Дети Железного царства. Одинец

Ярослав проснулся, как только взошло солнце. Перевернулся на спину, протёр глаза. Увидел зажатый в кулаке лук с подрагивающей стрелкой. Значит не приснилось. Заметил, что укрыт чёрным на красной подкладке плащом. Чудно – он ведь давно не носит одежды такой расцветки. Да и не брал с собой плащ. - Доброе утро, Ярослав, - послышался девичий голос. Юноша повернулся. Увидел Росу. - Доброе. Ты как тут оказалась? - Тебя искала. Приехала в замок, Истислав сказал, ты ушёл куда-то. На конюшне тебя не видели, вот я и поняла, что ты к материнской могиле пошёл, о Зорянином сне непробудном рассказать. - Искала? – переспросил кощеев сын, - зачем? Росинка смутилась, потупилась. - Подумала, тебе легче будет, если я рядом посижу. Пришла сюда, а ты спишь. Позвала, за плечо тряхнула, ты не откликаешься. Испугалась даже сначала, но у тебя такое лицо было… Будто что-то очень хорошее снится. Тогда я тебя своим плащом укрыла, стала ждать. Вот, дождалась, - девушка робко улыбнулась. - А ты сама не замёрзла? - Нет. Я ж на месте не сидела – то похожу, то попрыгаю. - Значит, всю ночь из-за меня не спала. Нехорошо, - Ярослав поднялся, бережно набросил плащ на плечи Росе. - Я привычная. Пойдём домой, а. - Конечно, пойдём. Хочешь, я тебя сам в деревню отвезу? - Сам? На своей спине? Ну то есть на конской… Ты не шутишь? – голубые глаза засияли надеждой и радостью. - Зачем так глупо шутить? – пожал плечами юноша, - садись. Перекинулся в жеребца, ласково тронул губами плечо девушки. Росинка рассмеялась, погладила чёрную гриву. Положила руку на холку коня, подпрыгнула, легко перекинула ногу через его спину. - Поехали! Буланый пошёл прочь от могилы. Роса нежно обняла жеребца за шею. - Какой ты красивый, - шепнула прямо в обведённое чёрной каймой ухо, погладила по плечу. Ярослав ощутил тепло ладони, по шкуре пробежала дрожь, но не та, что охватывает тело при ознобе или страхе. Наоборот, было тепло, приятно. До сих пор только Зоряне и Добромиру он позволял садиться себе на спину, но ни один из прежних всадников не вызывал такого волнения. Ярослав пошёл медленнее, чтобы подольше сохранить в памяти незнакомое чувство. Росинка тихонько запела. Голос звучал ровно и чисто, напоминая рожок пастуха. Конь заложил уши назад, едва удержался, чтоб не всхрапнуть от удовольствия. «Что со мной? – удивлённо подумал кощеев сын, - Росинку не первый год знаю, почему же сейчас всё так… необычно. Радостно так, как будто и не случалось ничего плохого. Так и сплясал бы. Или подпел ей». Дорога до дома Росы показалась совсем короткой. У ворот девушка спрыгнула со спины коня, погладила по щеке. - Спасибо, Ярослав. Сама бы я дольше добиралась. Ты не печалься о Зоряне. Я буду молить Царицу Земную о ней и о тебе. Не грусти, - обхватила обеими руками шею жеребца, поцеловала в нос. Ойкнула, поспешно отступила к воротам, быстро откинула засов, бегом кинулась к дому. От прикосновения девичьих губ по телу разлился жар. Жеребец вскинул голову, заржал громко, радостно. Взвился на дыбы, развернулся, и во всю прыть помчался в замок. - Вот какую цену назначила Дрёма за жизнь Зоряны, - закончил рассказ Ярослав, - только как Баяна спасти, не знаю пока. Ну да дорога впереди длинная, авось придумается что-нибудь. Истислав молча постучал пальцами по столешнице, хмыкнул. - Да, не повезло Дрёме со вторым братом. Но неужели ты, Ярослав, думаешь, что