Anywhere | Где угодно

Поначалу я понимала это необузданное, пульсирующее желание большего. Я проводила бы каждое мгновение бодрствования в ловушке движения, мчась навстречу каждой новой навязчивой идее, которая становилась поразительной и раскованной. Дело не в том, что мой аппетит достиг предела. Я всё ещё хочу всё, больше, чем я когда-либо хотела, но с тех пор, как появился ты, моя жизнь меньше связана с достижениями. Лишь с тем, чтобы суметь удержаться за то, что у меня уже есть.

— Лэнг Лив

Настоящее время: март 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      — Драко, это плохая... А-а-х... Пожалуйста, ты… тебе нужно... Остановиться...       Драко, который нежно целовал её шею, наконец оторвался и посмотрел на неё снизу вверх.       — Я не хочу останавливаться.       Его руки были казалось везде: одна на её груди, где он поглаживал большим пальцем затвердевший сосок сквозь тонкий шёлк платья, а другая крепко сжимала её задницу. Гермиона чувствовала прилив удовольствия с каждым движением его большого пальца. Она ещё сильнее прислонилась к колонне, к которой он прижимал её, когда ноги предательски задрожали.       Глаза Драко, едва различимые в слабом свете опустевшего бального зала, горели желанием. Ей пришлось отвести взгляд, иначе она не смогла бы сказать...       — Чёрт! — прошипела она, опираясь на спину в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но холодный камень за её спиной был абсолютно гладким.       Драко вытащил грудь, которую ласкал, из-под её платья и взял её в рот. Он попеременно то усердно сосал, то описывал языком томные круги, всё это время наблюдая за ней со свирепым выражением лица.       Гермиона изо всех сил старалась отвести глаза — выдавить протест, который вертелся у неё на кончике языка, — но она не могла оттолкнуть его. Чёрт, она даже не могла отвести взгляд. Ей нравилось, когда он был таким: полностью поглощённый ею, не способный насытиться. Как будто он неделями бродил по пустыне, и она была первым источником воды, на который он наткнулся. Как она должна была сказать ему «нет»?       Ты и не сможешь.       Да, я знаю.       — Ты тоже не выглядишь так, будто хочешь остановиться, — хрипло сказал он. Драко заправил её грудь обратно в платье и вытащил другую.       Прежде чем он смог снова опустить голову, она начала свою контратаку, хоть и слабую.       — Рядом огромный бальный зал, наполненный людьми.       — Я знаю. Я даже здесь слышу музыку. — Драко обхватил её грудь и прижался к ней, и Гермиона могла чувствовать его эрекцию у своей ноги. — И они по другую сторону этой стены. В этом есть что-то волнующее, правда?       Он не дал ей шанса ответить, прежде чем его язык оказался у неё во рту, кружась вокруг её собственного. Он был прав: было что-то захватывающее в том, чтобы делать это на публике. Где любой мог войти и застукать их. Он приподнимал юбку её платья. Гермиона срочно должна прекратить это. Если бы кто-нибудь вошёл сюда...       Он скользнул пальцем внутрь неё.       — Господи, Драко.       Он ухмыльнулся и прижался к ней бёдрами.       — Ты такая мокрая. И ты хочешь этого, я прав?       Она знала, что отрицать это было бесполезно.       — Это ужасная идея, Драко. Кто-нибудь может нас увидеть, — он согнул палец и потер это чувствительное местечко внутри нее. Ей пришлось лишь прикусить губу, чтобы не закричать.       — Нас никто не увидит. Дафна никого сюда не пустит.       — Она... Что? — она подтолкнула его за плечо. — Ты это спланировал?!       Он вытащил руку из её трусиков. Гермиона проигнорировала боль между ног, которую он оставил после себя, и сердито посмотрела на него.       Драко лизнул палец, который был внутри неё, многозначительно приподняв бровь. Она просто продолжала свирепо смотреть на него, натягивая платье обратно так, чтобы оно вновь прикрывало обе её груди, и опуская юбку, которая всё ещё была задрана.       — Нет, — сказал он, потянувшись к ней. — Не уходи. Дафни была у меня в долгу. Я помогал гораздо больше, чем мне, вероятно, позволено тебе рассказать.       