Anywhere | Где угодно

В каждых отношениях может наступить момент, когда вы понимаете, что всё кончено, и редко это бывает в тот день, когда вы расстаётесь. Для некоторых этот момент наступает после того, как вы прощаетесь. Для других этот момент наступил задолго до него.

— Лэнг Лив

***

      — Она... что?!       — Рассталась с Роном, — повторил Гарри, — к слову, почти сразу же, как она появилась.       — Нет! Ты ведь сказал ему, что это была не я?! Конечно, ты ему сказал.       — Ну, она сказала ему. Она рассказала ему всё. О маховике времени, и Малфое, и...       — Нет! — Гермиона резко развернулась, распахнула дверь и вышла на улицу, аппарируя в квартиру Рона, как только её нога коснулась порога.       Гермиона постучала в его дверь, но он не ответил. Она произнесла «Гоменум ревелио», увидела, что внутри квартиры кто-то есть, и постучала снова, на этот раз сильнее.       — Рон! Рон, пожалуйста, впусти меня! Это была не я! Я не хочу расставаться! Она сумасшедшая, и тебе нельзя её слушать! Рон, пожалуйста, открой дверь и поговори со мной! Я хочу...       Дверь открылась, и на пороге появился Рон, выглядевший очень подавленным.       — Теперь ты хочешь поговорить?       На его подбородке темнела щетина, волосы были в ужасном состоянии – почти таком же, как у Гарри, – и он выглядел так, словно не спал несколько дней. Сердце Гермионы разбилось вдребезги.       — Рон. Мне так жаль.       — Почему ты мне не рассказала?! Ты провела ночь в больнице Святого Мунго или какая-то другая твоя версия провела, у тебя были проблемы с этим маховиком, и ты... Ты собираешься выйти замуж за Малфоя!       — Но ведь это не я! Рон, то, что она собирается за него замуж, не значит, что я...       — Она была безумно влюблена в него. Ты бы видела, как она говорила о нём. Выглядела так же, как ты, когда говоришь о... Я не знаю, истории Хогвартса и... Или о работе и арифмантике.       «Может быть, ты искала кого-то, кто видел бы дальше твоих мозгов и...»       — Заткнись! — закричала Гермиона, отчаянно пытаясь заглушить голос Малфоя в своей голове.       — Ты сама пришла сюда! — рявкнул ей в ответ Рон.       — Нет, я не имела в виду тебя. Рон, пожалуйста, мы можем просто... Мы можем поговорить об этом?       Она шагнула ближе к нему и, обвив его предплечья, понизила голос, прежде чем заговорить снова.        — Та Гермиона — это не я. Она из какого-то извращённого будущего, которому я никогда не позволю случиться. Я не хочу быть с Малфоем. Я хочу быть с тобой.       Рон долго смотрел на её руки, прежде чем снова встретиться с ней взглядом.       — За исключением того, что в будущем всё изменится, — горько сказал он напряжённым голосом. Его голубые глаза были влажными, и по покрасневшим белкам она могла сказать, что это был не первый раз, когда он плакал.       — Рон, — взмолилась она, — ты не можешь просто так ей поверить. Это была не я. — Гермиона шагнула ближе к нему и обняла его за талию. Он не обнял её в ответ. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в нижнюю часть подбородка. — Я люблю тебя.       Рон покачал головой, высвобождаясь из её объятий.       — Рон, пожалуйста...       — Я видел книгу со стихами.       — Какая книга. О... — сердце Гермионы ухнуло вниз. — Я могу всё объяснить.       — Ты уже сделала это.       — Рон. Нет. Это не то о...       — Ты должна была сказать мне.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Конкретно о чём?       Рон застонал, потирая лицо ладонью.       — Обо всём, Гермиона. Если бы ты серьезно относилась ко мне. К нам. Ты бы рассказала мне обо всём этом. Стихи, путешествия во времени, Малфой...       — Мне правда очень жаль. Я не умею делиться подобными вещами, но я... Я пытаюсь стать лучше.       «Мы оба стали намного лучше раскрываться. Неужели в это так невозможно поверить?»       Почему этот идиот не заткнется?!       — Мне кажется, тебе следует уйти.       — Я не хочу так. Это действительно так? Всё кончено? — они и вправду собирались расстаться здесь, на пороге квартиры? И только потому, что какой-то псих, считавший брак с Драко Малфоем хорошей идеей, решил, что это должно произойти?       Рон наклонился и поцеловал её в щеку, прежде чем вернуться в свою квартиру.       — Я думаю, что это закончилось намного раньше. Мы просто наконец-то выяснили это.       Гермиона покачала головой, не зная, что ещё сказать.       — Я, эм, уже забрал свои вещи из твоей квартиры и отдал твои другой Гермионе. Так что... да. Думаю, мы ещё увидимся. Я имею в виду, мы всё равно останемся друзьями, верно?       — Конечно! Да! Лучшие друзья.       — Верно. Ладно. — Рон одарил её слабой, кривой улыбкой, прежде чем тихо закрыть дверь, оставив её одну.       Час спустя она сидела на своей кровати и перечитывала книгу стихов, о которой говорил Рон. Это была книга любовных стихов, которую она купила в маггловском магазине год назад. Сама книга была безобидной, но заметки, которые она сделала о стихах, говорили о многом.       В отличие от Малфоя, который писал на полях, она делала заметки на маленьких клочках бумаги и засовывала их в книгу, чтобы сохранить страницы нетронутыми. Заметки, которые она сделала, читая эту книгу, несомненно, были тем, что будущая Гермиона показала Рону, чтобы убедить их, что им нужно расстаться.       «Каждый сказал бы тебе, что я перестала быть той, кем была прежде, в ту секунду, когда ты вошёл в мою жизнь»       Рядом с этим стихотворением она написала:       «Конечно, это не может относиться к людям, которые встретились, когда им было двенадцать. Меня сформировали мой опыт и образование, а не мой парень».       Гермиона перевернула следующую страницу с запиской.       Когда я смотрела наверх,       Всё, что я видела, было небо;       И каждая песня,       Которую я пела,       Я пела, сама не зная почему.       Всё, что я чувствовала и всё, о       Чём я думала,       Было только потому, что       Никогда это не было тобой,       Пока это не стало всем,       Что было».       В заметке на этой странице говорилось:       «Иногда мне кажется, что все, что я делаю, по-прежнему происходит просто так. Должна ли любовь быть такой всепоглощающей, как это подразумевается?»       Она перешла к другому отрывку.       «Я думаю, что любовь — это быть своим самым тёмным, самым разрушительным «я». Быть любимым не несмотря на это, а благодаря».       Записка здесь гласила:       «Я не уверена, что Рону нравится моё самое тёмное «я», а мне — его. Но это нормально. Я надеюсь».       Гермиона плакала навзрыд, слёзы текли по её лицу и шее. Плакала ли она из-за отчаяния в заметках Гермионы — ведьма, которая явно пыталась оправдать отношения, которые не работали, чем-то, что казалось более ясным с этой точки зрения, — или из-за образа Рона, читающего их, — она не могла решить.       «Ты сказал       Всё, что нужно       Мне услышать,       Прежде чем я узнаю.       Я нуждалась в правде.       Чтобы не бояться       Раньше я боялась,       Прежде чем узнала.       Что так быть не должно».       Примечание здесь было такое:       «Мне нужен кто-то, кто говорит то, что мне нужно услышать. Который подавляет мои страхи, даже те, о которых я и не подозреваю. Разве я прошу слишком многого?»       Слова Малфоя снова пришли ей на ум.       «Ты хочешь однажды стать министром магии, но боишься рассказать об этом всем. Беспокоишься, что они скажут, что ты не можешь этого сделать, и ещё больше беспокоишься, что ты им поверишь».       Гермиона вскрикнула, закрыв уши руками.       Тебе обязательно всё время быть в моей голове?!       Она плакала.       Даже сейчас? Во время всего этого?!       Она глубоко вздохнула и снова взяла книгу. Её руки дрожали, когда она переворачивала страницу, страстно желая прочитать что-нибудь, что стёрло бы этот глупый голос из её головы.       «Это было то, чего я хотела больше всего на свете — открыть глаза и увидеть тебя там. Протянуть руку и коснуться мягкого, податливого тепла твоей кожи. Но я узнала секрет расстояния. Теперь я знаю, что быть рядом с тобой никогда не было связано с близостью».       На клочке бумаги в этом месте была нацарапана одна-единственная строчка.       «Я просто хочу чувствовать это рядом с кем-то».       Гермиона закрыла книгу и отодвинула её на край кровати, всё ещё плача, свернувшись калачиком под одеялом.       «Он действительно лучшее, что случилось со мной».       Что со мной не так? Я не хочу думать о нём. Я должна думать о Роне.       Но мысли о Роне никогда не могли надолго завладеть её вниманием – ни со времен войны, ни с тех пор, как они переросли фазу «школьной влюбленности». И у неё никогда не получалось запретить себе о чём-то думать, поэтому, когда она лежала, решив не думать о Малфое, его голос эхом отдавался в её голове.       «Я бы предпочёл быть только здесь, с тобой, чем где-либо ещё, хотя я знаю, что ты ненавидишь меня. Мне просто... Нужно, чтобы ты была рядом. Вот как отчаянно я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно».       «Всё, что я чувствовала и всё, о чём я думала, было только потому, что никогда это не было без тебя, пока это не стало всем».       Живоглот лежал рядом и позволил ей заключить себя в объятия. Она продолжала рыдать в его оранжевую шёрстку, пока в её голове звучала смесь стихов и голоса Малфоя.

