Anywhere | Где угодно

Нет такого слова, которое опишет моё счастье. Мои губы прижались к твоей ладони. Радость пронзает меня, словно безумие. Твой язык рисует круги на моём животе. Нет ничего лучше этого. Должно быть, это слишком. По коже побежали мурашки.

— Лэнг Лив

Настоящее время: июнь 2004 / Время Гермионы: июль 2001

      — Ах. Вот вы двое, — сказала Нарцисса, преодолевая расстояние между ними. — Я как раз собиралась попросить Сильви пойти поискать вас. Я заказала столик для нас троих в городе. Мы могли бы поужинать. Кстати, как там лошади? Я думаю, что прокачусь, если у меня будет время: я не планирую оставаться здесь очень долго.       — Я не знал, что ты вообще планировала быть здесь, мама, — сказал Малфой, всё ещё крепко прижимая Гермиону к груди. — Не то, что бы мы не рады тебя видеть, конечно нет. Просто ты застала нас врасплох.       Нарцисса, казалось, наконец поняла, что что-то было не так. Она критически осмотрела Гермиону, хотя девушка не смогла прочитать в ясных голубых глазах оценки.       — Верно, — тихо сказала Нарцисса, медленно переводя взгляд с Гермионы обратно на Малфоя. Что-то промелькнуло между ними, затем Нарцисса кивнула. — Тогда никакого ужина. Была рада вас видеть, — она кивнула каждому из них по очереди, — Гермиона, Драко, не беспокойтесь обо мне, я найду, чем себя занять.       Женщина грациозно повернулась и пошла в холл, её каблуки цокали, когда они покинули ковер и коснулись мраморного пола.       — Я не против поужинать вместе! — неожиданно подала голос Гермиона, почти выкрикивая эти слова.       Малфой напрягся позади неё, но она проигнорировала его, сделав шаг вперёд, освобождаясь от хватки. Теперь, когда первоначальный шок от встречи с Нарциссой прошёл, она стала ясно мыслить и поняла, что Нарцисса только что дала ей выход из замка. Способ избежать защиты, за которой она была заперта с тех пор, как начала прыгать во времени.       — Ужин в городе звучит заманчиво, — повторила Гермиона более респектабельным тоном.       Нарцисса посмотрела мимо Гермионы на Малфоя, на лице которого был ужас, который он быстро скрыл.       — Ты уверена? — осторожно спросил он Гермиону. — Я думал, ты хотела провести ночь, исследуя библиотеку.       Гермиона ухмыльнулась и кинула ему взгляд, а-ля: «Хорошая попытка, Малфой», а вслух сказала:       — Я передумала. Ужин звучит заманчиво. К тому же, мы не покидали замок все выходные.       — Тогда решено, — радостно пропела Нарцисса, возвращаясь в комнату. — Ты брала с собой платья, дорогая?       — О, эм, нет, я...       Малфой фыркнул позади неё.       — Не важно. Ты можешь надеть одно из моих.       — О, — пролепетала Гермиона, пытаясь удержать своё лицо от гримасы. — Извините, но Вы же… ну... Выше меня. И стройнее.       Губы Нарциссы приподнялись, когда она похлопала Гермиону по руке.       — Ну, хорошо, что я разбираюсь в магии. Я попрошу Сильви отнести платье в твою комнату. Зайди в семь, я подгоню его тебе и позабочусь о твоих причёске и макияже.       Она кивнула Гермионе и Малфою в последний раз и ушла, прежде чем Гермиона смогла сказать хоть слово протеста.       Малфой сделал глубокий выдох. Когда Гермиона обернулась, она почти могла видеть различные сценарии, прокручивающиеся в его голове, могла представить, как он взвешивает каждый из них, а затем отбрасывает в сторону в пользу альтернативы.       — Я не собираюсь пытаться сбежать.       Его брови нахмурились, когда взгляд заострился и сфокусировался на ней.       — Ты... нет?       Гермиона пожала плечами.       — Я, вероятно, могла бы аппарировать в одно место в Париже, которое я помню, но я ничего не знаю о волшебной части города. Мне потребовались бы слишком много времени, чтобы разобраться с портключом или серией спусков, которые вернули бы меня в Англию, и к тому времени, вероятно, в любом случае пришло бы время для моего прыжка во времени. Так что, нет. Я не собираюсь делать ничего подобного. Я просто... хотела выбраться из этого замка. Вон туда, — она указала в окно. — Что-то в том, что я застряла с тобой за чередой оберегов, заставляет всё это будущее чувствовать… Я не знаю...       — Как сон? — уточнил Малфой.       — Не совсем точные слова, но вроде того.       — Ты притворишься, что замужем за мной сегодня вечером?       