Последняя любовь

Иногда (ладно, очень часто) Питер вспоминает, как все началось. А началось оно очень драматично, если не сказать трагично. Потому что, чтобы сделать первый шаг, одному из них пришлось принести великую жертву. При одном только воспоминании об этом Питер ежится, словно от внезапного холода, и эгоистично радуется, что это был не он. Тони смог пойти на такой шаг. Он сам не смог бы. А ведь до того рокового момента все было совсем иначе. Было так легко и безоблачно, что Питеру не верилось, что это вправду. Питер Паркер всегда был влюблен в Тони Старка. Осознание этого, в общем-то, не самого обыденного факта было простым и незамысловатым. Он всегда знал, что нет никого круче Железного человека. Знал это, зависая перед стареньким телевизором, на экране которого Тони Старк обольстительно улыбался и махал рукой. Знал это, желая спокойной ночи суровому супергерою в красно-золотой броне, величаво взирающему на него со стенки над кроватью. И лишний раз убедился, как он был прав, оцепенело взирая на кумира всей своей жизни, вольготно развалившегося на их потертом диванчике и сверкающего улыбкой и синяком. И, черт подери, Питер готов был поклясться, что это самый прекрасный и великолепный синяк в мире! Чтобы это незамутненное восхищение переплавилось в нечто гораздо более интимное и волнующее, хватило самой малости — более неформального и тесного общения с Тони после раскола Мстителей. «Я люблю его» — эти слова сами собой вспыхнули в мозгу Питера, когда он, навалившись животом на стол Тони, жадно пялился на то, как его кумир в очередной раз творит чудеса. Вообще-то на самом деле тот просто перепаивал полетевшие микросхемы, но для Питера все, что выходило из-под этих пальцев, было чудом. «Я люблю его» — так просто, так правильно, так безрассудно и так неотвратимо. Но не зря Тони сдержанно, в своей ироничной манере, но искренне хвалил его, называя своим будущим преемником. Умом Питер Паркер был явно не обделен. Он лучше кого бы то ни было понимал, что у его так внезапно вспыхнувших чувств нет ни малейшего шанса на взаимность. Но непрошенным мыслям было почему-то определенно наплевать на шансы и теории вероятности. Заливаясь краской и мучаясь от стыда, он закрывал глаза и почти наяву ощущал, как скользят по его лицу и шее сильные пальцы. Как трепетно щекочется самая обалденная бородка в мире. И — апогей его смутных желаний — как жадно прижимаются к его дрожащим губам чужие, такие горячие, сухие и неуловимо отдающие горьковатым привкусом дорогого виски. Но разум всегда жестоко подавлял бунт на корабле и мрачно внушал насупившемуся сердцу, насколько все это глупо. В ответ оно, это глупое, глупое сердце, громко хлюпнув абстрактным носом, сдавалось. В конце концов, мечты должны оставаться мечтами, а жить надо реальностью — истина тети Мэй, в непреложности которой Питер никогда не сомневался. Вот только в тот самый день все почему-то пошло кувырком. Питер до сих пор не знает, что послужило спусковым крючком для того, что случилось. То ли то, что в канун Рождества мистер Старк оказался бы дома совершенно один, не набейся Питер в напарники для очередного эксперимента. То ли то, каким усталым он выглядел, сосредоточенно скручивая концы проводков. То ли то, как сильно щемило сердце при мысли, что во всем мире почему-то не нашлось ни одной живой души, кто принес бы великому Железному человеку кружку горячего кофе, набросил на плечи старый плед и позвал уже спать. Вообще-то изначально предполагалось, что все Мстители будут встречать Рождество вместе в Башне. Тони на это показательно ворчал, но Питер прекрасно видел, каким теплым был его взгляд, когда он нагружал Пятницу и ботов вопросами покупки игрушек и украшений. А потом как-то вдруг само собой выяснилось, что Наташа и Брюс внезапно передумали и хотят встречать праздник где-то посреди швейцарских снегов. У Клинта заболел младший, и он отчалил к семье, а за ним как-то незаметно рассосались и все остальные. Тони, конечно, во всеуслышание объявил, как он рад образовавшейся экономии, но Питер, увы, видел, с каким лицом тот отдавал новые команды ботам. Так что он едва удержал радостный вскрик, когда Мэй аккуратно начала прощупывать почву на тему того, не будет ли Питер возражать если она встретит праздник с подругами. Именно поэтому он спустя несколько дней сидел в тишине Башни и невольно кидал взгляд за окно. Там сыпал пушистый снег, и город утопал в разноцветных огнях и ярких шарах. Там веселые девушки в шапочках с помпонами целовали в щечку своих возлюбленных и выбирали подарки в блестящих витринах. Там город оживленно готовился к искрящемуся