Дети Железного царства. Одинец

Я затягиваю подпругу, сажусь в седло. Узор поворачивается в сторону огороженной площадки, где мы последние три дня учились брать препятствия, но я удерживаю коня – Сарыч ещё не закончил работать своего Горицвета. Лучше пока пошагать по дорожке вокруг конюшни, разогреться немного. Я смотрю, как скачет по кругу рыжий мерин: шея вытянута, ноги легко касаются земли, грива развевается по ветру. Хорош. Наверное, я бы взял его себе, если бы ещё два года назад не решил, что моим конём непременно будет сын Урагана и Звонкой. На середине площадки поставлено простое учебное препятствие – жердь на двух чурбачках. Хорошей лошади по большому счёту даже прыгать через него не надо: достаточно чуть выше поднять ноги на галопе. Сарыч пришпорил коня, тот поскакал быстрее. Я досадливо прищёлкиваю языком – так ведь можно проскочить мимо места, откуда лучше всего повернуть на прыжок. Жизнерад всегда говорил, что лошадь надо вести точно на середину препятствия, чтобы не было соблазна его обойти. Всадник резко натянул левый повод, рыжий свернул, но поздновато – сейчас он шёл не к середине жерди, а на чурбачок. Сарыч задёргал поводом, пытаясь исправить ошибку, конь растерялся, встал. Юноша хлестнул его плетью, ещё раз. - Прыгай! Прыгай же! Горицвет замотал головой, присел на задние ноги. - Не бей его! – не выдержал я, - лучше заведи снова на прыжок. Сарыч бросил на меня сердитый взгляд, буркнул что-то себе под нос, но возражать царскому сыну всё же не решился. Пустил коня рысью, поднял в галоп. В этот раз он шёл медленнее, и повернул где нужно, но у самого препятствия опять хлестнул Горицвета плетью. Конь вскинулся на дыбы, снова сбился с хода, остановился. - Скотина упрямая! – Сарыч ударил рыжего рукоятью плети, ещё раз, ещё. Горицвет жалобно заржал, заметался по площадке. - Прекрати! – я соскочил на землю, бросил повод прибежавшему на шум Меньшику, подбежал к площадке, - хватит коня мучить! Не то я отцу расскажу, как ты главное сокровище Железного царства бережёшь! Не головой, так рукой поплатишься! Плётка, занесённая для следующего удара, застыла в воздухе, юнец побледнел. Горицвет встал у ограды, тяжело дыша и роняя с губ пену. В огромных глазах застыло выражение испуга и непонимания. Я подошёл к нему, осторожно взял под уздцы. - Тихо, тихо, мой хороший. Я тебя в обиду не дам, успокойся. Слезай, Сарыч. Не можёшь с конём без побоев поладить, значит не дорос ещё до конника. Парень молча спешился, побрёл прочь. Я похлопал коня по шее, ладонь сделалась мокрой от пота. - Меньшик, не занят сейчас? Пошагай Узора. А я этого красавца повожу, чтоб остыл. Лучше сейчас верхом на него не садиться. Я вывел коня с площадки, чтобы злополучное препятствие не напоминало ему о плети, повёл по дорожке. Рыжий понемногу успокоился, перестал настороженно озираться. Я остановился, закинул повод на шею Горицвета, взялся за переднюю луку, прижался грудью к седлу. Конь стоял смирно. Я вдел ногу в стремя, сел в седло. Мерин чуть прижал уши, но остался стоять. Я похлопал его по шее. - Всё хорошо, малыш. Я тебя не обижу. Давай, шагай, - Горицвет послушно тронулся с места, даже не пришлось касаться ногой бока, - умница. Ты на Сарыча не сердись – он просто нетерпелив слишком. А может привык, что ты всегда слушаешься, вот и взбесился, когда впервые заупрямился. Но больше он тебя не получит. Горицвет развернул уши назад, ловя каждое слово, пытаясь понять их смысл. Пару раз фыркнул, словно тоже досадовал на нетерпеливость Сарыча. Когда конь остыл, я сам завёл его в денник, расседлал. Тщательно осмотрел и ощупал холку, спину, круп коня. Плеть кое-где рассекла кожу, но до глубоких ран дело не дошло. Повезло Сарычу. Я угостил Горицвета сухарём, пообещал, что скоро приду и принесу ему воды, вернулся к площадке. Меньшик подвёл ко мне Узора. - Спасибо, что помог. Скажи старшему конюху – я забираю Горицвета себе. Как запасного. На площадке пока с ним работать не буду, а завтра съезжу к Жизнераду. На следующий день конь встретил меня приветливым ржанием, сразу потянулся носом к мешочку с сухарями. Я потрепал его