Carpe diem

       — Быть поэтом — это не только уметь излагать свои мысли красиво и мелодично. Нет. Быть поэтом — это видеть вещи с разных точек зрения. Уж поверьте, творческие личности всегда пишут правду. Это самые честные люди. Они не боятся высказывать своё мнение, потому что у них есть страсть. Чтобы понять ситуацию, вам надо посмотреть на неё с разных ракурсов. Знаете, как будет ещё лучше? Класс погрузился в тишину, с изумлением слушая профессора. Было слышно дыхание каждого. Кристофер оглядел ребят и, слегка улыбнувшись, поднялся на собственный стол. — Отсюда мир выглядит совершенно по-другому. Несколько мальчиков захихикали, другие открыли рты от удивления. С каждым уроком они всё больше удивлялись, что этот человек — их учитель литературы. Он не боялся вести себя странно, рассказывать интересные вещи. Был всего лишь октябрь, а они уже были очарованы его словами и поступками. По крайней мере, мальчики с большим интересом выполняли его домашние задания. — Я попрошу вас подойти ко мне и встать на стол таким же образом. — Профессор… — Всё познаётся в сравнении. Вперёд! Они неторопливо подошли к нему и один за другим стали забираться на стол. Действительно, вид был совсем другой. Хёнджин, поднявшись вслед за Джисоном, почувствовал себя большим и сильным человеком. Однако, стоя внизу, он не чувствовал себя таким уверенным. Кристофер всегда был прав. Прозвенел звонок. Класс закончил это небольшое упражнение. — Задаю вам к следующему уроку написать одно стихотворение. В кабинете пронёсся гул из возмущённых голосов. — Да ладно, профессор, как так-то, — проныл Джисон. — Даже четыре строки могут стать вашим началом. Дерзайте! Можно было услышать бормотание под нос. Мальчики вышли в приниженном настроении, стараясь не толпиться в помещении. Хёнджин сложил свои вещи в рюкзак и уже собирался уходить, но учитель Бан остановил его. — Хёнджин, как продвигается то, что вы открыли? — шёпотом спросил мужчина. — О, здорово! Нам всем это нравится. Хоть мы и не высыпаемся раз в неделю, но это захватывающе и очень интересно. — Надеюсь, что вы многое осознаете благодаря этому. Кристофер похлопал парня по плечу и вышел из кабинета. Хван остался один, провожая его взглядом. Ему показалось, что тот был чем-то встревожен.              

*****

              Дни становятся холоднее, а вечера и того хуже. В этом году настоящая осень наступила быстро. Студенты ходили в лёгких свитерах и толстовках. Середина октября не щадила никого. Сынмин сидел в своей комнате, закутавшись в мягкий плед. Рядом с ним стояла кружка горячего чая, а на коленях лежала тетрадь с первыми строчками его стихотворения. Изредка поглядывая в круглое окно, Мин размышлял: поймать мелодию было очень трудно. Да, он вёл дневник, но там он мог играть со словами, как хотел. Но в стихотворении всё должно быть точно и тонко. Прикусив нижнюю губу, Ким впал в себя, пропуская, как в комнату довольно забежал Хёнджин. — Представляешь, сегодня вечером я пойду на репетицию нашей театральной группы! Я так взволнован. Обожаю актёрское мастерство. — Ммм, — протянул Сынмин, не вдаваясь в подробности чужой речи. — Хэй, Ким, ты в порядке? Хёнджин заметил его задумчивый взгляд и помахал перед ним. Реакции нет. Опустив взгляд на тетрадку, он коварно улыбнулся. Выхватил её, и в эту же секунду Сынмин ожил. — Ты чего творишь?! Отдай! — Что у тебя там интересного… о… первые строки домашнего задания. — Пожалуйста, отдай! — Ууу… Сынмин грубо развернул Хёнджина к себе и выхватил проклятый блокнот. Его глаза были красными, а дыхание затруднённым. Ему было стыдно. Стыдно за то, что у него ничего не получается. Хван не ожидал такой реакции от парня. Он и сам не хотел, чтобы всё так обернулось. Смутившись, он опустил взгляд, извинился и сел на свою кровать. — Прости… что случилось? — Да я ни на что не гожусь! У меня ничего не выходит. Все слова профессора — ложь. — Что мы можем гораздо больше, чем сами думаем? Сынмин кивнул. — Поверь в себя, Сынмин. Говори то, что чувствуешь. Помни, что сказал профессор Кристофер: поэты — самые честные люди. Только ты знаешь настоящую версию тебя. — Я не хочу открываться перед другими в классе. — Тогда откройся только мне, — выпалил Хван. Между ними повисла неловкая тишина. — В смысле… Я имею в виду, когда будешь читать стихотворение, посмотри на меня, если ты смущаешься. Не переживай, я не собираюсь смеяться над тобой. Мне кажется, что мы понимаем друг друга. И я хочу, чтобы у тебя было право на мысли. — Это… В комнату забежал Джисон. — Ребята, у меня такая новость! — глаза его горели. — Боже, Джисон, скоро вся академия будет знать, — следом вошёл Чанбин. — Шин Мина пригласила меня на вечеринку по случаю её дня рождения! Она отправила мне письмо, потому что я ей нравлюсь. — Начинается, — закатил взгляд Хёнджин. Действительно, вся академия уже знает, поскольку проходящие мимо подростки заглядывали в их комнату. — На меня снизошло озарение для шедевра, который я собираюсь написать. А! Скорее в комнату, — подпрыгнув на месте, Хан ринулся обратно. Сынмин начал громко смеяться. Оба парня взглянули на него и подхватили смех. Да уж, с Джисоном точно не соскучишься.              