Гермиона медленно кивнула. В то время как она была довольна борьбой против будущих Гермионы и Малфоя, появление кого-то извне изменило ситуацию. Она чувствовала странную привязанность к будущей Гермионе и не хотела делать ничего, что могло бы хоть как-то испортить её отношения с Нарциссой.        Это было похоже на то, как она могла безжалостно дразнить своих самых близких друзей, но яростно защищала их, если кто-то, кто не был в их компании, пытался сделать то же самое.       — Я не хочу ничего портить для другой Гермионы, — призналась она. — Так что я притворюсь. Только ничего не придумывай себе.       Малфой ухмыльнулся.       — Да. Именно эти идеи. Сотри их из своей головы. Забудь себя, если тебе нужно.       — Я не думаю, что это возможно, — Малфой многозначительно подмигнул ей.       Гермиона ответила жестом притворного приступа тошноты.       — Позволь мне прояснить ситуацию, — протянул он, всё ещё с противной ухмылкой. — Ты решила провести свою последнюю ночь здесь, отправившись на шикарный ужин со мной и моей матерью, где тебе придется притвориться, что мы молодожёны, вместо того, чтобы свернуться калачиком с книгой в библиотеке. И всё потому, что ты хочешь, чтобы это будущее казалось более реальным.       — Нет. Нет, дело совсем не в этом.       — О, конечно. Уверен, что это не так.       — Это не так, — настаивала Гермиона. — Я просто хочу доказать тебе, что могу самостоятельно справиться с этими оберегами.       — Чисто теоритически. С моей помощью. Не уверен, что это считается.       — Это считается.       Они уставились друг на друга. Или Гермиона впилась взглядом, в то время как Малфой просто ухмыльнулся. Прежний стресс от придумывания оправдания внезапно прошёл. Выражение лица Гермионы смягчилось, а ухмылка Малфоя превратилась в улыбку, и прежде чем Гермиона осознала это, они смотрели друг другу в глаза. Бред какой-то.       — Я собираюсь идти, — заявила Гермиона. — Я бы хотела провести ещё несколько часов в библиотеке, прежде чем мне придется идти собираться.       Девушка повернулась, чтобы уйти, но Малфой ловко поймал её за запястье.        — Подожди.       Гермиона обернулась и увидела, что в его глазах была настоящая буря.       — Мама знает, как ты к ней относишься. И что она напоминает тебе о той ночи, — Драко посмотрел вниз на её предплечье, где шрамы от ножа Беллатрисы, врезавшегося в её руку, были скрыты чарами. Он провел пальцами по невидимым отметинам. Затем выражение его лица стало раскаивающимся, и он убрал руку. — Прости.       — Всё в порядке, — автоматически прошептала Гермиона. Она едва была сосредоточена на нём, прокручивая в голове недавнюю сцену с Нарциссой с учётом этой новой информации.       Как это, должно быть, выглядело для неё: испуганное выражение лица Гермионы, то, как Драко держал её. Невысказанное, что произошло между матерью и сыном, и то, как Нарцисса так быстро отстранилась. Драко защитил Гермиону. Это было его первым побуждением. Не успокоил свою мать, а встал на сторону Гермионы. Он убедил мать уйти, и она послушалась. Это было... Ну, это соответствовало тому, что эта версия Драко говорила ей всё это время, но видеть это, переживать всё было совсем другое.       Малфой смотрел на неё так, как будто Гермиона была готова упасть в обморок в любую секунду, и он был готов поймать её в тот момент, если она это сделает.       — Ладно, — пробормотала девушка грубым голосом, отступая от него на шаг.       — Когда останешься с ней наедине, можешь извиниться и уйти. Нет необходимости быть вежливой. Она поймёт. И я знаю, что ты вряд ли подумаешь об этом, но ты можешь позвать меня. Патронусом, эльфом или просто громким криком. Я буду рядом через секунду.       У Гермионы сдавило грудь. Та боль возле её сердца вернулась. Она прочистила горло, но когда заговорила дальше, её голос всё ещё был хриплым.       — Со мной всё будет в порядке. Но, эм, спасибо.       Его серые глаза, мягкие и обеспокоенные, продолжали сверлить её, пока они просто стояли там, наблюдая друг за другом.       Гермиона вспомнила, что он сказал ей под звёздами, и заподозрила, что Малфой, возможно, тоже помнит этот момент.       — Прости меня, Гермиона. Я должен был сделать больше для тебя, но я никогда не был таким сильным или храбрым, как ты и твои друзья. Я и сейчас не такой. Но… Я проведу остаток своей жизни, пытаясь загладить свою вину перед тобой.       Прошло много времени, прежде чем ей наконец удалось уйти.