я останусь в стороне? Я еду с тобой. - И я, - добавил Эдред, - в таком походе нельзя без воина. - Согласен. Только тебе лучше быть здесь, Эдред. Да и ты, Истислав, подумай – не лучше ли для Зоряны, если ты будешь рядом с ней? - За Зоряну теперь не нужно беспокоиться. Дрёме нужен Баян, значит, она не даст моей жене умереть. Правда и проснуться не даст. По той же причине. Так что я поеду к горе Заоблачной, приятно тебе это или нет. Мои знания и опыт уж точно не окажутся лишними. - Ярослав, когда ты уедешь, князь Лодур может снова попытаться проникнуть в твои земли, чтобы добраться до меня, - подхватил Эдред, - я убил его зятя, такое у нас не прощают. Ярослав потёр подбородок. - Лодур… Я, признаться, не подумал о нём. - Не спеши уезжать, - посоветовал учёный, - ты царь, и должен позаботиться о том, чтобы здесь даже без тебя был порядок. - Я оставлю за себя кузнеца Замяту. Его и в родной деревне уважают, и в замке. Это ведь он подсказал мне, где смерть Кощея отыскать. Велю дружинникам на заставах, что со стороны Ледянского княжества, чтоб зорче за порядком следили. Как закончу все дела – отправимся в путь. Втроём. Эдред просиял. Истислав потеребил бороду. - Знаешь, я думаю, нужно рассказать обо всём Добромиру. - Ему-то зачем знать? Наверняка захочет с нами ехать, а я не хочу побратима с женой и новорождённым сыном разлучать. - Ты снова решаешь за других. Дай Добромиру выбрать самому. - Я слишком хорошо знаю, каким будет выбор. - Упрям же ты, Ярослав, - вздохнул учёный, - похвально стремиться справляться с делами самому, но иногда без чужой помощи не обойтись. Добромир воин, богатырь, а мы не знаем, с чем можем столкнуться по дороге. Он обидится, если ты не расскажешь о нашей общей беде. И о поручении Дрёмы. - А если мы не вернёмся домой?.. Истислав фыркнул. - С такими мыслями в поход отправляться не стоит. Вернёмся. С Баяном вместе. Сборы заняли три дня. Ярослав в последний раз перебрал в уме дела, которые нужно было закончить до отъезда. Как будто ничего не забыл. Зашёл в спальню Зоряны, взял сестру за руку. - Ты скоро выздоровеешь, обещаю. Пожелай нам удачи, сестрица, если можешь. Почудилось, что пальцы молодой женщины дрогнули, словно пытаясь пожать руку в ответ. - Истислава буду беречь. Знаешь, он всё-таки неплохой, хоть и доводит порой до белого каления. Постараюсь не злится, когда он подшучивает надо мной. Жди, Зоряночка. - Не тревожься, царь Ярослав, - каркнул примостившийся на спинке кровати молодой ворон, - мы с отцом за порядком в царстве проследим. - Спасибо, Уголёк. Не выполнишь ли поручение, не в службу, а в дружбу? Не хочу Мудреца из замка надолго отсылать. - Говори, всё выполню. - Слетай к Добромиру, брату моему названному, да скажи, что через пару дней мы к нему в гости наведаемся. Втроём. - Слушаюсь. - Спасибо, крылатый. Ворон вылетел в приоткрытое окно. Ярослав спустился во двор. Истислав ждал у коновязи, рассеянно перебирая гриву Иволги, Эдред выводил из конюшни Упорного. Горицвет, увидев хозяина, радостно заржал, рванулся так, что конюх еле удержал повод. - Тихо, рыжий, тихо. Стой смирно, я уже здесь, - Ярослав подбежал к коню, успокаивающе положил руку на его шею. - Он так встревожился, когда я утром пришёл чистить его вместо тебя, - сообщил Меньшик, передавая мерина кощееву сыну, - всё по сторонам оглядывался, да всхрапывал. Видно боялся, что ты без него уедешь. Эдред