празднику. Празднику, которому не было места в стерильной тишине Башни. И в какой-то момент Питера настолько скрутило от бесконечной нежности, что он сам не понял, как неловко качнулся вперед и ткнулся своими вмиг пересохшими губами в губы Тони. Как ни странно, мир не рухнул, и даже небо не поменялось местами с землей. Хотя определенно должно было. По крайней мере в душе Питера произошло именно это, как только его прибило осознанием, что именно он натворил. Он поцеловал Тони Старка. Он. Поцеловал. Тони. Старка. Дайте. Сдохнуть. Он не сбежал немедленно куда-нибудь в Антарктиду только потому, что ноги отказались служить. Остро переживая всю степень своего провала, он не сразу осознал, что, оказывается, уже стоит на ногах. А Тони, который сейчас должен был а) язвить, б) злиться, в) прогонять его к хренам (нужное подчеркнуть), почему-то вместо этого бережно придерживает его за талию и очень, очень внимательно смотрит ему прямо в глаза. — Я бы должен сейчас сделать тебе внушение, а еще лучше всучить номерок одного приятного агентства, карапуз, — наконец заговорил Тони, — но… — Но? — словно завороженный переспросил Питер. — Но я жуткий эгоист и никогда не мог отказаться от того, что мне по-настоящему нужно. Питер вроде никогда на ум не жаловался, но сейчас в его голове случилось весьма эффектное короткое замыкание. Все искрило, шипело и дымилось, отказываясь функционировать. Это сейчас Тони что вообще такое сказал? А потом все остатки разума окончательно улетучились из несчастной головы Питера Паркера. Ведь Тони Старк, видимо, поняв, что от того толку не добьешься, просто-напросто взял и сам его поцеловал. Вот так легко. Взял и поцеловал. Тони. Питера. Это же как жить-то теперь?! Следующие несколько минут Питер позднее никогда не мог воскресить в памяти достаточно подробно. Видимо, уровень счастья в его организме настолько превысил все возможные шкалы, что тот попросту отключился от перегрузки и перестал фиксировать для хозяина происходящее. И включился этот несносный организм от одного крайне нелепого для ситуации факта. Не вполне осознавая, что делает, Питер отстранился от Тони и машинально потер щеку рукой. — Что такое, малыш? — почему-то шёпотом спросил Тони. — Колется. Бородка ваша, — так же шепотом пожаловался Питер, и тут же внутренне залился истеричным хохотом от абсурдности ситуации. Если он чего-то и ждал от этой жизни, то уж точно не того, что будет жаловаться на колющуюся при поцелуе бородку Тони Старка. Разбудите Питера пожалуйста. Или нет, не надо. Он готов спать вечным сном в таком случае. Будет Спящей красавицей. Ну или Спящим недо-красавцем — он ещё и честный мальчик. — Ах, черт… Тони, кажется, был так искренне огорчен этим фактом и так осторожно провел пальцем по щеке Питера, что от скручивающей выматывающей жажды тот был готов взвыть волком. Это что же, Тони больше не будет его целовать?! Ну нет, Питер не согласен. Он сердито насупился и уже решительно кинулся вперед. Не то чтобы Тони надо было уговаривать. Впрочем, очень скоро все закончилось, несмотря на бурные протесты Питера. Тони аккуратно отстранил его от себя и заявив, что на сегодня определенно хватит, почти силой уложил его спать на диванчике в мастерской. Питер шумно возмущался, будучи уверенным, что никогда не сможет уснуть. Как вообще можно спать, если тебя только что целовал Тони Старк?! Но стоило голове коснуться подушки, как он действительно отключился. Видимо, потрясённому организму была необходима перезагрузка. Проснулся он от того, что Тони гладил его по щеке. — У тебя раздражение, малыш, щека покраснела… Чувствую себя людоедом, пожирающим младенцев. В негромком голосе Тони было столько заботы и вины, что Питер окончательно вынырнул из сонной неги. И сразу встретился с глазами Тони, который смотрел так, что у Питера земля ушла из-под ног. И это даже несмотря на то, что он лежал, а не стоял. — Не зря ты говорил, что колется… — Нет! — Питер не на шутку испугался, что Тони с его самоедством сейчас решит, что хватит на этом поцелуев. — Это вообще ни разу не проблема! Сами знаете, регенерация там, все дела… Через полчаса и следа не будет, — торопливо выпалил он, словно пытаясь оправдаться и мысленно уже ненавидя свою слишком чувствительную кожу. Вот ведь неудачник! Даже тут смог отличиться в плохом смысле! Кто же мог подумать, что у него кожа нежнее, чем у девчонки! Тони улыбнулся так, что сердце Питера сделало кульбит. Или пять. Или такого числа вообще не существует в нашей Вселенной. — Ладно, Пит, — он наклонился и почти целомудренно поцеловал его в кончик носа. — Я разберусь с этим. А ты спи, ещё слишком рано.