________________________________________

Настоящее время: май 2000

Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Медленно потекли два солидных месяца исследований. Гермиона проводила каждую свободную минуту (и даже несколько выходных, когда она могла веселиться со своими друзьями и снова учиться чувствовать себя комфортно рядом с Роном) в Архивах Министерства, читая всё, что могла, о путешествиях во времени.       Она нашла зелье во время обеденного перерыва, в солнечный день в конце мая.       — О Боже мой! — воскликнула она в пустую комнату. — Мне просто нужно Экстракционное Зелье, сваренное с одним из фрагментов сломанного маховика. Неужели это действительно так просто?!       Гермиона отменила свои встречи на остаток дня, затем помчалась в аптеку Малпеппера, чтобы купить все ингредиенты, которые ей понадобятся для Экстракционного Зелья. Вернувшись в свою квартиру, она побежала в спальню искать музыкальную шкатулку, которую её бабушка подарила ей на одиннадцатый день рождения, прямо перед тем, как она узнала, что является волшебницей. В нем звучала главная тема из «Лебединого озера», внутри кружился маленький лебедь, а под ним было место для хранения украшений.       Она опустошила коробку с минимальным количеством украшений, которые она носила постоянно несколько месяцев назад, предпочитая всё равно держать их на полке в ванной, и положила внутрь части маховика, сохраняя их в безопасности, как будущий Малфой проинструктировал её во время первого прыжка во времени.       Когда она дотронулась до коробки, та ударила её по руке, и она в тревоге отскочила назад. Гермиона нахмурилась и вновь осторожно приблизилась к коробке с поднятой палочкой. Она медленно прикоснулась кончиком к коробке. Волна магии прошла по виноградной лозе и потрясла её так сильно, что она выронила палочку.       — Что за чёрт? — сказала она, тряся ноющей рукой, когда наклонилась, чтобы поднять свою палочку левой и проверить её на наличие повреждений. К счастью, всё выглядело нормально.       Она снова сосредоточилась на музыкальной шкатулке, и тут её осенило.       — Вот сучка.       Уже через тридцать минут Гермиона нервно расхаживала по своей спальне, пока Гарри склонился над музыкальной шкатулкой, произнося заклинание за заклинанием над предметом.       — Ну? — нервно спросила она, когда он, наконец, выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть на неё.       — Твоя догадка была верна, — ответил Гарри, — он защищён магией крови.       Гермиона издала дикий вопль.       — Как она посмела! Сначала она придумала это поддельное зелье, чтобы отвлечь меня на два месяца между первым и вторым прыжком во времени. Из-за этого я не смогла найти настоящее лекарство. Потом она лишила меня способности варить нужное мне зелье, пока она была здесь во время второго прыжка! Расставания с моим парнем против моей воли вполне достаточно… Но не-е-ет! Что с ней не так?!       — Мы можем попытаться уничтожить заклинание, — спокойно предложил Гарри. — Я уже использовал свою кровь, но неудивительно, что это не сработало. Может хочешь попробовать со своей?       Гермиона нахмурилась, но всё-таки подошла к Гарри, протягивая руку. Он осторожно прикоснулся палочкой к её ладони и виновато улыбнулся.       — Это может быть немного больно.       — Всё в порядке. Начинай.       Он аккуратно сделал небольшой надрез, затем наколдовал ткань и приложил к порезу, чтобы кровотечение остановилось. Затем он взял окровавленный лоскут и бросил его на музыкальную шкатулку. Ткань треснула и задымилась, когда магия атаковала её. Это продолжалось несколько секунд, прежде чем Гарри уничтожил ткань своей палочкой.       — Не повезло.       — Я догадывалась, что это будет не моя кровь.       — Да, я тоже, — согласился он, — ты знаешь, чья это кровь, верно?       — О, да… Я знаю. Магия крови, — раздражённо вздохнула она. — Что с ней случилось? Она связалась с бывшим Пожирателем Смерти, а теперь увлеклась Тёмными Искусствами?       — Ну, скажу в её защиту — Магия Крови не является тёмной. Это просто ассоциируется с тёмными...       — Ты на чьей стороне?!       — На твоей, — быстро пробормотал он, нервно проводя рукой по волосам. — Всегда на твоей, Гермиона. Я просто рассказал.       Гермиона хмыкнула.       — Ключевой вопрос в том, получила ли она кровь от него в нашем времени или принесла её с собой? Мы до сих пор не знаем, искала ли она его во время своего последнего прыжка.       — Нет, мы не знаем, — тихо ответила Гермиона, глядя на музыкальную шкатулку. — И мы не знаем, что она сказала ему во время своего первого прыжка, если вообще говорила с ним.       Ей хотелось кричать. Её спасение от этого дурдома было так близко, но одновременно так далеко от досягаемости.       — Почему у меня такое чувство, что ты собираешься сделать что-то глупое? — лукаво спросил Гарри, слегка толкнув её в бок.       Гермиона слабо улыбнулась ему.       — Ты действительно будешь читать нотации о том, что мои поступки слишком глупы?       — Каков твой план? — Гарри проигнорировал насмешку.       — Для начала, я должна увидеть Малфоя. Мне нужно выяснить, что он знает. К тому же, я уже нашла предлог, чтобы встретиться с ним.       Она быстро объяснила, что записалась на посещение поместья Малфоев через несколько недель в рамках проверки. Её отдел контролировал всех зарегистрированных владельцев домовых эльфов, чтобы убедиться в соблюдении новых правил.       — Почему ты так уверена, что именно Драко будет там? Я же рассказывал тебе — он живет в Лондоне. Скорее всего, ты просто встретишься с Люциусом или Нарциссой.       — Я связалась с Долишем, чтобы узнать, планировала ли семья какие-либо поездки на лето. Люциус и Нарцисса будут во Франции в начале июня. И именно в это время я назначила для регистрации проверки.       — Ты ведёшь себя как истинная слизеринка.       — Фу. Не называй меня так. Даже в шутку.       Гарри издал тихий смешок, но почти сразу выражение его лица снова стало серьёзным.       — Пообещай мне кое-что.       — Я уже знаю, что ты собираешься сказать, и, конечно, я не собираюсь пытаться украсть немного его крови. Я не дура. Если бы я попыталась сделать что-то подобное, пока он был в доме своих предков, поместье, вероятно, съело бы меня.       Гарри кивнул, нахмурив брови, наблюдая за ней.       — Оно всё равно может тебя съесть. Давай я пойду с тобой.       — Нет. Я думаю, что получу от него больше информации, если пойду одна.       Гарри на мгновение задумался и уставился на музыкальную шкатулку.       — Ты возьмёшь монету и предупредишь меня при малейшем намёке на опасность. Я буду поблизости, готовый аппарировать, если понадобится. Обереги убраны, чтобы впускать авроров.       Гермиона знала, что с ним не стоило спорить, не тогда, когда он был в форме аврора, как сейчас.       — Ладно. Это и будет наш план. Я сообщу тебе дату и время, чтобы ты сориентировался.