хмыкнул, поглядел на Ярослава с долей зависти. - Они все так своих хозяев любят? Или один Горицвет такой особенный? - Как тебе сказать, Одинец… Любовь дело непростое, а конь не собака. К всадникам своим лошади привязываются, тут у меня сомнений нет, но чтобы любить самозабвенно и преданно, не всегда случается. А Горицвет на самом деле особенный. Я душу и сердце в него вложил, когда в его обучении чужие ошибки исправлял. - А у меня когда-нибудь будет такой конь? - Честно скажу – не знаю. Но любой конь может стать тебе другом, если любить и заботиться. - Может быть поедем уже? – спросил Истислав, и впервые Ярослав не заметил в его голосе лёгкой насмешки, - солнце всё выше. - Да, пора, - Ярослав подозвал Замяту, ждавшего неподалёку, снял с головы царский венец, надел на кузнеца, - оставляю тебе своё царство. Следи, чтобы люди в нём не знали ни нужды, ни неволи. Ни от своих, ни от чужих. - Прослежу, не тревожься. Возвращайся скорее, царь Ярослав. Удачи в дороге. - Благодарствую. Истислав, Эдред, готовы ехать? - Давно готов, - отозвался мальчик, садясь в седло. - И я, - добавил Истислав, разбирая повод. - Хорошо. Поедешь последним. Эдред, а ты за мной, - вскочил на Горицвета, конь послушно тронулся с места. Едва они выехали за ворота, послышался стук копыт, Ярослав заметил неосёдланную соловую кобылу, всадницу на её спине. Поравнявшись с ними, девушка остановила лошадь, соскочила на землю, бросилась к кощееву сыну. - Росинка? Что случилось? - Ой, насилу успела. Я ватрушек вам на дорогу испекла, возьми, - протянула висящую на руке корзину, накрытую вышитым рушником, - и рушник себе оставь. Я для тебя его соткала и вышила, чтоб беду отводил. В глазах девушки стояли слёзы. Ярослав почувствовал, как жар охватывает тело, а сердце колотится будто несёшься вскачь наперегонки с жеребятами из табуна. Юноша несмело коснулся руки Росы. - Жди, Росинка. Я вернусь. К тебе вернусь. - Удачи тебе, любый мой, - слезинка скатилась по щеке, - возвращайся. Как и обещал Ярослав, к вечеру второго дня путники достигли деревни, где поселились после свадьбы Добромир и Горлица. Хозяин поджидал их у ворот: могучий, плечистый, с мощными руками и окладистой русой бородой, он мог бы показаться грозным, даже страшным, если бы не радушная улыбка, да приветливый взгляд серых глаз. - Ярик! Братец, ну наконец-то! Заждались мы тебя, даже ужинать не стали, - обнял спрыгнувшего с коня побратима. - Эй-эй, полегче, - охнул Ярослав, - рёбра сломаешь. - Обижаешь, брат. Я ж не медведь, силу свою знаю, - богатырь посмотрел на настороженно замершего в седле Эдреда, - ты, стало быть, сын князя ледянского? Здравствуй, молодец, будь как дома. И ты, Истислав, здравствуй, давно не виделись. А Зоряна где же? Дома осталась? Уж не захворала ли? Улыбка Ярослава, осветившее лицо при встрече с названным братом, сразу погасла. - Захворала. Потому и приехали. Может статься, что помощь твоя понадобится. - Моя? – удивился Добромир, - помочь я завсегда рад, да только я ведь не лекарь. - Не в этом дело, - произнёс Истислав, - долго рассказывать. - Тогда рассёдлывайте коней, да в дом проходите. Там поговорим. Только потише – Горлинка только-только Любомира спать уложила. Дом Добромира Эдреду сразу понравился. Изба небольшая, не слишком богато украшена, но добротная, внутри пахнет деревом, кошачьей шерстью, молоком и уютом. На лавке дремал, свернувшись