Буревестник

Большой зал потихоньку заполнялся учениками. Обычно Драко не приходил к завтраку так рано, но сегодняшний день отличался от остальных. Во второй половине дня должен был состояться матч между Слизерином и Гриффиндором. Напряжение уже ощущалось на молекулярном уровне, хотя день только начался. Малфой медленно резал мясо на маленькие кусочки, оставляя их лежать на тарелке. Зачем? Наверное, это нервное. Затуманенный взгляд серых глаз смотрел куда-то в пустоту. Громкий возглас за спиной заставил его вздрогнуть, и лёгкое быстрое похлопывание по плечу вернуло к реальности. Забини плюхнулся справа, продолжая обмениваться любезностями с Ноттом. Парни пребывали в приподнятом настроении. — Эй, Драко, ты как, приятель? — ну вот, кажется Блейз заметил. — Все в норме, — кажется, никто не поверил. — Нервничаешь из-за игры? — Нотт уже уплетал пирожки с мясом за обе щеки. — Не терпится порвать этих красно-золотых, — Малфой постарался сделать самый беспечный тон из всевозможных, скривя губы. Но он нервничал. Конечно, он нервничал. Это была первая игра Слизерина в этом сезоне. Первая игра в этом странно-изменившемся мире, к которому Драко просто еще не успел привыкнуть. Его душила необходимость подстраиваться под новые реалии. Конечно, все закончилось хорошо, победа над Темным Лордом и экзекуция над пожирателями. Малфой был рад до потери пульса, как же. Вот только у него по-прежнему ничего не получалось. Кто-то адаптировался почти сразу, кто-то был все еще немного потерян и замкнут, но все постепенно возвращалось на круги своя. И только Малфой, оставшись без такого привычного покровительства и ощущения вседозволенности, которые были обеспечены отцовской репутацией, не мог перестать тщетно барахтаться. Выплыть. Он пытался элементарно выплыть, пока собственное сознание топило его в бесполезных размышлениях. Но сегодня он сделает это. Победа Слизерина обеспечит ему такой нужный шаг вперед. Задумавшись, Малфой не заметил, как почти вся компания оказалась в сборе. Нотт и Забини продолжали о чем-то беззаботно трепаться, Гойл постоянно хохотал, рискуя вот-вот подавиться пончиком, а Монтегю, не менее напряженный, сел поодаль. Где твой боевой дух, капитан херов? — О чем речь? — вопрос ради вопроса. Малфой не уверен, что хотел услышать ответ, хотя понимал, что пора выбираться из болота собственных мыслей, иначе воздух вокруг него точно затрещит от напряжения. — Теодор всё не может перестать распушать свой хвост. Хвастает своими любовными похождениями. Слышал про некую Линду Вествуд? — Эй! Сам ничем не лучше, — закричал он, высовываясь из-за плеча, — только что же рассказывал мне о какой-то пуффендуйке. Бедная девочка… — Нотт не успел закончить, уворачиваясь от летевших в его сторону виноградин. Драко закатил глаза. Вроде бы детство осталось позади и глупые споры о юбках не под стать старшекурсникам. Хотя возможно это откликается то, что всем им, ребятам прошедшим через тяготы войны, пришлось преждевременно повзрослеть и лишиться детства. Теперь оно прет из них с удвоенной силой. — Дружище, ты что-то совсем смурной, даже для человека, переживающего о предстоящем матче. Тебя-то давно никто не купал в ласке? — Если ты хочешь меня приласкать Нотт, то вставай в очередь. Будешь сто шестьдесят восьмым. Гойл радостно хрюкнул. Идиот. — Да уж, за кем, за кем, а за Малфоем девчонки табунами бегают. Блондин самодовольно улыбнулся, развалившись на стуле. Сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя. — Никто не в силах устоять перед моим обаянием, да, сладкий? Мне кажется, во всем Хогвартсе не найдется девчонки, которая мне отказала, — зачем поддерживать