________________________________________

Настоящее время: июнь 2000 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Визит Гермионы в Малфой-мэнор прошёл совсем не так, как планировалось. Домашний эльф встретил её у ворот, провел по поместью (к великому счастью, мимо гостиной) и завёл в небольшой зал, где главный домашний эльф поместья по имени Эви была готова ответить на её вопросы.       Гермиона попыталась скрыть своё разочарование, что не увидела Малфоя, продолжая свою проверку и напоминая себе, что она здесь прежде всего для того, чтобы выполнять работу. Встреча с Малфоем была просто бонусом.       С каких это пор встречи с Малфоем стали чем-то хорошим?       Заткнись.       — Твой хозяин дома? — спросила Гермиона, как только она ознакомилась со всеми новыми правилами и убедилась, что семья Малфоев соблюдает их. Это не было неожиданностью. Люциус близко сотрудничал с Министерством после войны, стремясь показать миру, что Малфои были перспективными и преодолели все прежние предрассудки. Она фыркнула про себя, подумав об этом.       — Хозяин и хозяйка во Франции, мисс, — ответила Эви, слегка наклонив голову.       — О, я знаю. Я имела в виду Драко.       — Вам нужен хозяин Драко, мисс? Хозяин Драко сказал Эви, что вам нужно знать только о домашних эльфах. А Эви знает всё о домашних эльфах. Больше, чем хозяин Драко, конечно, не имея в виду никакого неуважения к моему молодому хозяину.       Большие карие глаза начали нервно метаться по комнате, как будто эльф ожидала, что Малфой появится из ниоткуда и отругает её за эти слова.       — Нет-нет, ты всё хорошо рассказала. Я узнала всё, что мне было нужно, относительно информации о домашних эльфах поместья. Я просто хотела спросить, могу ли я поговорить с ним по личному вопросу. Он дома?       Эви медленно кивнула, наблюдая за Гермионой, как будто размышляя, противоречит ли поход за Малфоем каким-либо предыдущим приказам, которые он ей дал.       — Хозяин дома, мисс. Эви может сказать ему, что вы хотите с ним поговорить.       — Да, пожалуйста. Это было бы... — Гермиона одернула, не желая показаться слишком нетерпеливой. — Это было бы прекрасно. Если, конечно, он тут.       Эви снова кивнула, затем исчезла с громким треском, оставив Гермиону одну.       Без возможности расспрашивать Эви, чтобы отвлечься, факт, что Гермиона была в поместье Малфоев — место её пыток, где был убит Добби, где у неё забрали Гарри и Рона, место многих её кошмаров — начал неприятно давить. В горле пересохло, а руки так крепко вцепились в ремешок сумки, что побелели костяшки пальцев. Она начала считать кисточки на верхней части занавесок, просто чтобы отвлечься. К тому времени, когда она дошла до конца (сто восемьдесят восемь кисточек, сорок семь на каждое окно), Малфой так и не появился.       Ноги подкосились, а комок в горле переместился вниз, заставляя грудь болезненно сжиматься. У неё уже появились мысли сдаться и связаться с Гарри через монету, чтобы он аппарировал к ней и забрал её домой, когда из дверного проема послышался голос Малфоя.       — Эви сказала, что ты... — он замолчал, увидев её. — У тебя паническая атака?       Гермиона, не в силах говорить из-за комка в горле, просто покачала головой. Она попыталась прочистить его, но не смогла заставить свои мышцы работать, и вместо этого издала странный сдавленный звук. Малфой мгновенно оказался рядом с ней, протягивая стакан воды, который она даже не видела, как он наколдовал.       — Выпей.       Гермиона взяла стакан и быстро влила прохладную жидкость в горло. Глотать было тяжело, но ей удалось выпить, не закашлявшись. Всё это время Малфой просто внимательно наблюдал за ней, его серые глаза были пытливыми и напряженными.       Когда он стоял на коленях рядом, наблюдая за ней, пока она боролась с приступом паники, он был безумно похож на Малфоя из будущего: такой же добрый, заботливый, беспокоящийся о её состоянии.       Но это был не он. Малфой никак не может быть связан c волшебником их будущего. Они были разными: тот был милым, а этот ненастоящим. Слёзы навернулись ей на глаза, и она зажмурилась, прежде чем они успели пролиться.       Это было уже слишком. Она не могла взять себя в руки. Если бы это были только воспоминания о той ночи, у неё, возможно, был бы шанс, но эта неразрешённая травма, смешанная с Малфоем и всей неразберихой; оказалось, это было больше, чем она могла вынести. Зачем она пришла одна? Ей следовало взять с собой Гарри.       Как будто прочитав её мысли, Малфой сказал мягким голосом:       — Может мне позвать кого-нибудь? Уизли? Поттера? Авроры могут аппарировать через защиту. Они могут быть здесь через несколько секунд.       Гермиона покачала головой и заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Она подумала о Гарри, который сейчас сидит в кафе в городе, вероятно, наблюдает за монетой и ждёт, когда на её поверхности появятся сообщения. Она могла сказать Малфою, чтобы он достал монету из её сумки и отправил сообщение, и тогда Гарри был бы здесь в следующий момент.       «Они могут быть здесь через несколько секунд».       Эта мысль успокоила её, и стеснение в груди ослабло. Она была в безопасности. Никто не собирался причинять ей вред. Если бы она захотела, то могла бы увидеть Гарри в одно мгновение. Он был не в подземельях, он был в городе, ожидая её. С ней всё в порядке. С ней всё будет в порядке. От этих мыслей, почти сразу же, как и началась, атака прошла.       Гермиона осушила остаток своего бокала и прочистила горло, на этот раз должным образом.       — Я в порядке. Прошу прощения за это. Это было, я обычно так не...       — Не извиняйся, — грубо оборвал он, поднимаясь на ноги и направляясь в другой конец комнаты.       Они молча смотрели друг на друга, и, наблюдая за ним, Гермиона видела, как он превращается из сочувствующего Малфоя — отголоска его будущего «я» — в замкнутого, злого Малфоя, которого она знала со школы. В того, к кому она привыкла. Она нашла возвращение к его обычному состоянию странно утешительным. Это было знакомо. Это было реально.       Гермиона снова откашлялась и поставила пустой стакан на стол перед собой.       — Спасибо, что пришёл. Я попросила Эви позвать тебя, чтобы...       — Помочь с твоей панической атакой, — съязвил он ровным тоном.       — Нет. Это не паническая атака. Я просто почувствовала слабость. Наверное, это потому что я, э-э, не ела сегодня, была очень занята.       — Ты ужасная лгунья, Грейнджер. Но если ты хочешь притвориться, что последних нескольких минут не было, и я просто вошел и увидел, как ты смотришь на меня, как сейчас, то я не против, — он рассматривал свои ногти, даже не глядя в её сторону.       Гермиона закатила глаза. Он был невыносимым. Она решила, что любые проблески того милого Малфоя, которого она видела раньше, были обманом разума, чем-то, что её подсознание вызвало в опрометчивой попытке успокоить её. Не было никакого милого Малфоя. Все это было иллюзией.       Интересно. Значит, путешествия в будущее тоже были иллюзией? Ты что, с ума сходишь?       Не сейчас.       — Думай, что хочешь, Малфой. Я собираюсь перейти прямо к делу, — она сделала глубокий вдох, прежде чем спросить: — Когда мы в последний раз видели друг друга?       