________________________________________

      — Я так и знал, что найду тебя здесь.       Гермиона была на верхнем этаже библиотеки, тихо прощаясь с великолепной комнатой и всеми книгами в ней. Это почти стоило того, чтобы встречаться с Драко Малфоем, снова получить шанс увидеть это снова. Ей не обязательно было выходить за него замуж или что-то в этом роде, но, может быть, всего на несколько месяцев, может быть, даже на год, как раз достаточно, чтобы заработать себе ещё несколько поездок в этот замок.       Ты вообще слышишь себя?       — Ещё не поздно передумать. Ты можешь пропустить этот ужин и свободно провести остаток своего времени перед прыжком.       Гермиона вздохнула и повернулась к нему лицом. Малфой выглядел прекрасно, что было неудивительно. Он был одет в тёмно-серую парадную мантию и в тон синюю рубашку. Его волосы были красиво уложены наполовину в стиле «я только что проснулся», но самой очаровательной частью его внешности, как обычно, были глаза. В частности, то, как они смотрели на неё: будто Гермиона была самой изысканной вещью, которая когда-либо соизволила существовать.       Гермиона опустила глаза, покраснев, когда он сократил расстояние между ними.       — Если бы я передумала сейчас, я бы целый час страдала от того, что твоя мама напрасно наряжала меня в этот нелепый наряд.       — Это платье можно описать по-разному, но нелепо сюда вообще не подходит. Ты сногсшибательна, — сказал Малфой с благоговейным трепетом, осторожно коснувшись нижней части её подбородка и приподняв её голову. — Как прошло время?       Потребовалось несколько мгновений, чтобы его слова дошли до её сознания. Она была застигнута врасплох тем, как близко он был. Достаточно близко, чтобы Гермиона могла чувствовать его тепло, запах его одеколона. И Малфой прикасался к ней, проведя кончиками пальцев от ее подбородка вдоль по линии. Она должна была возненавидеть это, должна была оттолкнуть его, но девушка не могла заставить себя сделать это. К тому же перила были у неё за спиной, так что она не могла отодвинуться, даже если бы захотела.       Верно. Продолжай строить оправдания.       — Всё хорошо, — в конце концов выдавила Гермиона, глядя вниз на золотое шёлковое платье, которое было на ней. Хотя платье с высоким воротом не было особенно откровенным, ткань висела таким образом, что подчеркивала каждый изгиб её тела. Это и заставило её почувствовать себя неуютно, когда Гермиона увидела себя в зеркале, но, похоже, не было проблемой для Драко. Она снова подняла взгляд на него.       Нет. Вообще не проблема. Он выглядит так, словно хочет сожрать тебя.       Бред.       Мы обе знаем, что ты не находишь эту мысль отвратительной.       Гермиона прочистила горло и убрала его руку, которая скользила по линии её волос. Она ожидала, что на его лице промелькнёт разочарование, но Малфой просто выглядел удивлённым. Может быть, потому, как долго она позволяла ему гладить себя по щеке. Гермиона снова сосредоточилась на его предыдущем вопросе.       Находиться наедине в комнате с Нарциссой Малфой, в то время как ведьма одевала её и укладывала волосы, было не так адски, как ожидала Гермиона. Она подозревала, что помог тот факт, что Нарцисса больше не смотрела на Гермиону так, будто она была чем-то грязным на подошве её ботинка. Женщина смотрела на Гермиону с восхищением, уважением и чем-то близким к страху сделать что-то не так.       — Она была тихой. Спрашивала о моих кольцах, и я сказала ей, что ты отослал их, чтобы наложить множество защитных чар...       — Хорошая ложь. Я прослежу, чтобы Гермиона не носила свои кольца, пока моя мать здесь.       — Да. И, эм, она спросила о моих волосах. А именно, что случилось с причёской, которую Дафна мне навязала. Я соврала, что моя магия взбунтовалась и вернула волосы в естественное состояние несколько ночей назад.       Он издал смешок.       — Случайное колдовство двадцатичетырёхлетней ведьмы? Маловероятно.       Гермиона улыбнулась.       — Да, она тоже мне не поверила и просто предположила, что я специально убрала прическу. Но, эм, она была тихой всё остальное время. Она пристально наблюдала за мной, так что, может быть, она что-то подозревает, я не знаю.       — Всё в порядке. В любом случае, я планировал скоро рассказать своим родителям о твоих прыжках во времени.       — Почему ты им до сих пор не рассказал?       — Я боялся, что они подумают, что это единственная причина, по которой я оказался с тобой, потому что я мельком увидел, как это произойдет в будущем.       — Ведь они уже не одобряют меня, и вы не хотели давать им другую причину.       Он поднял бровь, глядя на неё.       — Тебя это волнует?       — Нет. Конечно нет.       — Хорошо, потому что меня тоже.       — Нет, я имела в виду... Ты... Твои отношения с... Ну ты понял. Меня это не волнует.       — Верно. Уверен, что ты об этом не думаешь, — он снова был самодовольным, и Гермиона, наконец, смогла отодвинуться от него.       — Не пора ли идти?       — Именно.       — Ты уже снял обереги?       — О, нет ещё, — Малфой размашисто взмахнул рукой в воздухе, продолжая ухмыляться ей.              — Ладно. Этого должно хватить.       Гермионе потребовалась секунда, чтобы осознать уловку Малфоя.       — Там никогда не было никаких оберегов?       Драко просто продолжал ухмыляться.       Гермиона ударила его по руке.              — Что за чёрт?       — У меня не было с собой моего кольца с печаткой, которое мне нужно, чтобы наложить обереги, поэтому я просто… Блефовал, надеялся, что ты на самом деле не попытаешься сбежать, и ты этого не сделала.       Она ударила его снова.       — Ты в буквальном смысле ужасен.       — Ты просто раздражена тем, что не пыталась уйти. Что ты даже не применила заклинание обнаружения, что ты не заметила отсутствия того чувства, которое дают обереги, пока мы летали. Или, возможно, то, что ты предпочла не замечать. Что тебе действительно может понравиться моя компания.       — Как я могу наслаждаться обществом невыносимого придурка?       Он просто снова рассмеялся.       — Ты такая сексуальная, когда ругаешься.       Гермиона фыркнула и зашагала прочь, но не смогла двигаться так быстро, как ей хотелось бы, на проклятых каблуках, которые ей дала Нарцисса, так что в следующий момент он был рядом с ней.       — Ты очень сексуальна, когда злишься.       Гермиона резко повернулась и сердито посмотрела на него.       — Я сейчас заколдую тебя.       Малфой больше ничего не сказал, пока они шли в гостиную, чтобы встретиться с его матерью, но ухмылка на его лице говорила о многом.

