Последняя любовь

Говорят, что Тони Старк ничего не боится. Какая смешная наивность! Ничего не боятся только идиоты и Стив Роджерс (и то с некоторых пор Тони замечает, что с появлением в жизни Роджерса Баки Барнса, даже непоколебимый человек-монумент стал выдавать некое подобие живых эмоций.) А поскольку Тони не идиот и не Стив, то бояться ему доводилось не раз и не два. Он боялся мчаться с ракетой в ту бездонную дырку в небе. Он боялся смотреть в глаза жителям Заковии, что молча провожали взглядами их потрепанный отряд. Он боялся и до сих пор боится создать нового Альтрона. Он каждый раз боится не успеть на отчаянный, затухающий призыв о помощи оттуда, где вновь стряслась беда. Он боится еще очень много чего на самом деле. Но кажется, ему никогда не было так страшно, как сейчас, когда он всего-навсего стоит в маленькой гостиной Паркеров. Правда, при этом стоит он практически навытяжку, Питер пытается вырваться из-за его спины, а Мэй Паркер, с которой можно писать разъярённую фурию, готовится порвать Тони голыми руками. Да, конечно, Тони сам виноват. Расслабился, выпустил из рук вожжи контроля над происходящим, чего никогда обычно не делает. Но он просто слишком соскучился! Они с Питером не встречались уже больше недели, это вообще нормально?! У того, видите ли, были экзамены, проекты, диспуты, лабораторные работы, «простите, мистер Старк, простите-простите-простите, но сегодня опять никак…», эксперименты, семинары, коллоквиумы… Куда это вообще годится?! При следующей, якобы случайной, встрече с министром образования Тони обязательно поднимет вопрос излишней нагрузки подрастающего поколения! И поэтому, когда Наташа прислала из Японии подарок для Питера, Тони не придумал ничего лучшего, как завезти его лично. А как иначе? А вдруг старинные сюрикены ниндзя покроются плесенью, если постоят на полке в комнате Питера в Башне пару дней? За столько веков не покрылись, а сейчас покроются, да. Не любят благодатный воздух американского континента потому что. А если серьезно — кто бы выдержал? Вот и Тони не выдержал. Ломанулся в Квинс так, словно удирал от армии Читаури с Халком во главе. И окончательно потерял голову, услышав звонкое, неверящее: «Мистер Старк?!» и увидев эти невозможные, эти сияющие глаза. Потерял настолько, что очнулся только тогда, когда осознал три вещи разом. Первое — он стоит в маленькой гостиной Паркеров, жадно целуя Питера. Второе — сам Питер с ужасом упирается ему в грудь руками и смотрит куда-то мимо. Третье — Мэй Паркер застыла в дверях и взирает на все происходящее с таким лицом, что да, Тони всерьез раздумывает, не активировать ли костюм, схватить Питера и сигануть в окно. Все-таки взяв себя в руки (герой он или кто?!) он мягко, но неумолимо выпихивает Питера из комнаты под его нескончаемые выкрики о том, что «вы не имеете права», «это моя жизнь и мне решать», «мне уже семнадцать» и так далее и тому подобное. Мэй, вопреки его опасениям, его не останавливает. Только провожает Питера таким взглядом, что не будь Тони стопроцентно уверен в беззаветной любви Мэй к племяннику, сейчас всерьез опасался бы за его жизнь. Оставшись наедине, поначалу оба молчат, и от этого нервозность Тони взлетает куда-то в поднебесье. Если бы кричала, было бы проще, а так черт его знает, чего ждать. Вдруг у нее вон в той сумочке, сиротливо болтающейся на локте, припасена маленькая беретта. Тони, конечно, за свое существование не цепляется, но вообще-то пожить бы еще хотелось. Особенно теперь, когда в его доселе бесприютной жизни, кажется, появился смысл. На его счастье пистолет Мэй с собой не носит. Хотя не то чтобы это сильно облегчает ситуацию. — Ну? — почти шипит она, четко выговаривая каждое слово. — Скажи мне, Старк, что мне привиделось. Что у меня глюки от недосыпа или от переутомления. Скажи это, пока я тебя не придушила голыми руками. Тони непроизвольно облизывает пересохшие губы. Вот оно. Момент, когда все решится. Второго шанса не будет. Если он сейчас не сможет достучаться до Мэй, то… Нет, он даже не будет об этом думать. Если Мэй скажет: «Нет», то Тони просто не сможет заставить Питера выбирать между ними. Этот выбор для Питера будет невозможным. Поэтому Тони должен