Anywhere | Где угодно

То, чего ты хочешь

Сверх всякой разумной причины, —

Как это возможно?

Будет ли это всё сразу?

Или постепенно?

Когда ты поймёшь,

Чего желает твоё сердце.

Как ты поступишь?

Будет ли всё так,

Как ты себе представлял?

Когда твоя мечта

Рядом.

Есть мечты,

На которые уходит целая жизнь.

Есть всего на один день.

Но те, которые приходят

Слишком быстро,

Так же быстро

Ускользают.

— Лэнг Лив

Настоящее время: февраль 2001 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      — Прошу прощения за опоздание, — пропыхтел Гарри, опускаясь на стул напротив Гермионы. — Из-за этого нелегального торговца зельями весь офис гудит. Мы так близки к нему, мы знаем, что он в Лондоне, но никто, чёрт возьми, не может найти этого парня. Я начинаю думать, что он, возможно, прячется где-то под видом крысы, как и Питер. И если мы не будем осторожны, то упустим наш... — он снял очки и начал протирать их. — Прости. Ты не хочешь это слушать.       — Я не против, — мягко улыбнулась Гермиона через стол. —Честно говоря, я не против услышать всё, что ты хочешь рассказать. Я соскучилась по тебе. Такое чувство, будто мы не разговаривали целую вечность.       Гарри улыбнулся в ответ. Его зелёные глаза без очков казались ярче.       — Это очень странно. Но я чувствую себя ужасно. Из-за расписания Джинни по квиддичу на последние несколько недель и этого дела, у меня едва было время поесть и поспать. Иногда и на это не хватало. Я даже не видел Тедди. С тех пор, как… Чёрт возьми, когда закончились праздники?       — Всё будет хорошо, Гарри, — ответила она, кивая официанту. Они сделали паузу в разговоре, пока делали заказ. Гермиона взяла на себя смелость заказать основное блюдо для себя и Гарри.       — Спасибо, — сказал Гарри, когда официант отошёл. Он снял пальто и бросил его на спинку стула. — Мои мысли слишком рассеяны, чтобы сосредоточиться на меню.       — Я вижу это, — ухмыльнулась она. Она научилась этому, когда была с Роном. Иногда он возвращался домой в таком виде, ведя себя как загнанный гиппогриф. Гермиона наклонилась вперёд. — Тебе нужно идти, Гарри? Мы не обязаны...       — Нет, — сказал он, махнув рукой. — Не выдумывай. Мне это нужно. Перерыв. Час, чтобы не думать о зельях, нарушенных границах, информаторах и тому подобном.        Он глубоко вздохнул, затем взял свой стакан с водой и осушил его. Гермиона увидела, как он потянулся за палочкой, вероятно, чтобы наполнить стакан, и поймала его руку.       — Гарри, — предостерегающе сказала она.       — О, чёрт, — ужаснулся он, — прости. Теперь я здесь. Обещаю.       Гермиона покачала головой и улыбнулась ему. Девушка действительно надеялась, что они скоро поймают этого торговца зельями, так как сомневалась, что Гарри сможет выдержать ещё что-то подобное.       — Я полагаю, ты работал все выходные, — сказала она.       — Да. Но с этим я справлюсь. Джинни в Шотландии, и я собирался посетить её матч, но я... Я мог бы пропустить его и наконец поспать, — Гарри сказал это так, словно признавался в большом преступлении. — Я думаю, она поймёт, верно?       — Я уверена, что Джинни именно так и сделает.       — Да, я скажу ей об этом, когда позвоню сегодня вечером. В любом случае, как насчёт тебя? Как у тебя дела?       Гермиона пожала плечами.       — Я думала, что я слишком занята работой, но ты поднялся на новый уровень. Полагаю, у Рона то же самое? Это объясняет, почему его я тоже не видела.       — Так и есть. Прости. Должно быть, тебе кажется, что все твои друзья бросили тебя.       — У меня есть Живоглот.       — Ладно, — Гарри рассмеялся, — с этим не поспоришь. Как насчёт путешествий во времени?       Гермиона пожала плечами и уткнулась лицом в чашку с чаем.       — Ты так и не рассказала мне о том, что было в январе, — настаивал он. — Как всё прошло?       Девушка сделала большой глоток, затем поставила свою чашку.       — Всё было хорошо. Он был вежлив. Они переезжали в дом, в котором я останавливалась во время некоторых других прыжков, но они ещё не были женаты.       — Ладно. И чем ты занималась? Как долго ты там пробыла?       — Два дня. Я... Я в основном читаю. И, гм, тут особо нечего рассказывать.       Гарри приподнял бровь, глядя на неё. Он знал, что Гермиона что-то упускает, но, казалось, решил не давить на неё: Гермиона видела невысказанный вопрос в его глазах. Она вспомнила разговор, который состоялся у неё с Гарри в апреле 2002 года.        — Ты мало рассказываешь о своих путешествиях в будущее. Только то, что он был милым и что ты рада быть дома.       — Но раньше я рассказывала тебе всё. Я больше так не делаю?       — Нет, — ответил Гарри, слегка нахмурившись.       — Это плохо.       — Нет. Это вовсе не так.       — Я извинилась перед ним, — заставила она себя сказать, не желая непреднамеренно превратиться в будущую Гермиону, которая больше не доверяла Гарри. Она могла бы поговорить с ним. Ей нечего было скрывать. — За то, что была грубой во время других прыжков, — пояснила она.       — И как Малфой это воспринял?       — Он хотел знать, за что я извиняюсь, поскольку с ним этого ещё не произошло. Так что я... я рассказала ему о списке, а потом он настоял, чтобы мы... обсудили это.       — Список причин, по которым ты никогда не будешь с ним?       — Да.       — Хм, — произнёс Гарри, наклоняясь вперед на локтях, — и как всё прошло?       Он раскрыл свою душу, превратил меня в рыдающее месиво и оставил пустоту в груди, которая никуда не убирается. Моя рабочая теория заключается в том, что моё сердце буквально болит за него, и, как бы пафосно это ни звучало, я не смогла придумать лучшего объяснения, — подумала она, но вслух произнесла лишь:       — Прекрасно. Я чувствую себя намного лучше.       Это было всё, что она смогла заставить себя сказать. Потому что они говорили о Малфое. А Гарри... Гарри не поймет. Попытался бы? Может быть. Но скорее всего — не до конца… Она не могла сказать ему. И, честно говоря, Гермиона даже не знала, как это преподнести.       Гарри внимательно наблюдал за ней. Он выглядел так, словно перебирал в уме длинный список возможных слов.       — Гермиона, — начал он серьёзным тоном, как раз в тот момент, когда официант принес их еду, и сразу замолчал.       К тому времени, как официант оставил их наедине, Гарри, казалось, передумал о том, что собирался сказать, и вместо этого сосредоточился на еде. Он ел с таким аппетитом — буквально соперничая с Роном на празднике в Хогвартсе, — что она предположила, что это была его первая трапеза за весь день.       — Приходи на выходных, — пробормотал он, прожёвывая.       — Разве ты не собираешься спать все выходные?       — Я не могу спать всё это время. Мы будем смотреть телик, есть еду навынос и мороженое и просто... разговаривать, — увидев, как она нахмурилась, он добавил: — Или нет. Мы можем посидеть в тишине. Всё, что ты захочешь.       Гермиона заставила себя улыбнуться.       — Нет, это звучит идеально. Я буду там. Просто позвони мне, когда проснёшься.

