Anywhere | Где угодно

Как сильно ты сделал мне больно. Как быстро ты об этом забыл. Как будто мы говорим на разных языках. Как будто ты не слышишь, что я тебе кричу. Или, возможно, ты просто притворяешься. Разве ты не знаешь, как мало нужно, чтобы успокоить меня? Как легко тебе сделать меня счастливой? Как жаль, что ты этого не делаешь.

— Лэнг Лив

Настоящее время: сентябрь 2000 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      В сентябре на очередном банкете в Министерстве произошёл неудачный инцидент с участием Гермионы, Малфоя и разбитого бокала. В данный момент она была на кухне на площади Гриммо, помешивала рагу в кастрюле и пыталась изложить Джинни свою версию событий.       — Гарри говорит, что вид у тебя был такой, будто ты собиралась ударить Малфоя ножом в шею, — прыснула Джинни, направляя свою палочку, чтобы нарезать несколько помидоров для салата.       Гермиона закатила глаза.       — Я вовсе не собиралась наносить ему удар ножом, в шею или куда-нибудь ещё. Я просто пыталась выставить ситуацию как несчастный случай. Он поранился о стекло, которое я якобы случайно разбила, затем я бы коснулась пореза, запачкала кровью своё платье и, наконец, нашла бы способ проникнуть в шкатулку. Но в итоге это не сработало. И теперь я начинаю думать, что это было частью плана Гермионы с самого начала: заставить меня гоняться за Малфоем, чтобы…       — Чтобы ты могла влюбиться в него? — протянула Джинни приторным голосом.       Гермиона показала в ответ язык. Джинни только недавно узнала о прыжках во времени, и ей было слишком весело, ведь «Гермиона выходит замуж за Малфоя». Гермиона была вынуждена сказать ей правду, потому что совсем недавно Джинни загнала её с Гарри в угол и спросила, спят ли они вместе. Расхохотавшись, Гарри и Гермиона рассказали Джинни о прыжках во времени.       — Я не могу решить, что более нелепо, — размышляла Гермиона, — мысль о том, что я влюблюсь в него или в Гарри. Я до сих пор не могу поверить, что ты подумала о нас с Гарри. Тем более за твоей спиной! Мы бы никогда так не поступили.       — Это было не так уж глупо. Ты рассталась с Роном, казалось бы, ни с того ни с сего. Вы двое всё время тусовались, и я видела, что Гарри что-то скрывает и что это имело отношение к тебе. Но я рада, что зря беспокоилась.       Гермиона лишь фыркнула. Это опредёленно нельзя назвать как «ничего», но она поняла, что Джинни имела в виду.       — Почему бы тебе просто не взять кровь у Малфоя из будущего? Ты ведь постоянно с ним? Разве это не облегчит задачу?       — Верно, но он точно заподозрит что-то. А этот Малфой даже не догадывается о моих планах, — гнула своё Гермиона.       — Но стоит попробовать. Когда случится твой следующий прыжок?       — На Хэллоуин, — вздохнула Гермиона.       — Получается, ты пропустишь вечеринку?       Гермиона кивнула.       — Это плохо.       — Это даже близко не стоит с моими перемещениями.       Разговор прервался приходом на кухню Гарри и Рона.       — Здесь восхитительно пахнет! — воскликнул Гарри, пересёк комнату и обнял Джинни. Гермиона кивнула Рону, который нерешительно стоял в дверях.       — Да. Определённо, — поддакнул Рон с неловкой улыбкой.       Джинни выложила нарезанные помидоры в салатницу, затем повернулась и быстро поцеловала Гарри, прежде чем объявить:       — Мне пора. Приятного ужина.       — Что?       — Ты уходишь?       Гарри и Гермиона воскликнули одновременно и уставились на Джинни.       — Да, — ответила Джинни, снимая фартук.       — Но мы ведь вместе приготовили ужин, — возмутилась Гермиона.       Джинни пожала плечами.       — Я поем позже. Вам троим, — она перевела строгий взгляд с Гермионы на Рона, давая понять, что говорит только о них двоих, — нужно немного побыть наедине, чтобы… Ну, разговоры и всё такое.       — Угу, — буркнул Рон, скептически глядя на сестру с порога. — Очень тонко, Джинни.       Она перебросила свои огненные волосы через плечо и подмигнула ему.       — Ты же меня знаешь.       Она остановилась у плиты и быстро обняла Гермиону и, напоследок похлопав Рона по плечу, ушла.       — Итак, — начал Гарри, прочищая горло. — Мы остались втроём. Прямо как в старые добрые времена.       — Да, — Рон доставал бокалы и тарелки из шкафа. — Воссоединение Золотого трио, я полагаю.       Гермиона не могла сказать, был ли он зол или просто нервничал. Она сама не могла понять, что чувствовала, если уж на то пошло, и просто наигранно рассмеялась.       — Не могу поверить, что это дурацкое прозвище прижилось, — сказала Гермиона, накладывая порции тушёного мяса в тарелки, которые Рон протягивал ей.       Рон скупо хмыкнул, и неловкость вернулась. Гермиона вздохнула. Гарри, который закончил расставлять на столе тарелки с салатом, повернулся к ним и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.       — У меня хорошая новость.       — Какая? — спросила Гермиона.       Гарри сунул руку под мантию и вытащил что-то похожее на пузырёк с кровью.       — Это кровь? — опешила Гермиона.       Гарри энергично закивал с сияющей улыбкой на лице.       — Боже мой! Это кровь Малфоя?! Как ты её достал?! — она посмотрела на Рона, который просто пожал плечами.       Гермиона выхватила пузырёк из рук Гарри и осмотрела, но кровь выглядела обычно. Хотя чего она ожидала? Чтобы она выглядела чистой или что-то в этом роде? Девушка мысленно усмехнулась.       Рон наблюдал за ней с весёлой улыбкой на лице.       — Ты действительно хотела ударить Малфоя в шею сломанной ножкой бокала для вина?       Гермиона яростно впилась взглядом в Гарри.        — Я не собиралась ему вредить!       — Гермиона, я занимаюсь этим всю жизнь, — сказал Гарри как ни в чём не бывало. — Я видел жажду убийства в твоих глазах.        Рон громко рассмеялся, Гермиона фыркнула, а Гарри, который явно наслаждался, продолжил:       — Когда я увидел этот взгляд, я сразу понял, что должен вмешаться, пока ты не убила Малфоя и не угодила в Азкабан. Поэтому я решил снова подумать о том, что мы обсуждали раньше: о образцах крови бывших преступников у маггловских правоохранительных органов. Придумал предлог, чтобы попросить кровь Малфоя. Я думал, что он будет сопротивляться, но Малфой добровольно сдался.       Гермиона снова посмотрела на флакон в своей руке.       — Это ты придумал?       — Это была идея Рона, — Гарри кивнул в сторону Рона.       Гермиона посмотрела на него, но рыжий снова пожал плечами.       — Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Малфоя. Тем более, если это можно остановить.       — Можно, — решительно сказала она, заработав улыбку от Рона. — В чём заключалась идея?       Рон смутился и начал потирать затылок.       — Ничего такого умного. Я просто предложил, чтобы Гарри мог бы сказать Малфою, что мы разбирали тёмные артефакты из его дома и наткнулись на один, который был защищён магией крови. И он мог бы сказать, что Малфою нужно войти и снять защиту, или предложить свою кровь, и тогда Гарри мог сделать это за него. Малфой слишком ленив — ты же знаешь — так что я был уверен, что он выберет второй вариант.       — Это… гениально. Так просто!       — М-м, да.       — Я имею в виду… Я не говорю, что это решение очень простое, — быстро исправилась Гермиона. — Это действительно логичное и остроумное решение. Чрезмерно сложные планы не всегда срабатывают — отсюда и провал с бокалом вина.       Рон похлопал её по плечу.       — Всё в порядке, Гермиона. Я знаю, что ты имела в виду.       Гермиона ответила ему неуверенной улыбкой. Чёрт, когда же эта неловкость пройдет?       Рон снова начал потирать затылок.        — Значит, он тебе действительно не нравится?       — Ты даже не представляешь насколько.       — Верно. Хм, хорошо, — Рон левитировал миски к столу, где уже сидел Гарри, наблюдая за ними с отчасти обеспокоенным, отчасти удивлённым выражением лица. Гермиона наложила защитное заклинание на флакон с кровью, затем сунула его в карман, прежде чем присоединиться к мальчикам.       — У меня есть ещё одна новость, связанная с Малфоем, и тогда, наконец, мы сможем перевести разговор в другое русло, — сказал Гарри, когда Гермиона заняла свой стул.       — Слава Мерлину, — проворчал Рон себе под нос.       — И что за новость? — спросила Гермиона.       — Люциус — новый волшебник, связывающий звено между Министерством и Священными Двадцатью Восемью. Арти Булстроуд сегодня ушел в отставку.       — Подожди, что?! Нет! Это ведь означает, что мне придётся сотрудничать с ним, когда я получу новую работу в следующем году.       — Может быть, Драко будет сопровождать своего отца на работу… И именно так ты…       — Не смей заканчивать это предложение, Гарри.       Рон тихо фыркнул.       — Неужели ты говоришь, что не хочешь узнать своего будущего тестя поближе?       — Что ещё нужно знать? — огрызнулась она, и начала загибать пальцы. — Он был ответственен за смерть Сириуса и кто знает, скольких других, он пытался убить Джинни, был причиной того, что я окаменела почти на месяц…       — Ладно, мы поняли, — перебил Гарри. Прежний шутливый тон исчез.       — Прости, — стушевалась Гермиона. — Я просто… — она тяжело вздохнула. — Боже, всё так запутано. Чем больше я думаю об этом, тем хуже становится. Я не позволю этому случиться. Теперь я могу открыть музыкальную шкатулку, благодаря вам.       Она заставила себя улыбнуться, хотя что-то подсказывало ей, что этого было слишком мало.       — Мы можем перестать говорить о Малфоях? — предложил Рон.       — Да, пожалуйста, — нетерпеливо буркнула Гермиона.