это пустое бахвальство, Драко не знал, но слова вылетели сами собой. — Что-то мне подсказывает, что есть одна, на которую твое обаяние в жизни не подействует, — Забини заговорщически улыбнулся, закидывая руку на плечо другу. Салазар, Блейз, только не сейчас. — Кажется, ты делишь с ней одну гостиную с недавних пор, — Драко проследил за его взглядом через Большой зал, уже зная, кого он там увидит. В окружении своих прихвостней сидела Грейнджер. Она смеялась над шутками этих двух недоумков и выглядела уж больно счастливой. Что тебя так радует, дура? Прямая как палка, серая как осенний понедельник. Он поморщился. Уже прошло то время, когда он ее ненавидел просто из-за предрассудков. Что говорить, он даже не мог больше произнести это слово. Грязнокровка. Война, искалечила юные умы многих, а падение Волдеморта изменило взгляды на мир. И не только его. Симпатии она, конечно, по-прежнему не вызывала. Лишь одно сплошное раздражение. Особенно, если взять во внимание, как по-сучьи она себя повела после вчерашнего собрания. Гребанная заучка, которая вечно путалась под ногами и отравляла его существование в Башне одним своим присутствием. Вчера, вернувшись в гостиную, Драко никого там не обнаружил. Наверное, притихла у себя в комнате. Где же твоя хваленая гриффиндорская храбрость? Ничего, я тебя еще проучу. Он взял форму и отправился на квиддичное поле. В воздухе можно не думать ни о чем. Тотальное сосредоточение. Тем более стоило еще разок потренироваться перед игрой. Совместить приятное с полезным. Ощутить спасительное напряжение в мышцах и выпустить пар. Злость, которая клокотала в нем после стычки в коридоре. Тупая сука. Драко так сильно сжал кулак, что костяшки побелели. Моргнул, возвращаясь к реальности. — Я не поднимаю с земли, Забини. Тем более за Уизелом. — Ты просто понял, что тебе там ничего не светит, — прыснул Нотт, — ты только посмотри на неё. Книжные полки и то сексуальней. — Ставлю бутылку огневиски из коллекции своего отчима, что тебе не удастся соблазнить ее, — продолжал веселиться Блейз. Драко скинул его руку с плеча и лениво встал. — Я что-то не голоден. — Да ладно, дружище, не бери в голову. Если знаешь, что это тебе не по силам, так и скажи. В этот же миг Драко остановился. Каждая мышца его спины напряглась. Кажется вот она, последняя капля, которая переполнила чашу терпения. Нет ничего, что Малфоям было бы не по силам. Слизеринец медленно обернулся. Его глаза превратились в две серые льдинки. — Сто галлеонов сверху твоей бутылки.

***

Трибуны были заполнены под завязку. Студенты прижимались друг к другу, обматывались теплыми шарфами, разливали по чашкам горячительные напитки, принесенные с собой в термосах. Игра должна была вот-вот начаться, и болельщики пребывали в легком возбуждении. Даже профессорам было трудно скрывать свои эмоции. Они увлеченно перешептывались, сидя в ложе и глядя на собравшихся игроков. Малфой вышел на поле. От утреннего волнения не осталось и следа. Все, что существовало до этого момента, было не важно. В руке была метла, и через мгновение он взмоет в воздух. Спортивная форма зелёных цветов обтягивала широкие плечи. Пряди платиновых волос постоянно падали на лоб, и, как бы Драко ни старался их заправить, у него не получалось. Гермиона задержала свой взгляд на подтянутой фигуре. Она прикрыла веки, и ей явно почудился запах драконьей кожи и кориандра. В ужасе девушка замерла, словно ее пригвоздили к скамейке. В голове отчетливо послышался голос, — «я бы дала Малфою второе место среди всех парней нашей школы». Гермиона распахнула глаза и все, что она увидела — это кривая самодовольная ухмылка. Напыщенный