Драко крепко держал её за талию, так что она не смогла бы уйти, даже если бы захотела, чего она не сделала. Он наклонил голову и нежно поцеловал её в шею.       — Это не было спланировано. Хотя я должен был подумать об этом, как только увидел тебя в этом грёбаном платье.       Он провел руками по её телу. Ладони легко скользили по шёлковой ткани, создавая ощущение, что он прикасается ко всей ней сразу. Её кожа горела; всё её тело горело, страстно желая, чтобы он продолжал прикасаться к ней, когда остатки логики и рассуждений покинули её. Он переместился к другой стороне её шеи.       — Ты чертовски великолепна, и я не единственный, кто это заметил. Ты видела развратных придурков, которые глазели на тебя всю ночь? Некоторые из них годятся тебе в отцы. Потребовалась вся моя выдержка: было тяжело удержаться от того, чтобы не послать на них безмолвные заклятия.       Гермиона закатила глаза. Она была уверена, что в бальном зале, где также были такие ведьмы, как Дафна, никто не глазел на неё, какими бы старыми и развратными они ни были.       — Теперь ты преувеличиваешь.       — Вовсе нет, — прошептал он, снова задирая её юбку. Когда она не запротестовала, он аккуратно поддернул ткань и просунул пальцы за резинку её трусиков, спуская их вниз. Она почувствовала, как они коснулись её ног, летя на мраморный пол.       Глаза Драко потемнели, когда он осмотрел её тело. Он взял её лицо в ладони и мягко сказал:       — Я ненавижу, что ты не знаешь, насколько ты прекрасна.       Гермиона покраснела.       — Ты достаточно часто мне это говоришь.       — По-видимому, нет. Я не уверен, что мои слова действуют на тебя. Может быть, вместо этого мне стоит просто показать тебе, какой неотразимой я тебя нахожу, — он произнёс эту невероятно грязную фразу, расстегивая ремень, и по какой-то причине это подействовало на неё. Всё её тело задрожало от предвкушения.       Она винила себя в том, что часами наблюдала за ним с другого конца комнаты, не имея возможности подойти к нему. О том, что во время танца приходилось стоять на смехотворном расстоянии от него, а затем останавливаться всего после двух песен.       Напряжение между ними нарастало всю ночь. Она полагала, что они избавятся от этого, как только вернутся домой, но идея Драко была явно лучше.       У неё перехватило дыхание, когда она увидела, как он стоит перед ней со своим членом в руке, всё ещё практически одетый, в то время как бальный зал, полный людей, шумел по другую сторону стены. Он коленом раздвинул её ноги шире, и тепло моментально разлилось по её животу.       Драко шагнул ближе к ней, двигаясь медленно, чтобы она могла остановить его, если захочет. Однако это было последним, о чем она думала. Они оба наблюдали, как он входит в неё, испуская соответствующие выдохи, когда Драко заполнил её полностью.       Он схватил её за задницу обеими руками и приподнял, прижимая к колонне, чтобы удержать на месте. Гермиона ахнула, когда он вошел в неё ещё глубже.       — Чёрт, у тебя самая лучшая задница, — пробормотал он ей на ухо. — И не только задница. Ты чертовски тугая.       Она сжалась вокруг него, заставив его застонать. Он прикусил мочку её уха, затем слегка отстранился, прежде чем вновь врезаться в неё. Гермиона вскрикнула от удивления.       — Никаких криков. Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь услышал.       — Я не кричу... О-о-х... — Гермиона прикусила губу, чтобы не закричать снова, когда он вошёл в неё. Она не привыкла к интенсивности этой позы.        Этот самодовольный козёл смеялся. Но ей было уже всё равно. Она держалась за его руки, пока он задавал неумолимый темп. Их бормотание и тихие стоны эхом разносились по темному бальному залу, словно непристойная гармония к музыке, играющей за стеной.       Драко был полностью занят тем, что поднимал её и одновременно входил в неё, не имея возможности потереть её клитор или поласкать грудь, поэтому она взялась за работу сама.              Он издал звук, похожий на рычание, при виде того, как она трогает себя, и его бедра начали беспорядочно подёргиваться.       — Так туго, — простонал он. — Такая... Грёбаный… Идеально, — Драко подчёркивал каждое слово новым толчком. Гермиона почувствовала, что начинает разваливаться на части. — Ты моя, — ещё одно ворчание. — Гер-ми-о-на, — новые толчки подчёркивали слоги.       — Драко, — простонала она.       — Чёрт возьми, ты близко? — он прикусил губу зубами. — Блядь... — тело напряглось, и Гермиона увидела, как буря эмоций отражается на его лице, однако это было недолгим, быстро сменившись разочарованием.       Драко рухнул на неё и зарылся лицом в её волосы.       — Чёрт, — он опустил её на землю и ухватился за колонну позади неё для равновесия. — Чёрт, я хотел продержаться дольше, чем это. Ты слишком чертовски сексуальна.       Он просунул руку ей между ног и начал поглаживать её, пока его член всё ещё был внутри неё. Она притянула его ближе за шею и страстно поцеловала, в то время как жар продолжал нарастать. Это не заняло много времени; она уже была так близко.       Гермиона кончила со вздохом, который он проглотил. Она держалась за него, пока удовольствие прокатывалось по ней, заставляя всё её тело в конце концов обмякнуть. Драко крепко удерживал её и нежно поцеловал, нежно посасывая нижнюю губу, пока она приходила в себя.       — Ме-е-ерлин, — выдохнула она, выпрямляясь, когда, наконец, восстановила контроль над своими ногами.       Драко ухмыльнулся.       — Подержи это, — сказал он, протягивая ей юбку её платья, которая начала спадать. Гермиона взяла ткань, и Драко использовал свою палочку, чтобы наложить несколько очищающих чар. — У меня был строгий приказ: следить за тем, чтобы платью не причинили вреда, — объяснил он.       Он снова натянул брюки, застегнул ремень и опустился на колени, быстро поцеловав её между ног, прежде чем помочь ей надеть трусики. Он напоследок шлёпнул её по заднице, прежде чем поправить платье.       — Ну? — спросил он, когда снова встал, и оперся руками о колонну по обе стороны от её головы. — Что ты думаешь о сексе вне дома? Я обнаружил, что мне это очень нравится. Это была самая горячая вещь на свете. Когда мы сможем сделать это снова? Я серьезно обдумываю это предложение и хочу, чтобы ты зашла ко мне в офис и трахнула на моем рабочем столе.       Гермиона пожала плечами.       — Ну так себе.       Он закатил глаза.       — Упрямая ведьма.       Гермиона только ухмыльнулась, затем посмотрела на его часы. Им оставалось только потерпеть ещё час сбора средств, а потом они могли пойти домой и снова дать волю чувствам.       — Ты иди без меня, — сказала она. — Я заскочу в уборную.       — Ладно, — Драко поцеловал её в щёку. — Увидимся там.       — Мы можем потанцевать ещё раз?       Его лицо вытянулось.       — Мы уже танцевали дважды. У остальных могут возникнуть вопросы.       — О, точно, — Гермиона попыталась выдавить улыбку. — Хотя это правило о двух танцах, вероятно, просто предлог, чтобы избежать вновь истоптанных ног.       Драко протянул руку и накрутил один из её локонов на палец.       — Я люблю тебя, Гермиона. Мне не стыдно за тебя. Если ты скажешь мне наложить на себя Сонорус и рассказать о нас всей комнате, я это сделаю.       Гермиона вздрогнула, представив реакцию его отца.       — Всё в порядке, Драко. Ты не готов. Я понимаю. К тому же, отношения втайне — это своего рода развлечение.       — Да? Я думал, это было ну так себе.       Она пожала плечами, затем в последний раз чмокнула его в губы, прежде чем покинуть пустой бальный зал.       Он свистнул ей вслед, и она покачала бедрами, вновь чувствуя, что краснеет.       — Это лучшая задница, которую я когда-либо видел!       — Драко, тише! — прошипела она. К счастью, песня в соседней комнате достигла апогея, так что она сомневалась, что кто-нибудь его слышал.       Драко гордо улыбнулся ей в ответ. Дафна ждала Гермиону в холле.       — Платье помято, — сказала она, как только увидела Гермиону. — Я же сказала ему не портить платье.       Гермиона открыла рот, чтобы защититься, поняла, что у неё нет веских аргументов, и снова закрыла его, когда Дафна наложила на её платье несколько заклинаний, о которых она никогда не слышала. Любопытство Гермионы достигло пика, и она начала расспрашивать о иностранных заклинаниях.       — Прекрасно, теперь тебя волнуют прелести красоты, — пробормотала Дафна себе под нос. — В следующий раз я должна преподнести это как урок. Может быть, даже дам тебе домашнее задание, — Дафна выпрямилась и склонила голову набок в сторону конца коридора. — А теперь тащи свою идеальную задницу в туалет. Тебе нужно привести в порядок свои локоны, прежде чем ты вернёшься в бальный зал.       — Ты слышала? Как много ты услышала? Хотя нет, постой, я не хочу знать.       — Ты и не узнаешь. А теперь иди, чтобы Драко мог вернуться в бальный зал. Вас двоих и так не было слишком долго.       — Это было глупо, да? Кто-нибудь обязательно узнает. Они видели, как мы ушли примерно в то же время, затем вернулись примерно в то же время и...       — Я не занимаюсь ведьмами-истеричками, — строго сказала Дафна, невозмутимо перебив Гермиону. — Ты рискнула, тебе было весело, и в худшем случае кто-то узнает, что ты переспала со своим парнем. С кем ты встречаешься почти год и с кем живешь. Как возмутительно. Тебе нужно преодолеть себя, Гермиона.       Гермиона вздохнула.       — Твоя резкость в такие моменты, как этот, на удивление эффективна.       Дафна ухмыльнулась.       — Спасибо, я в курсе. А теперь иди.

________________________________________

      Спустя буквально две минуты, как Гермиона вернулась в бальный зал, позади неё раздался знакомый голос.       — Мисс Грейнджер.       Она почувствовала, как кровь застыла у неё в жилах, и медленно обернулась.       — Люциус.       Он поднял стакан, который держал в руке.       — Комплименты вашему отделу за сегодняшний вечер. Сбор средств проходит менее скучно, чем обычно.       — Но всё равно остаётся скучным?       — Для вас было бы слишком легко просто принять комплимент, не так ли, мисс Грейнджер? — натянуто улыбнулся он, прежде чем отпить из своего бокала.       Гермиона просто кивнула, пытаясь придумать умные способы избежать этого разговора. И ей было безумно трудно думать о чём-либо, кроме того, что она недавно узнала о Люциусе во время их бесчисленных бесед с Драко под заколдованным ночным небом.       Что ему всё ещё снились кошмары с войны, и он выздоравливал от пристрастия к зелью для сна без сновидений. Что Драко впервые увидел его открыто плачущим во время пасхальных каникул на пятом курсе, когда Волдеморт пытал Драко, чтобы показать Люциусу, какой будет цена неудачи. И что Люциус лично ухаживал за ранами Драко после того инцидента. Что он однажды рыдал у ног Волдеморта, целовал его мантию и умолял не причинять вреда его семье.       Что он был очень строгим отцом, но никогда не поднимал руку на Драко, поскольку в детстве его бил собственный отец, и он решил никогда не делать того же самого, когда станет родителем. Что, в отличие от большинства чистокровных отцов, он проявлял активный интерес к образованию Драко. И зашёл так далеко, что лично учил его летать, читать, сражаться на дуэли и даже танцевать.       Гермиона пыталась отодвинуть все эти мысли на задний план своего сознания. Ей не нужно было думать о светлой стороне Люциуса прямо сейчас. Ей просто нужно было вести себя как обычно и намекнуть на конец беседы.       Она прочистила горло.       — Смею предположить, вы с Домиником хорошо сработались. Я не слышала ни о каких взрывах на втором этаже, так что буду считать это хорошим знаком.       — За исключением нескольких мелких инцидентов. Но ни один из них не привлёк внимания вашего департамента, — сухо сказал он.       Это была шутка? Люциус когда-либо говорил непринуждённо с ней? Что, чёрт возьми, происходит? Она заставила себя улыбнуться, но понимала, что это вышло похоже на гримасу. Люциус просто пристально смотрел на неё. Ей казалось, что по её коже ползают сотни пауков, и у неё возникло отчаянное желание обхватить себя руками, но она осталась стоять с прямой спиной. Его взгляд упал на её шею и задержался там на несколько секунд.       Дерьмо. Драко оставил засосы у неё на шее? Теперь её разум заполняли сцены из опустевшего бального зала. Драко, стоящий перед ней со своим членом в руке, закусывающий губу, чтобы не застонать слишком громко, говоря ей, что она идеальная, тугая и...       