Anywhere | Где угодно

Как ты думаешь, есть ли шанс у нас с тобой? В этой жизни. Разве это глупо — надеяться на это? Ведь есть что-то такое нежное, такое хрупкое. И если из этого никогда ничего не выйдет, по крайней мере, я узнаю это чудесное чувство — счастье. Это то, что всегда будет со мной. Я смогу черпать свет из этого в мой самый тёмный час, как луч нерастраченного солнца. Независимо от того, что произойдет дальше, я всегда буду рада знать, что в мире есть кто-то вроде тебя.

— Лэнг Лив

Настоящее время: январь 2005 / Время Гермионы: январь 2003

      — Что мы делаем на полу?       Гермиона только что появилась в будущем и оказалась в незнакомой комнате, лёжа на ковре и глядя в потолок, который был оклеен бледно-голубыми обоями в цветочек.       — У меня вопрос получше, любимая. Почему первоначальные владельцы этого дома оклеили потолок обоями? Кому пришла в голову эта странная идея? И почему они отличаются от рисунка на стенах. Как ты думаешь, это должно было быть похоже на небо?       Гермиона повернула голову и улыбнулась Драко.       — И всё же мой вопрос был лучше.       Он придвинулся к ней и быстро чмокнул в щёку, прежде чем снова опуститься на пол.       — Мы лежим на полу, чтобы увидеть кошмар, которым является эта спальня во всей её красе, в надежде, что, лучше поняв нашего врага, мы сможем в конечном счёте победить его.       Гермиона улыбнулась, снова посмотрев на потолок.       — Мы в доме в Лондоне? Тот, в который мы переехали незадолго до нашей свадьбы?       — Не похоже, что это один и тот же дом, правда? Но да, это тот самый дом. Это последняя комната, которую нам нужно отремонтировать. Мы откладывали это, потому что, ну... — он обвёл рукой комнату.       Гермиона пыталась определить местоположение комнаты, затем вспомнила, что в коридоре наверху были две двери, которые обычно оставались закрытыми. Однажды она заглянула в них и увидела ванную, которая явно нуждалась в обновлении, и, должно быть, эту спальню с разорванными обоями и ковром.       — Весь дом выглядел так, когда вы его покупали?       — Нет, слава Мерлину. Предыдущие владельцы починили бо́льшую часть. Были всего лишь две свободные спальни и ванные комнаты, которые нуждались в ремонте. Мы наняли людей, чтобы они позаботились об этом. И о той комнате, в которой ты обычно останавливаешься. Они должны были это сделать до того, как мы переедем. Но нам было слишком тяжело ожидать, пока эта комната будет готова. Мы решили сделать это позже. Что-то вроде «весёлого проекта». И... вот мы и здесь.       Она сразу поняла, что это были её слова: «весёлый проект». Она могла представить, как Драко настаивает на том, чтобы снова кого-то нанять, а Гермиона говорит, что они должны сделать это вместе. Ей всегда было любопытно узнать о магическом ремонте и о тех видах чар, которые используются.       Она вспомнила наполовину отремонтированную комнату, на которую наткнулась во время одного из своих прыжков, и пыталась вспомнить, когда это было. Гермиона была почти уверена, что сейчас март, так что через два месяца они всё равно не добьются лучшего результата. Она мысленно улыбнулась, задаваясь вопросом, как долго Гермиона продержится, прежде чем позволить Драко нанять кого-нибудь.       Как поняла Гермиона, этот дом был волшебным. Легко было догадаться по размеру камина и отсутствию электрических розеток. А ещё по обоям, рисунок на которых двигался. Наблюдая за этим, она чувствовала как ей становится плохо.       — Ну, что скажешь?       Гермиона повернулась и обнаружила, что Драко наблюдает за ней.       — По поводу чего?       — Чем мы должны заняться в первую очередь? Обои или этот ужасный ковер?       Гермиона повернулась и увидела, что ковер, на котором они лежали, действительно был ужасен. Он был длинным и зелёным и смутно напоминал ей траву. Был ли в этом смысл? Предполагалось, что ковер должен быть похож на траву, а бледно-голубые обои на потолке, получается, на небо? Тогда что это за коричневые полосы на стенах? Деревья? Чем дольше она смотрела на комнату, тем хуже ей становилось.       — Обои, — сказала она в конце концов. — Я не думаю, что это будет легко, так что тебе лучше начать с этого.       — Да, я тоже так думаю, — сказал он, садясь и поднимаясь на ноги. Он протянул ей руку. — Давай выпьем чаю. Мы можем устроить бой с обоями позже.       — У тебя есть планы на эту комнату, когда всё будет готово? — спросила она, взяв его за руку и позволив ему поднять её на ноги.       — Конечно, — его серые глаза сверкнули.       — Ладно, — сказала она, следуя за ним в холл и спускаясь по лестнице на кухню, вздохнув с облегчением, как только вышла из уродливой спальни. — Ты собираешься мне рассказать?       Драко перепрыгнул через последнюю ступеньку, и она не смогла удержаться от улыбки. Он определенно был в хорошем настроении.       — Это для Тео, на тот случай, когда он облажается с Кларком. Потеряв свой единственный шанс на любовь, он превратится в такую жалкую развалину, что его дом с позором вышвырнет его вон. Ему больше некуда будет пойти, и, зная тебя, ты точно пригласишь его сюда. Возможно, даже попытаешься усыновить. Поэтому я подумал, что мы должны быть готовы.       — Ха! И это то, что приводит тебя в хорошее настроение? Перспектива жить с Тео? Твой любимый человек.       — Конечно, нет, — сказал он, когда они вошли на кухню. — Я в хорошем настроении по другой причине.       — И что за причина?       — Ты узнаешь... Через два года, — Драко лучезарно улыбнулся ей, наполняя чайник водой. Гермиона не смогла сдержать улыбку, появившуюся на её лице.       — Я думаю, это справедливо, — признала она. — Я не хочу знать всё о нашем будущем.       — Хотя было бы неплохо предвкушать хотя бы одну хорошую вещь, — мысленно добавила она.       — Так, эм, значит, Тео с Беннеттом? — спросила она, усаживаясь за стойку.       — Нет. Был поцелуй в пабе, и теперь Тео избегает Кларка. Моя Гермиона говорит, что всё получится, хотя даже она признаёт, что это кажется маловероятным, учитывая нынешнее положение дел.       — Или, точнее, их отсутствие.       Он ухмыльнулся.       — Да. Она отпустила ту же колкость.       — Ну, мы — один и тот же человек.       — Я знаю.       