его предотвратить, должен сделать все, чтобы Мэй услышала и поверила. Поверила в то, что известный всей стране плейбой и богач, прошедший огонь, воду и медные трубы, испытавший в своей жизни все мыслимые и немыслимые развлечения, по уши влюблен в ее на первый взгляд ничем не примечательного племянника-школьника. Простейшая задачка, раз плюнуть, о чем вы! Но не зря Тони столько лет живет публичной жизнью. Не зря столько лет твердой рукой успешно руководит корпорацией с многомиллиардным оборотом. В его мозгу, заточенном на решение сложнейших задач, уже носятся обрывки фраз, доводы и мысли, идеи и аргументы, образы и возражения. Осталось только облечь их в достойную форму и сразить ими оппонента подчистую. А потом Тони вдруг слышит, как копошится Питер за дверью, конечно же, своими модифицированными ушками ловя каждое слово. Тони вспоминает эти бездонные глаза, когда Питер сегодня его увидел. Тони словно наяву видит перед собой эту неповторимую улыбку, от которой все внутри теплело даже тогда, когда ни единой порочной мысли в отношении ученика он себе не позволял… И все его доводы, аргументы и образы вдруг становятся такими ненужными… — Я люблю его, Мэй, — рождается само собой. Господи, как жалко… Как беспомощно… Великий Тони Старк капитулировал, даже не попытавшись оказать сопротивление и выиграть битву. Но кто знает, возможно, только так и можно выиграть, если битва идет ради цели, которая бесконечно дорога обеим сторонам? Он не знает, что там увидела Мэй в его глазах, что услышала в его смятом признании, но с этой минуты все идет уже не так. Конечно, потом она все равно орет на него, то и дело порывается врезать ему хорошенько, причитает, что никогда не отдаст своего ребенка старому извращенцу, но отчего-то Тони чувствует, что это уже просто выплеск эмоций. Что внутренне она уже поняла, почувствовала, ощутила то, что он так неумело пытался до нее донести. Он и не пытается ей возражать, тем более, что он во всем согласен! Да, возраст. Да, пол. Да, социальное положение. Да, публичная огласка. Да, да, да… Еще куча всевозможных «да»! Проклятье! Будто он сам не заучил это все наизусть и не твердил, словно мантру, долгое, долгое время! Будто не клялся себе, что не будет портить пацану жизнь и ставить на ней черную метку связи с развращенным миллиардером. Будто не обещал себе, что никогда в жизни не посмеет даже пальцем коснуться. Будто не стискивал зубы бесконечными ночами, когда все тени вокруг принимали облик Питера Паркера. Это только мальчишка в своем неискушенном стремлении к желаемому может считать, что это он сделал первый шаг, и Тони сразу ответил взаимностью! Смешно… Да если бы Тони действительно был чуть более правильным и стойким, он бы вообще не допустил ситуации, когда этот шаг стал возможен. Надо было быть слепым, чтобы не видеть, к чему все несется с первой космической скоростью. Вот и Тони прекрасно видел, как тоскливо мальчишка вздыхает тайком и пожирает его глазами. Понимал, что рано или поздно тот не выдержит и переступит черту. И знал, знал, что обязан выставить его за порог, пока не случилось непоправимое, обязан отгородиться железной стеной, запретить приходить, обрезать все контакты. Пусть лучше Питер обижается, пусть считает мудаком, пусть рыдает над тем, что его герой оказался такой мразью, чем потом обвинит в том, что Тони сломал ему всю жизнь. Да, Тони знал всё это, словно азбучные истины… А потом Питер снова прибегал, снова обезоруживал своей улыбкой, снова тараторил о всякой ерунде. И Тони понимал одно: он не сможет причинить боль этому мальчику. Никогда и ни за что. Даже ради него самого. А потом Тони Старка уже никто и не спрашивал. Питер Паркер просто однажды пришел и взял свое. И видит бог, ничего лучшего в жизни Тони не случалось и не случится уже никогда. Даже если в результате прославленный Железный человек, герой и кумир миллионов, сейчас топчется посреди гостиной Паркеров, как нашкодивший школьник. Мэй берет с него кучу обещаний. Никакого секса до восемнадцати лет Питера. Вообще никаких свиданий в ближайший месяц. Питер обязан закончить учебу на «отлично» и поступить в вуз, причем самостоятельно. Абсолютно никакой огласки в ближайшие