по гриве, угостил, вывел из конюшни, тщательно вычистил у коновязи, оседлал, сел в седло, сразу направил по дорожке, ведущей от конюшни к воротам. Горицвет заметно повеселел: нетерпеливо натянул повод, прося больше воли. Выехав за ворота замка, я пустил мерина рысью. Ход у него оказался широкий и мягкий. Когда дорога свернула в поле, конь нетерпеливо запрыгал, норовя пуститься вскачь, даже немного взбрыкнул, когда я придержал его. - Но, я тебе! Рано скакать, путь впереди длинный. Ступив на горную тропку, Горицвет прекратил баловаться, не дожидаясь приказа, перешёл на шаг, ниже опустил голову, чтобы видеть, куда ступает. Выросшие в Железных горах кони с жеребячьего возраста понимали, что узкие извилистые тропы не место для игр. Те, кто не усваивали этот урок, попросту не доживали до возраста, когда лошадь ставят под седло. Ураган уже настолько привык ко мне, что даже не потрудился выбежать навстречу, только предупредил грозным ржанием, что это его владения и его кобылы. Горицвет в ответ прижал уши к голове, скрежетнул зубами: мол не пугай, не из робких. Я похлопал его по шее, шепнул в самое ухо: - Спокойно. Вам нечего делить. - Здравствуй, Ярослав, - поклонился Жизнерад, выходя навстречу, окинул коня внимательным взглядом, - вижу, ты новым дружочком обзавёлся? Хорош. От Грозного? - Не знаю. Я его только вчера у Сарыча забрал, так что ни о самом Горицвете, ни о предках его ничего не успел узнать, - я снял с рыжего седло, привязал коня к дереву, - хотя и без родословной видно, что Цветик настоящее сокровище. На ходу верный, послушный, выносливый – дорога от конюшни до этих мест длинная, а он почти не вспотел. Вот только будет ли прыгать после того, как его напугали плетью? - Если ты его вовремя отобрал у дурака-хозяина, то всё ещё можно поправить, - табунщик когда-то сам служил в кощеевом войске, и как выезжать боевых коней знал не понаслышке, - надо только выждать немного. Поезди на нём по горам, по лесу, найди какое-нибудь бревно или поваленное дерево, через которое волей-неволей придётся перепрыгивать, чтобы пройти. А когда плеть забудется, сможешь опять на площадке его учить, как высокие препятствия брать. Он справится. Доброго коня с первого взгляда видно. - Но если он так хорош, почему не стал племенным? - Отметистый слишком, - пояснил Жизнерад, - видишь – на морде словно кто-то белым указательную стрелу намалевал. Передние ноги аж в половину пясти белы, на задних тоже много белого. От таких отметистых порой рождаются жеребята пегой масти, а у них дурной нрав часто встречается. Кобыле бы эти отметины ещё простили, но племенному жеребцу – никогда. - Что ж, с одной стороны жаль, а с другой: если бы Горицвет стал племенным жеребцом, наши пути не пересеклись бы. Видно судьба. - Может и судьба. А как там Узорчик мой поживает? – с улыбкой осведомился табунщик, - здоров? - Здоров, корм уплетает так, что за ушами трещит. Недавно скакал наперегонки с двумя дружинниками на таких же молодых конях. Узор их обоих обогнал. Вот только прыгать не любит, так и норовит препятствие обойти. - Ничего, с этим тоже справиться можно. Будь понастойчивей. Попробуй его на прыжок следом за другой лошадью направить. Легче учиться, глядя на того, кто знает что да как делать. - Попробую. - Справишься с двумя-то сразу? Дружинники обычно не берутся учить второго новичка, пока первого как следует не обучат. - Справлюсь. Я ведь сам отчасти конь, вот и буду Узору прыжок показывать. И Горицвету тоже. Целый год мы с Горицветом ездили только в поле: рыжий упирался и брыкался если ему казалось, что я собираюсь на учебную площадку. Порой я оборачивался конём, скакал впереди него, перепрыгивая через брёвна, кусты, канавы, поваленные деревья, потом садился в седло, снова проходил через те же препятствия уже на спине Горицвета. Работать в поле ему явно нравилось, день ото дня его мускулы крепли, росла и уверенность в себе. В конце концов настал день, когда конь пошёл на площадку без сопротивления. - Ярослав, проснись! – раздался голос Эдреда, - завтрак готов. Кощеев сын открыл глаза, провёл ладонью по лицу. Четвёртый день