________________________________________

Настоящее время: август 2005 / Время Гермионы: апрель 2001

      В день своего следующего прыжка во времени Гермиона была полна нервов и предвкушения. Она заварила чай без заварки (дважды) и положила тосты, которые сама приготовила на завтрак, в миску для еды Живоглота, за что получила не одно сердитое мяуканье, пока не заметила и не исправила ошибку.       Когда она прибыла в август 2005 года, то лежала, свернувшись калачиком, на кровати в комнате для гостей. Она даже не остановилась, чтобы определить своё местоположение. Лишь расправила конечности и отправилась на поиски Малфоя. Он был внизу, в гостиной, сидел на диване, подтянув ноги и обхватив их руками, и просто смотрел в огонь. Гермиона остановилась в дверях.       — Не сейчас, Гермиона, — рыкнул он пламени. Тон был пропитан ядом.       — Я... Я не...       — У нас был уговор, а ты действовала за моей спиной. Я не могу представить ничего, что ты могла бы сказать, чтобы заставить меня передумать.       — Нет, я не...       — Дай угадаю. Ты скажешь, что сделала это не нарочно, но я тебя знаю. Я знаю, как ты щепетильна в отношении...       Наконец он повернулся и посмотрел на неё. Скорее, пристально вцепился в неё взглядом, но осёкся, когда разглядел её. Его глаза были тёмными и яростными. Они пронзили её, заставив сделать шаг назад.       Малфой тяжело выдохнул и прижался лбом к коленям.       — Ты не она.       — Нет, — Гермиона расправила плечи и вошла в комнату. — Ты... Ты в порядке?       Он снова выдохнул, затем поднял голову. Теперь, когда Гермиона была ближе, она могла видеть, что он плакал: его серые глаза были красными.       — Нет, — было единственное, что он сказал, и Гермиона должна была отдать ему должное за то, что он сумел сдержать саркастическое замечание.       Гермиона села на ближайший к дивану стул, обдумывая положение, в котором она оказалась в начале прыжка во времени. Теперь это имело смысл. Они ссорились, и это казалось плохим. Малфой выглядел так, словно истекал кровью из сотни невидимых ран, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не обращать внимания на то, как её тело реагировало на его очевидную боль.       — Что случилось? — осторожно спросила она.       Гермиона смотрела, как его плечи поднимаются и опускаются с ещё одним глубоким вздохом. Малфой положил подбородок на колени и снова посмотрел на огонь.       — Это не то, что тебе нужно знать, — он насмешливо фыркнул и добавил: — Я не хочу давать тебе идей на будущее.       Гермиона складывала и разжимала руки на коленях, наблюдая за ним. Было так странно оказаться в центре ссоры другой пары вот так. Оказаться настолько не в курсе событий, но в то же время частично вовлечённой. Когда она смотрела, как Малфой выглядел так, будто он буквально держит себя в руках, её охватило странное желание извиниться от имени другой Гермионы.       Он снова повернул к ней голову.       — Я не могу держать тебя тут, — пробормотал Малфой хриплым голосом. — Я сниму обереги, и тогда ты сможешь... Ты можешь пойти к Поттеру или… куда-нибудь ещё. Я знаю, что это в любом случае лучше твоего теперешнего положения.       — Я хочу остаться, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Выражение его лица было болезненным. Гермиона проглотила комок, образовавшийся у неё в горле. — Я имею в виду, я могу остаться… если ты хочешь. Или ты хочешь побыть один?       Малфой откинулся назад, вытянув ноги перед собой, и прижал кулаки к глазам. Гермиона заметила, что он всё ещё был в пижаме: в синих клетчатых штанах и тонкой серой футболке.       — Чёрт, Гермиона, — пробормотал он себе под нос.       Она понятия не имела, как на это отвечать, поэтому решила промолчать.       Малфой встал и ещё раз тяжело вздохнул, прежде чем повернуться к ней лицом.       — Ты можешь идти. И… ты можешь остаться у Поттера? Таким образом, я... Я буду знать, где ты.       Гермиона кивнула.       Он потёр лицо ладонью и, повернувшись, ушёл, не сказав больше ни слова.       Гермиона сморгнула несколько слез, которые, как она даже не заметила, навернулись у неё на глаза. Боль в груди вернулась, сильнее, чем когда-либо, и она, наконец, позволила себе признать разочарование, которое испытывала.       Этот прыжок во времени должен был продлиться два дня. Целых два дня, потраченных впустую. Но ей было всё равно. Это значительно упростило бы выполнение плана С: не влюбляйся в Малфоя, не так ли?       В воздухе показалось мерцание, и она почувствовала, как по комнате пронёсся тёплый ветерок. Обереги были отключены. Гермиона аппарировала на площадь Гриммо, даже не потрудившись собрать сумку. Ей просто нужно было убраться из этого дома, подальше от этого волшебника, который имел такую сильную власть над её эмоциями. Власть, которую дала ему другая Гермиона, но, казалось, влияла на неё через посредников.       Гарри открыл дверь, держа на руках младшую версию Джеймса. Он не выглядел удивлённым, увидев её.        — Привет, проходи, — он отступил в прихожую, и Гермиона последовала за ним в дом.       Слёзы, которые она проглотила ранее, вернулись, и на этот раз она просто позволила им пролиться. Джеймс протянул пухлую руку и коснулся её мокрой щеки.       — Привет, — всхлипнула она, улыбаясь. — Ты такой милый. Идеальное сочетание твоих родителей.       Она перевела взгляд на Гарри, который с беспокойством наблюдал за ней.       — Привет, — наконец произнесла она.       — Ты в порядке? Другая Гермиона рассказала мне о своей ссоре с Малфоем, но я не думал, что он будет суров с тобой.       — Нет. Я в порядке, — сказала она, вытирая глаза рукавом. — Я просто… очень рада познакомиться с Джеймсом. На этот раз должным образом.       Гарри сжал её плечо, и Гермиона была уверена, что он ей не поверил.       — Всё в порядке, — прошептала она, снова улыбаясь Джеймсу. — Малфой ничего не сделал. Всё хорошо, правда.       — У вас двоих всё будет хорошо, Гермиона. Это просто очень… неудачная ситуация. Но ты справишься с этим.       — Мне всё равно, — сказала она необычно высоким голосом.       Он прыснул, всё ещё с сомнением глядя на неё.       — Но ты… эм... Знаешь, из-за чего они ссорятся? — осторожно спросила она.       Гарри медленно кивнул.       — Гермиона была здесь сегодня утром. Она рассказала мне, что происходит, и отнесла кое-какие вещи в свободную комнату для тебя.       — О-о. И... эм… Что случилось?       — Я не могу рассказать. Но всё не так плохо, как ты думаешь.       — Ты просто не видел его.       Глаза Гарри блеснули печалью. Он вздохнул и переложил Джеймса на другое бедро.       — Он не сердится ни на тебя, ни на неё. Он напуган. Но с ними всё будет в порядке.       Гермиона пожала плечами.       — Я в порядке. Меня это не касается. Мне действительно всё равно.       — Конечно-конечно, — буркнул Гарри, шутливо подталкивая её локтем.       Она проигнорировала его и повернулась к Джеймсу.       — Могу я подержать его?       — О, конечно. Он уже умеет ходить, — гордо сказал он, прежде чем поставить Джеймса на землю. — Мы просто должны успеть забрать его, прежде чем откроется дверь и он попытается сбежать. Давай, дружище, — мягко произнёс он, сжимая маленькие плечи сына. — Посмотрим, сможешь ли ты подбодрить свою тётю Гермиону.       Гермиона присела на корточки и вытянула руки. Джеймс подошёл к ним и прошептал ей на ухо:       — Дядя Двако пишёл?       Грудь Гермионы сжалась, когда Гарри сказал:       — Нет. Не сегодня.       Она сделала несколько вдохов, чтобы избавиться от напряжения в груди, и крепче сжала Джеймса. С ней всё было в порядке. Её не беспокоил Малфой, ни эта ссора, ни необходимость проводить время, прыгая на площади Гриммо, вместо дома, который она делила с ним, ни что это значило для их будущего. Это было не из-за неё, и, кроме того, это был просто Малфой, человек, о котором она не заботилась. Вообще…