пару лет. Тони, словно болванчик, кивает согласно на все условия. И потому что сейчас самое стратегически верное — не злить Мэй, и потому что по большому счету он опять со всем согласен. Конечно же, Питер обязан закончить школу с отличием, потому что он действительно этого заслуживает. Будет чертовски несправедливо, если он, чересчур увлекшись своим супергеройством, а главное, личной жизнью, не реализует свои блестящие способности в полной мере. Мэй может быть спокойна: Тони заинтересован в успехе Питера даже больше, чем она. Он сделает абсолютно все, что в его силах, чтобы дать Питеру идеальные стартовые условия. И нет, он не имеет в виду, что задействует свои связи, чтобы продвинуть мальчишку. Хотя, разумеется, ему бы хватило одного звонка, чтобы перед тем распахнулись двери любого вуза мира. Но во-первых, Тони ли не знать, как важны реальные знания, а не фиктивные дипломы, а во-вторых, он во всех красках представляет, с каким негодованием мальчишка воспримет даже намек на это. Точно так же Тони согласен с условием о конфиденциальности. Как бы ему ни хотелось объявить на весь мир, что этот светлый, чудесный, лучезарный мальчишка — его избранник, он не будет этого делать. Он станет молчать до тех пор, пока не будет уверен, что Питер выдержит тот шквал грязи, который польется на них, как только информация станет общеизвестной. Увы, Тони — тот человек, пара которого обречена стоять у позорного столба под светом софитов. И пока он может уберечь Питера, он будет это делать, хотя того и придется убеждать в том, что Тони вовсе не стыдится этой связи и скрывает ее исключительно ради блага самого Пита. С условиями об отсутствии свиданий все сложнее. Умом Тони понимает, что для Мэй так будет спокойнее, но, черт возьми, как себе представить свою жизнь без этого маленького урагана чувств и эмоций под боком? Тони сейчас вообще немного не понимает, как он прожил-то столько лет, не зная Питера?! В небесной канцелярии определенно что-то напутали в файлах судеб, отправив Тони на землю настолько раньше. Хорошо, что не обнаружили свою ошибку где-нибудь лет через пятьдесят. Пускать слюни на семнадцатилетнего пацана, самому будучи семидесятилетним стариком, было бы совсем уж унизительно. А сейчас их двадцати-с- небольшим-летняя разница в возрасте смотрится даже возбуждающе, что скрывать (да, Тони, смирись: ты извращенец). В общем, конечно же, Тони соглашается и с этим. Питер, которого вскоре, наконец, допускают к обсуждению, реагирует намного острее и бурнее, но и он быстро сдается. Тони лишь остается гадать: действительно ли тот смирился или при всей своей природной честности надеется найти какие-то лазейки в заключенном негласном соглашении? Ответ он получает уже следующим вечером. На их счастье, на телефонное общение Мэй не наложила никакого вето, видимо, считая, что закручивать гайки настолько сильно чревато бунтом. «Как вам кажется, сэр, что такое свидание?» Тони улыбается, откидываясь в своем кресле и устало потирая глаза. «Назначенная встреча двух лиц, я полагаю» «Вот! Назначенная! Словарь мне говорит то же самое. Вы и словарь сразу вместе ведь не можете ошибаться?» «Определенно нет», — Тони утвердительно кивает головой, словно пацан может его увидеть. «Следовательно не назначенная встреча не является свиданием, не так ли?» Тони не может удержаться от смеха и прокручивается на стуле. А у пацана внезапно прорезаются замашки неплохого юриста-казуиста. Познакомить его с Сорвиголовой, что ли… «Сложно возразить на столь логичное умозаключение» «А значит, если я сегодня отправлюсь на патруль. Скажем, в три часа ночи… И скажем, в сторону Восьмой авеню. И там присяду отдохнуть на крыше какого-нибудь здания. А потом совершенно случайно кого-нибудь встречу, это вовсе не будет свиданием, ведь так?» Тони уже хохочет в голос. Упертость этого мальчишки достойна самых высших похвал. Что ж… Он давал торжественное слово Мэй исполнить кучу условий. Он бесконечно ее уважает и поэтому выполнит свои обещания. Практически все. Потому что исполнить последнее из них просто-напросто выше его сил. Тони переводит взгляд на часы и мысленно нетерпеливо отсчитывает, сколько времени осталось до их не-свидания.