________________________________________

Настоящее время: март 2005 / Время Гермионы: октябрь 2000

      Кровь Малфоя не разрушила чары вокруг музыкальной шкатулки. И это было очевидно. Честно говоря, Гермионе следовало бы догадаться об этом. Для будущей Гермионы было бы слишком рискованно использовать кровь того же человека, с которым она запирала своё прошлое «я» в доме. Она была слишком умна для такой глупости.       Поэтому Гермиона вернулась к попыткам разрушить обереги без крови, которая использовалась для их создания, пробуя всё более опасные методы их снятия, один из которых чуть не оторвал ей руку. Именно тогда Гарри вмешался и нанёс вокруг коробки заклинание, который уведомил бы его, если бы она снова попыталась снять защиту.       Он настоял, что если не будет жизнеспособного образца крови, ей нельзя пытаться проникнуть в шкатулку, и что, если она не подчинится, он выпустит будущую Гермиону из её квартиры во время следующего прыжка во времени.       Не имея возможности удалить части маховика из своего тела и таким образом остановить скачок времени, она перешла к плану «B»: создать временной парадокс, как только у неё появился шанс. Это происходило одновременно с планом «С»: не влюбляться в Малфоя. Это звучало нелепо каждый раз, когда она думала об этих словах, но опять же, будущая Гермиона провалила это задание. Она изо всех сил старалась не думать об этом.       Гермиона снова переместилась за день до Хэллоуина. Она была раздражена тем, что пропустит ежегодную вечеринку Джорджа и Анджелины в честь праздника. Она снова была в полунормальных отношениях с Роном и с нетерпением ждала возможности испытать их вновь обретенную непринуждённость друг с другом в компании друзей. И теперь вместо этого ей придётся провести ночь взаперти в доме с Малфоем.       Когда она оказалась в доме, который помнила по своему первому прыжку, она сидела на том же диване, на котором появлялась раньше, но на этот раз в комнате были бежевые стены, а не тёмно-синие из другого прыжка во времени.       Гермиона проверила дату, вздохнула, когда увидела результат заклинания, который снова совпал с датой из списка. Она откинулась на спинку дивана, не торопясь идти искать Малфоя.       В конце концов, скука взяла верх над ней, и она начала бродить по дому, размывая все фотографии, которые попадались ей по пути. Она обнаружила Малфоя на кухне, бормочущего что-то себе под нос.              Гермиона остановилась в дверях, чтобы понаблюдать за ним, изо всех сил пытаясь подавить ухмылку. Он склонился над разделочной доской, используя свою палочку, чтобы нарезать стручковый перец с такой точностью, с какой нарезают лопающиеся грибы.       Он громко ругался, из-за чего и было всё это бормотание, и ей пришлось подавить смех, когда он начал ругать свою палочку.       — Да не зелёную часть, мы допустили эту ошибку в прошлый раз. Стоп! Я имею в виду, фините инкантатем.       Малфой наклонился и уделяя гораздо больше внимания, чем требовала задача, начал удалять кусочки стебля и семян, осторожно отодвигая нарезанный стручковый перец в сторону. Он мог бы сделать это вручную за считанные секунды, но он, казалось, был полон решимости использовать свою палочку. Это было из тех вещей, которые раздражали бы её до бесконечности, но его неуклюжесть была забавна.       Гермиона взяла себя в руки и сделала шаг назад в холл, и начала анализировать сцену с новой точки зрения. Малфой готовил то, что выглядело как изысканное блюдо, с нуля. То, что она пыталась заставить Рона сделать целую вечность, но безуспешно. Будущая Гермиона знала, что сегодня она будет прыгать во времени, и это то, что она проинструктировала его сделать. Неужели она тоже выбрала этот наряд? Тёмные джинсы (да, Малфой был в джинсах) и облегающий чёрный джемпер. Чёрт, мог ли этот мужчина носить джемпер, что, Гермиона была уверена, её будущая личность знала. Малфой повернулся, чтобы левитировать нарезанный стручковый перец на сковороду, и она обнаружила, что её взгляд скользит к его заднице. Он мог надеть брюки?       Что с тобой не так?! Она побеждает! Ты же видишь это, верно?       Когда Малфой обернулся, он, наконец, заметил её. Его лицо расплылось в улыбке. Что-то сжалось у неё в животе, и она отвлекла себя от мыслей об этом, пытаясь вспомнить, видела ли она когда-нибудь, чтобы он улыбался, обнажая зубы. И всегда ли его зубы были такими ровными и белыми. Она обнаружила, что у неё нет никаких чётких воспоминаний о его зубах. Насколько это было иронично — об этом думает ребёнок дантистов, одержимых зубами?       Его глаза тоже засверкали улыбкой. Она отвела взгляд.       — Привет, Гермиона. Как твои дела, чем занималась днём?       Гермиона цокнула.       — Было утро, когда я ушла. Я пропускаю вечеринку моих друзей на Хэллоуин, чтобы быть здесь с тобой. Поэтому не так уж и хорошо.       — Извини, — в его голосе действительно звучало сожаление. Придурок.       Вдруг в голову пришла ужасная мысль, что её будущее «я», возможно, вспомнило, как она восхищалась Малфоем, и рассказала ему об этом. Гермиона моментально густо покраснела. Малфой не выглядел удивлённым, увидев это. Гермиона почти заскулила и снова задалась вопросом, что она сделала, чтобы заслужить такую жизнь.       Отвратительная зубастая улыбка Малфоя стала шире.       Гермиона скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.       — Я знаю, что ты делаешь, — резко начала она. — Готовишь только потому, что я здесь, поскольку ясно, что ты делаешь это не часто. Возможно, ты выпустил свой штат домашних эльфов как раз перед моим прибытием.       Малфой поднял бровь и наклонился вперед, положив руки на стол.       — Ты думаешь, что согласилась бы на это? Штат эльфов?       — Я бы не согласилась на это, как и на предложение выйти за тебя замуж, — усмехнулась она.       — К сожалению, я не думаю, что это правда, — сказал он, и взяв пару цукини, начал нарезать их с очаровательной точностью. Она понимала, что была единственным человеком на планете, который нашёл бы точность милой. Она заставила себя отвести глаза и сосредоточилась на Живоглоте, который наблюдал за происходящим со стула, с выражением лица, которое говорило, что он одобряет ситуацию.               Она снова закатила глаза.       — Не притворяйся, что ты готовишь не для меня. Не нужно показывать как хорошо ты знаешь.       — Изощрённая уловка, чтобы заставить тебя влюбиться в меня? — улыбнулся он, сосредоточив своё внимание на том, чтобы аккуратно нарезать кабачки.       — Это не сработает.       Он снова улыбнулся, на этот раз это был просто изгиб его губ. Что она делала, анализируя его улыбки? Она перевела взгляд на Живоглота.       — Я делаю это не для того, чтобы заставить тебя влюбиться в меня. Это просто дополнительный бонус.       Она слышала ухмылку в его тоне, но отказалась смотреть на него и утверждаться в этом.       — Я знал, что застряну в доме на вторую половину дня, и решил провести его в одиночестве, так почему бы не попрактиковаться в приготовлении пищи? Ещё можно почитать, но это по твоей части.       — Во что бы то ни стало, покинь дом, — она указала на окно.       — Я думаю, что останусь. Похоже, собирается дождь, — непринуждённо ответил он, даже не глядя на улицу. Хотя он был прав, похоже, действительно собирался дождь. — Я вроде как осилил этот рататуй, и потом собираюсь попробовать свои силы в шоколадном муссе, но любые рецепты с яйцами — моя ахиллесова пята, поэтому у меня наготове две дюжины блюд на всякий случай.       У Гермионы не было слов. Здесь был Драко Малфой, который рассказывал о яйцах и рататуе, нарезая овощи вручную и посылая ей очаровательные улыбки. В джинсах и с обручальным кольцом. Погодите. Он что, собирается надеть фартук?..       Так и есть.        Малфой повернулся, схватил с крючка на стене долбанный фартук и завязал его за поясом. Когда она прочитала надпись на переднике, то чуть не умерла. На нем было написано: «Un, deux, trois, cat», а на животе была карикатура оранжевого кота. Боже милостивый.       — Этот фартук просто ужасен.       Он одарил её ухмылкой.       — Я знаю. Ты его выбрала.       Гермиона застонала и ударилась лбом о дверной косяк. Малфой усмехнулся, и она кинула на него свой фирменный свирепый взгляд.       — Вообще-то, рататуй и мусс не сочетаются. Одно блюдо — итальянское, а второе — французское. К тому же ни то, ни другое не подходит для холодного дождливого дня.       — О-о-оу. Я и не подозревал, что имею дело с кулинарной полицией.       Полиция?! Он знал слово «полиция»? Вдобавок ко всему остальному? Это было слишком. Домашний Малфой, который знал маггловские термины и готовил, но при этом выглядел так, словно сошел с фотосессии для какого-нибудь кулинарного журнала, в своей приталенной одежде, с идеальной причёской и ослепительной улыбкой. Она должна срочно уйти. Гермиона топнула ногой (запоздало осознав, что поступок уж очень детский) и направилась наверх, в спальню для гостей.

________________________________________

      Как только Гермиона вошла в комнату, её встретило письмо от будущей Гермионы. Она отказалась читать его и засунула в ящик прикроватного столика, с удовольствием прочитав одну из книг, которую прихватила из гостиной.       Следующие несколько часов она была погружена в книгу, радуясь, что является одним из тех людей, которые могут провести за чтением целый день, в отличие от Малфоя. Она выбросила эту мысль из головы. Ей не нужно было узнавать о нём что-то новое.       Раздался тихий стук в дверь, и она подняла глаза. Малфой стоял в холле с подносом с едой.       — Можно?       — Нет.       Он толкнул дверь и всё равно вошел в комнату, подойдя слишком близко к ней. Поставив поднос на комод, он отступил в дверной проем.       — Вышло вполне сносно. Не очень вкусно, но, по-моему, съедобно. Хотя у меня в холодильнике есть остатки, если ты не захочешь пробовать.       Холодильник. Ещё один маггловский термин. Гермиона отодвинулась назад, пока не оказалась так далеко от него, как только могла, не вставая с кровати.       — Ладно.       Он кивнул, и когда она, наконец, позволила себе встретиться с ним взглядом, её сердце болезненно сжалось. В его глазах бушевала буря. Это напомнило ей Малфоя из первого прыжка во времени.       — Ты расстроен, — ляпнула Гермиона, не подумав.       Малфой склонил голову набок, глядя на неё.       — И почему ты так решила?       Гермиона поджала губы.       — Возможно, это инстинктивно. То же самое было и со мной: я легко читал тебя и понимал, даже в самом начале. Как будто я знал тебя в другой жизни.       — Боже милостивый, — пробормотала она насмешливо. — Кто ты и что ты сделал с Драко Малфоем?       Он выдавил улыбку, но она заметила, что это не совсем уняло бурю в его глазах.       — Я убил его, а затем скормил его тело, которое ты так любишь, взрывоопасным соплохвостам, но не раньше, чем обрил ему голову, чтобы было достаточно волос. Теперь спокойно варю Оборотное Зелье.       — С чего ты взял, что я хочу, чтобы ты был похож на него? — с вызовом спросила она.       — Ты всегда находила его дьявольски красивым, хотя и ненавидела это признавать.       Она фыркнула. Его улыбка стала шире, на этот раз почти коснувшись глаз.       — Это звучит более правдоподобно, чем то, что я на самом деле выйду замуж за тебя.       — Ты говоришь это в сотый раз, но… — он поднял руку, чтобы продемонстрировать обручальное кольцо на пальце.       У Гермионы закончились возражения, поэтому она показала ему язык. Он рассмеялся, и теперь его глаза сияли ярче. Она попыталась не обращать внимания на прилив гордости, который согревал её изнутри.       — Я собираюсь уйти, пока ты снова не стала злой, — сказал он, всё ещё с намёком на улыбку. — Наслаждайся оставшейся частью ночи, Гермиона. Увидимся утром.