_______________________________________

      Ужин прошел без происшествий. Малфои (в число которых, нет, не входила Гермиона) продолжили беседу, предоставив Гермионе свободу наслаждаться прекрасной атмосферой, довольствоваться изысканной едой и вином.       Ресторан был волшебным заведением во внутреннем дворике на крыше старого дома. Стены и крыша, которые магглы видели, когда смотрели на верхний этаж здания, были сделаны невидимыми изнутри, позволяя обитателям ресторана любоваться прекрасным городом.       Время от времени она переговаривалась с Драко, обмениваясь несколькими словами, чтобы убедить его, что всё в порядке, но Малфой просто кивал ей каждый раз, и в один момент даже наклонился и поцеловал её в уголок рта (засранец — Гермиона прокляла его за это позже). Очевидно, её молчание на такого рода мероприятиях было нормальным. Интересно.       После ужина Нарцисса заявила, что устала и собирается отправиться прямо в замок и лечь спать. Драко повел её к камину ресторана, где поцеловал её в щёку, прежде чем пожелать спокойной ночи. Когда он вернулся к Гермионе, Малфой аккуратно положил руку ей на талию и начал вести её к другой стороне ресторана.       — Мы не пойдём вместе с твоей мамой?       — Я знаю, тебе не терпится вернуться в библиотеку, но почему бы нам немного не прогуляться? Ты можешь увидеть город.       — Я... — она колебалась. Прогулка. Ночью. Очаровательный городок. Под руку с таким же очаровательным волшебником. После прекрасного ужина, во время которого она, возможно, выпила слишком много бокалов вина. Это было пугающе. Но она не могла заставить себя отказать ему. — Хорошо, — пробормотала девушка, когда они подошли к двери.       Малфой снял свой плащ, трансформировал его в шаль и передал ей, затем трансформировал свою парадную мантию в маггловский костюм. Гермиона должна была отдать ему должное, это была впечатляющая работа с заклинаниями. Он подмигнул ей, ошибочно приняв её восхищение заклинанием за восхищение им самим, затем взял её руку и вложил в свою.       — Я любовалась магией, — пояснила Гермиона, когда они вместе спускались по лестнице на улицу.       — Я бы показал тебе больше своей работы с палочками, — вкрадчиво проговорил он, подмигнув, — но я женат.       — И как она тебя терпит?        — Разве это не очевидно? Моя потрясающая внешность компенсирует всё плохое.       — Вряд ли, — фыркнула Гермиона.       Малфой лишь улыбнулся.       Они молча шли по извилистым улочкам, Гермиона время от времени останавливалась, чтобы осмотреть витрину магазина, особенно красивое архитектурное сооружение или удивительно большую кошку. Она всё время держала Драко под руку, говоря себе, что это просто здравый смысл, поскольку ходить по мощёным улицам на каблуках было довольно опасно. К тому же, он был тёплым и от него вкусно пахло. Ладно, последнее было плохой причиной. Гермиона решительно вычеркнула это из своего мысленного списка.       — Подожди, — воскликнула девушка, когда они дошли до конца главной дороги и собирались повернуть обратно к ресторану. — Этот фартук. Я помню его!       Драко нахмурился, глядя на фартук, на который она указывала в витрине магазина. Это был фартук «un, deux, trois, cat», который Малфой носил во время одного из её прыжков во времени, в комплекте с оранжевым котом.       — Помнишь это откуда? — осторожно спросил Драко, выглядя смущённым.       — У тебя нет этого фартука?       — Нет. Я бы его вспомнил.       — Ну, тогда решено, я покупаю это для тебя.       Чего?!       — Я... — она оборвала себя.       Что она делала? Что случилось с планом B: создать временной парадокс, как только у неё появился шанс? Это был её чёртов шанс.       Конечно, другая Гермиона могла бы вернуться на следующий день и купить его, а затем настоять, чтобы Драко носил его через несколько лет, но был шанс, что она этого не сделает. Может быть, у них не было бы времени, или, может быть, фартук бы уже раскупили. Гермиона могла, по крайней мере, не облегчать себе задачу, покупая эту чёртову штуковину сама.       Но в этом моменте была какая-то странная сюрреалистичность. Как смесь дежавю и нахождения во сне, от которого она никогда не хотела просыпаться. И Гермиона инстинктивно знала, что покупка фартука была ключом к разгадке этого момента.       Стоя на этой живописной улице с волшебником, который был в равной степени очаровательным и невыносимым. Который заставил её летать на крылатом коне и познакомил с самой красивой библиотекой, с которой она когда-либо сталкивалась. Который говорил ей своими глазами, что она драгоценна и прекрасна при каждом удобном случае.       И если бы Гермиона напортачила с петлёй времени, в которой находилась, если бы этот дурацкий фартук никогда не оказался у Драко, эти идиллические выходные прекратили бы своё существование.       Не раздумывая больше (и чувствуя, что это были именно те слова, которые ей нужно было произнести именно в этот момент), она уверенно сказала:       — Тебе нужно это купить.       — Я думал, он приглянулся тебе.       — У меня нет с собой денег. Я едва успела взять свою палочку потому что не было предупреждения о прыжке.       Малфой наблюдал за ней несколько мгновений с непроницаемым выражением лица. Гермиона решила, что, если он откажется, она не будет настаивать на этом дальше. Девушка не понимала, почему зашла так далеко. Но Драко просто кивнул и вошёл в магазин.       Она наблюдала, как Малфой разговаривает с продавцом, указывая на витрину. Смотрела, как владелец магазина подошёл и забрал фартук, и разглядывала, как Драко вручил ему несколько банкнот. Выйдя на улицу, он развернул фартук и надел его поверх костюма, улыбаясь Гермионе, когда завязывал его сзади.       Гермиона разразилась смехом.       — Я думала, тебе он не понравился.       — Я передумал. И, похоже, я не единственный, — он протянул ей руку. — Пойдём?       Он знал. Гермиона была уверена: Малфой понимал, что настаивая на покупке кошачьего фартука, она вносит свой вклад в сохранение временной шкалы в неприкосновенности. Гермиона прикусила губу, глядя на его протянутую руку.       Было ещё не слишком поздно передумать. Она могла видеть, как её будущее расстилается перед ней, будто тысяча разных нитей. Там была тропинка, где она взяла его протянутую руку и последовала за ним обратно по улице, всё время поддразнивая его по поводу фартука.       Но были и другие пути. Был один случай, когда она уничтожила фартук и убежала от него. Другой, где она сказала что-то резкое, где она не позволяла себе смотреть на него иначе: как на ужасного хулигана, которым он был в школе.              Возможности витали в воздухе вокруг неё, но только одна взывала к ней, подталкивая её вперёд. Гермиона сравнила это с пребыванием под влиянием Зелья Удачи, где всё было размытым и туманным, за исключением одного пути, по которому она должна была идти, который был чётко сфокусирован и окрашен золотом.       Но Гермиона не была под воздействием каких-либо зелий, поэтому вместо этого она винила вино, текущее по её венам. Оно заставляло её чувствовать себя легче, чем обычно. То, как свет лампы смягчал его кожу и освещал глаза, то, как он улыбался ей. Гермиона решила перестать слишком много думать об этом. Она шагнула вперёд и взяла его за руку.              Малфой наклонился и аккуратно поцеловал её в лоб.       — Не надо, — тихо прошептала девушка, но слово застряло у неё в горле и вышло как искажённый вздох. Она не потрудилась прочистить горло и повторить предостережение. Но Драко уже двинулся дальше. Он о чём-то пошутил — что-то о Живоглоте и о том, как он отреагирует на фартук, — и сюрреалистический момент прошёл.