________________________________________

      Следующие два дня прошли без происшествий. Гермионе нравилось проводить время с Гарри и Джинни. Джинни была беременна вторым ребенком, мальчиком, которого Джеймс назвал Альби в первом прыжке Гермионы во времени. Гермиона погрузилась в бесчисленные воспоминания о Джеймсе, чтобы поделиться ими с Гарри, когда вернется в настоящее, но визит был не таким счастливым, как должен был быть.       Отсутствие Малфоя (о котором Джеймс напоминал ей при каждом удобном случае) давило на неё, как огромный булыжник, который она не могла сбросить.       — Я собираюсь пойти проверить его, — объявил Гарри в середине второго дня.       Гермиона просто кивнула.       Когда Гарри вернулся через тридцать минут, сказал Гермионе, что с Малфоем всё в порядке. Немного хуже из-за настроения и сильного похмелья благодаря Блейзу Забини и Тео Нотту, но он потрудился одеться и даже готовил, что, по словам Гарри, было хорошим знаком.       — Ладно, — буркнула она, пожав плечами.       Гарри ухмыльнулся ей.       — Итак, ты всё ещё находишься в состоянии крайнего отрицания весной 2001 года.       — Я не отрицаю.       — А я-то думал, ты что-то скрываешь от меня. Но я вижу, ты скрывала их и от себя тоже.       — Я ни от кого ничего не скрываю, — коротко сказала она. — Он мне не нравится! Я едва его знаю. Я видела его в будущем несколько раз, а в своё время и того меньше. Невозможно влюбиться в кого-то за такой короткий промежуток времени, и я... я не собираюсь этого делать.       — Не собираюсь делать чего? — Джинни вошла в комнату.       — Влюбиться в Малфоя, — услужливо подсказал Гарри.       — О, конечно, — рассмеялась Джинни.       Гермиона закатила глаза и вышла из комнаты. Она могла бы почитать в комнате для гостей. Во всяком случае, там было тише.       Она вернулась домой через несколько часов, обрадовавшись знакомому чувству головокружения, когда оно пришло. Самодовольство в доме Поттеров становилось удушающим.

________________________________________

Настоящее время: апрель 2001 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона снова появилась в своей спальне и бросилась в главную комнату своей квартиры. Вот оно, письмо, как всегда, лежало на кофейном столике. Она разорвала бумагу, желая получить объяснение, но его не было. Записка была короткой и бессмысленной.

«Всё не так плохо, как ты думаешь. У нас всё будет хорошо. Я собираюсь объяснить, и он поймет, мы пройдем через это. Я знаю, что мы справимся с этим. Я видела нас счастливыми и в худшие времена. У нас с Драко всё будет хорошо.

— Г.»

      Гермиона опустила пергамент.       — Ты пытаешься убедить меня или себя?

________________________________________

      — Как прошла твоя первая встреча с Люциусом? — спросил Гарри из другого конца комнаты. Он ошибочно уселся в кресле в гостиной Гермионы с Джинни, в то время как Гермиона и Рон сидели на диване напротив (очевидно, не перепутались: хоть Рон сейчас был между подружками, Джинни ранее сделала ужасное предложение, чтобы Гермиона и Рон возобновили отношения, даже всего на ночь или две, поскольку прошло слишком много времени с тех пор, как Гермиона с кем-то спала).       — Это было ужасно, — честно призналась Гермиона. — Он был снисходителен, груб и потрясён тем, что ему приходится работать с кем-то таким молодым и неопытным. Он пытался протащить пункт, который помешал бы священным двадцати восьми платить налоги со своих доходов от иностранных инвестиций. Это... — она вздохнула, — всё будет так плохо, как я и думала. Этот человек не изменился. Он просто стал лучше скрывать свои предубеждения.       — Как ты думаешь, он знал о... ты поняла, — поинтересовался Рон.       — Нет. Я не думаю, что Малфой сказал ему, что в каком-то теоретическом будущем у нас будут отношения каким-то образом. Зачем ему это? Вероятно, это источник большого смущения для него.       «Уровень, с которым я забочусь о его мыслях, и уровень, с которым я забочусь о тебе... несравнимы»       — В любом случае, — сказала Гермиона, отбрасывая воспоминания о Малфое, — это была плохая первая встреча, но со мной всё будет в порядке. Я знаю, что он скользкий и попытается протащить что-то мимо меня, и мне просто нужно быть бдительной.       — Верно. Постоянная бдительность, — сказал Рон с грустной улыбкой.       Гарри наблюдал за ней с раздражающе задумчивым выражением лица.       — Было ли что-нибудь ещё?       Доверься Гарри — и он поймет, когда она что-то упустит. Например, как Гермиона смотрела мимо Люциуса, когда он впервые появился, ожидая увидеть высокого, худощавого волшебника в безупречно сшитой мантии и с ухмылкой на лице, и как она была разочарована, когда его там не оказалось.       Или как она сравнивала лицо Люциуса с лицом его сына на протяжении всей встречи и в конечном итоге решила, что, хотя Драко очень похож на Люциуса, его более полные губы, большие глаза и менее выступающие скулы и подбородок, должно быть, достались ему от Нарциссы.       Затем был тот неловкий момент примерно в середине встречи, когда у неё возникло безрассудное желание спросить о Драко, которое, к счастью, удалось подавить.       Гермиона не собиралась рассказывать обо всём этом своим друзьям. Это было слишком неловко. Кроме того, это было неуместно. Они интересовались её работой, а не психическим здоровьем.       Гермиона просто пожала плечами в ответ на вопрос Гарри. Он поднял бровь, глядя на неё. Она ответила взглядом, который говорил: «Не лезь не в своё дело, Поттер».       Она всё ещё не простила его за чрезмерное самодовольство по отношению к ней и Малфою во время её недавнего прыжка во времени. Она знала, что это был не тот Гарри, но они были так похожи, что их было трудно разделить.       И всё же ты всё ещё разделяешь двух Драко в своём сознании?       Заткнись. И его зовут Малфой.       Фильм снова включили, и Гермиона была избавлена от необходимости отвечать на какие-либо вопросы. Она так сильно нажала на кнопку включения, что чуть не выронила пульт. Когда Гермиона посмотрела на Гарри, он всё ещё наблюдал за ней, вопросительно склонив голову набок. Гермиона показала ему язык, прежде чем вернуться к телевизору.