________________________________________

      На следующее утро Гермиона сдалась и всё-таки прочитала письмо, которое оставила ей Гермиона из будущего. Она тут же пожалела об этом, но так и не смогла отложить его.       «Я знаю, ты не можешь поверить, что когда-нибудь влюбишься в Драко Малфоя, но как только ты узнаешь его получше, ты удивишься, что потеряла так много времени. Он для меня всё, всё, что я искала, и вот лишь несколько причин, по которым я люблю его:       Мне нравится его улыбка — настоящая, та, которую он приберегает только для меня. Я уверена, что ты уже видела её, так что понимаешь о чём я.       Мне нравится, как он предан своим друзьям. Как только ты познакомишься с ними, ты поймёшь, что это нелегко.       Мне нравится, какой он умный, как весело с ним разговаривать, как он подталкивает меня и бросает вызов моим идеям, в конечном счёте заставляя меня совершенствовать их.       На самом деле он просто заставляет меня счастливо жить, и я делаю то же самое для него.       Мне нравится, какой он забавный, хотя я бы никогда ему не сказала, потому что он стал бы слишком самоуверенным.       И, говоря о подобных вещах, мне нравится, какой он красивый. И я знаю, что ты закатишь глаза, прочитав это, но мне нравится заниматься с ним сексом. Прямо сейчас ты в основном неоднозначно относишься к этому акту, но поверь мне, это изменится».       Гермионе вдруг захотелось скомкать письмо и поджечь его.       «Прежде чем ты скомкаешь это письмо и подожжёшь его, — Гермиона неэлегантно фыркнула, — я закончу тем, что скажу, что я люблю его сердце больше всего. Он похож на Гарри в том, что отдаёт делу частичку себя. И я знаю, что ты качаешь головой при этом сравнении, но представь, что Гарри воспитывали два фанатичных волшебника. Мать и отец, которых он обожал и отчаянно хотел защитить.       Я знаю, что Драко не кажется самоотверженным человеком, но это так. Просто это проявилось по-другому. В юности он был беззаветно предан своим родителям, посвятив себя идеалам, которые никогда не считал правильными, потому что хотел им угодить. Затем, когда его родители впали в немилость к Волдеморту, он присоединился к его силам, с чем тоже был не согласен, но смирился ради защиты своих близких.       Это была другого рода жертва, тёмная. Та, которая чуть не стоила ему души, но, к счастью, он смог выйти с этой частью себя нетронутой. У него прекрасная душа, и я обещаю, что когда ты это увидишь, твоё мнение уже никогда не будет прежним.       P.S. У меня есть для тебя вызов. Назови его «Драко» как-нибудь в течение этого времени, замри и следи за его глазами. Я прошу не таять от этого зрелища.

— Г.»