________________________________________

      Когда Гермиона вернулась в замок, её разум гудел, сердце всё ещё колотилось где-то у горла, и она знала, что не сможет расслабиться и почитать. Драко удалось затащить её на крышу, где они сейчас сидели, прислонившись спинами к одной из башен, и смотрели на звёзды.       — Почему ты так одержим звёздами? — тихо спросила она. — Это семейное?       Он издал тихий смешок.       — Вроде того. Я думаю, это началось с моей матери. Именно она научила меня этому заклинанию, превращающему потолок в ночное небо. Она рассказывала мне все сказки о созвездиях, когда я был младше. И астрология всегда привлекала меня. Я чувствовал, что у меня великая судьба. В конце концов, я Малфой.       Гермиона фыркнула.       Он слегка наклонился к ней.       — Да. Я знаю, но нам не нужно возвращаться к теме моей заблудшей юности. Мы довольно хорошо затронули эту тему, когда в последний раз были вместе под звёздами.       Гермиона хмыкнула. Она чувствовала на себе его взгляд.       — Если только ты не хочешь поговорить об этом снова. Мы можем... если ты хочешь.       — Не думаю.       Между ними снова воцарилось лёгкое молчание. Гермиона следила за Кассиопеей, когда прохладный ветерок зашелестел в деревьях вокруг них, и она слегка вздрогнула. Драко придвинулся ближе к ней, предлагая ей ещё немного тепла своего тела, и она не отодвинулась.       — У меня действительно была судьба, — сказал он через некоторое время. — Это просто было не то, о чём я думал. Мне не суждено было стать каким-то великим, могущественным волшебником или влиятельным политиком. Я не должен был идти по стопам своего отца или быть величайшим Малфоем, когда-либо управлявшим поместьем. На самом деле моя судьба даже не касалась меня. Она была перепутана с чьей-то.       Он повернулся, чтобы посмотреть на неё.       Гермиона встретила его пристальный взгляд. Её сердце, которое наконец-то вернулось на своё место в груди, затрепетало, снова поднимаясь вверх.       — Замечательная ведьма, которой судьба решила сломать механизм маховика времени, чтобы она могла погрузиться в незнакомое будущее с человеком, которого, как она думала, ненавидела, и быть вынужденной видеть в нём самого себя — человека, которым он мог бы быть с ней. Потому что они были созданы друг для друга, но это не сработало бы, если бы у них не вышло из-под контроля.       — Ты действительно в это веришь? — выдохнула она. — В судьбу и предназначение? Что такого рода вещи... написаны на звездах?       — Я знаю, — кивнул Драко. — Потому что ты создана для меня, а я создан для тебя. И это чувство правильности… Это настолько мощно, что должно быть где-то написано.       — О, — это было всё, что девушка смогла придумать, чтобы сказать. Гермиона снова посмотрела на ночное небо. Он придвинулся к ней ближе и нежно поцеловал в висок.       — Скажи мне, что это кажется неправильным.       Она даже не потрудилась опровергнуть его слова.       Потянулись еще несколько минут. Ещё один холодный ветерок пронёсся вокруг них, но теперь она была прижата к его боку, и ей было тепло, так что она не дрожала. Затем Гермиона ощутила это чувство головокружения. Пришло время идти домой. Его внимание привлёк вид её рук, мелькающих туда-сюда.       — Думаю, пора прощаться, — немного грустно сказала Гермиона.       Драко кивнул ей. Она могла видеть намёк на предвкушение в его глазах, заметный даже при слабом освещении, и знала, что он думал о своей жене, с которой скоро воссоединится. В груди у неё была боль, источник которой она отказывалась определить, а потом она исчезла.