Она изучала его, затаив дыхание ожидая реакции, но он ничем не выдал себя.       — Январь, — сказал он, его голос был таким же лишённым эмоций, как и его лицо, — в больнице Святого Мунго.       — И что я тебе сказала?       — Разве ты не помнишь? Это странно.       — Нет. Я не помню.       Малфой хмыкнул. Она понятия не имела, что говорить дальше. Либо его не удивило отсутствие у неё памяти, потому что он уже знал, что она не та Гермиона, с которой он провел ночь в больнице Святого Мунго, либо он очень, очень хорошо скрывал свой шок. Гермиона решила рискнуть.       — Она рассказала тебе.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Грейнджер.       Гермиона разочарованно вздохнула. Она прижала пальцы к вискам, затем встала и подошла к нему. Она хотела иметь возможность ясно видеть его глаза.       — Я сломала маховик времени и перенеслась на пять с половиной лет в будущее. Гермиона, которая позвала тебя в больницу Святого Мунго, была из будущего. Это была не я.       Абсолютно ничего в его лице не изменилось. Как будто она вообще ничего не сказала.       — Занимательно, — скудно ответил он.       — Но ты знал это.       — Разве?       — Что она тебе сказала?       — Без понятия. Спроси её.       — Но я спрашиваю тебя! — закричала она, — Боже, я знала, что это было бесполезно. — Гермиона резко повернулась, подняла свою сумку с дивана, грубо взвалив её на плечо, когда снова повернулась лицом к Малфою. — Всего хорошего.       Она вышла за дверь и попыталась вспомнить каким путём попала в эту комнату. Она услышала шаги Малфоя, эхом отдающиеся в коридоре позади неё.       — Я провожу, — сказал он.       Гермиона закатила глаза. Он был чрезвычайно раздражающим и бесил её так сильно, что одна мысль о близости с ним заставляла её чувствовать себя так, словно у неё под кожей ползали муравьи. Девушка не могла себе представить, что ей будет достаточно комфортно с ним, чтобы жить в одной квартире, иметь возможность спокойно сидеть и читать, не задыхаясь от его присутствия, свободно говорить с ним о том, что у неё на уме, и уж тем более засыпать рядом с ним.       Она прервала эту мысль, прежде чем снова подумала о нижнем белье. Чёрт, слишком поздно. Она издала полустон-полувздох, когда в поле зрения появился вход.       — Ты не сможешь открыть эту дверь, — сказал он, стоя ближе к ней, чем она предполагала.       Гермиона фыркнула, но всё же остановилась у входа, и подождала, пока он откроет для неё дверь. Обереги, защищающие такие дома, как этот, были очень сильны, и она знала, что лучше не пытаться затевать с ними драку. Гермиона понимала, что поместье точно проклянет её, если она будет действовать против дома.       Оказавшись снаружи и освободившись от, возможно, плотоядного поместья, она направилась к воротам. Гермиона двигалась быстро и запыхалась, когда наконец добралась до ворот, однако Малфой легко следовал за ней своими широкими шагами и почти не вспотел. Это дало ей ещё одну причину злиться на него.       Как будто ей нужна была ещё одна.       — Вы получите отчёт из моего офиса с результатами моей сегодняшней проверки. Спасибо вам за сотрудничество.       Гермиона ждала, пока он откроет калитку, которая, как она предполагала, работала так же, как и входная дверь, и открывалась только от прикосновения Малфоя, но он не сделал никаких движений к богато украшенной кованой железной ручке.       — Врата, Малфой, — прошипела она.       Он просто смотрел на ручку, которую отказывался открывать, ещё несколько мгновений, затем снова внимательно взглянул на неё.       — Мне жаль.       — Неважно. Мне следовало бы подумать лучше, прежде чем пытаться добиться от тебя прямого ответа. Теперь ты можешь меня отпустить?       — Я не про это, — он неопределенно махнул в сторону дома. — Я про войну. И про школу, и про мою тётку, и про родителей. Особенно мой отец, он... Ну... Я был идиотом, и это было выше моих сил, — он отвёл глаза и снова сосредоточился на воротах, — и вначале я был просто, ну, растерян… И, честно говоря, немного завидую тому, насколько хорошо у тебя всё получалось. В любом случае, — мне правда очень жаль.       — О-о, — это было единственное, что Гермиона смогла выдавить.       Он снова посмотрел на неё. Он внимательно изучал девушку, ища что-то.       — Думаю, мне следует выпустить тебя. Было бы нехорошо похищать замечательную Гермиону Грейнджер.       Малфой так и не сдвинулся и просто наблюдал за ней. Она застыла под его пристальным взглядом и ничего не могла сделать, кроме как смотреть в ответ.       — С Гарри ты выпил, — выпалила она, думая о ночи более года назад, когда Малфой повел Гарри в паб и извинился за все свои проступки из их юности. Она не знала, почему эти слова сорвались с её губ, но ей хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы нарушить странное молчание. — А я получаю поспешные извинения у ворот. Что это значит?       Его губы дрогнули в улыбке.       — Ты хочешь выпить? У меня сложилось впечатление, что тебе хотелось поскорее уйти. Но я мог бы проводить тебя обратно в дом, позвать домового эльфа, чтобы...       — Нет, спасибо, — перебила Гермиона, в очередной раз закатив глаза.       Малфой издал смешок. Гермиона тоже тихо хихикнула. Наконец он наклонился рядом с ней и дёрнул ручку. Она уловила запах его одеколона, когда ворота позади неё распахнулись.       — Что она сказала? — прошептала Гермиона, когда Малфой отступил назад, снова увеличивая расстояние между ними.       Он смотрел на неё несколько мгновений, затем выдохнул.       — Она простила меня.       — Эм... Ты ей говорил то же самое?       — Я извинился не за это, — резко сказал он, — я уже собирался... Когда у меня, эм, появилась бы возможность поговорить с тобой наедине.       Гермиона просто кивнула. Гарри что-то говорил об этом. Очевидно, Малфой сказал ему, что он должен извиниться перед Роном и Гермионой, но ему потребовалось два года, чтобы набраться смелости и извиниться перед Гарри, так что ему понадобится по крайней мере столько же времени и для них.       — Итак, она простила тебя и... это всё?       Он снова тяжело вздохнул. Этот Малфой казался таким же полным воздуха, как и будущий.       — Она рассказала мне о путешествии во времени, — признался он, — она сказала мне, что из будущего и что скоро вернётся в своё время, а потом вошёл Поттер, и она замолчала. Я пытался уйти, она умоляла меня остаться, вот и всё.       Гермиона мысленно чертыхнулась. Она чувствовала, что Малфой что-то упускает, но не могла понять, что именно.       — Теперь у меня вопрос к тебе, Грейнджер. Почему она вообще позвала меня? И почему она не отпустила меня?       — Я не знаю.       — Ты и вправду ужасная лгунья, — ухмыльнулся он.       — Ты тоже не договариваешь — я вижу.       Малфой просто пожал плечами, выражение его лица снова стало отстранённным.       Гермиона развернулась и прошла через ворота. Обереги были тяжелыми, когда она пересекала их, и когда она достигла другой стороны, она глубоко вдохнула, наслаждаясь ощущением тёплого, легкого воздуха.       — Ты всё ещё прыгаешь во времени? — вдруг спросил Малфой.       — Это тебя не касается, — Гермиона вытащила палочку из кармана, сделала большой шаг назад и аппарировала.

