странный сделался. Будто боялся чего-то. В человека реже стал превращаться, даже когда меня верхом ездить учил, всё больше псом… Зоряна поёжилась, снова ощутив могильный холод. Может быть и Ярослав его чувствует? Но почему тогда молчит? Никогда у брата с сестрой друг от друга секретов не было, и на тебе. Страх вдруг уступил место обиде. Кощеева дочь фыркнула как рассерженная кошка, отвернулась от собаки. - Ну как знаешь! Не хочешь рассказывать, что тебя тревожит – мучайся в одиночку! Пёс только шумно вздохнул. «Прости, сестрица, - подумалось с тоской, - не могу сказать. Не могу!» Весь день Ярослав не отходил от Зоряны дальше, чем на пять шагов. Казалось, солнце летит по небу, совсем недавно рассветало, и вот уже закат. Зоряна с Истиславом сидели в библиотеке, склонившись над книгой в красно-рыжем переплёте. - Смотри, Славушка, по-моему это как раз нам и нужно! Как воздушный змей, только больше. Чёрно-красная птица появилась в один миг, словно прошла сквозь затянутое слюдой окно. Ярослав расслышал шелест крыльев, рванулся, ощерив пасть. Смертевест уже протянул к Зоряне, увлечённо водящей пальцем по строчкам, когти. Истислав удивлённо охнул, когда огромный пёс вскочил на стол. Лязгнули зубы, громко вскрикнула невидимая птица. Зоряна успела только приподнять голову. Что-то хлестнуло молодую женщину по груди, точно над сердцем, и сразу отяжелели веки, захотелось уснуть. Ярослав почувствовал, как клыки сомкнулись на чём-то плотном, ощутил вкус птичьих перьев на языке. Крепче упёрся лапами в столешницу, дёрнул. Смертевест забил крыльями, сразу стало ясно – посланца смерти не удержать. Птица выскользнула из пасти как горсть песка из сжатого кулака. Исчезла. А Зоряна осталась лежать, опустив голову на книгу, ладонь под щекой. Так чаще всего засыпала кощеева дочь, увлёкшись чтением волшебных книг, не замечая, что за окном стемнело. И всегда брат переносил её в комнату, укладывал в постель. Горло Ярослава сжалось, из груди вырвался стон, перешедший в вой. - Что с тобой, любимая? – Истислав наклонился к жене, потряс за плечо, - Зоряна! Зоряна, отзовись! Ярослав заскулил, ткнулся носом в лицо сестре, лизнул нос, губы. Замер на миг, проверяя – не почудилось ли дыхание? Слабое дуновение щекотнуло морду. Приложил ухо к груди Зоряны. Так и есть – сердце очень слабо, но бьётся! - Что с ней? – спросил Истислав шурина. - Скорей! – крикнул тот, принимая человеческий облик, - неси её в комнату, я за лекарем побегу. Зоряна жива. Должна выжить! Солнце давно зашло. Истислав, Ярослав и Эдред словно стражи стояли у двери в спальню. Лекарь всё ещё колдовал над Зоряной. Оборотень, в любом обличье обладавший слухом и чутьём острее людского, слышал тихие слова заклинаний, чуял снадобья. - Ярослав, - подал голос учёный, - ты знал, что Зоряне грозит беда? - Знал, - глухо отозвался юноша, по-прежнему не сводя глаз с двери в спальню, - потому и ходил за вами хвостом. Глаза Истислава полыхнули гневом, губы плотно сжались. Мужчина ухватил кощеева сына за рубаху на груди, встряхнул. - Почему ты мне не сказал об этом?! - Зачем? Ты не смог бы помочь. - Чушь! Человек всё может, не одним колдовством мир держится! - Люди не могут увидеть Вестников Смерти. Только звери или оборотни. - Оборотни? – встрепенулся Эдред, - тогда почему ты меня не попросил о помощи? - Не мог я, Одинец не мог тебя под удар подставлять! Я не знал, что будет с тем, кто осмелится коснуться Смертевеста. - По какому праву ты решаешь за меня! – выкрикнул княжич, - уж я-то не упустил бы птицу! - Прости, - Ярослав прикрыл глаза, - простите меня оба. Виноват. Погубил Зоряну. Юноша покачнулся, Истислав выпустил рубаху, придержал шурина за плечи. - Держись, - произнёс он уже мягче, - она не погибла. Ты не дал ей умереть. Скрипнула дверь, из спальни вышел лекарь – седой мужчина в насквозь пропахшей зельями одежде. Перехватив устремлённые на него взгляды, только головой покачал. - Я не знаю, какой недуг поразил царевну. На теле ни царапины, сердце бьётся, дыхание ровное. Но она крепко спит, не добудишься. Может сама проснётся, а может не проснётся никогда. Одно могу сказать – заклятья да снадобья