Стоп! Ты с ума сошла?! Он Легилимент! Что, если он запрыгнет в твой разум прямо сейчас?       Он не собирается читать твои мысли. Во-первых, у него в руках нет палочки, а во-вторых, вы окружены людьми. Он не собирается врываться в твои мысли без предупреждения. Успокойся.       Гермиона глубоко вздохнула, стараясь сделать это как можно незаметнее, желая, чтобы её щёки вернулись к своему естественному цвету. Не имело значения, были ли засосы у неё на шее. Ну и что с того, что Люциус догадался, что она с кем-то целовалась сегодня вечером? У него не было причин подозревать, что это был его сын.       — Белтран идиот, — в конце концов сказал Люциус, отводя глаза от шеи и снова встречаясь с ней взглядом.       Гермиона внутренне ликовала. Она не сдалась под пугающим взглядом Люциуса и не ляпнула глупость, чтобы заполнить неловкое молчание. Драко гордился бы ею.       1 очко Гермиона, 0 очков Люциус.       — Он учится, — сказала Гермиона. — Может быть, дать ему время привыкнуть к новой должности?       — Он находится в этой роли уже более шести месяцев. Вряд ли он новичок. Принятие новых законов значительно замедлилось; это заметили даже старейшины.       Гермиона поморщилась. Она ожидала, что Доминик, возможно, не готов к этой работе, но больше некому было взять на себя роль связующего звена. Она попыталась напомнить себе, что это не её проблема. Ей не нужно было решать все вопросы Министерства.       В настоящее время в группе по связям с сотрудниками было много работы, которая занимала её до тех пор, пока в конце года она не перешла в новую область.       Люциус выжидающе наблюдал за ней. Его глаза были точно такого же оттенка серого, как у Драко, и она изо всех сил пыталась их игнорировать. Слава Мерлину, она сменила свою предыдущую должность, где ей приходилось так часто работать с Люциусом, прежде чем начать встречаться с Драко. Иначе она была бы на грани нервного срыва.       — Конечно, Вы видели доказательства его некомпетентности, когда тренировали его, — продолжал Люциус, однако Гермиона не собиралась попадаться на его удочку.       — Возможно, он работал бы более эффективно, если бы его напарник работал с ним, а не против него. Если Вас беспокоит отсутствие законов, то Вы могли бы попробовать составить один из них.       — Сотрудники не разрабатывают законы, — протянул он. — Это работа Министерства.       — Это не значит, что сотрудники не предлагают законы, — тут возразила она. — Это случалось раньше. Драко и я... — Его глаза сверкнули триумфом. Дерьмо. Она заставила себя закончить предложение, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Мы вместе написали закон о налоговой реформе. Я начала процесс, но он проделал довольно большую редакторскую работу. Это был хороший пример того, насколько эффективными могут быть ваша фракция и Министерство, если они работают в тандеме. И многие другие сотрудники тоже помогали в процессе составления проекта.       — И всё же… Пример с моим сыном — первое, что пришло Вам на ум.       Было ясно, чего Люциус ждал с тех пор, как начал с ней разговаривать: разговор о Драко, и чтобы она была той, кто его начнёт.       1 очко Люциус, 1 очко Гермиона.       Ей безумно захотелось выпить, но если бы она ушла за выпивкой сейчас, было бы слишком очевидно, что она пыталась избежать темы Драко. Ей нужно было дать Люциусу понять, что она не боится говорить на эту тему, а затем придумать предлог, чтобы сбежать.       Люциус смотрел на что-то поверх плеча Гермионы. Она на мгновение задумалась, не стоит ли там Драко.       — Да, — сказала она, скрещивая руки на груди, чтобы не показать нервозность. — Конечно, я подумала о Драко, ведь в то время именно он представлял чистокровных.       Люциус кивнул, медленно переводя взгляд обратно на неё.       — Я заметил, что Вы танцевали с ним сегодня. Две песни.       Гермиона сглотнула. Драко сказал, что две песни — это максимальное количество, приемлемое для знакомых, и что большее количество вызовет подозрения. Но, возможно, им следовало перестраховаться и прекратить танцевать на первом. Или вообще отказаться от танцев. И, определённо, не следовало трахаться.       