________________________________________

Настоящее время: июль 2001 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона снова появилась в своей квартире. Но ощущение было другим. Она не испытала облегчения от того, что вернулась. Она не испытывала того чувства дома, которое всегда сопровождало её возвращение. Гермиона не могла точно описать, что она чувствовала, но подумала, что это больше всего похоже на чувство Оборотного Зелья — быть в шкуре не того человека.       Девушка нервно мерила шагами квартиру, надеясь, что несколько поворотов по знакомым комнатам уменьшат её беспокойство. Это почти сработало, и вскоре единственным свидетельством её недавнего путешествия в будущее стала знакомая боль в груди. Она потёрла больное место, села и открыла записку, которую оставила для неё Гермиона. Она была короткой и по существу.       «Ты украла мои выходные, дурёха. Я надеюсь, ты осталась довольна».       Гермиона покачала головой, откладывая пергамент, не зная, что и думать. Затем она разразилась смехом. Это было так... странно. Потому что да, конечно, Гермиона украла её отпуск, отпуск будущего, который Гермиона запланировала на эти выходные специально. А значит, Гермиона была уверена, потому что знала, что она прыгает во времени. Потому что она помнила это и знала, что это была одна из вещей, которые должны были произойти, чтобы сохранить временную шкалу нетронутой.       Но потом она написала записку, которая была такой...        Драко. Это было незрело и язвительно.       И будущая Гермиона назвала её дурёхой. Она должна быть раздражена. Больше, чем раздраженa: раздосадована, даже сердита. Потому что Драко превратил её будущее «я» в коварную ведьму, которая использовала магию крови, действовала против своего прошлого «я». И, возможно, до поездки во Францию она чувствовала бы то же самое, но теперь… Она видела их отношения по-другому.       Драко не превратил Гермиону в версию себя, так же, как она не превратила его в свою версию. Конечно, будущая Гермиона казалась более язвительной и более способной расслабиться: способной кататься на крылатых лошадях, взбираться на крыши замков, чтобы увидеть звёзды, и даже носить неглиже (чего она всё ещё не могла понять). Но из рассказа Драко о ней, она всё ещё была очень собой.       И он всё ещё был невыносимым слизеринцем, но более добрым, открытым в своих чувствах и чуть терпеливее, чем она могла себе представить. Она рассматривала это не как то, что они меняют друг друга, а скорее как то, что они растут вместе. Вытягивая что-то из другого и в конечном счёте дополняя друг друга.       Ты слышишь себя? Ты выглядишь пьяной. Ты всё ещё пьяна?       — Нет, — простонала она, опускаясь на диван. По крайней мере, она не была пьяна от вина. Она выпила всего несколько бокалов за ужином, и это было несколько часов назад. Но во время поездки, возможно, она всё ещё была немного пьяна от всех этих волнений.       Гермиона опустила голову и сильно надавила на виски, прокручивая в голове последние несколько дней. Видеть это сейчас, за несколько сотен миль и через два года, было всё равно что смотреть на картину, висящую на стене. Вблизи это выглядело прекрасно, но когда отойдёшь дальше, становится ясно, насколько это было криво. И эти выходные с Драко. Чёрт, это было нечестно.       После того первого дня она проводила с ним всё время и даже не пыталась отослать его прочь. Они вместе ездили верхом, вместе ели, вместе читали, смеялись, шутили, дразнили и флиртовали, откровенно говоря. Она присоединилась к нему и его матери за ужином вместо того, чтобы проводить время в библиотеке, затем прогулялась с ним по городу рука об руку, согласилась присоединиться к нему на крыше, чтобы посмотреть на звёзды. Прекрасные звёзды.       В тот момент она продолжала оправдываться, но теперь это было ясно. Он ей нравился. В какой-то момент она перестала находить его привычки раздражающими. Наоборот, милыми. Перестала желать, чтобы временная шкала была нарушена (о чём свидетельствует фиаско с фартуком), и перестала мысленно называть его Малфоем.       