индюк! Не было сомнений, он догадывался, как ему идет форма. Команды собрались вокруг своих капитанов. Монтегю что-то живо объясняет, размахивая руками. — Вперед, Гарри! — крикнул Рон совсем рядом, и Гермиона вдруг поняла, что наблюдает явно не за той командой. Она просто надеялась, что змеи проиграют, тут все очевидно. Джинни и Рон растянули плакат над макушками. Ребят распирали эмоции. Звучит свисток. Мячи взмывают в воздух и игроки поднимаются следом. Ещё мгновение и поле превращается в красно-зелёное месиво. Комментатор не замолкает ни на минуту, разжигая напряжение. — Анджелина Джонсон как всегда действует точно и профессионально! Потрясающее начало игры. Малфой грозовой тучей навис над трибунами. Он внимательно исследует пространство в поисках заветного снитча. — Вот это пас, вы только посмотрите на отточенность движений! Едва заметная золотая вспышка по правой стороне. Драко срывается с места. Ветер свистит в ушах, треплет полы мантии, сминает прическу. Все это сейчас не важно. Существует только он и долгожданная победа. Вот же она, только протяни руку. До снитча остаётся пару сантиметров, когда красно-золотое нечто подрезает Малфоя. Грязно играем, Поттер. Драко дёргает черенок на себя и набирает высоту. Он ударит сверху. — Кэти Белл попадает в яблочко! Десять очков команде Гриффиндор, — фраза доносится до обостренного слуха, а затем тонет в ликующих возгласах болельщиков. Только. Не. Сегодня. Малфой уходит в пике, обрушиваясь на увлеченного Поттера. Тот от неожиданности теряет на какое-то время управление, и снитч ускользает из поля зрения. Не доставайся же ты никому. Едва не вскопав траву коленями, Драко выравнивается и вновь набирает высоту. Он пронесся над трибунами, утратив своё человеческое обличие. Ураган по имени Малфой. Мимо уха просвистел бладжер. Чем вообще занимается Гойл? Мелкая сентябрьская морось впитывается в ткань и тут же замерзает из-за минусовой температуры. Но в жилах кипит кровь, согревая каждый мускул. На горизонте опять показался Поттер. Кажется, он рассержен. То ли еще будет. Оба ловца вновь находят глазами снитч и берут точный курс на заветный мячик. Самое главное сейчас — стать с метлой единым целым. Наименьшее сопротивление, идеальная обтекаемость. Мчать, во весь опор, ещё чуть-чуть! Малфой не мог даже допустить мысли о сегодняшнем проигрыше. Это было просто невозможно, даже в альтернативных вселенных, если бы они существовали. Он видит все происходящее на поле словно в замедленной съемке, хотя сам развивает неимоверную скорость. Последний рывок… Слизеринец опрометчиво перенёс вес тела на переднюю часть метлы в попытке сократить несчастные пару миллиметров до цели. Он стал слишком уязвимой целью. Поттер, видимо решив отомстить, подрезал противника на полном ходу. Малфой от неожиданности зачерпнул холодный воздух рукой, пытаясь сохранить равновесие, но метлу уже повело. Опомнился он, когда до земли оставалось расстояние вытянутой руки. Резко влево, кувырок. Что-то хрустнуло, и из глаз посыпались искры. Трибуны затаили дыхание, не в силах выдавить ни звука. Побледневшие лица смотрели на юношу все как одно, и лишь карие глаза, поблескивающие тревогой, выделялись из этой вереницы. Возможно, это конец. Если сейчас он истечет кровью, получится не самый плохой исход. Драко шевельнулся, пытаясь перекатиться на бок. Ладонь неприятно закололо. — Не шевелитесь, мистер Малфой! — мадам Трюк уже спешилась с метлы и выбежала на поле. — Но… я поймал его, — слизеринец с усилием вытянул вверх онемевшую кисть, в которой поблескивал золотистый шарик. На лице проступило нечто наподобие улыбки. Трибуны взорвались.