________________________________________

Настоящее время: июнь 2004 / Время Гермионы: июль 2001

      Гермиона была в… замке?       Она лежала на спине на кровати, глядя на сводчатый каменный потолок с замысловатыми деревянными балками. Девушка села и оглядела комнату, обстановка которой подтверждала её теорию.       Она была в замке.       Была ли она действительно в замке? Где именно? И что делала другая Гермиона, лёжа боком на кровати и уставившись в потолок.       Она повернула голову и увидела, что кровать не застелена. Она была смята, и, казалось, вовсе не ото сна. Гермиона вздрогнула от тревожной мысли и поднялась на ноги.       В этот момент со стороны спальни, где была открытая дверь, ведущая, как она предположила, в ванную, послышался голос.       — Ты видела моё кольцо с печаткой? Кажется, я забыл его упаковать, но ты же знаешь, оно мне нужно, чтобы... О, привет.       Там был Малфой. Стоял в одном полотенце. Ну конечно. Будущая Гермиона получила предупреждение за минуту до прыжка во времени и вместо того, чтобы покинуть комнату, как разумный человек, она осталась прямо здесь, зная, что её жених в ванной и что он выйдет, поприветствуя Гермиону, выглядя как... Живая статуя.       Самодовольная статуя. Самодовольная статуя со злой ухмылкой и с серебристыми шрамами, разбросанными по груди, блестящими капельками воды, прилипшими к коже, рельефным прессом, выступающими тазовыми костями и светлыми волосами, ниспадающими вниз. Да. Она собиралась убить Гермиону.       — Привет, — просипела она, отводя от него взгляд и сосредотачиваясь на комнате, из которой он вышел. Теперь, когда дверь была распахнута, она могла видеть большую ванную комнату с ванной на когтистых лапах в центре.              — Где мы находимся?       — У нас экскурсия по замку, — ответил он, пересекая комнату по направлению к ней. По мере того, как его полуобнажённая фигура становилась всё более заметной, Гермиона изо всех сил старалась не дать румянцу расползтись по её шее. То, что, как оказалось, она не могла контролировать. Когда она подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Малфоем, он всё ещё самодовольно улыбался. — Это замок моей семьи во Франции, в долине Луары, которая находится в центре страны. Мы празднуем нашу недавнюю свадьбу.       Гермиона поднесла руку ко рту и оглянулась на смятые простыни на кровати.       — Это... это медовый месяц?!       — Нет, — Малфой подошёл к кровати, взял с прикроватного столика своё обручальное кольцо и надел его на левую руку, затем сел на кровать и откинулся на ладони.       Гермиона хотела уйти и сказать ему, что они могут закончить этот разговор, когда он будет одет, но она знала, что именно этого он добивается, а Гермиона Грейнджер никогда не отступала перед вызовом. Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела ему в лицо.       — Ладно. Итак, вы недавно поженились и сейчас находитесь во Франции, но не в свадебном путешествии.       — Наш медовый месяц будет на Бали, когда Гермиона сможет получить больше свободного времени от работы через несколько месяцев. Это всего лишь выходные.       — И мы одни?       — Да.       Гермиона снова осмотрела комнату, отметив, что она круглая, что заставило её подумать, что они находятся в башне. Она подошла к окну и выглянула наружу, любуясь великолепным видом на сельскую местность с холмами, виноградниками и небольшим городком вдалеке.       Конечно, были места и похуже, где она могла оказаться в ловушке на следующие несколько дней. Гермиона обернулась и обнаружила, что Малфой наблюдает за ней, всё в той же позе. Её взгляд снова остановился на его обнажённой груди, но девушка заставила себя снова поднять его. Что с ней было не так?       Ничего. Она была просто дезориентирована. Последний Малфой, которого она видела, был сломлен и на грани слёз, а этот был игривым и голым. Гермиона просто... приспосабливалась. Малфой подмигнул ей, а она сделала вид, что не заметила этого.       — Я полагаю, здесь я тоже в ловушке?       Малфой кивнул.       — Защита простирается до конца территории, так что ты можешь безопасно исследовать её.       Гермиона раздражённо фыркнула.       — Я думаю, это лучше, чем обычно.       — У нас есть лошади. Я могу взять тебя на прогулку позже.       — Я могу прокатиться сама, если мне так хочется, — огрызнулась Гермиона в ответ.       — Ты в плохом настроении, — Малфой снова улыбнулся. — В чём дело?       Гермиона просто уставилась на него испепеляющим взглядом, который ясно давал понять, что она не собирается удостаивать его глупый вопрос ответом. Гермиона планировала быть с ним повежливее, но это было до того, как она оказалась в потрясающем замке во Франции с почти голым Малфоем в спальне, где он и другая Гермиона явно занимались сексом совсем недавно во время отпуска в стиле медового месяца. Это было... слишком.       Малфой хорошо держался под её сердитым взглядом. После нескольких неловких секунд, когда стало ясно, что он не собирается двигаться или что-то говорить, она резко спросила:       — Ты собираешься одеться?       Малфой поднялся с кровати со всей грацией пантеры и подошёл к ней. Гермиона стояла неподвижно, когда он сказал:       — После того, как мне удалось вставить комментарий о том, как мне жаль, что я не одет, другая Гермиона и я потеряли счёт времени. Сначала здесь, — он мотнул головой в сторону кровати, — потом снова там, — Малфой указал на ванную.       Гермиона закатила глаза.       — Да. Ты занимаешься сексом. Ты женат, вы живете вместе; знаешь что, Малфой? Я это уже поняла.       — Хм, — сказал он, кивая. — Ты очень умная.       Гермиона испустила долгий вздох.       — Ладно. Всё сказал? Теперь я оставлю тебя одеваться.       Когда она была у двери, он сказал у неё за спиной:       — Спальня внизу лестницы готова для тебя. Не стесняйся осмотреть замок. Это волшебно, и ничто не причинит тебе вреда. Ты теперь Малфой, и весь замок это знает.       Гермиона резко обернулась.       — Я не Малфой!       — Ты находишься в этом времени, — Малфой шёл обратно в ванную.       — Это не так работает!       — Хорошо, конечно, это не так, — уклончиво сказал он. — Я скоро найду тебя, тогда мы сможем покататься.       — Я не поеду с тобой!       — Ладно. Скоро увидимся, — он снова подмигнул.       Она топнула ногой (да, снова как ребенок: он вывел её из себя) и выбежала из комнаты, хлопнув за собой дверью.