Ей нравился невозможный мерзавец, и, если быть честной с самой собой (что она, очевидно, делала сейчас), она скучала по нему. Она была вдали от него всего пятнадцать минут и уже скучала по нему. Боже милостивый.       Гермиона заставила себя подняться с дивана и залезть в ванну. Какая-то отчаянная часть её думала, что она могла бы смыть чувства, которые только что обнаружила. Увы, ей так не повезло.       Прежде чем лечь спать, она взяла записку, оставленную для неё Гермионой, и добавила её к остальным, которые были спрятаны в пустой книге на её книжной полке. Она пролистала другие заметки, задержав взгляд на той, что была сделана несколько прыжков назад, где будущая Гермиона наконец призналась, что влюбилась в Драко, и сказала, что собирается сделать что-то глупое.       Сейчас она чувствовала себя почти такой же безрассудной, страстно желая найти настоящего Драко и посмотреть, как он сравнивается с тем, с кем она только что провела выходные. Но дата, которую Гермиона нацарапала на этой записке, была апрель 2002 года. Она была волевым человеком, но как ей удавалось держаться от него подальше почти год?       Ответ не заставил себя долго ждать.

________________________________________

      Люциус пропустил свою встречу с Гермионой в четверг, отправив вместо себя Драко.       Гермиона чуть не опрокинула чернильницу, когда подняла глаза и увидела его, стоящего в дверном проёме. Это был он. Мужчина, о котором она безостановочно думала последние несколько дней, был прямо здесь. Её живот проделал серию неловких акробатических трюков. Она почти улыбнулась, затем спохватилась и придала своему лицу такое выражение, которое, как она надеялась, выглядело безразличным.       Гермиона заставила себя вспомнить текущее состояние дел (или, скорее, отсутствие дел) между этой версией Драко и ею самой. Этому Драко она не нравилась — что было очевидно по тому, как он безучастно смотрел на неё, как будто она могла быть любым другим человеком в её отделе, и ему было бы всё равно в любом случае.       Он встретил её будущее «я» в больнице Святого Мунго более года назад, которая внезапно простила его и сказала, что она из будущего и любит его. Затем, несколько месяцев спустя, он извинился перед ней за воротами поместья. Помимо опрометчивой попытки избавить его от небольшого количества крови на банкете в Министерстве в прошлом году, это был полный объем их взаимодействия.       Остальная часть этого…       Беседы под звёздами (как настоящими, так и ненастоящими), крылатые лошади, домашний рататуй и шоколадный мусс (приготовленный в фартуке с рыжим котом), покупка того самого фартука, уроки прогнозирования финансовых рынков с использованием звёздных карт и арифмантики и бесчисленные часы, проведённые за чтением в уютной тишине. Ничего из этого не было реальным. Был реален этот волшебник, который выглядел так, словно предпочёл бы быть где-нибудь ещё, когда занял место напротив неё.        Драко никогда не был таким бесчувственным. Даже во время того скачка во времени, когда он отправил её к Гарри.       — Грейнджер, — проговорил он ровным голосом.       — Малфой.       — У меня есть заметки по законопроекту, который ты послала моему отцу на прошлой неделе, — он вытащил папку из своей сумки и подтолкнул её через стол.       — И тебе привет, — опрометчиво ляпнула она.       Он посмотрел на неё, как на дурочку.       Она свирепо посмотрела на него.       Он поднял бровь и одарил её взглядом, который говорил: «Мы здесь для того, чтобы работать или ссориться, как дети?»       Гермиона фыркнула, открыв папку и начав просматривать его заметки, которые были многочисленными и написаны зелёным цветом (ну естественно).       — Большинство людей оставляют подобные комментарии красными чернилами, — сказала она тоном гораздо более резким, чем он заслужил, — факт, который она смутно осознавала, но который отошёл на второй план в её сознании.       — Я не такой, как большинство людей.       Гермиона так сильно закатила глаза, что стало даже немного больно.