Гермиона наклонилась вперед, готовая приступить к списку вопросов, которые у неё были к нему, но она не могла заставить себя задать их. Он был так счастлив, определенно счастливее, чем она когда-либо видела его (за всё время), и она не хотела делать ничего, что могло бы испортить ему настроение.       — Что-то случилось, любимая?       Она опустила глаза на стол.       — Почему ты постоянно называешь меня любимой? Мой Драко меня так не называет.       Краем глаза она увидела, как он наклонился вперёд, облокотившись на стол.       — Я тоже так не называю свою Гермиону. Только тебя.       Драко сделал паузу, и она знала, что он ждал, когда она посмотрит на него, прежде чем продолжить. Её Драко был таким же: ему не нравилось, когда она пыталась избежать встречи с ним глазами во время их разговора. Вначале она думала, что это связано с какой-то слизеринской тактикой чтения своего собеседника. Но когда она рассказала ему свою теорию, он рассмеялся и сказал, что ему просто нравится смотреть на неё.       Она подняла на него глаза.       — И почему же?       — Чтобы позлить тебя, конечно. — Гермиона нахмурилась, и он рассмеялся. — Ну, ты была груба и стервозна, а я должен был завоевать тебя, при этом постоянно приходилось прикусывать язык. Мне нужно было что-то отвлекающее, чтобы пройти через это.       Гермиона скрестила руки на груди и снова опустила глаза.       — Ну, — сказал он, протягивая руку вперёд и приподнимая её подбородок. — Я просто пошутил. Теперь всё это позади, Гермиона.       — Позади тебя, может быть, но мой Драко… Для нас это даже не началось. И тем более… Я помню, как встречалась с более поздними версиями тебя и была просто отвратительна. Мне так жаль, что...       — Гермиона. Пожалуйста. Всё в порядке. Я понимаю. И он поймёт. Поверь мне, поначалу я тоже воспринял это не очень хорошо. Плюс, если бы всё было наоборот, и я бы прыгал во времени… Блядь. Это было бы катастрофой.       — Всё правда было хорошо? Нет никаких затяжных проблем, или неуверенности, или..       — Нет, Гермиона. У нас всё хорошо. А теперь позволь мне рассказать тебе, почему я продолжал называть тебя любимой.       — Ты только что сказал, что делаешь это, чтобы позлить меня.       — Это почему я начал. Но я продолжаю это делать, потому что… Ну, так меня всегда называла моя няня. Так что для меня это никогда не имело романтического оттенка. Наверное, я продолжал называть тебя любимой как своего рода напоминание о том, что, хотя ты так похожа на мою прекрасную жену и такая же великолепная и сексуальная, как она, на самом деле ты не она. Что мне было позволено относиться к тебе с любовью, но не более того.       Гермиона не смогла удержаться от улыбки в ответ на это.       — У тебя действительно так мало самоконтроля?       Он наклонился вперёд, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её.       — Когда дело касается тебя… У меня нет самоконтроля, — он подмигнул и добавил: — Любимая.       Затем встал и продолжил заваривать чай.       — Ладно, это было мило, — признала она. — Мне понравилось это объяснение. Это правда?       — Конечно, это правда! — сказал он с притворным оскорблением. — Ты называешь меня лжецом?       — Мы оба знаем, что ты лжец.       — Не спорю, — гордо сказал он, пододвигая её кружку с чаем. — Тем не менее, это правда. Я бы не сказал, что это началось как сознательное решение, но я думаю, что именно поэтому я это делал. В противном случае, я бы просто прижал тебя к стене и целовался с тобой или ласкал тебя при любом удобном случае.       Гермиона тут же поперхнулась чаем, вспомнив момент, когда он делал именно это. Целующийся, а не испытывающий нежность, хотя её воспоминания о том пьяном поцелуе были размытыми. Может быть, он тоже почувствовал ее возбуждение. Хотя тот Драко был из более позднего времени. Гермиона внезапно почувствовала себя виноватой за то, что именно она начала поцелуй. Поцелуй, к которому он поначалу не стремился, но который она будто обманом заставила его усилить.       — Почему ты покраснела? — спросил Драко, слегка ухмыляясь. — Что ты вспоминаешь?       — Узнаешь, — нахально ответила она.       — Интересно, — было единственное, что он сказал, поднимая свою кружку, чтобы сделать глоток.       — У меня есть один вопрос.       — Ещё интересней.       — Пока что, — уточнила она.       Драко улыбнулся и кивнул. Гермиона снова отвела глаза, затем заставила себя вернуть их обратно и сосредоточиться на лице Драко, которое больше не улыбалось ей. Он уловил перемену в её настроении.       — Спрашивай, Гермиона.       — В этом году всё почему-то изменится, — хотела сказать она. — Тебе будет грустно, ей будет грустно, даже Тео будет грустно, и я хочу знать почему! Потому что ты будешь так зол, что выгонишь меня на весь скачок во времени в августе. Почему?! Ты знаешь?       И вдруг ей пришло в голову, что он, возможно, не знает. Не только «почему», стоящее за печалью и гневом, но и то, что это вообще происходило. Этот человек, у которого было прекрасное настроение, который едва мог подавить улыбку и удержаться от покачивания на ногах, не был похож на человека, который знал, какая тьма его ожидает. И она, конечно, не собиралась быть той, кто скажет ему. Это была ответственность другой Гермионы, а не её.       Поэтому она промолчала и спрятала хмурый взгляд в своей кружке. Драко протянул руку и убрал кружку подальше от её лица.       — У нас всё будет хорошо, — сказал он в ответ на её невысказанный вопрос. — Ты сведёшь себя с ума, беспокоясь о будущем, которого ты всё равно не сможешь по-настоящему изменить. Тебе нужно отпустить это, Гермиона. Мы вместе во всех наших временах. Так что давай извлечём из этого максимум пользы. Давай проведём следующие несколько дней, вымещая наше разочарование на ужасных обоях и просто... Наслаждаясь настоящим. Остальное само собой разберётся.       — А что, если этого не произойдёт?       Он пожал плечами.       — Тогда мы с этим разберемся.       — Ты действительно так думаешь?       — Нет. Всё это было ложью, — Драко ухмыльнулся.       — Ты невозможен.       — Я знаю. А теперь давай начнем войну с обоями. Будет приятно для разнообразия оказаться на одной стороне с тобой.       Она фыркнула, выходя вслед за ним из кухни. Он был прав. Беспокойство о будущем ничего не даст. Особенно с учетом того, что она ничего не могла сделать. По крайней мере, не в этот раз.