      Гермиона не была уверена, чего её будущее «я» надеялось достичь этим письмом. Она сомневалась, что другая ведьма хотела, чтобы Гермиона составила отдельный список всех причин, по которым она никогда не будет с Малфоем. Но Гермиона всё равно написала множество пунктов. И из-за этого провела большую часть дня, избегая его.       С другой стороны, она, должно быть, помнила, что всё произошло именно так. Так почему же она это сделала? Потому что она помнила, что читала это, и хотела сохранить хронологию событий нетронутой? Иногда эту временную петлю было слишком трудно воспринимать даже Гермионе.       Где-то после ужина, во время которого Малфой подсунул ей под дверь, как и два других приёма пищи сегодня, у неё появилась идея. Она могла бы спросить этого Малфоя о первом прыжке во времени и о том, что сказала ему Гермиона тогда в больнице. Он должен был быть более сговорчивым, чем тот, кто был в её время. Может быть, она даже смогла бы обманом заставить его сказать ей, чью кровь Гермиона из 2003 года использовала для защиты музыкальной шкатулки, хотя она знала, что это маловероятно.       Возможно, она даже приняла бы вызов Гермионы. Потому что она была уверена: независимо от того, что делали глаза Малфоя, если она назывет его Драко, это не растрогает её.       Убедившись с помощью заклинания, что Малфой был внизу, Гермиона воспользовалась возможностью осмотреть верхний этаж. Она уже хорошо знала эту спальню и примыкающую к ней ванную комнату, но хотела знать комнаты, которые её окружали.       В холле была небольшая ванная комната, которая выглядела старинной и абсолютно не соответствовала современному стилю остальной части дома. Дверь рядом вела в пустую комнату, которая выглядела так, словно в ней происходит ремонт: с выдернутым ковром и наполовину оторванными обоями.       Последняя дверь в коридоре была ближайшей к лестнице, которая, как она знала, вела в хозяйскую спальню. Она просунула голову внутрь ровно на столько, чтобы увидеть, что там была смежное ванное помещение и что комната была большой и просторной. Ей больше не нужно было видеть. Малфой жил в прекрасном доме. Было ли это действительно сюрпризом? Его квартира тоже была прелестной. Малфой был богат, у него были хорошие вещи. И, очевидно, в будущем она вырастет в поверхностного человека, которого волнуют подобные стороны жизни.       Другая Гермиона явно любит его не за его деньги. Она любит его за улыбку, за доброе сердце, за душу, и…       Бред.       Тебе действительно нужно заткнуться.       Гермиона похлопала по пергаменту со списком причин, по которым она никогда не будет с Драко Малфоем, который она засунула в карман ранее, и спустилась вниз. Он был в кабинете, красивой комнате с деревянными панелями и двумя письменными столами. Он сидел за одним из столов, склонившись над свитком пергамента, и рассеянно вертел в руках стакан с виски, отчего лёд позвякивал о бокал.       Она прочистила горло. Малфой закончил фразу, которую читал, затем отодвинулся от стола и повернулся к ней лицом, делая глоток из своего стакана и вытягивая ноги перед собой. Это был первый раз, когда она увидела его сегодня, поскольку до сих пор они разговаривали через закрытую дверь.       На нём снова были тёмные джинсы и серая рубашка на пуговицах, — две верхние которой были расстегнуты, а рукава закатаны. Драко Малфой в одежде для отдыха. Она снова перевела взгляд на его лицо, с досадой обнаружив, что он заметил, как она его оценивала. Вероятно, думал, что ей понравилось то, что она увидела. Жаль, что ошибается.       — Хочешь выпить?       — Да, — быстро сказала Гермиона. — То же, что и ты.       — Тебе это не понравится.       — Со мной всё будет в порядке.       Малфой пожал плечами, затем жестом пригласил её сесть на стул за другим столом. Он поставил свой стакан на столешницу и вышел из комнаты, предположительно, чтобы принести ей выпить. Гермиона села на указанное место и повернулась лицом к двери, мельком увидев задницу Малфоя, когда он покидал комнату.       Что, чёрт возьми, с тобой не так?!       Это не моя вина, что он хорошо смотрится в джинсах!       Гермиона повернулась к столу и уронила голову на руки. Ей нужно было сосредоточиться на причине, по которой она пришла сюда, и перестать пялиться на зад Малфоя.              Ты могла бы просто не смотреть на его тело. Всегда есть выход.       Но точно не сейчас.       — Плохой день? — поинтересовался он, ставя стакан со льдом на её стол, затем налил в него большое количество янтарной жидкости из хрустального графина. Гермиона ответила, застонав в ладони. Она услышала, как Малфой вернулся на своё место, и выждав пару минут, выпрямилась на стуле и повернулась к нему лицом.       Он потягивал виски и смотрел в окно. Гермиона заметила спящую сову в клетке близ него, которую раньше не замечала. Она чуть было не спросила кличку птицы, но потом решила, что ей всё равно.       — Мой день был скучным, — наконец сказала она в ответ на его вопрос.       — Это очень плохо. Мой был довольно продуктивным. Я наверстал упущенное за кучей работы, которую давно откладывал.       — Я пришла сюда не для того, чтобы вести беседу с тобой. Мне нужно спросить тебя кое о чём.       Малфой снова повернулся к ней.       — Ну естественно ты пришла сюда не просто так. Могу ли я дать свой ответ без слов? Может быть, обойдёмся пантомимой?       — Очень смешно, — холодно ответила Гермиона. — Мне просто нужно знать, что Гермиона сказала тебе в больнице Святого Мунго во время того первого прыжка. И прежде чем ты отпустишь ещё одну глупую шутку, я хочу, чтобы ты ответил на вопрос устно.       Она сделала большой глоток из своего бокала и умудрилась не подавиться — хоть и была близка, — но не смогла удержаться от вздрагивания. Он, конечно, заметил, но не вставил колкое замечание. Малфой просто внимательно наблюдал за ней.       — Тебе не понравился ответ, который я дал тебе в поместье?       В животе у Гермионы образовалась холодная яма, и она сделала ещё глоток, чтобы смыть её. Она ненавидела, когда ей напоминали, что этот Малфой был таким же, как и тот, из прошлого. Потому что, если это было правдой, то будущая Гермиона была такой же, как она сейчас.       — Ты сказал, что она простила тебя, во что я верю, и что она рассказала тебе о путешествии во времени, во что я тоже верю, но ты точно что-то упустил. Что это было? И почему ты не сказал мне об этом в тот день в поместье?       Она долго ждала ответа. Гермиона наблюдала за его глазами, пытаясь что-то в них увидеть, но всё, что она разглядела там, была та печаль, которую она почувствовала прошлой ночью.       Это вызвало что-то глубокое и болезненное в её сердце, и она поймала себя на том, что задаётся вопросом, не совершили ли Малфой и будущая Гермиона какую-то магию, которая соединила их души вместе, а затем в голову пришёл следующий вопрос: будет ли это всё ещё действовать на её душу во время этих скачков во времени?       — Она сказала мне, что любит меня, — просипел он в конце концов. — Я не знаю, почему я не сказал тебе в тот день. Наверное, часть меня не хотела видеть твою реакцию на это. Твоё отвращение. Тогда я не был готов к этому. Честно говоря, я и сейчас с трудом справляюсь с этим.       Гермиона поняла, что её лицо исказилось в гримасе боли, и попыталась разгладить черты, а затем удивилась, почему она беспокоится.        — Ты знал, что она была замужем за твоим будущим «я»?       — Нет, — ответил он, его голос звучал отстранённо, как будто он вернулся в больницу Святого Мунго, больше чем на пять лет назад. — Я подозревал, что мы встречались, что-то в её глазах подсказывало, что это было романтическое. Но я никогда не думал, что женюсь на ней, — его глаза снова встретились с её, — фраза, с которой ты хорошо знакома.       — Без шуток, — нахмурилась она.       Малфой замолчал, снова взбалтывая виски в своём стакане.       — Ты знаешь, почему она пострадала? Ты когда-нибудь выяснял это?       Он свёл брови к переносице, глядя в свой бокал.       — Мне никто не говорил.       От неё не ускользнуло, как тщательно он сформулировал эту фразу.       — Но теперь ты знаешь?       Буря вернулась в его глаза.       — У меня есть идея, но она не совсем уместна… И нет, я не собираюсь рассказывать тебе.       Тишина вернулась и затянулась надолго. Они оба потягивали свои напитки, Гермиона старалась не кашлять каждый раз, когда виски попадало ей в горло, а Малфой выглядел всё более подавленным с каждым глотком.       Она подумала, что кто-то должен написать его портрет сейчас, с вытянутыми ногами и расстёгнутой верхней частью рубашки, демонстрирующей его фарфоровую грудь. Прядь платиновых волос падала на его лицо, а челюсть стоически сжата. Это был бы один из тех портретов, на которые было бы приятно, но в то же время невыносимо смотреть.       Что она делала? Гермиона осушила остаток своего бокала и протянула его Малфою.       — Я хочу ещё.       — Нет. Ты уже выпила достаточно. Я вообще не ожидал, что ты выпьешь это.       — Ты не можешь мне указывать! Может быть, у вас с Гермионой какие-то извращённые отношения, в которых доминируют мужчины, но я не из тех, кто…       — Избавь меня от нотаций, — Малфой наколдовал стакан воды и поставил ей перед носом, — выпей сначала это, и если ты всё равно захочешь, я налью тебе ещё бокал, ладно? Я просто пытаюсь спасти тебя от похмелья завтра утром.       Гермиона кипела от злости, глотая воду. Виски теперь проникало в её мозг, создавая приятное нечёткое оцепенение, а также подпитывая её гнев. Как Малфой смеет пытаться регулировать её потребление алкоголя. Она была взрослой. И как он смеет так хорошо выглядеть, быть таким добрым и заявлять, что избавляет её от похмелья? Нет причин, из-за которых его это заботило. Всё это было притворством. Здесь было что-то ещё. Что-то, чего ей не хватало.       Тут она вспомнила о списке в кармане и вытащила его. Она не собиралась показывать его ему, когда направлялась сюда. Она просто положила его в карман как напоминание или, может быть, знак… чего-то. Её мысли были в полном беспорядке, и она не могла придумать правильного слова.       Гермиона прочистила горло. Когда его взгляд вернулся к ней, он не выглядел удивлённым, увидев, что она держит кусок пергамента. На самом деле, он вообще не показывал своих эмоций. Лишь вяло закрывал глаза. Знал ли он, что она собиралась прочесть? Возможно, её будущее «я» предупредило его об этом. Она почти передумала, но она уже начала, и виски текло по её венам, давая смелости, поэтому она решилась.       — Твоя Гермиона оставила мне список всех причин, по которым она тебя любит. Она тебе говорила об этом?       — Да. Она прочитала мне его, — ответил он ровным голосом.       — Прекрасно. Что ж, это вдохновило меня написать свой собственный список.       — Да, припоминаю. Причины, по которым мы не можем быть вместе. Или не должны? — спросил он, в его голосе отчётливо звучала скука.       — Своего рода смесь того и другого, — ответила она.       Он махнул рукой.       — Ладно. Начинай.       Малфой сидел как статуя, пока она читала, и она чуть не остановилась на полпути, чтобы ткнуть его, просто убедиться, что он не окаменел. Однако время от времени он подносил стакан к губам и делал глоток, сохраняя при этом остальную часть своего тела совершенно неподвижной.       — Я знаю, что это возможно жестоко, но в этом нет ничего необоснованного, — твёрдо сказала Гермиона, закончив читать список. — Здесь есть реальные проблемы.       — Проблемы, которые были решены, — сказал он с каменным лицом. — Много лет назад.       Она откинулась назад, застигнутая врасплох его внезапной репликой, которая была неожиданной после того, как он провел целых десять минут, не двигаясь и не издавая ни звука.       Он испустил долгий вздох. Она нашла фамильярность этого жеста почти утешительной.       — Иногда быть женатым на тебе — это как иметь зияющую рану в груди, которая никогда не закроется.       Гермионе нечего было на это ответить, поэтому она промолчала.       Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё.       — Ты хочешь, чтобы я ответил на них? Или, может быть, изложить ответ в письме в стиле мистера Дарси?       Гермиона решила проигнорировать тот факт, что он знал, кто такой мистер Дарси. Честно говоря, она понятия не имела, чего хочет. Она уже не раз пожалела, что зачитала список вслух.       — Нет. Меня не интересуют опровержения. Я просто хотела изложить факты, чтобы ты понял, к чему я клоню, и почему эти отношения, гм-м, скажем так, обречены. И, что ж, это всё, что я хотела сказать.       Она встала и направилась к выходу, слегка спотыкаясь по пути в холл.       — Гермиона.       Вопреки здравому смыслу, Гермиона остановилась в дверях и развернулась к нему.       — Что ты предлагаешь? Развестись со своей женой, когда она вернётся? Сказать ей, что её прошлое «я», человек, которого она помнит и из которого выросла, считает, что мы обречены, поэтому мы должны отменить это? Ты умнее этого. Ты же знаешь, что это не сработает. Значит, что ты прочитала это, чтобы причинить мне боль. Но при этом говоришь, что я злой. Напомни, что это был за номер? Четвёртый? Пятый?       — Я не говорила, что ты злой. Просто слишком мрачный.       — Точно, — усмехнулся он, поднимаясь со своего места и подходя к ней. — Ты чертовски упрямая. Мерлин, ты постоянно твердишь о чарах, которые моя Гермиона установила, чтобы удержать тебя здесь, но ты так и не задумалась о стенах, которые возвела сама? Те, которые мешают тебе видеть то, что прямо перед тобой.       — Что? Тебя?       — Да, любимая, — горько сказал он, — меня.       Малфой снова вздохнул, что она предугадала, а затем сделал то, чего Гермиона не ожидала. Он наклонился вперед и провел кончиками пальцев по её щеке.       — Ты говоришь, что рассудительная. Ты посвятила всю свою карьеру реформированию законов. Но при этом у тебя один из самых узких умов.       Его пальцы добрались до линии роста волос, и он заправил локон ей за ухо. Гермиона застыла на месте, захваченная взглядом этих завораживающих глаз.       — Ну что ж, — сказал он с невеселой улыбкой на губах, — я всё равно люблю тебя.       Малфой наклонился и поцеловал её в висок, и, не дав успеть опомниться, пронёсся мимо неё, вероятно, прежде, чем она смогла его оттолкнуть.       — Драко.       Он замер. И когда обернулся, в его глазах была смесь надежды и преданности. Она знала, что Малфой с другой Гермионой. Вот как он смотрел на неё. Её сердце бешено забилось, словно в знак приветствия.       Малфой нахмурился, и его взгляд изменился. Глаза стали темнее, более настороженными. Он вопросительно склонил голову набок.       — Я возвращаюсь сегодня ночью. Около двух часов, согласно моим записям.       — Я знаю. Я буду в своей комнате, если тебе что-нибудь понадобится. Счастливого путешествия, — Малфой снова вздохнул и исчез.       Гермиона долго стояла в дверном проёме. Затем вернулась к столу, взяла список причин, которые она читала ему, и бросила его в камин, оставаясь наблюдать, пока пламя не поглотило всё до последнего кусочка пергамента.