калачиком, пушистый чёрный кот с белыми лапами. Услышав скрип двери, приподнял ухо, открыл один глаз, сонно поглядел на гостей и снова уснул. С притолоки спорхнул Уголёк, сел Ярославу на плечо. - Выполнил я твой приказ. Что теперь велишь? - Отдохнёшь – лети домой. Спасибо, что помог. - Царь Ярослав, возьми меня с собой, - попросил молодой ворон, - дома всё равно дела не найдётся, а на хозяйку неподвижную смотреть – сердце разрывается. Возьми, пригожусь. Юноша только вздохнул страдальчески. - Как сговорились все. Ладно, возьмём тебя. Будешь дорогу разведывать. - Какую дорогу? – не утерпел Добромир, - расскажи же наконец, что за беда приключилась с Зоряной! - Расскажу, расскажу. Только Горлицу дождёмся, пусть и она знает. - Само собой. Я от жены секретов не храню. Где-то в глубине дома открылась и снова закрылась дверь, послышались лёгкие, почти невесомые шаги. В сени вошла женщина красоты такой сказочной, что у Эдреда дух перехватило . Высокая, синеглазая, волосы цвета спелой пшеницы заплетены в две косы в руку толщиной, на пухлых губах улыбка. Одно слово – царевна. - Ярослав, - женщина по-сестрински положила руки на плечи кощеева сына, - приехал наконец, с зимы тебя ждём. - Прости, не смог раньше. Надо было Эдреду помочь. Горлица приветливо улыбнулась княжичу. - Не дичись, никто здесь тебе не враг. Мы не ледянцы, с соседями не ссоримся. Истислав, здравствуй. Как задумки твои – удалось хоть одну в жизнь воплотить? - Задумок хватает, а вот крылья, чтобы человека в воздух подняли, пока не построил, - признался учёный, - недавно сделал я крылья из лёгкого дерева, проверил втайне от жены, можно ли на них взлететь. Да только не вышло ничего – да три локтя от земли оторвался, пролетел немного и тут же носом в пыль. - Вижу, невеселы вы оба, - покачала головой молодая женщина, - и Зоряны с вами нет. Ладно, проходите к столу. Поедим, а потом расскажете всё. Зашипел в плошке с водой упавший с лучины уголёк, чёрный кот вспрыгнул на колени Эдреду, принялся тереться мордой об руку. Паренёк рассеянно погладил его. Горлица посмотрела по-очереди на каждого из собеседников, провела пальцами по щеке. - Добромир, тебе нужно ехать с ними. Гора Заоблачная у самого моря. Хоть это и земли Серебряного царства – народ на них не всегда дружелюбный. Ярослав тяжело вздохнул. Раз уж царевна так говорит, Добромир точно не останется дома. - И говорить не о чем – поеду. Даже не думай возражать, брат. Зоряна мне тоже не чужая, а мечом я лучше тебя владею. - Будь по-вашему, - кивнул кощеев сын, - а ты, Эдред, может с Горлицей останешься? Здесь Лодур точно тебя не достанет. Поможешь царевне по хозяйству. Оборотень хотел было возмутиться, но взглянув на хозяйку дома прикусил язык, посмотрел на Ярослава просительно, почти жалобно. - Ярослав, я ведь в Ледянском княжестве кроме родного дома и ярмарки ничего больше не видел. Разве что псарню Лодура. Пожалуйста, возьми меня к горе Заоблачной. Обещаю – буду тебя слушаться как младший брат старшего. Юноша подпёр кулаком щёку, помолчал немного, глядя прямо перед собой. - Хорошо. Если обещаешь слушаться. И если дашь мне слово, что не будешь в волчьем облике убивать людей, да и в человечьем постараешься от этого удержаться. - Как, совсем не убивать? А если на нас нападут? - Можно обезоружить врага, ранить, самому убежать на худой конец. - Воину от врага бегать не к лицу, - насупился