Дети Железного царства. Одинец

У дорожной развилки стоит человек. Плотный, широкоплечий мужчина, неровно обрезанные русые волосы доходят до плеч. По крепким сапогам и кожаной сумке, отделанной соболиным мехом, можно угадать в нём человека зажиточного, а широкий охотничий нож у пояса, лук за плечами и полный колчан стрел указывали на то, чем путник зарабатывает на жизнь. У ног мужчины две собаки – чёрные, без единого белого волоска лайки, порода, славящаяся на всё Серебряное царство остротой нюха. Обе жадно втягивают ноздрями воздух, читая запахи. Хозяин не торопит их, не подгоняет приказами. В его странствиях проводниками всегда были хвостатые помощники, ибо добычей служили не только звери. Но похоже, в округе не было и духа особой дичи. Собаки опустили хвосты, кобель даже проскулил виновато. - Что, Вяз, нету нечистого духа? Опять, стало быть, мы без работы. На да может это к лучшему, а? В этот миг ветер сменил направление, вторая лайка встрепенулась, снова вскинула голову, задвигала ушами. Постояла немного, тоненько взвыла. Глаза охотника блеснули – он знал привычку Ели отвечать воем на звук людского плача. Встопорщившаяся же на холке шерсть ясно дала понять – запахло нечистью. Ель с Вязом прошли три шага по правой дороге, разом остановились, оглянулись на охотника. Мужчина кивнул. - Направо, стало быть, идти. Хорошо. Барс, Тишь, сюда! Из высокой травы поднялись огромные горные овчарки, серые, как дорожная пыль. Чутьё у них похуже, чем у лаек, зато мощные челюсти позволяют справиться с нечистью, несклонной убегать от охотника, а густая шерсть надёжно защищают от вражьих клыков и когтей. Кроме того, овчарки несли на широких спинах вьюки с пожитками. Ель не ошиблась – дорога вскоре привела к деревне. Скорбный плач можно было расслышать за полверсты до околицы. Собаки глухо заворчали, Барс даже оскалил зубы. - Свежий след, хорошо, - пробормотал путник, окидывая взглядом добротные дома за прочными заборами, резные ставни, - деревня на вид как будто не бедная. Ещё лучше. Тишь, со мной. А вы – ждать. Три пса послушно улеглись дожидаться возвращения или зова хозяина. Мужчина же прошёл по деревенской улице до площади, где столпились вокруг прикрытых холстиной тел люди. Путника никто не заметил, поэтому он кашлянул, и произнёс громко, перекрывая женский плач: - Здравствовать вам, люди добрые. Все голоса разом смолкли. Трое парней помоложе схватились за ножи, но рыжеволосый мужчина с сединой на висках взмахом руки велел им не трогаться с места. - И тебе здравствовать, если не со злом идёшь. Кто ты, зачем пришёл сюда? - Зовут меня Хвощ. Я охотник. Вижу – горе пришло в вашу деревню и готов поспорить, что не болезнь его привела. - Нынче ночью волки трёх пастухов задрали. Ребята в ночном с лошадками были, эти твари подкрались незаметно и… Коней покусали, а мальчишек – в клочья. - То не волки, - покачал головой Хвощ, - мои псы учуяли запах нечисти, когда мы шли сюда. Припомните – не пропадали ли из вашей деревни люди минувшей весной? - Пропадали. В начале весны Обод – бондарь пропал, одну одёжку в лесу нашли. Потом двое мужиков из леса не вернулись. - А скотину не стали волки чаще резать? - Стали, - вздохнул староста, - ни людей, ни собак не боятся, бывало, что среди бела дня набрасывались. - Похоже, оборотень завёлся в ваших краях, - произнёс Хвощ, поглаживая бороду, - собрал вокруг себя волков и верховодит ими. Не первый раз такое вижу. Могу подсобить избавиться от напасти, коли не поскупитесь. Оборотня простым оружием не убить, а серебро недёшево. - За свой покой заплатить мы готовы. Только вперёд работа. Пока шкуру оборотня не принесёшь – ни монеты не получишь. - Тот, кто обещает принести