________________________________________

      Гермиона не спала в ту ночь. Она долго мерила шагами нижний этаж дома после того, как Малфой вернулся наверх, просто потягивая воду, решив всё же отказаться от второго стакана виски. Она отправилась на поиски Живоглота, которого нигде не было видно, и она решила, что кот, должно быть, наверху с Малфоем. И Гермиона решила накормить сову лакомствами.       Она изо всех сил старалась не думать о Малфое и о том, что он сказал, что просто означало, что она повторяла его слова.       «Значит, что ты прочитала это, чтобы причинить мне боль. Но при этом говоришь, что я злой.… Но при этом у тебя один из самых узких умов… Ну что ж, я всё равно тебя люблю».       Был ли он прав? Неужели она составила этот список, чтобы сделать ему больно? Честно говоря, она не задумывалась о своих мотивах. В основном она сделала это как опровержение списка другой Гермионы, и, прочитав ему, она поняла, что это ничего не изменит. Но она всё равно это сделала.       — Я ужасный человек, — грустно прошептала она сове.       Сова моргнула своими глазами и внимательно уставилась в ответ.       — Я просто ненавижу чувствовать, что у меня нет выбора. Как будто это произойдёт, хочу я этого или нет.       Сова снова моргнула.       — Но я думаю, что это не его вина, — неохотно добавила она. — Может, мне стоит перестать его винить.       Сова оставалась неподвижной. Гермиона решила, что она всё равно была предвзятой, и оставила её в покое, наконец вернувшись в свободную спальню. Она смотрела на часы, когда очутилась дома ровно в 1:47.