________________________________________

      — Ты серьёзно?       — Что? — спросил Малфой, глядя на свою одежду, которая, честно говоря, была нелепой.       До смешного сексуально. Малфой в обтягивающих штанах, что почему-то сексуальнее, чем Малфой в полотенце.       Заткнись.       На нём были коричневые бриджи, высокие чёрные сапоги для верховой езды и облегающая белая рубашка. Ладно, это не было смешно. Это был обычный костюм для верховой езды, но весь его вид кричал: «Я богатый, невыносимый понс!», и ей потребовалось всё самообладание, чтобы не рассмеяться.       На самом деле, оказалось, что у неё не так уж много самоконтроля. Она наклонилась и начала смеяться в ладонь, в то время как Малфой просто стоял там, глядя на неё, как на сумасшедшую.       — Я не понимаю, — возмущённо буркнул он. — Что смешного? Ты говорила мне, что маггловская и волшебная одежда для верховой езды почти идентичны.       Гермиона только рассмеялась громче.       — Так и есть, — сказала она между смехом. — Я не знаю, почему это так смешно.        Гермиона откинулась на спинку стула позади себя, продолжая смеяться. Малфой просто скрестил руки на груди и наблюдал за ней с суровым выражением лица, пока девушка, наконец, не взяла себя в руки.       — Ты закончила? — спросил Малфой.       Гермиона всё ещё улыбалась, когда отвечала.       — Да. Думаю, да.       — Хорошо... — протянул он, с сомнением глядя на неё. — В любом случае. Я собираюсь покататься верхом, о чём свидетельствует моя очень забавная одежда. Не хочешь присоединиться ко мне?       Она стиснула зубы и выпрямилась на стуле.       — Нет. Я уже сказала, что не собираюсь кататься с тобой верхом.       — Потому что я предложил это, а ты бы не посмела сделать то, что я предложил.       — Именно, — просто ответила Гермиона.       — Потому что я злой, и мне нельзя доверять.       — Нет. Я... — Гермиона запнулась. — Я так не думаю.       Малфой просто кивнул.       — Ладно… тогда это не имеет никакого отношения ко мне, а к тебе. Ты говоришь «нет», потому что ты самый упрямый человек на свете.       — Нет. Я говорю «нет», потому что ты заманил меня сюда в ловушку, и я не собираюсь ходить с тобой на маленькие свидания только потому, что ты и твоя жена так решили.       — Итак, хоть ты любишь верховую езду и, вероятно, хочешь осмотреть окрестности, ты собираешься отказаться, исходя из принципа.       — Совершенно верно.       — Прекрасно, — Малфой прошёл в конец большой гостиной, и она определенно не смотрела на его задницу. Нисколько. Когда он добрался до холла, он сказал через плечо: — Там есть библиотека. Два этажа, тысячи книг, многие из них — первые издания.       Сердце Гермионы подпрыгнуло в груди.       — Замечательно, — сказала она самым незаинтересованным тоном, на который была способна.       — Она спрятана, но я мог бы показать тебе, где это, если ты прокатишься со мной.       Гермиона закатила глаза. Что было с этим волшебником и верховой ездой? Почему он так сильно хотел, чтобы она согласилась?       — Я поищу сама, спасибо.       — Ты её не найдёшь.       — Разве я не Малфой? Разве это не означает, что замок будет сотрудничать со мной?       — Ах. Значит, теперь ты Малфой?       Гермиона усмехнулась.       — Просто иди оседлай своих чёртовых лошадей. Я буду в библиотеке, когда ты вернёшься.       — Удачи, — сказал он, бросив последнюю улыбку через плечо, прежде чем оставить её в покое.

________________________________________

      Гермиона не нашла библиотеку. Она нашла все тридцать две спальни и восемь других комнат и потратила несколько часов на составление карты замка, надеясь найти пропавшую двухэтажную библиотеку, но безрезультатно. Когда ей это наскучило, она обошла вокруг и начала просить портреты помочь, но все они отвечали ей по-французски. Хотя Гермиона плохо знала язык, она знала достаточно, чтобы понять, что портреты не пытались указать ей направление в библиотеку, а скорее комментировали ужасное состояние её волос и то, что брюки не являются подходящим выбором одежды для приличных леди.       Гермиона села за пианино в гостиной, но так ничего и не сыграла и поскольку не могла вспомнить ни одной песни, которую знала в начальной школе, она играла гаммы (ужасно), пока один из портретов не прогнал её из комнаты.       Когда ей захотелось пообедать, она отправилась на поиски кухни, которую, как Гермиона также поняла, так и не нашла во время своего тура. Она снова сверилась с картой, но отказалась от неё, посчитав, что это плохая работа. Было очевидно, что существует ряд расширяющих и скрывающих чар, не позволяющих внутренней части замка соответствовать периметру, который Гермиона застолбила ранее.       Девушка нашла свободное место на длинном столе в столовой и села перед ним. Не имея никаких других идей, она решила просто поговорить с залом. Удивительно, но это сработало. Гермиона догадалась, что магия была похожа на ту, что использовалась во время ужина на Святочном балу, когда осмотрела стопку бутербродов с чаем и маленькую вазу с фруктами, которые появились на её тарелке.       Где-то должны были быть домашние эльфы — скорее всего, на потайной кухне, — но, как она ни старалась, она не могла заставить их появиться. Сначала Гермиона предположила, что это может быть из-за того, что они не говорили по-английски, но потом поняла, что это, скорее всего, из-за того, что она не знала их имён, поэтому не могла должным образом обратиться к ним.       Затем Гермиона обыскала одну комнату, которую избегала во время своего предыдущего тура, — спальню, в которой она появилась, — отчаянно нуждаясь в любом материале для чтения. Будущая Гермиона (шокирующе) не взяла с собой ни одной книги.       Всё, что ей попалось на пути к чтению, — это французская газета, которую она свернула и взяла с собой, решив, что это лучше, чем ничего. Она также нашла один из пеньюаров в сумке Гермионы, её замутило, и она, как можно быстрее покинула комнату.       Солнце висело над горизонтом за окном её спальни, когда Малфой вернулся. Гермиона лежала на животе на кровати, пытаясь читать газету (но на самом деле просто смотрела на движущиеся фотографии и пыталась придумать истории для происходящего), когда он появился в дверном проёме, выглядя решительно раздражающе с раскрасневшимися щеками и растрёпанными ветром волосами.       — Как прошёл твой день? — спросил он с усмешкой. — Весело? Ты нашла библиотеку?       В ответ Гермиона отмахнулась от него, затем (решив, что одного жеста рукой недостаточно) подняла палочку и захлопнула дверь перед его глупой, похожей на хорька физиономией. Мерзавец от души рассмеялся с другой стороны.