________________________________________

Настоящее время: август 2000 / Время Гермионы: то же, что и настоящее.

             Гермиона отбросила попытки проникнуть сквозь защиту вокруг музыкальной шкатулки и вместо этого погрузилась в исследование оберегов. Следующие несколько месяцев она провела, изучая всё, что могла, решив заманить будущую Гермиону в ловушку в своей квартире во время следующего прыжка во времени, чтобы та не смогла снова посеять хаос в её теперешней жизни.       Кроме того, это давало ей какое-то занятие, когда встречаться с друзьями (в особенности, с Роном) было так неловко. Она знала, что в какой-то момент ей придется научиться быть нормальной рядом с ним, но она решила, что сможет научиться этому позже. Теперь она узнавала об оберегах.       — Угадай, что я собираюсь сделать, — объявила она, когда Гарри вышел из камина, держа в руках две сумки.       — Покинуть эту квартиру и вернуться в мир трёхмерных людей?       — Нет. Это переоценивают, — ответила она, снова уткнувшись в книгу. — Мне нужно использовать магический предмет, чтобы наложить защиту, а затем взять этот предмет с собой в будущее. У неё не будет возможности нарушить его таким образом.       — Никто не сможет его нарушить, — заметил Гарри. — А если случится что-то плохое? Я бы не смог снять защиту и помочь ей.       — Что может случиться, когда она останется одна в моей квартире? У меня нет никаких хронических заболеваний, я слишком молода, чтобы у меня был внезапный сердечный приступ или аневризма. У меня есть базовые целебные зелья и мази на всякий случай, и она всё ещё может вызвать тебя или послать патронуса. С ней всё будет в порядке. К тому же, я уверена, что это тот тип защиты, который она использовала, чтобы удержать меня на месте в будущем.       — Но ты рассказывала, что Малфой имел возможность выйти.       — Да. Должно быть, он где-то прячет этот предмет. И, зная его, он защитил его магией крови. Вероятно, он и научил её делать это заклинание. Ты уверен, что не можешь заставить его дать тебе образец своей крови?       Гарри закончил выгружать сумки и опустился на сиденье напротив неё.       — Ладно. Э-э, ты, вероятно, права насчет использования предмета для создания оберегов, так как это единственный тип защиты, который она не сможет разрушить через несколько дней. Тем более, что она будет помнить, как ты его наложила. Я уверен, что Малфой был тем, кто научил её использовать это защитное заклинание с помощью магии крови, и нет, я не могу требовать образец его крови, как это могут сделать магловские правоохранительные органы. Ты же знаешь, как кровь важна для волшебников, и на то есть веские причины. И, наконец, дай мне любой предмет, который ты используешь для создания оберегов. Мне не нравится мысль о том, что никто в это время не сможет опустить защиту для неё.       — Но ты должен пообещать, что не выпустишь её. Неважно, что она тебе скажет.       — Я обещаю. Я опущу защиту только в случае крайней необходимости. А теперь, вот... — он положил перед ней завёрнутый в бумагу сэндвич, а затем пачку чипсов.       — Тебе нужно поесть. Когда ты в последний раз ела? И принимала душ, если уж на то пошло?       — Мне нужно разобраться с этим до следующего прыжка во времени, — буркнула она, защищаясь и разворачивая свой сэндвич, — я не могу допустить, чтобы она слонялась и делала Мерлин знает что...       — Я не вижу тебя в роли бродяги.       — Хочешь сказать, что видишь меня в роли жены Малфоя?       — Неплохо подмечено.       За обедом они погрузились в непринужденное молчание. Гермиона оторвала взгляд от книги и обратила своё внимание на Гарри.       — Кстати, о том, чтобы не принимать душ, — сказала она, откусывая от бутерброда, — что с тобой происходит?       — Эй. Я принял душ, — ответил Гарри, защищаясь. — Я просто не менял одежду и не спал.       — Что случилось?       — Джинни и я, — он неопределённо пожал плечами. — Мы снова ссоримся. Мне просто, кажется, я её не достоин.       Гермиона легонько пнула его ногу под столом.       — Ты разберёшься с этим.       Он фыркнул в ответ.       — Гарри, посмотри на меня.       Он поднял глаза от пакета с чипсами. Гарри выглядел действительно плохо. Она мысленно упрекнула себя за то, что не заметила этого раньше.       — Ты разберёшься с этим, — многозначительно сказала она. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять о чём она. Гермиона предположила, что его мозг работал медленнее, чем обычно, по причине недостатка полноценного сна.       — Подожди, мы... Ты знаешь о моём будущем? Всё будет хорошо? Я останусь с Джинни? Мы во всем разберемся?       Гермиона улыбнулась.       — Ты хочешь знать всё?       — Конечно! Почему ты мне раньше не сказала?       — Я ждала подходящего момента, который, я думаю, наступил сейчас. Итак, эм, ты готов?       — Да, — он откинулся назад и сложил руки за головой. — Наконец-то хоть что-то хорошее. Расскажи мне всё об этом прекрасном будущем.       — Я хочу предупредить тебя, что я всё ещё намерена прервать эту временную шкалу, как только смогу. Но это вовсе не значит, что вы с Джинни не наладите отношения в другой шкале. Ты понял это однажды, так что можешь понять это снова.       — Да, хорошо. Просто расскажи мне.       Гермиона не могла не улыбнуться его нетерпению.       — Хорошо.