________________________________________

Настоящее время: ноябрь 2000 / Время Гермионы: То же, что и настоящее

      В 2000 году был день, яркий свет проникал сквозь занавески. Она встала и пошла закрывать их, заметив стопку писем на кофейном столике, когда села на диван.       — Сегодня больше, чем одно? — спросила она вслух. — Ты постаралась.        Она заколебалась при мысли о том, что будущая Гермиона будет ругать её за грубость по отношению к мужу, но любопытство взяло верх, и она обнаружила, что тянется к сложенному пергаменту, лежащему поверх стопки.       Но это оказалось не письмо. Это было стихотворение. Гермионе показалось, что она узнала его по книге стихов, которую будущая Гермиона использовала, чтобы убедить Рона расстаться с ней. Но это было не любовное стихотворение. Оно было грустное, и когда Гермиона прочитала его, у неё защемило сердце…       «Мне так не хотелось прощаться,       Но я не смогу остаться.       Ты был для меня всем,       Но мне нужно уйти насовсем.       Мне сложно тебя любить,       Ведь время не остановить.       Но оно летит будто мимо —       Так быстро и невозвратимо.       И хоть я хочу остаться,       Нам всё же пора прощаться».       Гермиона перевернула страницу. Больше ничего не было. Никаких пояснений. Почему другая Гермиона потратила время, чтобы переписать это? Почему она выбрала настолько грустное? Было ли это связано с тем, что заставляло Драко грустить в будущем?       Ты только что назвала его Драко?       Не сейчас.       Гермиона сосредоточилась на других письмах, которые, как она заметила, были написаны не ею. Она развернула конверты и увидела своё имя, написанное снаружи тремя знакомыми наборами почерков. Они были от Гарри, Джинни и Рона.       — Чёрт. Ты принесла это из будущего?       Был только один способ выяснить это. Гермиона начала с письма Джинни и быстро просмотрела его.       Это было от будущей Джинни и содержало комментарий к будущим отношениям Гермионы и Драко. О том, как они удивительно хорошо подходили друг другу. Гермиона не была очень удивлена тем, что прочитала. Она собрала большую часть этих деталей из своего ограниченного общения с будущим Драко.       «Не пойми меня неправильно, вы всё ещё спорите, но в этом нет злости. Все знают, что вы делаете это просто ради забавы. И для вас хорошо, что наконец-то есть кто-то, кто может бросить вам вызов, поскольку так мало волшебников справляются с этой задачей».       Грудь Гермионы сжалась, когда она вспомнила резкие слова Малфоя прошлой ночью. Тогда он, конечно, не испытывал никаких угрызений совести, бросая ей вызов.       Затем Гермиона перешла к письму Рона, желая узнать, что он скажет по этому поводу. Это было похоже на то, что было у Джинни. Малфой был придурком, но, по-видимому, милым придурком, который, ко всеобщему удивлению, очень любил Гермиону. И пока Гермиона была счастлива, Рон не хотел мешать. Он хотел, чтобы она была счастлива, кстати, он тоже был счастлив. Бла-бла-бла.       Гермиона бросила письмо поверх письма Джинни, затем сосредоточилась на письме Гарри. Она решила заварить чай, прежде чем открывать его, но вскоре снова сидела на диване, уставившись на своё имя, написанное почерком Гарри.       Просто открой это чёртово письмо.       Она сделала это быстро, пока у неё не сдали нервы. Письмо было коротким. Всего несколько строк. Но это имело больший смысл, чем два другие.       «Он твой человек, Гермиона. И я знаю, что тебе нужно смириться с этим, и что тебе придется разобраться с этим самостоятельно. Поверь мне, я знаю, как ужасно думать, что твоё будущее неизбежно, — но я обещаю, что с твоим всё иначе. Ты выбрала его, ты — причина, по которой Драко Малфой стал твоим мужем, и — как бы мне ни было тяжело это признать — ты сделала хороший выбор.

— Гарри».

      Рука Гермионы дрожала, когда она положила письмо Гарри на кофейный столик. Она встала и пошла в ванную, где плеснула на лицо прохладной водой. Затем она закрыла кран и ухватилась за край раковины, глядя на своё мокрое лицо в зеркале.       Её мозг изо всех сил пытался переварить множество эмоций одновременно — так много, что она сомневалась, что смогла бы назвать их, даже если бы попыталась. Её ноги дрожали, и она присела на корточки, когда тёплые слёзы смешались с холодной водой на её лице.       Святое дерьмо, это было слишком. Видеть домашнего Малфоя, читать то письмо от будущей Гермионы о том, почему она его любит, писать своё собственное письмо, потрошить его, читая ему, слишком много пить, разговаривать с совой, а затем возвращаться к тому глубоко грустному стихотворению и всем этим письмам от её друзей.       Она склонилась над коленями, продолжая плакать, не понимая, что происходит, но ясно осознавая тот факт, что пол в ванной был лучшим местом сейчас. Она прижалась лбом к прохладной плитке и попыталась сделать глубокий вдох.       Когда к ней вернулся контроль над рыданиями, она развернулась и села на пол, прислонившись спиной к стене.       — Чёрт возьми, — пробормотала она, всё ещё тяжело дыша от слёз. Ей следовало бы снова плеснуть водой на лицо, а затем попытаться принять ванну, но для начала ей не мешало бы набраться сил, чтобы встать.       Гермиона снова начала глубоко дышать и была на третьем вдохе, когда увидела это.       — Что за…?       Она подползла к раковине и осмотрела пятно крови. Была ли это новая кровь или старая? Чья она была? Она не могла точно припомнить, когда в последнее время у неё шла кровь. Она вскрикнула, когда ей в голову пришла одна идея. Гермиона вскочила так быстро, что ударилась головой о раковину.       — Ой! — она прижала руку к шишке, сразу образовавшейся у неё на голове, и отправилась на поиски тряпки или салфетки. Она нашла что-то в кухонном ящике и бросилась обратно в ванную. Гермиона нанесла на ткань несколько очищающих чар, затем тщательно вытерла кровь.       Придя в свою спальню, Гермиона достала музыкальную шкатулку с высокой полки в шкафу.       Дрожащей рукой она накрыла коробку тканью и просто… замерла. Что-то скрутило её внутренности. Собиралась ли она разрушить защиту вокруг музыкальной шкатулки? Что бы она тогда сделала? Сможет ли она сварить экстракционное зелье и остановить скачки во времени? И… она бы закончила встречаться с Малфоем, верно? Не было никакого способа, чтобы они оказались вместе без всей этой ерунды с маховиком времени.       «Он твой человек, Гермиона».       «Ну что ж, я всё равно люблю тебя… Я бы предпочёл быть здесь, с тобой, чем где-либо ещё. Мне просто… нужно, чтобы ты была рядом. Вот как отчаянно я люблю тебя».       Брось это, Гермиона!       Она уронила ткань. Магия вокруг шкатулки брызгала и искрилась, пока тряпка в конце концов не загорелась. Гермиона испустила долгий выдох, прежде чем в конце концов убрать окровавленную ткань своей палочкой.       Другая Гермиона, должно быть, порезалась или что-то в этом роде. Гермиона понятия не имела, что чувствовать. Это было просто ещё одной вещью в дополнение к беспорядку эмоций, которые она не могла контролировать и идентифицировать ранее.       Но как бы она ни старалась не обращать на это внимания, в одном она была уверена: она испытала облегчение, когда это не сработало.