________________________________________

      — Как я вообще могу быть уверена, что здесь есть библиотека? — спросила Гермиона на следующее утро, когда они с Малфоем шли через территорию к конюшням.       Он был одет в другую версию костюма для верховой езды, который был на нём накануне, на этот раз брюки были темнее, а рубашка синяя, и Гермиона была одета в соответствующий наряд, который заставил его рассмеяться, когда она вышла из своей комнаты, заставив её изменить цвет своей рубашки к красному.       — Вот мы и пришли, — сказал Малфой, останавливаясь у входа в конюшню, чтобы позволить Гермионе войти первой. Он как-то странно смотрел на неё. Она показала ему язык и прошествовала мимо него, а затем поняла причину взгляда, которым Малфой на неё смотрел. Как только она увидела первую лошадь.       Гермиона застыла.       — У них есть крылья.       Малфой, который шел в конюшню позади неё, почти столкнулся с ней, на секунду схватив её за руки, чтобы не упасть, прежде чем отступить в сторону.       — Хорошо подмечено, любовь моя. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты умная?       — Иди к чёрту, Малфой. Кроме того, назови меня снова «любовью» и увидишь, что произойдёт, — Малфой раздражённо улыбнулся в ответ на угрозу. Гермиона фыркнула и указала на крылатых лошадей. — Я ненавижу летать. Я удивлена, что ты этого не знаешь, поскольку утверждаешь, что так хорошо знаешь Гермиону.       — Я бы поспорил, что во многих отношениях я знаю тебя лучше, чем ты сама, — ответил Малфой, не обращая внимания на то, как она сердито смотрела на него. — Тебе не нравятся летающие метлы или невидимые лошади, которые, я полагаю, больше не невидимы для тебя, — и немного помолчав, добавил: — Но ты была удивлена, узнав, что тебе очень понравилось кататься на крылатых лошадях, которых ты могла видеть. Одна из многих вещей, которые, как ты с удивлением узнала, тебе понравились, как только ты смогла опустить те стены, за которые ты так крепко цепляешься, и поддаться своим... Более глубоким желаниям.       Ей хотелось врезать по его глупому рту с его идеальными зубами и острым язычком.       — Я прекрасно справляюсь со своими глубинными желаниями, большое тебе спасибо, — усмехнулась Гермиона, удобно игнорируя неудачный сон, который она видела прошлой ночью, в котором Малфой без рубашки в главной роли вытворял удивительные вещи с упомянутыми зубами и языком. Она прогнала воспоминание прочь, когда знакомое тепло распространилось вниз.       Сосредоточься!       — Я не лечу, — настаивала Гермиона.       Малфой подошёл к ближайшей лошади и с удивительной нежностью погладил её по лбу.       — Они не полетят, пока ты не подашь им сигнал. Если ты хочешь остаться на земле, Фортина будет подчиняться. Она не против просто побегать вокруг.       Малфой прищёлкнул языком, полез в сумку, которую перекинул через плечо, и вытащил яблоко, которое Фортина с благодарностью взяла.       Малфой перешёл к следующему стойлу и поприветствовал более крупную лошадь по-французски, которая, как Гермиона предположила, была его. Он предложил жеребцу яблоко, затем открыл стойло и вывел крылатого коня наружу.       — Я не собираюсь заставлять тебя ездить верхом, Гермиона. Если ты хочешь оставаться взаперти в замке во время всего этого прыжка во времени, — дерзай.       — Ты не заставляешь меня ездить верхом. Ты манипулируешь мной, — проворчала она, снова подумав о мифической двухэтажной библиотеке, в существование которой Гермиона начинала верить.       Малфой только ухмыльнулся, выводя свою лошадь из конюшни.       Гермиона вздохнула и повернулась к Фортине.       — Обещаешь не летать? Я очень, очень ненавижу высоту, и последнее, чего я хочу, — это показывать страх перед моим надоедливым похитителем.       Фортина тихонько фыркнула. Гермиона погладила гриву кобылы, затем открыла стойло, схватила лошадь за поводья и вывела её из конюшни, мечтая обо всех болезненных заклятиях, которыми она хотела ударить Малфоя.       Пока Фортина скакала галопом по краю территории замка, Гермиона неохотно признала, что ей это нравится. Это был великолепный день, солнце согревало её кожу, создавая прекрасный контраст с последними остатками прохладного утреннего воздуха, в то время как потрясающий вид на сельскую местность открывался во всех направлениях с их наблюдательного пункта на вершине холма.       Малфой и его лошадь скакали слева от неё, легко поспевая за ними. Гермиона ожидала, что он полетит вперёд, но Малфой, казалось, был доволен тем, что остался с ней на земле.       После её второй экскурсии по территории замка, оставаясь в пределах стен, чтобы не наткнуться ни на одну из защитных оберегов, у неё появилось желание полетать. Она могла сказать, что Фортина хотела этого — могла почувствовать предвкушение в том, как её крылья завибрировали сбоку от ног Гермионы, и в том, как она вытянула шею вперёд.       Но Гермиона не хотела доказывать правоту Малфоя. С другой стороны, она проводила слишком много времени, думая о невыносимом волшебнике. Она ненавидела то, что многое из её недавних мыслей и действий было продиктовано им. И если она хотела увидеть, каково это — летать с Фортиной (не выше десяти футов от земли, конечно), то она собиралась делать всё, что ей заблагорассудится, будь проклят Малфой.       Единственная проблема заключалась в том, что она не знала команды для полёта. Как по-французски называется команда? Её мозг продолжал придумывать слово, которое было неправильным типом мухи. Что это был за глагол? О! Волер. Но как она превратила это в команду? Она вспоминала свои школьные годы, когда её тело инстинктивно готовилось к прыжку в воздух.       Её вес переместился вперёд, хотя она была осторожна, чтобы не навалиться на шею Фортины. Она вонзила сапоги в бока кобылы, ослабила поводья, и когда она решила попробовать команду, Фортина подпрыгнула в воздух прежде, чем Гермиона успела сказать хоть слово, восприняв изменившуюся позу девушки как достаточное поощрение.       Сердце Гермионы подпрыгнуло, и она боролась с желанием изменить положение, просто слегка натянув поводья, чтобы Фортина не поднялась. Лошадь, казалось, точно знала, чего она хочет, и поддерживала хорошую, удобную дистанцию над землей.       Убедившись, что её палочка всё ещё спрятана в правом ботинке, что её поза всё ещё в порядке и что Фортине удобно, Гермиона позволила себе насладиться ощущением парения в воздухе. Она парила вокруг замка, и это было... чудесно.       Это было намного лучше, чем метла, так как она чувствовала себя полностью под контролем, уверенная, что всё, что ей нужно было сделать, чтобы вернуться на землю, — это медленно натянуть поводья. Она улыбалась так сильно, что у неё заболели щёки, и вскоре Малфой оказался рядом. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него, ожидая увидеть на его лице самодовольное выражение, но он просто улыбался ей. Так делают люди, когда им весело и они рады, что есть с кем поделиться этим.       Гермиона улыбнулась в ответ, полностью забыв о своём решении наказать его до конца дня за то, что он заставил её покататься на крылатом коне.