_____________________________________

Настоящее время: январь 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона месяцами боялась, что грядет большой взрыв. Они слишком долго вели ссоры, которые быстро разрешались. Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго. И она подозревала, что скачок во времени станет катализатором.       Но Гермиона не ожидала, что это будет вызвано скачком во времени, когда каждый из них встретил другую версию человека, которого любил.       Гермиона вернулась из будущего в пятницу днём. Сделав несколько дел по дому, она отправилась в квартиру Драко, с удивлением обнаружив, что там никого нет. Он редко работал допоздна в пятницу, и она подумала, что Драко обязательно был бы здесь, когда она вернулась из своего прыжка во времени.       Она приготовила на скорую руку пасту с маринарой, но оставила её в кастрюле, так как не была уверена, когда он вернётся. Она начала ходить по его квартире, проверяя, не оставил ли он записку, которую она пропустила. Именно тогда Гермиона и заметила, что в комнате для гостей кто-то спал до этого.       — Гермиона! Где ты? — Драко звал её с другого конца квартиры.       — Я здесь! — крикнула она ему в ответ.       Он улыбнулся, входя в комнату.       — Привет. Извини, я опоздал. Мой отец был невыносим. Ты готовила? Пахнет... Что такое?       — Гермиона спала здесь, — она указала на кровать.        — Да.       — Почему?       — Ты что, ревнуешь? — он рассмеялся. — А ты спала в доме Драко, ведь так?       — Это другое дело. Они живут вместе. Она могла бы остаться в моей квартире.       Драко пожал плечами.       — Она хотела остаться здесь. Я думал, что тебе будет всё равно.       — Конечно, — быстро сказала она. — Я просто… Я этого не ожидала. Извини, — Гермиона вздохнула. — Я приготовила пасту. Ты голоден?       Драко медленно кивнул.       — Да. Пойдем поедим, — он пересёк комнату и быстро поцеловал её. — Я рад, что ты вернулась. Я скучал по тебе.       — Я тоже соскучилась.       Гермиона задержалась после того, как Драко вышел из комнаты. Она снова посмотрела на смятое одеяло на кровати. Почему это её беспокоило? Она ревновала? Она сделала глубокий вдох. Нет, это была не ревность, которую она испытывала. Это был страх.       Или, более конкретно, тревога — то же самое чувство, которое она испытывала, когда была завалена работой и беспокоилась, что никогда не наверстает упущенное, или когда была в бегах с Роном и Гарри во время войны. Это чувство потери контроля.        Ты сведёшь себя с ума, беспокоясь о будущем, которого ты всё равно не сможешь по-настоящему изменить. Тебе нужно отпустить это, Гермиона. Мы вместе во всех наших временах. Так что давай извлечём из этого максимум пользы.       Она сделала ещё один глубокий вдох. Гермиона только что поняла, что дело было не только в неопределённом будущем, от которого она была бессильна защититься, но и в будущем Гермионы. Она так беспокоилась о скачках во времени, когда Драко встретится с её прошлым «я», но в некотором смысле это было безопаснее. По крайней мере, она знала, чего ожидать. Но её другое «я»…       Что, если она всё испортила? Гермиона понятия не имела, как легко будет изменить события временной шкалы. Что, если другая Гермиона непреднамеренно сказала или сделала что-то, что нарушило хрупкое равновесие, установившееся между ней и Драко? Или, может быть, это было не так деликатно, как она боялась. Конечно, они должны были бы быть сильными, чтобы выдержать предстоящие штормы. И будущая Гермиона не сделала бы ничего, что могло поставить под угрозу её собственные отношения. Однако Гермиона прочитала достаточно, чтобы знать, как много плохого может произойти из благих намерений.       — Гермиона? — Драко появился в дверном проёме. — Что случилось?       Гермиона сделала глубокий вдох, затем подошла и крепко обняла его.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. Может ты расскажешь мне, что произошло? Я клянусь, что с другой Гермионой ничего не было. Я несколько раз обнял её и держал за руку, но я бы никогда...       — Я знаю, — Гермиона подняла глаза и улыбнулась ему. — Я не ревную. Я просто… немного растерянна. Всё ещё привыкаю к возвращению. Прости. Пойдём ужинать.       Гермиона наполовину расправилась со своей тарелкой макарон, когда тревога, которую она подавляла в спальне, наконец, снова вырвалась на поверхность. Теперь, когда она назвала это чувство, ей было легче понять, что оно было там всё это время, кипя без присмотра в течение нескольких месяцев.       Она чувствовала, как что-то шевелится в глубине её сознания, и продолжала отгонять это. Но точно так же, как игнорирование нестабильного зелья никогда не срабатывало, игнорирование её беспокойства по поводу отношений с Драко привело её к этому моменту: когда она практически могла видеть предстоящий взрыв, но поняла, что было слишком поздно его остановить.       Драко рассказывал про прыжок Гермионы из будущего. Он, очевидно, всё ещё беспокоился, что она ревнует, и, казалось, стремился подавить её страхи.       — Мы проговорили вчера допоздна, — говорил он. — Это одна из причин, по которой она осталась на ночь. Было уже за час, и ей просто было легче остаться здесь, чем возвращаться в твою квартиру. Спальня уже была убрана, так что...       — О чём вы так долго говорили?       Драко замер, и что-то жесткое и знакомое мелькнуло в его глазах. Это было то выражение, которое появлялось у него, когда он очень тщательно подбирал слова. Гермиона могла видеть, как его мозг придумывает возможные фразы, а затем отбрасывает каждую из них. В конце концов, лучшее, что он придумал, было:       — Это не важно.       — Я всё равно хочу знать.       Он отмахнулся от неё.       — Не беспокойся.       — Теперь я тем более хочу знать.       — Верно. Потому что крайне важно, чтобы ты знала всё. Хотя у тебя нет никаких угрызений совести по поводу того, что ты держишь меня в полном неведении. О чём вы говорили с Драко? Что ты видела? Что ты узнала о моём будущем?       Гермиона опустила вилку, наблюдая, как в глазах Драко разгорается гнев. Очевидно, она была не единственной, кто подавлял эмоции.        — Что? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. Он отодвинулся от стола и скрестил руки на груди.       — Ты слышала меня. Что ты узнала в будущем?       — Я узнала больше, чем когда-либо хотела знать, о различных волшебных методах удаления обоев. Теперь скажи мне, почему ты уклоняешься от моего первоначального вопроса? Что за разговоры были у тебя и Гермионы ночью? Я уверена, что это было весело.       Он тяжело выдохнул, затем отвел взгляд и сказал:       — Мы говорили о моих родителях.       Мышцы Гермионы напряглись.       — Что? Ты говорил с ней о своих...       — ...родителях, да. И прежде чем ты набросишься на меня и скажешь, как я ужасен из-за того, что разговаривал с ней, а не с тобой, она та, кто поднял этот вопрос, и она та, кто вёл большую часть разговора.       — Но ты, должно быть, что-то сказал. Что это было? О чём вы говорили? О том, как они относятся к нам? О том, как ты к ним относишься? О том, почему ты продолжаешь откладывать рассказ им о нас?       Драко крепко сжал челюсти. Она почти слышала, как он скрипит зубами.       — Понимаю. Ты проговорил с ней до часу ночи, но не можешь уделить мне больше нескольких слов.       — Я не единственный, кто отказывается здесь говорить! — выпалил он. — Ты тоже уклоняешься от вопросов!       — Это другое! Ты спрашиваешь меня о будущем, а я спрашиваю тебя о настоящем! Предполагается, что мы можем свободно говорить о настоящем.       — Но не о будущем?       — Именно, — согласилась Гермиона. — Это может быть опасно.       — Ты сама это решила?       — Это просто здравый смысл, Драко.       — И ты всё решишь сама. Потому что ты — Гермиона Грейнджер. Умная, хорошая и способная справиться с этими опасными знаниями.       Гермиона закатила глаза.       — Всё не так.       — И Поттер знает, — продолжил он, игнорируя её. — Потому что он тоже хорош, и ему можно доверять информацию. Но не мне.       — Драко! Я не имею в виду... Да, Гарри знает, но не потому, что я думаю, что он лучше распоряжается информацией или какой-то другой ерундой в этом роде. Я просто... Я просто сказала ему, потому что он был рядом со мной, когда я прыгала... Неужели ты действительно так думаешь? Что я доверяю Гарри больше, чем тебе?       — Нет. Я просто говорю всё это просто так, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Потому что я скажу что угодно, лишь бы избежать разговора с тобой о моих родителях.       — Я и не сомневалась, — проворчала она, что стало последней каплей для Драко. Он встал и бросил салфетку на стул, прежде чем выйти из комнаты.       Обычно это было точкой в споре, когда один из них успокаивался. Они делали несколько глубоких вдохов, обнимали друг друга, а затем предлагали сменить тему. Но Гермиона была далека от того, чтобы успокоиться, и, судя по гулким звукам шагов Драко, эхом разносящимся по квартире, он тоже.       Она встала и вышла в холл, где он расхаживал по квартире с хмурым видом.       — Я не могу поверить, что у тебя хватило наглости ревновать, — прорычал он, когда увидел, что Гермиона стоит в дверях. Драко продолжал нервно расхаживать по комнате. — Когда кто знает, чем, чёрт возьми, ты занималась с другим Драко, в то время как Гермиона была заперта в твоей квартире?       — Тогда мы не были вместе, так что вряд ли это касается...       — Да, я знаю, что это меня не касается, — прервал он, останавливаясь перед ней. — Мы хорошо осветили этот момент.       — Драко, ты всё не так понял. Я доверяю тебе. Доверяю. Это ты, похоже, не доверяешь мне то, что происходит с твоими родителями.       Драко выругался.       — Ты действительно хочешь знать, что происходит с моими родителями?!       — Конечно! Я умоляла тебя поговорить о них в течение последних нескольких...       — Я забочусь о них! Мне не всё равно, что они думают! Но мне не позволено этого делать, да? Потому что ты сказала мне, что в будущем я этого не делаю. Словно это факт.       — Драко из будущего сказал мне...       — Я — не он! Но как только я скажу это, ты запаникуешь, а затем начнешь задаваться вопросом, что со мной не так и есть ли что-то неправильное во всей временной шкале. Тогда ты начнешь сомневаться во мне и моих чувствах к тебе и, что еще хуже, в твоих чувствах ко мне.       — Нет, Драко, — сказала она, беря его за руки. — Я бы никогда. Это всего лишь пример того, почему я не могу рассказать тебе о будущем. Я никогда не хотела излагать то, что сказал будущий Драко, как факт или как какой-то стандарт, которого ты должен придерживаться. Ты можешь быть честен о том, что ты чувствуешь, и я не буду паниковать или подвергать сомнению что-либо.       Драко выдернул свои руки из её. Он встретил её взгляд холодным, жёстким своим.       — Что ты скрываешь?       — Ничего.       Он медленно покачал головой.       — Есть причина, по которой ты ничего не рассказываешь мне о будущем. Есть что-то, чего ты не хочешь, чтобы я знал. Что это? Имеет ли это отношение к тому, почему другая Гермиона оказалась в больнице Святого Мунго? Ты выяснила, почему она была вся в крови?       — Нет, — сказала Гермиона, радуясь, что он спросил её о чем-то, на что она могла ответить честно.       — Тогда что?!       Она оставалась спокойной.       — Скажи мне! Почему бы мне не узнать поближе? Ты говоришь, что доверяешь мне, но это явно не так. Чего ты боишься?!       — Что ты можешь уйти! — крикнула она ему в ответ. В течение нескольких секунд они хранили полную тишину, единственным звуком было их тяжелое дыхание и её слова, эхом разносящиеся по комнате.       — Что? — прошептал он.       — Я боюсь, что ты можешь уйти, — повторила Гермиона, её голос дрожал. — Я боюсь, что если бы я рассказала тебе всё, что знаю, если бы ты знал, что будет дальше, то ты бы решил, что это уже слишком. Что это не стоит таких хлопот. Что я... — её голос сорвался, и она, наконец, опустила глаза. — Что я не стою таких хлопот, — закончила она, и её последние слова были едва слышны.       Драко схватил за подбородок и приподнял её лицо.       — Невозможно.       Её сердце разбилось при виде уверенности в его глазах. Он даже не знал, о чём она говорила, но выглядел так, словно она ничего не могла сказать, чтобы изменить его мнение о ней. Почему она не могла быть так уверена?       По лицу Гермионы скатилась слеза. Она крепко зажмурила глаза. Через несколько мгновений Драко опустил её подбородок. Он быстро обнял её и прошептал:       — Подожди здесь. Ладно? Обещаешь, что не уйдёшь?       Она кивнула ему в грудь. Было ощущение его губ на её щеке, за которым последовали его руки, поглаживающие вверх и вниз по её рукам, а затем его тепло исчезло.       Гермиона прислонилась к стене, обнимая себя, пока плакала: боялась, что если отпустит, то разобьётся на тысячу кусочков. Она не могла потерять Драко, но она должна была сказать ему. Ему нужно было знать правду. Это было правильно. Но не решит ли он, что это уже слишком? Рассказав ему о боли, которая ожидала его в будущем, не уберет ли она непреднамеренно это будущее из существования?       Это был настоящий источник беспокойства, тот конфликт, который она чувствовала нарастающим в течение нескольких месяцев, но отказывалась признавать. Какая-то часть её знала, что этот момент принятия решения приближается, даже если её разум не рассматривал это. Что ей делать? Должна ли она позволить событиям развиваться так, как ей казалось правильным, или ей следует попытаться жёстко контролировать их и дать себе наилучшие шансы на успех?       — Гермиона?       Драко стоял в конце коридора, покусывая внутреннюю сторону щеки.       — Нам нужно поговорить, Драко.       Ты знаешь, что собираешься сказать?       Нет, понятия не имею.       — Я знаю, — он был перед ней, снова нежно поглаживая её руки. Весь его прежний гнев испарился. — У меня есть идея, как сделать так, чтобы было немного легче говорить... Открыто.       Он обнял её за плечи и повёл в свою спальню. Ещё до того, как они подошли к двери, Гермиона смогла определить по серебристому сиянию, исходящему из комнаты, что он делал. Она улыбнулась, заметив звёзды, сияющие на потолке.       — Это проекция звёзд и их положения в это время года, — объяснил Драко из-за её спины. Гермиона просто кивнула, входя в комнату.       — Я подумал, иногда легче говорить о трудных вещах под звездами... Ну… Мы с Дафни когда-то пришли к выводу, что это правда, и... И я подумал, может быть, мы могли бы попробовать это. Потому что нам нужно поговорить, и ты можешь рассказать мне, какие ужасные вещи происходят в будущем, которые тебя так пугают, и я могу рассказать тебе о своих родителях, и мы... Я не знаю, возможно это глупо? Я пытаюсь, Гермиона.       Нижняя губа Гермионы задрожала, когда она пыталась удержаться от слёз.       — Это... — она перевела дыхание. — Это потрясающе. Мы делали это раньше, ну, мы сделаем. Это сработало.       Она проглотила комок, который образовался у неё в горле, и забралась на кровать. Драко лёг рядом с ней и взял её за руку. Они сцепили пальцы вместе и спокойно смотрели на звёзды.       — Многие из этих созвездий неправильные, — в конце концов сказала Гермиона, затем протянула руку и вытерла слёзы, которые катились по её щекам.       — Да, я торопился. Я могу показать тебе заклинание, если ты хочешь помочь мне исправить.       — Я оставила свою палочку на кухне.       — Я принесу.       Кровать сдвинулась, и он ушёл, а в следующую минуту вернулся. Он вручил ей её палочку и продемонстрировал заклинание. Гермиона кивнула и провела следующие несколько минут, фиксируя основные созвездия.       — Ничего из этого не подходит, — пробормотала она после исправления Малой Медведицы, нахмурившись, когда посмотрела на Орла, который был рядом. Это было настоящей катастрофой. — Бедняга Орёл больше похож на раздавленного жука.       Она взмахнула палочкой и изменила положение крыльев созвездия.       — О, Боже! Посмотри на Скорпиуса.       Драко издал смешок. Она повернулась и увидела, что он наблюдает за ней.       — Ты должен был помогать мне, — пожурила она.       Он улыбнулся.       — Я люблю тебя.       Она улыбнулась в ответ, затем вспомнила кое-что, что сказал ей будущий Драко.       