________________________________________

Настоящее время: апрель 2002 / Время Гермионы: август 2000

      Осколки маховика перенесли её в собственную квартиру. Она сидела на диване, всего в нескольких футах от кресла у окна, в котором сидела в своё время. Гермиона ожидала появиться где-нибудь с Малфоем, хотя, если подумать, это было всего два года спустя. Может быть, они ещё не встречались. Или, может быть, они встречались, но ещё не жили вместе. Она должна быть рада, что не была с Малфоем, правда?       Гермиона заставила себя подняться и обыскала квартиру, но, кроме новых стопок книг по оберегам, заполнявших стол и в её время, квартира была практически такой же. Но это было не то же самое. Это было два года спустя, и она понятия не имела, что происходит в окружающем мире.       Неужели она наконец научилась быть нормальной рядом с Роном? Встречался ли он с Парвати или, может быть, с кем-то ещё? Гермиона с кем-нибудь встречалась? Это был Малфой? Появится ли он во время этого визита? А как насчет Гарри и Джинни? А как насчет её работы? Её родители? Были ли они всё ещё в Австралии или она убедила их вернуться в Англию?       Она остановилась перед диваном и села, подтянула колени к груди. Она ненавидела это. Ненавидела незнание. Ненавидела чувствовать себя уязвимой. Она опустила голову на колени, крепче сжала ноги и впервые с той ночи, когда она вернулась из своего последнего прыжка во времени и рассталась с Роном, она заплакала.       Разочарование и страх, которые она держала в себе, грусть, которую она испытывала из-за потери Рона, ощущение маленькой и совершенно неспособной контролировать свою судьбу, — всё это выплеснулось наружу. До сих пор она не позволяла думать об эмоциях — она была слишком занята исследованием путешествий во времени, затем попытками разрушить защиту вокруг музыкальной шкатулки и в конце концов стала экспертом по наложению и разрушению оберегов.       Но теперь, когда одна была в своей квартире, в будущем, о котором она ничего не знала, Гермиона наконец позволила себе заплакать.       Девушка не слышала, как он вошел. Она едва заметила, как прогнулся диван. Затем он осторожно дотронулся до неё, и она подпрыгнула, вскинув голову. И почти сразу одарила его заплаканной улыбкой.       — Привет.       Гарри всё ещё был одет в свою мантию аврора. Он снял несколько кобур и ремней, отбросил их в сторону и крепко обнял её.       — Привет. Добро пожаловать в 2002 год.       Слёзы, которые были остановлены шоком от его внезапного появления, снова потекли.       — Всё хорошо, — пробормотал он, пока она плакала у него на плече, и аккуратно перебирал её волосы. — Всё хорошо, Гермиона.       Она не знала, как долго просидела, плача в мантию Гарри. Неловкое количество времени (ну, неловко, если бы он был кем-то другим, кроме Гарри, который видел её и похуже). Этого времени было достаточно, чтобы её слезы пропитали ткань его одежды.       — Извини, — промямлила она, глядя на мокрое пятно.       — Ничего. Ты чувствуешь себя лучше?       Гермиона пожала плечами. И только сейчас поняла, что Гарри был здесь. В её квартире. Его пропустили обереги?       — Как ты здесь оказался? Разве ты не должен был застрять за дверью? Или ты использовал этот предмет, чтобы обереги дали тебе пройти?       Гарри покачал головой.       — Чары не наложены. Она знала, что ты придешь из прошлого, и что ей не придется беспокоиться о том, что ты сбежишь, чтобы найти Малфоя.       — Подожди, я не с ним?       — Нет.       — Но мы так и не смогли получить его кровь и разрушить чары вокруг шкатулки?       — Ты не взломала коробку. Пока что.       — Итак, она прыгает во времени уже более двух лет. Как она? И не смей мне врать, Гарри Поттер.       — С ней всё прекрасно, — улыбнулся он, и Гермиона могла сказать, что он говорил искренне. — Её работа, в особенности, идёт очень хорошо. Гермиона рассматривает новые законы, прежде чем они будут вынесены на голосование в Визенгамоте.       — Я получила эту должность?!       — Да, ты сделала это, — ухмыльнулся он. — На самом деле ты уже почти на новой должности. Это была всего лишь годичная ротация, и теперь ты будешь работать во всех разных департаментах, чтобы действительно хорошо изучить структуру Министерства. Я думаю, Кингсли пытается подготовить тебя к тому, чтобы ты сталa следующим министром магии.       — В самом деле? Так скоро? Но я... Мне кажется, это должно быть минимум через лет двадцать.       — Никогда не рано начинать готовиться к работе, и даже если это не сработает, у тебя всё равно будет огромный опыт, — Гермиона поняла, что это были её слова, а не его. Теперь она широко улыбалась.       — Это просто восхитительно. Я не могу дождаться, когда начну это делать. И сам Кингсли организовал ротацию. Это так приятно. Я имею в виду, приятно знать, что вся тяжелая работа окупится. А как насчет тебя? Тебе всё ещё нравится твоя работа?       — Так и есть.       — А Джинни?       — Мы живём вместе, — сразу же просиял он.       — И у вас больше нет разногласий?       — Ну, у нас бывают небольшие ссоры из-за мелочей, но в общем всё прекрасно.       Гермиона с глубоким вздохом откинулась на спинку дивана.       — Здорово. Я очень рада за тебя, Гарри, правда.       Он снял свою мантию аврора и бросил её на стул, затем откинулся на спинку дивана рядом с ней. Гермиона повернулась к нему.       — А как насчёт... — она не могла заставить себя произнести его имя.       — Малфой? — Гарри был очень догадлив.       Гермиона съежилась и кивнула.       — Ты не так много говоришь о нём. Знаю, что ты видела его несколько раз в наше время, хотя я не уверен, что из этого что-то вышло. К тому же, ты мало рассказываешь о своих путешествиях в будущее. Только то, что он был милым и что ты рада быть дома.       — Но раньше я рассказывала тебе всё. Я больше так не делаю?       — Нет, — ответил Гарри, слегка нахмурившись.       — Это плохо.       — Нет. Это вовсе не так.