пути. Ещё один день бешеной скачки с седлом Горицвета на спине. Ярослав в облике коня скакал во всю прыть, почти не останавливаясь, и вечером ждал в стороне от дороги, когда друзья нагонят его. Он надеялся, что напряжение и усталость отгонят воспоминания, но похоже, прогнать сны им было не под силу. Истислав с Добромиром смотрели на товарища с сочувствием, Эдред – с долей осуждения, но вслух его не высказывал. - Иди кашу есть, брат, - позвал богатырь, помахивая ложкой, - не всё ж на одной траве с овсом держаться. Ярослав подошёл к котлу, зачерпнул немного варева своей ложкой, попробовал. - Вкусно. Спасибо. Добромир заулыбался. - Мы уже почти дома. Думаю, уже сегодня вечером будем в моём селеньи. Может погостите у нас самую малость? Горлица с сыном рады будут. - Нет, - покачал головой Истислав, - прошу прощения, но я сейчас прежде всего хочу увидеть Зоряну. А потом можно и в гости, верно, шурин? - Точно так. Ярослав отложил каши в плошку, принялся за еду. Пора перестать печалиться: он заплатил за жизнь сестры, и сделка была честной. В конце концов, Горицвет жив-здоров, Важдай слишком жаден, чтобы теперь не заботиться как следует о своём новом приобретении. А он, Ярослав, возьмёт себе нового коня: крепкого жеребёнка-трехлетка. Или даже двухлетка, чтобы повозиться с его заездкой подольше. За привычными хлопотами некогда будет тосковать. Уголёк, уплетавший чуть поодаль свой завтрак, встрепенулся, щёлкнул клювом. - Отец мой летит! Да со всех крыльев поспешает. На плечо кощеева сына тяжело опустился Мудрец. - Здравствуй, царь Ярослав, - произнёс он, с трудом переводя дух, - сестра твоя послала меня дурные вести тебе сообщить. Беда у нас – ледянский князь Лодур решил пойти войной на Железное царство. Видно затаил обиду на то, что оборотня ему не отдали, а может земли наши ему нужны. Царевна Зоряна войско собирает, чтобы отпор дать, да боюсь одной ей не справиться. Поспеши, Владыка, домой вернуться. - Лодур. Война, - Ярослав стиснул ложку так, что по черенку прошла трещина, - Добромир, сможешь Эдреда у себя приютить? - Даже не думай! – замотал головой оборотень, - я буду сражаться вместе с тобой за Железное царство. Эта земля стала моим домом, значит, я должен её защитить. - Он прав, брат, - поддержал Добромир, - Эдред не ребёнок, должен сражаться, если хочет помочь тебе. Вот только как нам побыстрее до Железного царства добраться? Ты без коня, да и устал в дороге больше нашего. - Я знаю как, - вмешался Истислав, - доедем до ближайшего постоялого двора, оставим там седло Горицвета и часть поклажи, с собой возьмём только самое необходимое, чтобы коням было полегче. А Ярослав обернётся псом и поедет поперёк седла. Предлагаю брать его к себе по очереди. - Я поеду с Эдредом, - отозвался кощеев сын, - он среди вас самый лёгкий, и конь у него покрепче. Уголёк – лети на первую заставу, передай дружинникам чтобы подготовили нам свежих коней на смену – надо будет мне самому войска проверить. Женщины с детьми и старики, что не могут в руках оружие держать или целителям помогать пусть спрячутся возле заветного дуба, где кощеева смерть хранилась. Туда ледянцам точно не пробраться. Истислав, Эдред, держитесь крепче в сёдлах – до ночи привалов не будет. Мудрец, ты можешь здесь отдохнуть, можешь на плече у Добромира ехать. В путь! Утром следующего дня они подъехали к заставе возле Огненной реки. Ярослав соскочил со спины Упорного, отряхнулся, и тут же к нему подбежала Роса, крепко обняла. - Вернулся, родной мой. Я так тебя ждала. Сердце Ярослава забилось чаще, хвост завилял, пасть растянулась в ухмылке. Принял человеческий облик, обнял девушку. - Росинка. Я о тебе каждую ночь вспоминал. - Помнишь, ты когда Эдреду Упорного уступил, взял себе в запасные другого коня, Умельца? Так я его привела сюда. На знакомой лошадке воевать будет легче. - Спасибо, - он жадно вглядывался в лицо Росинки, стараясь найти слова, чтобы выразить всё, что подсказывал разгорающийся в сердце пожар, наконец коснулся губами девичьих губ, - в Железном царстве красавиц много, но кто ещё догадался бы привести мне нужного коня на заставу?