Когда мы впервые это сделали, ты критиковала мою работу с заклинаниями, всё больше и больше расстраиваясь, когда замечала каждое неправильное созвездие и пыталась исправить.       В её груди стало легче, как всегда, когда она получала подтверждение того, что её текущая временная шкала связана с будущим. Несмотря на то, что впереди их ждали трудные времена, она хотела идти вперёд вместе с Драко. И ей нужно было верить, что он захочет того же. Он уже сказал это.       Она опустила палочку и прижалась к Драко.       — Прости, — сказала она, когда он обнял её одной рукой. — Мы должны были поговорить. Я оставлю созвездия в покое.       — Да, — вздохнул он. — Ты хочешь, чтобы я начал первым?       — Да.       Она считала его вдохи, отмеченные подъёмом и опусканием его груди под её головой, пока ждала, когда он заговорит.       — Я разрываюсь, — сказал он в конце концов, затем подождал несколько секунд, прежде чем продолжить. — Я хочу сказать им, я очень хочу. И не хочу, чтобы нам приходилось прятаться. Но с другой стороны… Я знаю, что они не воспримут это хорошо… И между нами уже всё так натянуто. Но я собираюсь рассказать им, Гермиона. Вероятно, это произойдет не скоро, и я, возможно, не буду хорошо реагировать на то, что они говорят, но это не значит, что я не люблю тебя и не привержен этому, понимаешь? Это гораздо больше говорит о моих проблемах с родителями, чем о любых проблемах между нами двумя.       — О чём вы говорили с Гермионой?       Он сделал глубокий выдох и начал рисовать невидимые фигуры на тыльной стороне её руки.       — Она пыталась успокоить меня. Она знала, что я нервничал, знала, как сильно это меня гложет, и... — Драко издал смешок. — Она даже знала, что мы поссоримся из-за этого и окажемся здесь. Во всяком случае, она рассказала мне, как обстояли дела в её время с моими родителями. Она заверила меня, что всё не так уж плохо. Ситуация напряжённая, и они определённо не встретили тебя с распростёртыми объятиями, но это не так ужасно, как я себе представляю.       — Это хорошо.       — Да. Она сказала, что они были на свадьбе, и меня не исключили из семьи, или что-то в этом духе. Так что да… Вот о чём мы говорили. И я рассказал ей о, ну, обо всей этой истории, обо всем, через что мы прошли вместе на войне. И помогло то, что она уже знала, так что дело было не столько в том, что я рассказывал ей что-то новое, сколько в том, что я сам упорядочивал мысли в своей голове. Это было... мило.       — Согласна.       Он поцеловал её в макушку.       — Я тебе тоже расскажу. Ладно? Мне просто нужно немного времени.       — Всё в порядке. Я понимаю. Потрать столько времени, сколько тебе нужно, Драко. Мы можем снова расставить звёзды, когда ты будешь готов. В следующий раз я могу потратить некоторое время на то, чтобы сделать созвездия более точными. Не то чтобы мне это не нравилось. Нет. Я думаю, что это идеально. Я действительно ценю это. Я ценю тебя и...       Он повернул её голову и поцеловал.       — Я понимаю это. Ты можешь перестать бессвязно болтать.       Гермиона улыбнулась ему в губы.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал он в ответ. Драко поцеловал её снова, на этот раз глубже, затем отпустил её подбородок и откинулся на кровать. — Твоя очередь. Когда будешь готова.       Гермиона долго ждала, прежде чем заговорить. Она пыталась сообразить, с чего начать, где закончить и что сказать в середине. Она так долго молчала, что Драко спросил её, не хочет ли она, чтобы он оставил её в покое.       — Нет! — сказала она более решительно, чем хотела. — Я готова.       — Тебе не обязательно говорить, если ты не хочешь. Я не пытаюсь...       — Нет. Я хочу.       — Хорошо.       Гермиона повернула голову и тяжело вдохнула знакомый аромат одеколона Драко, прежде чем снова поднять взгляд к потолку.       — Эта история с твоими родителями, — начала она, затем остановилась. — Вернее, я хочу сказать, причина, по которой я настаивала, чтобы ты сказал им… Дело не в том, что я тебе не доверяю или что я беспокоюсь, что ты не предан им.       Она снова сделала паузу.       К чему ты клонишь?       Без понятия.       Драко не давил на неё и не расспрашивал. Он просто терпеливо ждал, пока она продолжит говорить.       — Есть признаки конфликта в нашем будущем. Что-то большое. Я думаю, я слишком чувствительна ко всему, что может выйти из-под контроля и привести к, эм, этому. И я вижу, что некоторые серьёзные разногласия между нами и твоими родителями являются одной из таких вещей. Поэтому я хочу прекратить подобные вещи, чтобы предотвратить… То, что я видела. Но я также не хочу ничего менять, потому что я не хочу потерять тебя. Я разрываюсь, и я не знаю, как правильно поступить.       — Это тяжело. Ты не должна нести это бремя в одиночку, Гермиона. Расскажи мне. По крайней мере, то, что ты знаешь. И мы вместе решим, как лучше действовать дальше.       Глаза Гермионы наполнились слезами. Она повернула голову и уткнулась лицом в его рубашку. Драко запустил пальцы в её волосы.       — Всё хорошо, Гермиона. Ты можешь сказать мне, что бы это ни было. Я не собираюсь менять своё мнение.       — А если поменяешь? — пробормотала она в его рубашку.       — Я уверен, что не буду.       Она неопределённо хмыкнула, затем вздохнула и снова посмотрела на звёзды.       — Мне нужно сказать тебе. Ты заслуживаешь знать. Это и твоё будущее тоже.       Он ничего не сказал. Гермиона понимала, что он не хотел непреднамеренно заставить её передумать.       Гермиона знала, что чем дольше она тянет, тем тяжелее будет начать. Поэтому она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и начала говорить.       Сначала она рассказала ему о себе в прошлом, о том, какой подлой она будет, даже жёстокой, когда смирится с тем фактом, что в конечном итоге останется с Драко.       — Всё в порядке, Гермиона, — был его ответ. — Я уже сказал, что я тоже воспринял бы это так. Я был груб с той твоей версией, которая подарила мне воспоминания, и если бы я был вынужден провести несколько дней взаперти с ней, это было бы кошмаром. Я не собираюсь винить тебя ни в чем из того, что говорит твоё прошлое «я». Могу тебя заверить, я слышал и похуже.       — Это будет ещё больнее, если это исходит от того, кого ты любишь.       — Со мной всё будет в порядке. Теперь это не может быть тем, что тебя так беспокоит. Что ещё?       — Что-то случится, Драко. Что-то плохое. Во всех моих взаимодействиях с Драко, в 2005, было скрытое ощущение... Своего рода разбитого сердца. Я почувствовала это в нём, почувствовала это в некоторых письмах, которые будущая Гермиона оставила для меня, и даже Тео, когда я встретила его в будущем, я уверена, что он знал.       — Насколько плохо? — осторожно спросил он. — Все изо всех сил пытаются сдержать слёзы, или выглядят так, как будто хотят покончить с собой, или...       — Нет. Ничего подобного. Драко всё ещё отпускал глупые шутки и говорил мне, что любит меня и просто... Был самим собой. Но потом он делал паузу и несколько секунд смотрел на стену, и я могла видеть эту бурю в его глазах. Он подавлял это и заставлял себя улыбаться, но вскоре это возвращалось.       — Это всё?       — Нет. Это не всё.       Он терпеливо ждал, пока она расскажет ему остальное.       — Был скачок во времени, когда другой Драко был так зол, что даже не хотел меня видеть. Он опустил чары, которые они обычно устанавливают, чтобы удержать меня на месте, и сказал мне идти к Гарри, — Гермиона сделала паузу, чтобы вытереть слезу, скатившуюся по её щеке. — Это было ужасно. Я никогда не видела тебя таким.       — Он отослал тебя прочь? Выгнал тебя из дома?       Гермиона чувствовала на себе его взгляд, но продолжала смотреть на звёзды.       — Да. А другая Гермиона, похоже, спала в комнате для гостей.       — Что? Почему?       Гермиона покачала головой.       — Я так и не узнала. Он сказал, что она нарушила их какую-то сделку. Гарри знал, что это было... Конечно, тот Гарри, с которым я осталась в будущем. Ему тоже было грустно, что в том времени стало чем-то заразным. Он сказал, что другой Драко не был зол, просто напуган. Что это была неудачная ситуация, но больше он мне ничего не сказал.       — Что, чёрт возьми, это значит? Неудачная ситуация. Это может быть что угодно.       — Я знаю, — наконец она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза были широко раскрыты от беспокойства.       — У тебя когда-нибудь время перескакивало на более поздний момент, чем этот? — нервно спросил он.       Гермиона кивнула.       — Мой первый прыжок. Когда другая Гермиона оказалась в больнице Святого Мунго.       Драко задержал дыхание, затем закрыл глаза и потер их большим и указательным пальцами.       — Ты всё ещё не знаешь, что это было? — спросил он напряжённым голосом.       — Нет.       — И каким был будущий Драко во время этого прыжка?       — Грустным. Очень, очень грустным. Я подслушала разговор о том, как он разговаривал с Дафной через камин, и он... Плакал. Он боялся, что его Гермиона не вернётся к нему. Он сказал это так, как будто это был выбор, который она могла сделать, не возвращаться, что никогда не имело смысла, потому что я не могу контролировать скачки времени.       Он сделал глубокий вдох. Когда он, наконец, опустил руку и открыл глаза, они были мокрыми от слёз.       — Она выглядела ужасно. Ты не видела её, но...       — Я знаю. Гарри сказал мне.       Драко кивнул и обхватил ее обеими руками, притягивая в крепкие объятия.       — Было кое-что в тот день, о чём я никогда тебе не рассказывал.       Гермиона откинулась назад и посмотрела на него. Его глаза были устремлены в потолок.       — Что?       — Когда целители позвали меня в комнату, они сказали, что им нужна моя помощь с ней. Они забрали мою магию.       — Что?!       — Ну, не всю, очевидно, но они сотворили это странное заклинание, в котором они как бы наполнили её моей магией. Она сразу же стала выглядеть лучше, и в конце концов я был так опустошён, что чуть не потерял сознание. Целители сказали, что это было магическое истощение и что я вернусь к нормальной жизни через несколько дней. Так и случилось. Но они так и не объяснили, зачем им это вообще было нужно. Только то, что это было очень важно.       — Почему именно твоя магия? Почему не у Гарри? Я уверена, что он бы...       — Я знаю. Я задавал все те же вопросы, но они не отвечали на них. Позже я задавался вопросом, было ли это связано с тем, что мы были женаты в её время. Когда два волшебника женятся, возникает магическая связь. Может быть, это делало мою магию предпочтительнее чужой. Это не очень хорошо изученная область магии. Или, может быть, она просто хотела, чтобы это был я.       — Ты думаешь, всё это как-то связано?— спросил он через некоторое время. — Печаль, ссора и травма другой Гермионы?       — Не знаю...       — Что тебе подсказывает твоя интуиция?       Гермиона сделала паузу, чтобы подумать. Она не привыкла придавать большого значения внутренним ощущениям, предпочитая вместо этого использовать логику и рассуждения. Но, к сожалению, очень мало что имело смысл в будущем.       — Да, — тихо сказала она в конце концов. — Я думаю, это как-то связано.       Драко хмыкнул и положил подбородок ей на макушку. Несколько мгновений они молчали.       — Что нам делать, Драко? Сохранить временную шкалу нетронутой? Попытаться изменить это? Прошлое, настоящее и будущее начинают сближаться. Я могу точно сказать, что тебе нужно сделать, чтобы всё оставалось так, как это видела я, но такой путь ведёт к боли или печали. Или мы можем что-то изменить, но кто знает, к чему это приведет? Может быть, мы никогда не были бы вместе.       Он молчал во время её бессвязной болтовни, и в течение нескольких мгновений после того, как она избавилась от всех своих страхов.       — Ни то, ни другое, — сказал он.       — Что?       — Мы не делаем ни того, ни другого. Мы не будем пытаться сделать всё в точности таким, каким ты его видела, и не попытаемся что-то изменить. Мы просто... Будем делать то, что считаем правильным. Делать то, что мы хотим.        Он ослабил хватку и отодвинулся назад, чтобы лучше видеть её.       — Ты не можешь контролировать всё, Гермиона. Всё будет происходить так, как задумано, и я, честно говоря, думаю, что мы мало что можем с этим поделать.       — Я никогда не казалась тебе человеком, который купился на предсказания, судьбы и тому подобное. Я верю, что мы сами управляем своими судьбами.       Его губы приподнялись.       — Это меня не удивляет. И я думаю точно так же. Но я также верю, что существуют силы магии, более могущественные, чем любой из нас. Я считаю, что мы должны контролировать то, что можем. Такие вещи, как наши действия и чувства. И стараться позволить остальному развиваться так, как оно будет. Иначе… Ты сведёшь себя с ума, пытаясь контролировать вещи, которые просто неизбежны.       — Ты думаешь, что моё серьёзное ранение и почти смерть неизбежны? Как ты думаешь, невыносимо печальное будущее с ссорами и большим количеством слез неизбежно для нас?       Черты его лица исказились, и он покачал головой.       — Я понятия не имею. Вот почему люди не должны знать своего будущего. Именно поэтому мой двоюродный дед, который похитил провидицу и заставил её рассказать ему, как он умрёт, в конечном итоге сошёл с ума.       — Твой дядя похищал провидицу?       Он криво улыбнулся ей.       — Тебя это действительно удивляет?       Гермиона покачала головой и приняла сидячее положение, затем жестом попросила Драко сделать то же самое. Как только он сел перед ней, скрестив ноги, она взяла его за руки.       — Драко, ты прав. Мы должны обдуманно относиться к выбору, который мы делаем в нашей жизни, и сейчас тебе нужно сделать один из них. Я знаю, что будет дальше, в течение следующих двух лет, и все же, я всё ещё люблю тебя. Я хочу попробовать это. Я хочу пережить с тобой любую бурю, которая ждёт нас впереди. Но до сих пор я держала тебя в неведении, беспокоясь о том, что ты скажешь. Беспокоилась, что ты подумаешь, что это слишком много.       Она сделала паузу, чтобы перевести дух, затем заставила себя продолжить.       — И это совершенно справедливо. Ты можешь решить, что это слишком. С моей стороны было нечестно не предоставить тебе всю информацию. Если ты хочешь... Покончить с этим, прежде чем мы станем ещё ближе, и я полностью...       — Переезжай ко мне.       — Что?       — Живи со мной. Здесь. В этой квартире.       — Драко, я пытаюсь...       — Я знаю, что ты пытаешься сказать. Это очень благородно. Годрик Гриффиндор гордился бы. Но я никуда не собираюсь уходить. Я не хочу заканчивать это. Я не хочу устанавливать здесь какую-либо дистанцию. Я хочу противоположного. Я хочу видеть тебя каждый день. Я хочу, чтобы твои книги заполнили все мои полки. Я хочу, чтобы этот чёртов кот сердито посмотрел на меня, когда я спущу его с твоих колен и займу его место. Я хочу поспорить с тобой о том, что мы должны есть каждый вечер и кто будет убирать ванную, так как я предполагаю, что ты больше не позволишь мне пользоваться добротой эльфов поместья.       — Определённо нет, — подтвердила она, хотя чувствовалось, что слова, слетающие с её губ, были не её собственными. Как будто всё это взаимодействие было ненастоящим. Что происходило? Как получилось, что разговор повернулся так быстро? Она готовила себя к разрыву или, по крайней мере, к просьбе дать ему время подумать об этом, и теперь… Это?       — Переезжай, — настаивал он, обнимая её за плечи. — Мы разработаем стратегию того, как справиться с предстоящими скачками во времени. Мы составим целый список правил, которые защитят от любых огромных временных парадоксов, сохраняя при этом ощущение естественности. Через десять лет я не хочу, чтобы кто-то из нас чувствовал, что мы там, где мы есть, потому что мы следовали какому-то предопределённому пути, установленному судьбой. Это должно быть сочетание того, что с нами происходит и нашего выбора в таких ситуациях. И прямо сейчас я решаю попросить тебя переехать ко мне, и я бы хотел, чтобы ты решила сказать «да».       — Было бы легче остановить это сейчас.       — Возможно, — согласился он. Звёзды сверкали в его глазах. Ей потребовалась вся её сила воли, чтобы не закричать «да!» и не броситься в его объятия.       — Ты уверен? Возможно, тебе понадобится некоторое время, чтобы...       — Скажи «да», ты, упрямая ведьма.       Гермиона тепло улыбнулась.       — Да.