***

Когда Питер вновь проснулся, Тони не было рядом. Но он даже не успел расстроиться, потому что обнаружил себя в спальне Тони укрытым тончайшим пуховым одеялом. Тони перенес его сюда, а он даже не почувствовал?! Пятница поздравила его с Рождеством и услужливо сообщила ему, что если Питер желает, то может пройти в гостиную. Там, между прочим, собрались все Мстители, которые внезапно вернулись в Башню рано утром. Мистер Старк тоже вот-вот присоединится к общему сбору. Питер совершенно не хотел никуда идти. С гораздо большим удовольствием он бы провалялся весь день вот именно в этой кровати, и непременно не один… Стоять, Питер, красный свет! Дальше думать об этой кровати попросту огнеопасно!.. Кажется, вылезти в люди — действительно неплохая идея. В гостиной его приветствовал нестройный хор, в котором выделялся звучный басок Кэпа и мелодичное: «Привет, милый» от Наташи. Питер кивнул всем сразу и забился подальше в угол. Нет, он был очень рад всех видеть, но давайте начистоту. Сегодня Питер вообще не хотел общаться ни с кем в мире, кроме одного человека. Который как раз самым наглым образом отсутствовал. Нахохлившись в кресле, он пытался представить, что произойдет, когда Тони своей привычной размашистой походкой войдет в зал. Найдет ли он Питера глазами и незаметно подмигнет ему? Или слегка кивнет? А вдруг… (от одной мысли сердце покрывается толстенной коркой льда) вдруг мистер Старк попросту проигнорирует его, поняв на утро, как глупо поступил? Питер по уши закопался в своих домыслах, которые с каждой секундой становились все тревожнее и тревожнее. Именно поэтому он далеко не сразу понял, что вокруг что-то изменилось. Только через пару мгновений он осознал, что в помещении, только что наполненном веселым гомоном, воцарилась тишина. Он удивленно поднял голову, да так и замер на полувздохе. Неудивительно, что все замолчали. Питер как бы тоже был не в силах что-то сказать. Питер пытался что-то там гадать?! Разве можно предугадать этого невероятного, невозможного, сумасшедшего человека?! Предмет всех мыслей Питера на протяжении вот уже нескольких лет сейчас стоял посреди зала, слегка рисуясь и привычно очаровывая всех ослепительной улыбкой. На абсолютно чисто выбритом лице. — Эй, ты кто? — первой отмерла Наташа, не глядя протягивая руку к бокалу и делая большой глоток. — Эта вечеринка строго для своих, а тебя, чувак, уж прости, мы знать не знаем. — Старк, так ты что, не родился со своей бородой, что ли?! — изумленно таращился Бартон. — Ты вообще понимаешь, что сейчас рушишь мою картину мира. Мне вот как теперь с этим жить?! — А в жизни, Клинт, вообще много непознанного, — независимо пожал плечами Тони и, видимо, решив, что все уже достаточно налюбовались, упал в ближнее кресло. — Так что, да, с этой истиной тебе тоже как-то придется жить. Питер остолбенело пялился на Тони, даже не пытаясь скрываться. В конце концов сейчас все занимались именно этим. В его мозгу алыми вспышками носились обрывки мыслей, которые почему-то никак не хотели укладываться в стройную картину происходящего. Это вот что? Это Тони сбрил свою любимую, холеную, тщательно лелеемую бородку, свой неповторимый атрибут и почти фирменный знак?! Питер, между прочим, однажды погуглил, сколько стоит самый маленький флакон из коллекции Тони для ежедневного ухода за бородкой. Потом долго не мог прийти в себя. И он махом расстался с ней ради… Ради него?! Если Питер сейчас зарыдает, это будет смотреться очень странно? — Тони, а это ты почему? — вступил Стив. Питер задержал дыхание. — Потому что один очень дорогой мне человек заявил, что она колется, почти как вон та ёлка. А поскольку я намерен целовать этого человека ещё и ещё, ёлку пришлось срубить.

***

Даже столько времени спустя, при одном воспоминании об этом, Питера бьёт словно током. Сразу хочется побежать отыскать Тони и пригладить любимую бородку, которую потом пришлось долго отращивать. И да, в процессе отрастания она кололась намного сильнее!