________________________________________

Настоящее время: август 2000 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона провела время с Гарри. Это продолжалось всего полтора дня, и он был достаточно мил, чтобы взять отгул на следующий день, лишь бы ей не пришлось оставаться одной.       Очевидно, другая Гермиона сказала ему, что она будет чувствовать себя подавленной и ей действительно не помешало бы присутствие друга.       Гарри очень серьёзно относился к своей роли поддерживающего товарища, заказав на целый день экскурсии по различным музеям и библиотекам по всей стране и даже зашёл так далеко, что провёл ночь в гостевой спальне, чтобы ей не пришлось оставаться одной в квартире.       Гермиона вернулась в своё время в гораздо лучшем настроении, чем покидала его, и снова обнаружила письмо, ожидающее её на кофейном столике. Эта была намного длиннее первой записки. Она взяла его, откинулась на спинку дивана и начала читать.       «Я уже так привыкла читать письма, но это первый раз, когда я сама пишу одно из них. Я никогда раньше не путешествовала в прошлое».       Гермиона нахмурила брови. До сих пор она получила только одно письмо от будущей Гермионы, но, похоже, они станут обычным явлением. Она продолжила читать.       «Я знала, что окажусь в 2000 году, он есть в списке, но, если ты можешь в это поверить, я впервые почувствовала головокружение и моё сердце забилось быстрее в предвкушении. Я была взволнована. А потом я попала сюда, и меня словно окатили холодной водой.       Я не должна заботиться о нём. Я не должна хотеть его видеть. Предполагается, что я должна испытывать облегчение оттого, что нахожусь здесь, а не там. Но всё, чего я хочу, — это узнать, что я ошиблась насчет этого прыжка. Услышать долгожданный стук в дверь, открыть её и увидеть его, небрежно прислонившегося к стене со своей глупой, самодовольной улыбкой.       Я так старалась. Я старалась не упасть. Я держалась на расстоянии от края, я клянусь, что держалась, но вот я здесь, падаю на землю — дико скучая по Драко-чёртову-Малфою. Пытаюсь вспомнить ощущение от поцелуя с ним, желаю, чтобы воспоминание не было таким размытым и хочу сделать это снова.       Всё так, как говорилось в стихах. Он говорит то, что я должна знать, ещё до того, как я поняла, что мне нужно это услышать. Он знает и принимает тёмные стороны меня, и я ловлю себя на том, что делаю то же самое для него. И эта фраза: «Никогда это не было тобой, пока это не было всем, что было», в значительной степени подводит итог. Я так старалась остановиться, я пыталась, но я просто не могу, и я думаю, что пришло время перестать бороться с этим.       Мне жаль. Мне очень жаль, но когда я вернусь, я собираюсь сделать кое-что очень, очень глупое. Пожелай мне удачи!

— Г.»

      — Нет! Не-е-е-ет! Не делай глупостей! Не подходи к нему, не признавайся в любви, не целуй его, или... или какую бы чушь ты ни задумала! Не надо!       Но эта Гермиона давно ушла. На два года в будущее. И теперешняя Гермиона никак не могла с ней связаться. Она откинулась назад и издала громкий, долгий, неразборчивый крик.