паренёк. - Он правильно говорит, Эдред, - поддержал побратима Добромир, - убивать людей не годится. - Эдред, я не стану доказывать, что ты не прав. Либо ты даёшь обещание и держишь его, либо останешься с Горлицей. Если не уверен – подумай до утра. А сейчас спать пора укладываться, - Ярослав встал из-за стола, - вы устаивайтесь, а я коней перед сном проведаю. - И я к Узору своему загляну, - улыбнулась Горлица, - знаешь, Ярослав, я так благодарна за то, что ты нам этого коня подарил. Резвый, сильный, нрава кроткого, клад, а не лошадь. Только избаловала я его – если не зайду к нему на ночь с морковкой, сухариком или словом ласковым – обижается. Встанет крупом к двери, и поворачиваться ни в какую не желает, даже овса не ест. - Ласку он любит, помню, - рассмеялся кощеев сын, - знаешь, Горлица, я думаю, тебе стоит уступить своего гнедого Добромиру. Его Булат тоже добрый конь, но за волшебными ему не угнаться. - Верно, - вздохнул богатырь, - нехорошо, конечно, боевого товарища дома оставлять, когда в поход идёшь, но по всему видно, что так для него лучше. Дай-ка и я с вами в конюшню схожу. С Булатом попрощаюсь, да Узора уговорю меня слушаться в дороге. Когда шли к конюшне, Горлица тронула Ярослава за рукав: - Скажи – почему ты взял слово с Эдреда? Мне не показалось, что ему нравится сражаться и убивать. - Ледянцы почти все воины, у них даже соседи-князья воюют между собой. За скот, за пастбища, за добро, которое каждый из них накопил. А Эдред вдобавок оборотень. - Оборотень, и что с того? – царевна удивлённо приподняла брови, - хочешь сказать, что в нём может проснуться звериная жажда крови? - Если б звериная, - невесело усмехнулся юноша, - поверь – никто не жаждет человеческой крови больше, чем люди. Но тут даже не в крови дело. Принимая обличье зверя, человек получает силу, прежде ему недоступную. Бег под луной, звуки, запахи, погоня за добычей, порой стычка с другими хищниками кружат голову почище хмеля. Это как пища для зверя, в которого превращаешься. А охота на человека имеет особый «вкус». Многие оборотни, а порой и оборотники, потом не могут заставить себя отказаться от неё. Убивают снова и снова, пока зверь не возьмёт верх над душой чародея, не лишит навсегда возможности вернуться в человеческий облик. Эдред уже отведал лакомый кусочек, когда убил своего дядю. Я не хочу, чтобы это повторилось. Мальчик всю жизнь был слабеньким, ему будет трудно бороться с желанием доказывать свою силу. И ещё одно – оборотни почти неуязвимы, убить их можно только серебряным оружием. Не знаю, известно об этом Эдреду или нет, но я пока не говорил ему, чтобы искушения не добавлять. - Так ты просто скажи ему – останешься навсегда волком, если будешь людей убивать, - посоветовал Добромир. - Я не хочу, чтобы от убийства удерживал страх, - покачал головой Ярослав, - ненадёжный это сторож. Рано или поздно человек перестаёт бояться. Или начинает думать, что он сильнее других, что сможет убить и не пристраститься. Лучше пусть держит совесть. Хотя бы верность слову. - Умён же ты, брат, - прищёлкнул языком богатырь. - Так я ведь сам оборотник, тоже когда-то боролся за свою душу. И до сих пор порой борюсь. Горлица ласково погладила юношу по руке. - Ты сильный, Ярик. Очень сильный. Просто помни об этом, когда становится совсем невмоготу. Как и о том, что мы все тебя любим. Любовь всё одолеет. Даже строптивый нрав Важдая.