________________________________________

      За этим последовали два часа дебатов или, точнее, два часа перебрасывания оскорблений и саркастических замечаний друг в друга, пока Гермиона просматривала его записи. Это больше походило на очень обозлённый спор-матч, чем на демонстрацию здорового политического дискурса, каким он должен был быть.       Почему она так разозлилась? Она проходила через это каждую неделю с Люциусом и никогда не чувствовала, что ей хочется вырвать все свои волосы. И тут её осенило. Драко был Люциусом. Он был просто более молодой версией своего отца. Не только внешне, но и в его мнениях, его идеалах, даже в том, как он спорил. Это был Люциус.       — Ты можешь сколько угодно воротить нос от денег, Грейнджер, но это ключ к тому, чтобы что-то сделать. Итак, пока ты не включишь жизнеспособный финансовый...       — ...у меня нет шансов получить одобрение священных двадцати восьми, — раздражённо закончила она за него. — Да. Я это слышала. Мне нужно выйти.       Малфой протестующе фыркнул, но Гермиона проигнорировала его, вскочила со своего места и выбежала из кабинета. Оказавшись в уборной, она плеснула водой на лицо и встретилась со своим взглядом в зеркале. Она почти ожидала увидеть там слезы, смешанные с водой из-под крана, но единственным, что было в её глазах, стал огонь.       Этот чёртов ублюдок. Он пытался очаровать её замками, своим знанием маггловских книг, кулинарией и... И ослепительными улыбками, но в глубине души он всё ещё придерживался извращённой морали своего отца. Та же старая чушь вроде «богатые люди выше всех и должны править этим чёртовым миром, в то время как все, у кого меньше денег, страдают, потому что мы работали ради того, что имеем, а они нет», которую постоянно повторял его отец.       Гермиона пробыла с ним всего два часа и могла видеть то же высокомерие и сомнительную мораль, которых придерживался Люциус.       Чёрт возьми, он пытался найти лазейку, которая ограничила бы финансирование военных пособий, неужели для этих Малфоев действительно не было ничего святого?!       Он был тем же избалованным мальчишкой, которого она знала со средней школы, просто он стал намного лучше это скрывать.       Но хуже того факта, что Драко Малфой был гребаным обманщиком, был тот факт, что она купилась на это.       Гермиона позволила себе быть ослеплённой сказочной жизнью, которую он предлагал, принимая за чистую монету то, что он изменился, никогда по-настоящему не настаивая на этом. Ну и что с того, что он хорошо выглядел в джинсах и сумел очаровать Живоглота? Гермиона была лучше этого. Ей нужно было больше. Она бы потребовала большего.       Гермиона не собиралась жертвовать своей моралью ради крылатых коней и роскошных библиотек.       Когда Гермиона вернулась в конференц-зал, чтобы встретиться лицом к лицу с волшебником, из-за которого она парила в воздухе последние несколько дней, и теперь, после этого жестокого и почти болезненного возвращения на землю, огонь из её глаз начал бушевать в её груди.       Это была война, подумала она про себя, возвращаясь на своё место напротив него. Хватит отвлекаться, хватит игр. Она не собиралась позволять этому волшебнику снова втягивать её в это.       Гермиона пристально смотрела на него, её глаза говорили о тактике боя, условиях сражения и требованиях капитуляции. Его серые глаза изучали её лицо, затем он поёрзал на стуле, сев прямее и слегка наклонился к ней. Когда его взгляд встретился с её, он стал твёрдым, как сталь, будто он встретил её на поле боя.