не помогут. Надо сердцем звать Зоряну вернуться к жизни, глядишь откликнется. Больше ничего не посоветую. Прости уж, царь Ярослав. Вечер тёплый и тихий. Ни облачка на небе, неподвижен воздух. Светит серпик луны, серебристый свет отражается от белого могильного камня. Ярослав опустился на колени, положил ладонь на шершавый каменный бок. Точно так же больше года назад стоял он у материнской могилы, спрашивая себя и матушку, что делать, похищать или нет царевну Горлицу. Поможет ли теперь… - Матушка, - негромко молвил юноша, - родная, помоги, если можешь. Если Отец Поднебесный слышит мёртвых лучше, чем живых, упроси его не забирать Зоряну. Всю ночь и весь день Ярослав с Истиславом сидели у постели молодой женщины. Учёные крепко сжимал вялые пальцы жены в своих, нежно звал по имени, целовал. Кощеев сын снова принял облик пса, на случай, если вновь появится Смертевест. Лицо царевны оставалось таким же бледным, сердце билось едва-едва. Утешало лишь, что не становилось хуже. - Матушка, помоги. Воздух вокруг сгустился, пахнуло свежескошенной травой, конской шерстью, хлебом. Ярослав удивлённо огляделся – откуда? Из темноты, позади могильного камня, послышался серебристый смешок. Девичий. - Кто здесь? Смешок повторился, потом раздался незнакомый голос: - Не бойся, сын Кощея Бессмертного. Я не причиняю вреда. Даже врагам. Ярослав поморщился. - Я никому не враг. Покажись, не обижу. Невидимая собеседница рассмеялась. - Обидеть меня? Ну-ну! - Так не прячься. - Ладно, уговорил. Позади могильного камня сверкнули золотые искорки, погасли. Ярослав ахнул. Перед ним возникла прямо из пустоты девушка, красы такой необычайной, что дыхание перехватывало. Высокая, стройная, белолицая, она казалась выточенной из кости. По подолу тёмно-синего платья вышиты серебряные узоры, они вздрагивали и переплетались каждый раз по-новому, как меняются от ветра облака. Изумрудно-зелёные глаза девы смотрели на юношу ласково и слегка насмешливо, алые губы тронула улыбка. Черные как вороново крыло волосы заплетены в косу, перевязаны серебряной лентой. Ярослав перевёл дух, поклонился гостье в пояс. - Здравствуй, красавица. По повадке вижу, ты чародейка, что привело тебя в Железное царство? - И тебе здравствовать, царь Ярослав, кощеев сын. Я Дрёма, дочь Царя Поднебесного. - Что? Ты дочь Владыки? – юноша подался вперёд, сжал кулаки, скрывая дрожь в руках, - Дрёма, ты можешь спасти Зоряну? Вернуть её к жизни? - Нет, не могу, - качнула головой девушка, - возвращает к жизни только Отец. И лишь умерших, а твоя сестра жива. - Тогда для чего ты пришла? - Заключить с тобой договор. У нас обоих есть, что предложить друг другу. - Я слушаю. - У меня есть два брата. Баян и Важдай. Слышал о них? - Как же, слышал. Матушка рассказывала. Будто бы Баян добрыми мыслями повелевает, Важдай – злыми, а ты – снами. - Верно. Баян дарит радость и надежду. Порой принимает облик гусляра, ходит среди людей, песни поёт. Важдай же питает плохие, злые мысли. Сеет вражду, разносит клевету, раздоры. Он всегда завидовал Баяну. Год назад Важдай сумел пленить брата, заточил его в подземелья своего замка на горе Заоблачной. Отец не может вести войну с собственным сыном даже ради другого сына. Потому я обращаюсь к тебе. Освободи Баяна, а я разбужу Зоряну. - Но как я доберусь до горы Заоблачной? А Важдай, с ним ведь без толку сражаться, как его одолеть? - Ты отказываешься? - Нет! Просто прошу совета и помощи. - У тебя, царь Ярослав, есть всё необходимое для того, чтобы выполнить мою задачу. Волшебные кони, ум, смелость, сила. Я дам тебе указатель, чтобы добраться до важдаева дворца. Протяни руку. Ярослав протянул раскрытую ладонь. Дрёма положила на неё маленький, в палец длиной золотой лук с крохотной стрелой на тетиве. Стрела слегка подрагивала, наконечник указывал на Запад. - Удачи, царь Ярослав. И сладких снов, - дочь богов коснулась лба юноши. Веки сразу отяжелели, голова склонилась. Ярослав опустился на землю, свернулся калачиком, уснул. Снилась ему огромная, упирающаяся в небеса гора, птицы с радужными перьями, отщипывающие кусочки от облаков и сверкающий, будто лёд под ярким солнцем, дворец.