________________________________________

      — Без комментариев, — строго сказала Гермиона, подходя к травянистому месту, где лежал Малфой, заложив руки за голову и купаясь в лучах солнца.       — Я ничего не говорил, — выражение его лица говорило всё, чего не говорил его рот.       Гермиона села рядом с ним и заглянула в пакет, который он оставил открытым, положив себе один из сэндвичей. Через несколько мгновений Малфой принял сидячее положение и начал есть второй бутерброд. Она была занята осмотром окружающей их сцены, полным видом на замок, который издалека казался ещё красивее на фоне великолепного пейзажа.       — Тут так чудесно, — в конце концов сказала Гермиона, решив, что она может также сказать эти слова, поскольку он знал, что она думала об этом.       Малфой фыркнул.       — Насколько трудно тебе было это сказать?       Она улыбнулась ему.       — Физически больно.       Малфой только покачал головой.       Гермиона доела свой бутерброд и вытерла руки о траву, прежде чем лечь, повторяя предыдущую позу Малфоя.       — Это та часть, где я влюбляюсь в тебя? — спросила она, вложив в свой тон как можно больше сарказма. — Потому что у тебя красивый замок и ты познакомил меня с хобби, о котором я и не подозревала. Это должно мне понравиться?       — Я не заставлял тебя садиться на лошадь как часть какого-то зловещего заговора, чтобы заставить тебя влюбиться в меня против своей воли. Если бы я хотел это сделать, я бы просто использовал Амортенцию.       Гермиона поморщилась, но по его лицу она поняла, что он шутит.       — Ладно. Тогда зачем идти на все эти хлопоты, чтобы заставить меня поехать с тобой?       Он оглянулся на замок.       — У тебя такое смешное выражение лица, когда ты летишь: когда ты расслабляешься, позволяешь себе просто наслаждаться ощущением. Это как... чистое блаженство, — Малфой сказал это с глупым видом, очень похожим на тот, который он описывал. — Я получаю огромное удовольствие от того, что вижу это. Так что, — он пожал плечами и улыбнулся ей в ответ, демонстрируя свои идеальные зубы, — это было чисто эгоистично.       Гермионе показалось, что она снова летит; её сердце колотилось, желудок скручивался в узлы, когда она парила в воздухе. Но на этот раз она не скользила в удобном, лёгком темпе, полностью контролируя ситуацию. Она падала, быстро, направляясь прямо к земле.       Гермиона сглотнула и отвернулась от него к Фортине. Кобыла наблюдала за ней одновременно отстранённо и понимающе — такой взгляд мог быть только у животного. Гермиона снова сглотнула.        — Как это возможно? — спросила она, больше обращаясь к себе, чем к нему.       — Что?       Она хотела не отвечать, но что-то заставило её ответить. Ей становилось всё более и более комфортно делиться с ним своими мыслями.       — Что ты можешь прибегнуть к вымогательству, чтобы посадить меня на чёртову лошадь, а потом развернуться и... И сказать что-то вроде... Вроде этого.       Гермиона увидела, как он тяжело сглотнул, продолжая смотреть вперёд, на замок перед ними.       — Я не уверен, что у меня есть ответ на это.       — Я не уверена, что хочу знать ответ, — тихо призналась она.       Он повернулся к ней и снова заговорил без слов, на этот раз — глазами.       «Я люблю тебя. Ты прекрасна, даже больше, чем этот вид, и я мог бы смотреть на тебя весь день».       На этот раз Гермионе пришлось приложить особенно много усилий, чтобы отвести от него взгляд.       — А там... там действительно есть библиотека?       — Да. И я не могу дождаться, чтобы показать тебе, где она находится.

________________________________________

      Когда они вернулись в замок, Малфой перечислил ещё несколько условий, прежде чем он разрешит ей доступ в библиотеку, а именно: душ, употребление зелья, расслабляющего мышцы, чтобы они не болели на следующий день, и признание того, что он был прав.       Гермиона сказала ему, что он любит командовать.       Малфой сказал, что учился у лучших.       Гермиона сказала ему, что он также был высокомерным придурком, который не выполнял свою часть сделки.       Малфой ответил, указав, что, как только она увидит библиотеку, она не уйдет, и он хотел, чтобы она, по крайней мере, приняла удобный душ и переоделась.       Гермиона спросила, как признание того, что он был прав, повлияло на это.       Малфой просто подмигнул.       Придерживаясь своего необоснованного списка требований, он, наконец, согласился показать ей библиотеку. Гермионе не терпелось увидеть, где это было.       — Ты что, издеваешься надо мной? — спросила она, когда Малфой открыл дверь в свою спальню, слева от кровати. — Это было... там?       Она ожидала, что библиотека будет скрыта за какими-то сложными магическими чарами, а не просто за дверью. Тем более, что накануне она проверила каждую дверь в этом чёртовом замке. То есть… Все двери, кроме этой. Она была слишком занята, убегая от этого проклятого неглиже.       — Полагаю, я мог бы установить несколько оберегов, но я знал, что ты не будешь проверять эту комнату очень тщательно, — сказал Малфой, злобно ухмыляясь.       Гермиона пихнула его.       — Ты такой слизеринец.       — Спасибо.       Её следующая реплика затерялась где-то между мозгом и губами, потому что он открыл дверь, и Гермиона обнаружила, что смотрит на балкон на верхнем этаже, который, без сомнения, был самой красивой библиотекой, которую она когда-либо видела.       Её голова кружилась, когда она шагнула вперёд, и крепко ухватилась за деревянные перила балкона.       — Мы с Гермионой всегда останавливаемся в этой спальне, когда приходим в гости, — рассказывал Малфой позади неё, его голос звучал отстранённо, когда она рассматривала большие двухэтажные окна, сложную гравировку вдоль рядов книжных полок и великолепную винтовую лестницу из кованого железа в центре комнаты.       Гермиона кивнула. Теперь было понятно, почему она не нашла никаких книг в вещах будущей Гермионы. Ей не нужно было ничего упаковывать, когда она была всего в нескольких футах от этого. Малфой появился рядом с ней примерно в то время, когда она поняла, что её рот был открыт. Когда Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на Драко, у него было то же выражение лица, что и тогда, когда он летел рядом с ней. Теперь она, наконец, поняла, что это значит.       — У тебя такое глупое выражение лица… Как чистое блаженство… Я получаю огромное удовольствие, видя его.       — Ты был прав, — сказала она хриплым голосом, опираясь на перила. — Теперь, когда я увидела эту комнату, я никогда не уйду.       Малфой наклонился к ней, слегка подтолкнув в бок, затем шагнул к лестнице в центре комнаты.       — Давай. Я тебе всё покажу.       Радостная улыбка расплылась на его лице. Её сердце затрепетало в ответ, и поскольку она была в великолепной библиотеке и провела очень хороший день, она позволила себе подумать, что, возможно, ей тоже доставляло удовольствие заставлять его улыбаться.

