Восковые мелки

На винте было тихо и безлюдно. Лампы на периферии были потушены, горела только настольная, больше источников света не было. Огромные лопасти еле слышно скрипели, придавая этому месту еще более заброшенные вид. В центре винта на круглом столе были раскиданы обломки тонкого металла, гайки, трубки, винтики и прочий мусор, вперемешку с письменными перьями и колбами от кислот. Одна из стекляшек чуть треснула, и капля ядовито-зеленой жидкости медленно проедала дыру в металлической обшивке стола. Вдалеке раздался тяжелый стук подошв, со временем становясь все четче и разнося гулкое эхо по округе. Джинкс появилась как раз в тот момент, когда первая капля сорвалась со столешницы вниз, подхватила стекляшку за уцелевший край и изящным взмахом кисти выкинула в чернеющий провал расселины. Мусор весь разом слетел на край стола. Джинкс чуть отдернула руку, уколовшись обо что-то острое, быстрым взглядом окинула ладонь и небрежно смахнула капельку крови и тут же занялась своей главной находкой, которую она честно забрала у бармена Чака-кто-он-там-на-самом-деле. В плотно замотанной небольшого размера коробке лежала стопка виниловых пластинок с музыкой, какую только можно было достать на улицах Зауна, а значит что-то ей точно понравится. Она запрыгнула на стол и стала внимательно разглядывать обложки, мурлыча старую детскую мелодию себе под нос. Игла коснулась выбранного наугад диска, и зазвучали первые ноты. Под вторые Джинкс нахмурилась, а после третьих пластинка полетела вниз, вслед за своей кислотной предшественницей. То же самое произошло еще с несколькими черными блинчиками. Очередной испытуемый отправился на прослушивание, и вот после нескольких секунд вступления Джинкс нахмурилась. Она такое не слушала, но рука застыла на пол пути к граммофону. Под похожую мелодию ее учил танцевать Силко. Показывал все эти раз-два-три-шесть-семь-восемь, перекладывал ее руки и придерживал ее на поворотах, потому что так понравилось кружиться, что она не могла ничего с собой поделать и с головой ушла в танец. И она стала вспоминать, как это делается. Руки согнулись так, будто опирались на чьи-то плечи, спина чуть наклонилась назад, а голову она кокетливо повернула на бок и неспеша сделала несколько шагов от центра. Одна нога описала широкую дугу над пропастью, Джинкс охнула, покачнувшись и резко развернулась прочь от края. К другому. Музыка зазвучала громче. Мысли совсем разлетелись. Она танцевала, зажигая по пути гирлянды и неоновые лампы, хватая малютки-бомбы и подрывая их в такт музыке. Возможно, не всем бы понравился такой аккомпанемент, но вот ее партнеру даже очень. За это она его и полюбила сегодняшним вечером. Он подхватил ее под руки и уверено повел вперед. Он многим оказался хорош. Ему нравился вальс, и он не ворчал, когда она наступала ему на ноги. Он не боялся гранат и темноты расселины, он не говорил ей ничего плохого, только хорошее. Он был готов навсегда остаться с ней и ни за что бы не ушел, смотрел, как она делает что-то потрясающе взрывоопасное, а потом непременно хвалил ее. Восхищался тем, как она научилась драться, какой опасной она теперь могла быть, что никто не решался ее обидеть. Он передразнивал голос Майло так, что теперь ей самой хотелось смеяться. Его голос был громче всех голосов вокруг, и он говорил, что ее прошлое никогда больше ее не догонит, что она намного быстрее, сильнее, умнее и может все. Она не сможет совершить такую ошибку, которая заберет его у нее. А еще, если она сейчас замедлится и приблизится к нему еще сильнее… И Джинкс почти остановилась. Ее руки дрожали, глаза зажмурились так сильно, что болела голова. По всему телу разливалась тягучая усталость. Музыка закончилась. Железную тишину разрезала игла замолчавшего граммофона. Перед ней конечно же никого не было.