______________________________________

Настоящее время: февраль 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      — Как тебе этот джемпер?       Этот вопрос был от Дафны, которая прижималась к левому боку Гермионы. Тео был с другой стороны от неё, положив голову ей на плечо, пока они смотрели телевизор. Все они были втиснуты в диван, рассчитанный на двоих, но это была единственная мебель, оставшаяся в её квартире, кроме телевизора.       — О, точно, — ответила Гермиона, глядя вниз на тёмно-синий джемпер, который был на ней надет. — Это действительно мило. Мягче, чем мой другой. Так что, эм, спасибо тебе.       Гермиона всё ещё не знала, как реагировать, когда натыкалась на подобные новинки в своём гардеробе. С одной стороны, она ценила, что Дафна пыталась сделать приятное, демонстрируя своё одобрение Гермионе с помощью её основного языка любви: шопинга. С другой стороны, ей было очень неловко из-за того, что она использовала деньги Драко на этот ремонт гардероба. Капитальный ремонт, о котором Гермиона никогда не просила.       Драко не возражал. Он сказал, что просто списал это на цену дружбы с Дафной. Затем он сказал Гермионе, что она должна быть благодарна Дафне за то, что она решила сосредоточиться на одежде, а не на манерах. Это побудило Гермиону спросить, что не так с её манерами, на что он сказал не задавать вопросов, на которые она не хотела бы получать ответы.       — Мягче? — повторила Дафна. — Я заменяю комковатое шерстяное чудовище прекрасным облегающим кашемиром, и всё, что ты можешь сказать, это то, что оно мягче. Ты безнадёжна.       — Ну, в свою защиту скажу, что я никогда не...       — О, тише! Начинается!       Рекламный ролик закончился, и снова заиграла мыльная опера, которой Тео и Дафна недавно стали одержимы. Гермиона знала, что лучше не продолжать разговор. Они заставили бы её замолчать в любом случае.       Гермиона обернулась и увидела Гарри, стоящего в дверном проёме. Он явно хотел занять диван, на котором они сейчас сидели. Гермиона предложила поставить его в гостиной наверху, которую они в настоящее время ремонтировали, вспомнив, что она видела это там, когда останавливалась в их доме в будущем.       Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона покачала головой и приложила пальцы к губам. Она догадалась, что зачарованные взгляды на лицах Тео и Дафны дали всё понять, поскольку Гарри просто кивнул и молча вошёл в комнату. Он прислонился к стене и, засунув руки в карманы, смотрел телевизор.       — Милая Цирцея, — восторженно сказала Дафна во время следующей рекламной паузы. — Ты думаешь, ему это сойдет с рук?       — Не-а, — лениво ответил Тео. — Ричард не умеет хранить секреты. Он будет молчать два эпизода. Максимум три.       — Вы смотрите маггловские драмы? — спросил Гарри, вставая и подходя ближе к ним.       — О, здорово, это Поттер, — сухо сказала Дафна. — Почему ты здесь? Ты услышал, что произошло убийство, и просто ничего не мог с собой поделать? Всё в порядке, это только по телевизору. Здесь нет ничего неправильного, так что ты можешь вернуться к своим делам.       — Они говорили об эпитафии Максин, — вмешался Тео. — Может быть, он ослышался и подумал, что кто-то сказал автограф, и предположил, что он, должно быть, нужен.       — Вы двое такие забавные, — усмехнулся Гарри. — А теперь убирайтесь с моего дивана.       Гермиона знала, что Гарри втайне нравился этот не слишком тёплый приём (или, может быть, это было не таким уж секретом, поскольку она была почти уверена, что слизеринцы тоже догадывались). Вероятно, это была приятная перемена по сравнению со слепым обожанием, которое он обычно получал от совершенно незнакомых людей.       — Нет, — говорила Дафна. — Нам нужно досмотреть серию!       — Тогда сядь на пол, — невозмутимо возразил Гарри.       — На пол?! — полный ужаса взгляд Дафны был бесценен. Гарри и Гермиона оба фыркнули, когда их взгляды встретились.       — Никому не надо садиться на пол, — вмешалась Гермиона. — Давай к нам, Гарри, мы можем освободить для тебя место.       Она потянулась за своей палочкой, когда Тео схватил её за правую руку обеими своими и ещё теснее прижался к ней.       — Я сама, Гермиона, — сказала Дафна, вставая. — Давайте не будем лишать Тео единственного человеческого контакта, который он, вероятно, получит на этой неделе.       — Ты забыла о своей матери, — проворчал Тео. — Я трахну её завтра ночью.       — Эта шутка должна быть подана с большим изяществом, — ответила Дафна скучающим тоном. Она посмотрела на Гарри и указала на диван. — Продолжай. Расширь его.       — Ты только что хотела это сделать сама, — сказал Гарри, вытаскивая палочку из кармана и выдвигая край дивана, с которого только что встала Дафна.       — Да. И две минуты спустя об этом позаботились, — Дафна заняла место на краю дивана, в то время как Гарри сел рядом с Гермионой. В этот момент шоу снова включилось, и все замолчали.       — Что это за место? Что это у него на запястьях? — спросила Дафна, когда сцена изменилась, показав мужчину, сидящего за столом в наручниках.       — Он в тюрьме, и к нему вот-вот придёт посетитель. Эти штуки на его запястьях — наручники. Они не дают ему сбежать, — объяснила Гермиона.       — Какое варварство, — протянула Дафна, и её благоговейный тон противоречил словам.       — Кто охраняет их тюрьму? — спросил Тео.       — Просто охранники. Люди. Всё просто. У магглов нет никаких магических средств побега.       — Почему бы им просто не убить охранника и не забрать его форму и ключи? Ты мог бы сразу уйти, если бы никто не видел, как ты это сделал, — задумчиво сказал Тео.       — Тише! — прошипела Дафна. — Смотри! Сара верит, что он невиновен! Она мне сразу понравилась.       — Почему этот парень в тюрьме? — спросил Гарри. Этот вопрос был встречен яростными требованиями тишины. Гарри бросил на Гермиону раздражённый взгляд.       — Они единственные, кому разрешено говорить, — прошептала она.       — Не заставляй меня заставлять тебя замолчать, — предупредила Дафна.       — Тогда кто ответит на твои вопросы о магглах? — тут же возразила Гермиона.       — Вы втянули Поттера в это? — Драко прибыл и стоял прямо в комнате, хмуро глядя на них.       — Мне просто не разрешают занимать свой диван до конца серии, — объяснил Гарри.       — Может, вы все заткнетесь?! — Дафна уже кричала.       Драко добрался до дивана и отпихнул Тео от Гермионы.       — Отвали от моей девушки, придурок.       — Если вы не заткнётесь, я убью вас всех ломом точно так же, как это сделал Ричард, — угрожающе сказала Дафна, наклоняясь вперёд, чтобы лучше слышать телевизор. Драко раздвинул диван, затем втиснулся между Тео и Гермионой.       — Что такое лом? — прошептал он ей на ухо. От его теплого дыхания по её телу пробежала дрожь.       Она повернулась и улыбнулась ему, затем быстро поцеловала в знак приветствия.       — Я расскажу тебе позже.       Драко обнял её за талию и собственнически притянул к себе. Гарри заметил это и закатил глаза, но знал, что лучше подождать до следующей рекламной паузы, чтобы сказать:       — Мы поняли, Малфой. Она твоя девушка.       — Да, моя, — Драко поцеловал её в щёку. — И она любит меня больше всех.       — Я люблю всех на этом диване, — дипломатично сказала она. Дафна щёлкнула языком и закатила глаза, и Гермиона добавила: — Кроме Дафны.       — Хорошо, — сказала Дафна с облегчением. — Ты только что спасла меня от неловкого разговора. О, наконец-то реклама закончилась! Всем вести себя тихо.       Все они наблюдали сцену между девушкой, которая навестила мужчину в тюрьме, и её бабушкой, где девушка пыталась доказать невиновность мужчины.       — Она знает, — задумчиво протянула Дафна в конце сцены. — Она верит Саре.       — Почему она кажется такой уверенной? — удивился Тео. — У неё нет никаких доказательств.       — Она — матриарх семьи. А такие знают всё, — глубокомысленно заметила Дафна.       — Не уверен, что это подтвердится в суде, — пробормотал Гарри.       — Откуда тебе знать, Поттер.       — Дафна! — воскликнула Гермиона. — Удар ниже пояса!       — Что? Бабушка и дедушка Драко тоже мертвы. Старики умирают. Это случается.       — Я бы хотел, чтобы моя бабушка умерла, — проворчал Тео. — Кто-нибудь из вас знает, где я могу достать лом?       — Ты можешь подождать, пока я уйду, чтобы составить свои планы убийства? — вежливо попросил Гарри. Он посмотрел на Гермиону и одарил её взглядом, который говорил: «Как мы сюда попали?»       Гермиона пожала плечами, улыбаясь очевидному веселью, которое она увидела, искрящимся в его зеленых глазах.       — Ладно, расходимся, — объявил Драко. — Теперь вам всем нужно уйти, чтобы Гермиона могла навсегда покинуть эту квартиру и начать жить со мной.       Все встали с дивана, и Гарри снял расширяющие чары и слегка уменьшил его.       — Мы собираемся пообедать с Блейзом, — сказала Дафна Тео. — Но тебе нужно переодеться.       — Куда мы направляемся? — спросил Тео.       — Комната в саду. Мы договорились на 12:30.       Тео вытянул руки над головой, затем кивнул и вытащил свою палочку из кармана.       — Ладно. Встретимся там.       Гарри пытался поднять диван самостоятельно, но у него возникли проблемы, даже с тем, что он был в сморщенном состоянии.       — Я помогу тебе, Гарри, — сказала Гермиона.       — Я помогу, — сказал Драко, собираясь сесть на противоположный конец дивана.       — Почему это? — спросила Гермиона, уперев руки в бёдра. — Потому что передвигать мебель — мужская работа?       — Конечно, нет, — сказал Драко, подмигнув. — Это работа домашних эльфов.       Гермиона метнула в него язвительный взгляд, от которого он легко увернулся, в то время как Гарри изо всех сил старался удержаться от смеха. Несколько мгновений они неловко передвигали диван между собой, прежде чем сообразили, как аппарировать с помощью этого предмета мебели.       Как только мальчики ушли, Гермиона переключила своё внимание на телевизор, последнюю вещь в её квартире, которую нужно было собрать. Она смотала провода и положила всё в коробку, защищённую амортизирующим заклинанием. Когда она встала и обернулась, то с удивлением обнаружила, что Дафна стоит там и внимательно наблюдает за ней.       — Я думала, ты ушла на ланч.       Дафна просто наблюдала за ней с мрачным выражением лица.       — Что-то не так? — спросила Гермиона. Она посмотрела вниз и проверила свой джемпер, убеждаясь, что случайно не повредила его, когда упаковывала телевизор.       — Это оно. Ты ведь понимаешь это, верно? — спросила Дафна.       — Что ты имеешь в виду?       — Я знаю, что для пар довольно часто съезжаться вместе, но не в нашем мире, и не для Драко, особенно. Это оно. Это не просто переезд. Это брак, и дети, и совместное старение, и вся эта чушь. Так что тебе нужно быть уверенной. Это то, чего ты хочешь?       — Я уверена, — без колебаний ответила Гермиона. Она точно знала, насколько это был важный шаг. Дафна не знала и половины из этого. — Это то, чего я хочу. Будущее с Драко.       Драко появился в комнате, словно вызванный их разговором. Дафна расправила плечи и разгладила платье, затем подошла, чтобы поцеловать Драко в щёку. Гермиона услышала, как она что-то прошептала ему на ухо, прежде чем аппарировать из квартиры.       — Что она сказала? — спросила Гермиона, когда Драко вошёл в комнату.       — Она сказала, что я должен ей сто галлеонов. Мы поспорили о том, кто первым нарушит сделку и поженится, если мы оба всё ещё не женаты.       — О-о. Понимаю. Сотня галлеонов? Когда мы с друзьями делаем ставки на что-то, мы устанавливаем цену в пять галлеонов, максимум в десять.       Драко шагнул вперёд и обнял её за талию.       — Ты действительно собираешься перечислять всё, чем отличаются твои друзья от моих друзей? Тогда мы пробудем здесь всю ночь, а я бы предпочёл провести ночь в нашей квартире.       Гермиона улыбнулась ему.       — Наша квартира. Мне это нравится.       — Мне тоже. А теперь давай пойдём домой.