Недостойный

«Я знал что делаю,» — эту фразу в различных вариациях приходилось слышать утомительно часто с тех пор, как я последний раз имел несчастье лицезреть своего полоумного братца. Пришлось быть рядом до окончания тяжёлого периода, а от такого длительного пребывания в непосредственной близости к Осу у кого угодно могла поехать крыша. Неудивительно, что о проведённых вместе днях у меня почти не осталось связных воспоминаний. Зато эмоции и ощущения, казалось, намертво въелись в сознание и никак не желали уходить. Прошло уже несколько дней, а я до сих пор не мог стряхнуть с себя усталость и опустошенность. Дело было даже не в том, что мне приходилось напрягаться физически. На самом деле я и по дому-то не сделал почти ничего. А вот постоянное удерживание невидимых границ между собой и Осом выматывало страшно. Оставалось только красным маркером написать на лбу предупреждение о том, что сближаться нельзя, и отвешивать себе по мысленному пинку при каждом взгляде в зеркало. Как назло, братец вовсе не помогал. Вместо того чтобы тихо страдать и по возможности облегчать моё бремя, он таскался следом даже когда едва мог держаться на ногах. Постоянное душное присутствие методично изничтожало выдержку. Наверно ещё немного — и мы бы влипли друг в друга намертво, как странные жуткие сиамские близнецы. Я становился все более нервным, Ос — все более грустным, а потом все просто закончилось. Как только стало понятно, что младший уже может обходиться без сиделки, я ушёл. Правда, мой уход до омерзения напоминал очередное бегство и это ощущение стало еще одной нотой в нарастающей какофонии раздражения. А потом начались звонки. Ос раз за разом повторял слова, в которые я просто не мог поверить. Точнее, не мог себе этого позволить. Он как будто намеренно издевался, вытаскивая на свет мои полузадушенные желания, выискивая прорехи в броне отчуждения и легко кромсая без того натянутые нервы. Я превратился в подобие полтергейста в марковом доме. Однажды друг вроде как попытался затронуть эту тему, но после красноречивого посыла выбрал гораздо более приемлемую тактику игнорирования. Оли просто шарахался от моей мрачной рожи и прятался по углам. В общем, мне было паршиво и причиной тому являлся младший. Это из-за него приходилось мучительно разрываться между слабостью и злостью. Это по его милости я стал шарахаться от любого звука, включая звонок собственного телефона. Это по его вине мои пальцы бесконечно царапали метки под рукавом, оставляя кровавые разводы. Имя Оскара неизменно фигурировало на фоне любого случавшегося дерьма, и он должен был за это ответить. Пусть братец занял моё место, он понятия не имел, каково это на самом деле — быть мной, может ему было самое время узнать. Я отдавал полный отчёт в своих действиях, когда отправлял своему кредитору несколько больше денег, чем должен был. Это выглядело как весьма удачная инвестиция, оставалось только проверить насколько. Нужно было сделать лишь один звонок, привести задумку к исполнению и пожинать плоды своей предприимчивости. Всего-то и требовалось, что пара крепких парней убедительной наружности и в официальных костюмах. Так сказать, придать весомости аргументам. Учитывая отданую сумму, договориться не составило труда и, явившись в назначенное время на задворки делового района, я мог полюбоваться на свой «заказ». Правда, парней оказалась не пара, а целая тройка, да и в костюме был только один из них, но исполнению задуманного это не мешало. Откровенно говоря, они не нравились мне совершенно. Двое в неброской повседневной одежде выглядели как типичное дворовое быдло и вызывали соответствующие ассоциации. Но и присутствия одного «официального» хватило бы для появления мерзкого щекочущего беспокойства. Я попытался задержать взгляд на его лице, но в глаза бросилось только тёмное пятно щетины на выступающей челюсти. Мог бы быть и повнимательнее, как никак не склад охранять собрался. Я бы на подобный маскарад не повелся, но с Осом если и были сомнения, то только в результативности самого плана, сгоряча придуманного в мстительном порыве. Он больше не казался ни таким же гениальным, как накануне, ни даже просто разумным. С другой стороны, похожий сценарий вполне сработал на мне самом. Да и поздно было колебаться, когда осталось только раздать последние указания. — Тут даже особого актерства не потребуется, — обращаясь к «костюму», я никак не мог оторвать взгляд от напоминающей синяк редкой поросли. — Представиться подчинённым и попросить поговорить с глазу на глаз — это вполне прокатит. — А если поймёт? — настороженно спросил собеседник. Его голос был неожиданно приятным и совсем не сочетался с общим отталкивающим впечатлением. — Нереально знать в лицо каждого, кто каждый день болтается в офисах, — я покосился на выглядывающее из-за ближайшего строения здание «To the Sky», сверкающие отражённым в