шкуру оборотня, ни разу в жизни не охотился на них, - усмехнулся охотник, - умирая, волк снова принимает облик человека. Так что шкуру не принесу, а оборотня доставлю. По рукам? - По рукам. Хвощ свистнул, подзывая собак. Снял с овчарок вьюки, погладил лаек. - Пусть кто-нибудь покажет место, где нашли мертвецов. И за пожитками моими присмотрите. Берег реки, служивший лошадям пастбищем, был истоптан, трава забрызгана кровью. Собаки Хвоща громко рычали, шерсть на их спинах встала дыбом. - Стой, парень, - велел охотник провожатому, - не топчись тут. Нагнулся к земле, пригляделся. Дошёл до берега реки, посмотрел на отпечаток лапы, оставленный на песке, потеребил бороду. - Волк. Крупный, но для оборотня, пожалуй, маловат. Однако начинать надо здесь. Ель, Вяз – искать! Лайки засновали по берегу, опустив носы к земле. Овчарки стояли поодаль, лишь слегка помахивая хвостами. Они знали, что их черёд ещё не настал. Вяз остановился, басисто заворчал. Дважды царапнул лапой по траве и победно взлаял. Нашёл. - След, - приказал Хвощ, - Барс, Тишь, вперёд! Собаки, все четыре, обнюхали землю, где замер Вяз, запоминая вражий запах. Затем сорвались с места, вытянулись цепочкой – Вяз первый, Тишь – последняя. Бежали не как гончаки – молча, не оповещая заранее о погоне. - Передай старосте – добуду голову оборотня. Или свою сложу, - бросил Хвощ провожатому, устремляясь следом за косматыми помощниками. След привёл в лес, в густую чащу. Охотник проверил, легко ли вынимается нож из ножен, поправил на плече лук. Найти бы только логово нечисти, там уж пойдёт битва не на живот, а насмерть. Дорогу пересекла лесная речушка. Неширокая, шагов семь, но тёмная вода скрывала дно, не давая оценить глубину. Вяз остановился, фыркнул. Заскулил, виновато оглянувшись на хозяина. - Ищите, ребята, - попросил охотник, - не мог же он улететь. Должен где-то запах остаться. Ель отошла немного в сторону, понюхала землю. Зарычала, зло прижав уши к голове. Кинулась в воду, перебралась на другой берег (речка оказалась неглубокой, собаке по шею), покружила немного там, радостно залаяла. Хвощ улыбнулся. - Нашла. Умница моя. За ней! Псы один за другим бросились в воду. Враг совсем близко, и не важно, что это совсем другой враг. Три дня миновало с тех пор, как Ярослав с товарищами покинули дом Добромира. Путь их был причудлив, как заморское кружево: то по наезженному тракту пройдёт, то в двух шагах от селенья в чистое поле свернуть заставляет, теперь вот сквозь лесную чащу пробираться приходится. Хорошо ещё, что волшебные кони крепче простых, и пройти могут почти всюду. Если захотят. Упорный Эдреда встал как вкопанный на берегу узкой лесной речки, и, оправдывая кличку, ни за что не желал двигаться дальше. - Добромир, обгони его, - посоветовал Ярослав, - может за Узором упрямец скорей пойдёт. Но Упорный лишь поглядел Добромиру вслед, отступил ещё на шаг от воды. - Ничего не поделаешь, Эдред. Слезай, да веди в поводу. - Ладно, - согласился паренёк, я всё равно хотел ноги размять. Спрыгнул с седла, снял сапоги, закатал штаны до колен. На этот раз Упорный послушно зашагал рядом. Истислав хмыкнул. - Любопытно, почему конь так себя повёл? В седле всадник или рядом какая, по сути, разница? - Честно говоря не знаю, - пожал плечами Ярослав, - не первый раз вижу, что порой лошадь становится послушнее, если с неё слезть. Может быть им спокойнее, если человек рядом. Вроде если он идёт, то и ей не опасно. Жизнерад рассказывал, некоторые кони так всаднику доверяют, что своей головой думать перестают. Хоть в пропасть прыгнут, если прикажет. - Для такого случая нужно чтобы всадник не терял головы. Забавные создания лошади. Упорный и Эдред вышли на берег.