***

— Малфой, я хотел перед тобой извиниться. Брови Рона стремительно взмыли вверх. — Ну, я повёл себя нечестно. Это из-за моих выкрутасов ты потерял управление. Драко продолжал смотреть на Поттера, до сих пор не проронив ни слова, отчего тот смутился ещё больше. — По правде сказать, при других обстоятельствах я бы не извинился, но сейчас ты лежишь в больничном крыле, а не я. Создавалось впечатление, что на него, жалкого неудачника, собрался посмотреть весь факультет. Да, он поймал снитч, но какой ценой! Ценой своего позора? Когда Малфой последний раз падал с метлы? Он бы скорее съел ведро слизней. Это было просто немыслимо. Золотой мальчик просто насмехался над ним, принося свои извинения. «Прости, что ты оказался на больничной койке. Да, мы проиграли, но я хотя бы не падаю с метлы». Какая-то стандартная подсечка привела его в больничное крыло. Малфой глухо застонал. — Не за что, Поттер. Гарри неловко развернулся и зашагал к выходу. — Это победа, детка! — Нотт пробился сквозь толпу зевак и недобро покосился на Поттера. Его улыбка стала шире, — выглядишь как побитая собака, но я люблю тебя даже таким. Мы с Пэнс думаем закатить вечеринку в твою честь. — Тео, давай не сейчас. — Но почему?! — Просто не сейчас, — сдавленно зашипел Драко. — Так, расходитесь, расходитесь все! Потом отпразднуете. Или посочувствуете. Больному нужен покой и пузырёк костероста. Костерост я принесла, а остальное за вами, — прикрикнула мадам Помфри, появившись из ниоткуда, — мистер Малфой, вы выпьете это немедленно. Поморщившись, он сделал большой глоток. Словно раскаленное железо потекло по горлу. Пытаясь отдышаться, Малфой откинулся на подушки. Не нужно зеркало, чтобы понять, вид был и впрямь помятый. Потихоньку все обеспокоенные начали расходиться. — Грейнджер! — взгляд сам зацепился за лохматую голову в толпе. Гермиона вздрогнула и замерла на месте. Она явно не спешила оборачиваться. Силы были на исходе, но сто галлеонов — это сто галлеонов. Не то чтобы они ему сделают погоду. Когда у тебя за душой неиссякаемое наследство рода Малфоев, активы в разных странах мира и целое поместье в Англии, сто галлеонов кажутся смешной суммой. Тут был скорее вопрос репутации. Репутация Малфоев, как иронично! От нее не осталось и следа. Драко чувствовал, как некоторые до сих пор смотрят на него с опаской через Большой зал. Все магическое сообщество Британии больше им не доверяло. И как прикажете строить светлое будущее с таким темным прошлым? Нет, просто так не отбелить его имя. Он все чаще склонялся к тому, чтобы покинуть страну и зажить с Нарциссой счастливой жизнью там, где их никто не знает. Это ведь всегда проще, чем продолжать бороться. Нарцисса… надо ей написать! Драко перевел взгляд на все еще ничего не понимающую Грейнджер. Он и сам не знал, что будет сейчас делать. На Дон Жуана он сейчас вряд ли походил. На лбу выступили капли пота, капилляры белков полопались, а рука пульсировала огнем. – В моей комнате. Конверт, пергамент и перо. Принеси мне, – да, такими темпами ее сердце будет завоевано только к началу третьей магической. Она все еще хлопала своими ресницами, пытаясь понять, что он от нее хочет. Словно бы он начал вдруг говорить на парселтанге. – Грейнджер, – он вздохнул и постарался говорить настолько мягко, насколько это возможно, – мне нужно написать письмо, – как бы объясняя для тупых, он поднял вверх свою перебинтованную руку и едва не скривился от боли. Это была плохая идея. Все это – одна сплошная плохая идея. Гермиона пришла в себя. Ее брови съехались к переносице. – Почему я?! – Мы живем с тобой в одной Башне, Грейнджер, если ты не забыла. Пароль на вход знаем только мы. – О, я была бы рада забыть об этом на веки вечные! Малфой скривился. – А я был бы рад запустить в себя авадой! Но мы имеем то, что имеем. А сейчас, мне нужны