________________________________________

      Гермиона редко позволяла своим эмоциям взять верх над ней, поэтому теперь, когда они превратили её в лужу слизи, преобразовали в гуманоидную форму и оставили её почти в кататонии, она понятия не имела, как действовать дальше. Что она вообще должна делать дальше?       Всё, что она могла придумать, казалось в то же время неадекватным и слишком грандиозным, чтобы пытаться. Так что она поступила совсем не в духе Гермионы Грейнджер и абсолютно ничего не сделала.       Гермиона плюхнулась обратно на кровать и посмотрела в потолок, позволив своему разуму немного разгуляться, наблюдая за его слабыми попытками разобраться в её текущей ситуации и постоянно изменчивом мнении. В конце концов, её разум успокоился, и она просто лежала, наслаждаясь тишиной.       Живоглот в какой-то момент присоединился к ней, свернувшись калачиком у её бока, и она погладила его, продолжая лежать. Она понятия не имела, как долго пробыла там, и, возможно, немного задремала, но она вернулась в своё тело при звуке голоса в комнате.       — Гермиона? Ты в порядке?       Гермиона лишь хмыкнула.       Кровать сдвинулась, когда Гарри лёг рядом с ней. Она не открывала глаз, но по тому, как его ноги и руки касались её бока, почувствовала, что он лежит на спине, повторяя её позу.       — Я почувствовал, что ты снова пытаешься взломать музыкальную шкатулку.       — Я нашла немного засохшей крови в ванной и подумала, что это может быть от другой Гермионы. Но это не сработало, — объяснила она.       — О-о.       Гермиона ответила вялым выдохом.       — Мне стоит волноваться? — мягко поинтересовался Гарри.       — Ты всегда волнуешься, независимо от того, просят тебя или нет.        — Верно. Но должен ли я?       Живоглот неодобрительно мяукнул на шум в комнате и спрыгнул с кровати, издав тихий стон, когда его ноги коснулись пола.       — Прости, Живоглот, — пробормотала Гермиона, поворачивая голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его пушистый хвост исчезает за дверью. Она повернула голову к Гарри, который внимательно смотрел на неё.       — Я так устала, — вдруг призналась она. — Физически — от всех временных изменений; ментально — от сложного путешествия во времени, эмоцио…       Еë голос дрогнул, когда слеза скатилась по её щеке и упала на кровать.       Гарри притянул её в свои объятия, и она прижалась к нему.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Гарри.       — Это трудно объяснить.       — Попытайся.       Гермиона попыталась привести в порядок свои мысли, но это было бесполезно. Она уткнулась лицом в рубашку Гарри и сделала несколько глубоких вдохов. Она с облегчением обнаружила, что Гарри всё ещё пах как Гарри: смесью дождя, мыла и магии. Во всей этой неразберихе, в которую превратилась её жизнь, по крайней мере, он был постоянен.       — Я бы пропала без тебя.       Гарри откинулся назад и слегка отодвинулся, чтобы видеть её.       — Теперь ты действительно заставляешь меня волноваться. Что не так? Ты можешь сказать мне.       — Я ужасно вела себя с ним. Он был милым, а я была грубой, хоть он этого не заслуживал. Ещё он сказал, что я была глупа, что не смогла увидеть его настоящего, и я думаю, что в этом может быть какая-то правда.       Слова свободно лились из её рта.       — Я разделила двух Малфоев в своём сознании — того, которого я знаю со школы, и этого будущего, за которого я, по-видимому, собираюсь выйти замуж. Помнишь, я сказала себе, что милый Малфой выглядит фальшиво?       Я собиралась нарушить эту временную шкалу, и какие бы обстоятельства ни привели к тому, что он был таким милым, этого никогда не произойдет.       — Но он реален. Он был настоящим, и ему было больно, и я чувствовала это здесь, — она потянула себя за рубашку, — и он знал меня, особенно мои недостатки. Он сказал, что всё равно любит меня, и я… Боже, Гарри. Это такая ерунда. И Малфой в будущем кажется таким грустным, и Гермиона оставила мне это печальное стихотворение. А мне интересно, так ли это хорошо, как они, кажется, думают, и это… Чёрт, было бы намного проще, если бы он был злым. Если бы мы ссорились, кричали друг на друга, хлопали дверями и отступали в свои концы дома, но всё абсолютно по-другому.       — Он тебе нравится? — спросил он мягко, без намёка на осуждение в его тоне.       — Конечно нет! — Гермиона яростно выпалила это слово, заставив Гарри вздрогнуть. — Извини, я просто… он мне не нравится. Нет… не так, как ты думаешь. Я просто прихожу к мысли, что он реальный человек. Так что это… Очень странно…       Гарри хмыкнул и, к счастью, не задал очевидный последующий вопрос.       Но эта часть будет позже?       На время они погрузились в тишину. Гермиона положила голову Гарри на плечо, и он начал поглаживать её около шеи, смотря на потолок.       — Ты думаешь, я глупая? — спросила она в конце концов.       Она была благодарна, когда он нашёл время обдумать вопрос, прежде чем ответить.       — Я думаю, что у тебя очень твёрдое мнение, от которого ты редко отступаешь.       — Возможно, — Гермиона фыркнула.       — Я не думаю, что все так просто. Я думаю, что на работе ты действительно хороша в том, чтобы воспринимать всю доступную информацию, сохранять непредвзятость и принимать обоснованные решения. Но эта история с Малфоем — там много эмоций. Он сделал тебе больно в детстве, и я знаю, что некоторые из этих ран так и не зажили. Тем не менее, ты, очевидно, разрываешься из-за этого, и какая-то часть тебя говорит, что он изменился и, возможно, с ним стоит познакомиться.       В противном случае, ты бы не была так расстроена из-за того, что ранила его чувства. Так что, возможно, есть какая-то логика в… Я не знаю… Дать ему шанс? Мерлин, я не могу поверить, что говорю всё это. Я в основном просто повторяю то, что, по-моему, ты мне говоришь, потому что я на самом деле презираю этого парня, понимаешь? Но даже я вижу, что он изменился. Даже Рон это видит. И я также думаю, что ты игнорируешь то, что говорит тебе твоё сердце, и что это приводит к большому беспорядку, так что… да.       Он испустил вздох, который мог соперничать с вздохом Малфоя.       — Я уверен, что ты сочла эту бессвязную чушь чрезвычайно полезной.       — Так и есть. Ты хочешь, чтобы я дала ему шанс?       — Нет. Не совсем так. Я просто хочу, чтобы ты была меньше здесь, — он постучал ее по виску, — и больше здесь, — он указал на сердце. — Иногда ты слишком много думаешь, и в этом случае нужно решить гигантскую головоломку, но, ты сведешь себя с ума, пытаясь во всём разобраться. Просто доверься своим инстинктам настолько, насколько это возможно. На твоём месте я бы проигнорировал то, что, по моему мнению, должно было произойти, и просто делал то, что считал правильным. Зная своё будущее. Это неестественно. Так что, может быть, притворишься, насколько сможешь, что это не так.       Гермиона игриво пнула его по ноге.       — Говорит волшебник, который, кажется, не может наслушаться о его будущих детях.       На его лице расплылась лучезарная улыбка.       — Но они ведь идеальные.       — Я знаю. Это действительно так, — Гермиона улыбнулась в ответ. — Спасибо за твою помощь, Гарри. Я имела в виду твой монолог. Я бы пропала без тебя.       Гарри подался вперед и притянул её в крепкие объятия.       — Всё будет хорошо, Гермиона.       — Даже если я выйду замуж за Малфоя?       — Если ты не хочешь выходить замуж за Малфоя, — ты не выйдешь за Малфоя. Я обещаю не позволить тебе выйти замуж за того, за кого ты не хочешь, хорошо?       Она кивнула ему в грудь, не упуская из виду тот факт, что он не обещал удержать её от брака с Малфоем. Она старалась не зацикливаться на этом и воспользовалась возможностью попрактиковаться в том, чтобы отключить свой мозг и жить настоящим моментом. Это продолжалось около трёх секунд, но, по крайней мере, она чувствовала себя намного лучше, чем до прихода Гарри. С остальным она разберётся позже.