многочисленных окнах закатным солнцем. — От вас требуется только привести его и немного припугнуть, трогать не надо. Почему-то показалось, что при упоминании рукоприкладства на лицах напротив вот-вот расползутся гадостные довольные улыбки, но парни остались серьёзными, за что я был весьма благодарен. «Костюм» размял плечи размашистым движением, одернул пиджак и зашагал прочь. Скоро он скрылся за ближайшим поворотом. Что ж, может из его завлекающего голоса получится извлечь пользу. Теперь оставалось только ждать. Я спрятался в нише между бетонными стенами, где меня вряд ли мог кто-то увидеть. К тому же отсюда открывался хороший обзор на предполагаемое место действия. Здесь было бы даже терпимо, не стой позади подтекающий смердящий мусорный бак. Нанятые ребята мирно курили и заплевывали асфальт. Ожидание становилось нестерпимо долгим, хотя часы показывали, что не прошло ещё и пятнадцати минут. В какой-то момент показалось, что я больше обрадуюсь, если Оскар не явится вообще. Нервное покачивание с пятки на носок ничуть не помогало справиться с нетерпением, да и разглядывание деталей окружающей обстановки не было достаточно увлекательным. У стены обнаружилась смятая алюминиевая банка. Возникло навязчивое желание пинком отправить её в полёт и хотя бы грохотом отогнать неприятное чувство ожидания. Осуществлять порыв не пришлось, в этот самый момент в поле видимости появились младший и «костюм». Я почувствовал скребущее разочарование, потому что в глубине души надеялся, что Ос не настолько глуп. Или наивен. Никогда не видел разницы между этими понятиями. Поджидающие парни оживились и побросали сигареты под ноги. Ни дать ни взять, типичные хулиганы, завидевшие потенциальную жертву. — О чем вы хотели поговорить? — предельно вежливо поинтересовался брат, растерянно глядя на обступающую его троицу. — О смене руководства, — лучезарно улыбаясь ответил «костюм». Вдруг его голос показался мне отвратным до дрожи. — Видишь ли, многие не согласны с твоим назначением на пост. Сильно захотелось прописать типу в зубы за фамильярный тон, как будто он обращался ко мне. Ну или хотя бы крикнуть Осу, чтоб перестал жевать сопли и сделал уже хоть что-нибудь. Хотя последнее было бы бесполезно в любом случае. — Простите, я не понимаю… — жалобно отозвался Оскар, но договорить ему не дали. — Можешь согласиться сейчас и мы спокойно разойдемся в разные стороны. А можешь пару недель подумать, лёжа в больнице. Ты же не хочешь пострадать? Наверно жалкий перепуганный вид младшего должен был потешить меня, но вместо этого кожа покрылась липкой испариной, а к горлу подкатила тошнота. И вот этого я ему желал? Попытка убедить себя, что в происходящем ничего страшного нет и все скоро закончится, превратилась в жгучее желание вернуться в прошлое и вообще отменить все к чертям. Я вцепился пальцами в стену, пытаясь хоть так удержаться на месте. Тем временем с каждым новым словом Ос неуверенно пятился к стене. Резко выдохнув сквозь зубы, я снова прислушался. — Да ладно, жаль такого синяками портить. Зуб даю, кое-что у него получилось бы куда лучше, чем директорствовать. Проверим? Дальнейшее виделось как в замедленной сьемке. К Осу потянулись сразу две пары уродливых граблей. Он снова попытался отступить, но уперся спиной в кирпичную кладку и весь сжался, будто пытаясь просочиться сквозь неё. Младший зажмурился, отчаянно стараясь отвернуться, но грубые пальцы мазнули его по щеке и вцепились в волосы. Я не успел осознать, когда моё тело будто швырнуло вперёд. В висках невыносимо стучало, скрип зубов, казалось, можно было услышать на соседней улице. — Руки, — прохрипел я и сам не услышал своего голоса. Зато, видимо, услышала троица мудаков, тут же застывшая в недоумении. — Убрать нахер. Они неуверенно попятились, не решаясь спорить с заказчиком, а в какой-то момент, который я упустил, испарились вовсе. Мимоходом подумалось, что теперь придётся выяснять, кто нарушил условия: они, распустившие грабли вопреки четким инструкциям, или я, вообще сорвавший дело. Мысль погасла так же быстро, как и возникла, у меня были другие заботы. Ос попытался отлипнуть от стены и я не стал проверять, сможет ли он удержаться на ногах, сгреб его и прижал так крепко, как только мог. Брат намертво впился пальцами в мою куртку и истерично вздрогнул от попытки погладить его по спине. — Оскар, твою же мать, ты не то что не отбивался, даже на помощь не звал, какого черта? — собственный голос был неузнаваемо глухим. Да уж, как будто я имел право задавать ему подобные вопросы. — Я, кажется, звал тебя. Пытался, — Ос постепенно переставал трястись и мог бы даже показаться спокойным, если бы не побелевшие от напряжения пальцы. — Ты ни звука не издал, придурок! — Но ты же пришёл. Стало дурно. Настолько, что я пожелал себе сотню подворотен и банд с ножами, лишь бы это помогло выдрать изнутри проклятое гнилое чувство.