перья, Грейнджер! Гермиона почувствовала, как в животе затянулся неприятный тугой узел. Ей не понравились его слова про аваду. Что это? Укол совести? Она помедлила еще мгновение, а затем развернулась и направилась к выходу из больничного крыла. – Послушная девочка, – сдавленный шепот растаял в воздухе, и Малфой устало откинулся на подушки. Ей, наверное, послышалось. Дойдя до их гостиной, Гермиона замешкалась перед дверью в комнату Малфоя. Их гостиная, как смешно. Хмыкнув, она несмело потянулась к ручке. Это казалось чем-то личным, чем-то, что слизеринец так бережно прятал от посторонних глаз. Девушка ни разу не видела, чтобы он пускал в комнату кого-то из друзей, хотя за минувшие две недели они не раз приходили посидеть в гостиной. К черту его и всех его тараканов! Гермиона отбросила непрошенные мысли и потянула ручку на себя. Внутри царил полумрак. Плотно занавешенные шторы и темно-зеленые тона делали комнату не слишком-то приветливой. Однако здесь был порядок. Ничего лишнего, ничего, что отвлекало бы. Захотелось перевернуть все вверх дном. Стены, ковры, балдахин, все вокруг было пропитано мужским ароматом. Гермиона невольно задержала дыхание. Так пах Малфой. Гель для душа с нотками чего-то морозного, выделанная кожа, кориандр, ветивер. Гриффиндорка кинулась к прикроватной тумбочке и схватила письменные принадлежности. Не хватало провести в этом склепе лишние несколько минут. Отдать ему конверт и пергамент – все на этом. Таков был план. – Грейнджер, – кажется ему не суждено было исполниться, – ты ведь не думаешь, что я сам смогу написать письмо? Мерлин, только этого еще не хватало! – Нарциссу не введет в заблуждение то, что письмо написано не твоим почерком? – Просто старайся писать аккуратно и разборчиво, – уголок рта дернулся в кривой ухмылке. Наглая мышь! Сжав в руке перо так сильно, что оно едва не переломилось, Гермиона перевела на него недовольный взгляд. Так плавится янтарь. Или шоколад, – Малфой пока не решил. – Диктуй. Пару непослушных каштановых локонов выбились из общего безобразия на голове. Девушка терпеливо заправила их за ухо, склонившись над пергаментом. Завитки букв замельтешили на листе. «Дорогая мама!» Как трогательно. Девушка фыркнула. «Со мной все в порядке. Мы выиграли матч по квиддичу, но я повредил руку. Это письмо за меня пишет староста девочек, с которой я делю Башню, помнишь я рассказывал?» Гермиона недоумевающе посмотрела на парня. – Пиши давай. «Сильно не переживай, меня выпишут уже завтра. Через месяц у Слизерина состоится следующая игра и все благодаря моей победе. С любовью, твой сын, Драко». – Надеюсь, хоть мама тобой гордится. – Не твое дело, – ощетинился Малфой. – И часто ты ей пишешь? – Гриффиндорское любопытство не унять, да? – он вздохнул, – стараюсь несколько раз в неделю. – И что ты ей про меня рассказывал? – Этого тебе знать не обязательно, – Малфой отвернулся к стене. Чтобы понравиться девушке, необходимо быть искренним и открытым. Этого Драко не умел. Если он и привлекал кого-то, то своей отстраненностью и загадочностью. Этим дурам нравятся плохие парни. Но как втереться в доверие той, кто считал его наглым, заносчивым, мерзким гадом все семь лет? У него не было шансов. Ну и пошла тогда к черту. – Малфой, – он медленно повернул голову. Ее взгляд ему не понравился. Драко показалось, что во взгляде блеснуло какое-то странное сочувствие вперемешку с необъяснимой тоской, – мне отнести письмо в совятню? – такой же медленный кивок. Выглядел он несчастным. В его серых глазах читалась бесконечная усталость и неудовлетворенность. Что осталось в его жизни кроме напускного пафоса и убитой горем матери? Возможно, ему была нужна помощь, попросить о которой не позволяла гордость. Что там говорил Поттер о шансе на прощение? Гермиона пыталась вспомнить слова друга по пути к совятне.