________________________________________

      Остаток дня она провела в библиотеке (что не стало неожиданностью), заснула в одном из плюшевых кресел (опять же, не шокирующе), но когда проснулась, то (неожиданно) оказалась в своей комнате. Малфой переместил её.       Что-то шевельнулось в ней, когда она представила, как он поднимает её на руки и несёт обратно в её комнату, а затем укладывает в постель.       Гермиона выбросила этот образ из головы и вернулась в библиотеку, помедлив в коридоре перед закрытой дверью в спальню Малфоя. Гермиона простояла там целых три минуты, гадая, спит ли он всё ещё или, что ещё хуже, расхаживает голышом по комнате. Она подпрыгнула, когда голос позади неё сказал:       — Беспокоишься, что не сможешь сдержать свою похоть, если снова увидишь мою обнажённую грудь?       — Боже милостивый! — воскликнула Гермиона, прижимая руку к сердцу и оборачиваясь, чтобы увидеть ухмыляющегося Малфоя, поднимающегося по лестнице. — Ты ужасный человек, — буркнула она, поворачиваясь и открывая дверь.       — Я знаю, — рассмеялся Малфой, следуя за ней через спальню в библиотеку.       Гермиона провела всё утро в библиотеке, изучая содержимое полок, пока Малфой тихо работал за одним из столов. После перерыва на обед Малфой объявил, что пора выходить на улицу.       — Не хочу, — сказала Гермиона, не отрываясь от книги, которую читала.       — Давай, любимая, — протянул Малфой, опускаясь на сиденье напротив неё.       Гермиона проигнорировала нежность, так как к этому времени уже знала, что признание их просто послужило дополнительным поощрением.       — Ты, должно быть, устала после вчерашней верховой езды, и ты знаешь, что провести весь день, сгорбившись над столом, не поможет. Сегодня ещё один великолепный день, и было бы не худшей идеей дать глазам отдохнуть и подышать свежим воздухом. Тогда ты можешь провести здесь остаток дня, и я обещаю не прерывать тебя.       Гермиона вздохнула и посмотрела в окно. Снаружи было очень красиво. И ей нравилось летать. Часть её хотела, чтобы она могла провести здесь ещё целую неделю, чередуя катание на Фортине с чтением, и она была раздражена тем, что потратила впустую весь первый день, хотя и не собиралась признаваться в этом.       — Я же вижу, ты этого хочешь, — настаивал он, — но ты также не хочешь выполнять ни одну из моих просьб. Как насчёт того, чтобы я согласился избавить тебя от самодовольных взглядов?       — Ты способен на это?       — Конечно, — пожал он плечами, — я просто воспользуюсь окклюменцией.       Она пошла одеваться, раздражённая тем, что на её кровати уже был разложен новый костюм для верховой езды, как будто он знал, что сможет убедить её снова выйти на улицу. По дороге в конюшню они поспорили о продолжительности поездки и в конце концов согласились на два часа.       Три часа спустя (первоначальное время, когда Малфой сделал предложение) они возвращались в замок. Да, она знала, что он выиграл ещё один раунд этой странной игры, в которую они играли, в которой он пытался встречаться с ней, а она была категорически против (хотя можно было привести аргументы о том, насколько яростно она действительно противостояла ему).       Гермиона проигнорировала упомянутые аргументы. Фортина была прекрасна, замок был прекрасен, и она наслаждалась жизнью. К тому же, кто знает, когда у неё снова появится шанс прокатиться на крылатом коне?       Если бы мне нужно было угадать, я бы сказала, вскоре после того, как ты начнешь встречаться с Малфоем в своё время.       Прекрати.       Стремясь направить свои мысли в другое русло, Гермиона спросила:       — Где домашние эльфы? И не пытайся убедить меня, что их нет.       — Я приказал им держаться подальше от посторонних глаз.       — Почему?       — Я знаю, что моя Гермиона не стала бы пытаться освободить их. Ты, однако... — он критически оглядел её. — Я бы не стал пропускать это мимо ушей.       Гермиона усмехнулась.       — Я бы не стала пытаться освободить эльфа, который не хотел, чтобы его освобождали.       — Кто знает, — сказал Малфой с сомнением. Они подъехали к замку, и он остановился, чтобы открыть ей дверь. — Ты можешь вести себя опрометчиво, когда расстроенна.       — Я не веду себя опрометчиво. Я горжусь своей способностью принимать вдумчивые, аргументированные... — она оборвала себя.        В гостиной, выглядевшая так, словно она только что вышла из камина, стояла не кто иная, как Нарцисса Малфой. Она рассматривала соседнюю картину и не заметила их внезапного появления в комнате.       Гермиона проглотила комок в горле. Вот она, женщина, которая опознала Гарри, Рона и её саму той ночью в поместье. Которая с безразличием смотрела, как её сестра пытала Гермиону. Она презирала эту ведьму почти так же сильно, как Люциуса.       Гермиона дрожала, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.       Малфой аккуратно обнял её, слегка притянув к своей груди. Гермиона посмотрела на него и по одному этому взгляду поняла, что он знает.       Малфой знал, как Гермиона относилась к его матери. Знал, что она изо всех сил старается держать себя в руках. Он сожалел, это было ясно по выражению его лица, но не потому, что их поездка была прервана. Ему было жаль, что она думала о той ночи.       Сожалею и отчаянно хочу помочь.       Гермиона кивнула в знак согласия. Затем его взгляд из извиняющегося превратился в умоляющий.       — Она не знает, — прошептал он, его теплое дыхание коснулось её щеки. — Пожалуйста, притворись.       Гермиона повернулась обратно к Нарциссе, у неё пересохло в горле, когда ведьма обернулась и наконец заметила их.       — Ах. А вот и вы двое.       Гермиона ещё сильнее прижалась к Малфою, теперь так близко к нему, что могла чувствовать плоскость его груди на своей спине. Она сказала себе, что не склоняется к нему так сильно, как отдаляется от Нарциссы. Но, тем не менее, он поймал её, надежно обняв, и это было приятно — успокаивающе, безопасно — и это всё, что имело значение прямо сейчас.       Словно прочитав её мысли, он наклонился и прошептал ей на ухо:       — Ты в безопасности, любимая. Я с тобой.       Она забыла, что её раздражает это ласковое обращение, и просто позволила ему обнять себя, черпая силу, которую он предлагал, когда Гермиона подняла глаза, чтобы встретиться с Нарциссой.       — Ты сделаешь это, — сказал голос в её голове, на этот раз выбрав услужливый тон. Но затем нахально добавил: — Мы можем поговорить о скомпрометированном положении, в котором ты находишься с Малфоем (и насколько тебе это нравится), позже.