*****

              — И кто же у нас такой храбрый счастливчик. Кто первый прочитает свой стих? Среди всех учащихся поднялась вверх одна единственная рука, горячо рассеивая воздух. — Хан? Хорошо, давай. Джисон вышел с гордо поднятой головой, развернулся на пятках в сторону класса и прокашлялся. — Как вы и просили, профессор Кристофер. Я вложил всю свою страсть.       

— Её глаза полны чудес

Я таю, таю, не могу стоять

И каждый раз, когда проходишь мимо

Я ощущаю запах твой чудесный

Я так желаю

И скучаю без тебя

Что каждый вздох твой я запомню

Прошу тебя, не отвергай меня

Моя единственная звезда.

       Все были поражены тем, насколько влюблённым выглядел Джисон. Конечно, каждый наслышан о его безумных выходках в коридоре и его воплях о какой-то неземной девушке. И в этот момент стало ясно, что всё действительно серьёзно. Единственный, кто почти выбежал из класса, сидел на последней парте, изо всех сил сжимая листок бумаги. Минхо не мог этого терпеть. Когда это началось — неизвестно. Джисон и Минхо были знакомы около трёх лет. Их семьи общались и видели друг друга на вечеринках. Пусть и не близко. Однако Ли заметил, что с каждым таким вечером этот парень привлекал его внимание всё сильнее и сильнее. Он отличался от тех правильных сыновей, которые не курили тайком в туалете, слушались родителей, говорили правду и не повышали голоса. Именно это ему и нравилось. Конечно, Минхо не осознавал нахлынувших на него чувств. Когда он узнал, что Хан нашёл себе прекрасную девицу, ему показалось, что живот скрутило невидимой нитью и невозможно дышать. Он не мог сказать и признаться себе, что это любовь. Невозможно любить свой пол. Но тогда почему его сердце трепещет от такого дерзкого и милого юноши? Минхо не может высказать эти чувства вслух, но смотреть, как Джисон отдаляется от него, просто невыносимо. — Прекрасно, Джисон. Есть небольшие огрехи, но в целом все уловили твоё настроение. — Да кто б сомневался, — цокнул языком Джи. — Кто следующий? Никто не хотел отвечать после такого невероятного выступления. Кристофер проходил мимо парт, наблюдая за ребятами. Одна фигура уж очень сильно ёрзала на одном месте и шептала себе под нос. — Мин? — А? — Не хочешь быть вторым? — ухмылка потянулась вверх. — А можно… я прочитаю этот стих отдельно вам? Бан сжал губы. — Просто попробуй. Если хочешь, то закрой глаза. Сынмин сидел, скрючившись. Он уже готов был провалиться под землю, но услышал сзади негромкий писк и обернулся. Хван смотрел на него и показывал большой палец вверх, говоря: «Давай, ты сможешь». Слова Хёнджина промелькнули в его голове. «Откройся мне». Немного дрожа, он встал со стула и двинулся к доске. Крепко сжимая помятый листок, Ким смотрел то на ребят, то вниз. Пару раз сделав вдох-выдох, тихо начал:       

— Где-то вдали

В тёмной глуши

Я томлюсь давно.

Ожидаю, когда придёт лучик солнца, изгоняя тьму.

Он дорогу дальше мне плетёт.

Тут стемнело

И не слышу

Звуки мира

Страх мной овладел.

Это лишь сон, открой глаза

В мире большом не один ты

Горе своё скорее забудь

Будь ты смелее

Не сдавайся

Внутри меня осенило

Много цветов ярких было

Освещали мне дальше путь

Радуга жизни, открываю

Ты проснись и увидишь

Счастье ты найдёшь.

       Сынмин с трудом проговорил последние слова и смахнул пот со лба. Хёнджин не отрывал свой взгляд, уставившись в немом шоке. Тело полностью обмякло. В кабинете стало жарко. Чёртовую улыбку напротив захотелось убрать с этого лица. Лишь бы сердце не стучало столь громко.