Щёки Гермионы предательски залились румянцем. Проклятье. Люциус ухмыльнулся. Он знал. Гермиона не была уверена, что именно он знал, но Люциус точно был уверен, что эта тема заставляла её нервничать, и это был очень плохой знак.       2 очка Люциус, 1 очко Гермиона.       Прекрати!       — Я танцевала со многими людьми сегодня вечером, — наконец собралась с мыслями Гермиона. — Вы правы, с Драко в том числе. Он пригласил, и я согласилась. Это проблема?       — Конечно, нет, — Люциус сделал ещё один глоток своего напитка. — Но, кажется, сегодня вечером это было больше, чем просто пара танцев. Вы были с ним на ужине. Мой коллега видел вас вместе прошлой осенью.       Прошлой осенью. Ещё до того, как Драко решил, что не хочет, чтобы его родители знали про отношения с Гермионой, и они предприняли более серьёзные меры, чтобы скрыть свои отношения, отправляясь в основном в мир магглов на свидания.       — Он хотел извиниться передо мной, — объяснила Гермиона.       — Это характерно для него. Мы очень сожалеем о нашей роли в войне.       — Я читала об этом, — ответила она. — И также читала, как далеко Вы продвинулись в своих... убеждениях. Но я думаю, Вы не можете верить всему, что читаете в газетах.       Судя по тому, насколько Вам, кажется, неприятна мысль о том, что ваш драгоценный сын обедает и танцует с такой грязнокровкой, как я.       Это должны были быть её следующие слова. Они застряли в горле, и она заставила себя замолчать.       Перестань принимать это на свой счёт. Это то, чего он хочет. Не включай Гарри прямо сейчас, включи логику слизеринцев. Что бы они сделали?       — Вы можете сказать своему сыну, что я не хочу быть вовлеченной в жалкие попытки показать миру, как сильно ваша семья изменилась. Меня нельзя подкупить, как того репортера, который написал ту статью о вашем искуплении. Возможно, Вам стоит найти какого-нибудь другого магглорожденного, чтобы он принял участие в этой пиар-кампании. Меня это не интересует.       Люциус слегка нахмурился, пристально глядя на неё. Он выглядел так, словно пытался перевести сложную руну. Гермиона удивила его. Тонкость, которую она бы не уловила, если бы не знала так хорошо его глаза. Она решила, что это маленькая победа, и присудила себе ещё одно очко. Теперь они были наравне.       Она с вызовом посмотрела на него в ответ, не обращая внимания на невидимых пауков, которые вернулись и ползали по её рукам и шее.       Люциус осушил остаток своего бокала и поставил его на ближайший столик.       — Мне жаль, что Вы так думаете, мисс Грейнджер. Нет никакой пиар-кампании. Я уверен: моему сыну просто захотелось потанцевать с хорошенькой ведьмой, — он сделал паузу, как будто ожидая, что Гермиона что-то скажет в этот момент. Когда она этого не сделала, Люциус продолжил, указав жестом в сторону комнаты: — А теперь, если Вы меня простите, я только что заметил Кендерсона, с которым собирался встретиться. Приятного Вам вечера. Хотя, судя по всему, — его глаза метнулись к её шее, — у Вас он уже задался.       Не реагируй, не реагируй, не реагируй.       Гермионе пришлось прикусить язык, чтобы ничего не сказать, когда она коротко кивнула Люциусу. Затем, к счастью, он исчез. Она решила, что окончательный результат этого раунда составил 3 очка для Люциуса (она присудила ему очко за этот последний комментарий) и 3 очка для неё (она заработала последнее очко за то, что не отреагировала).       Гермиона хотела пойти к Драко. Она была почти уверена, что он был позади неё и чувствовала на себе его взгляд, но она сопротивлялась желанию обернуться. Если Люциус наблюдал, он бы заметил, что она ищет Драко после их стычки. Вместо этого она сосредоточилась на знакомом лице возле танцпола.       — Потанцуй со мной, — сказала она, как только подошла к Беннетту.       — Ты в порядке? — он окинул её взглядом своих тёмно-синих глаз.        Она видела, что он заметил засос у неё на шее, но его взгляд не задержался там, как у Люциуса. Насколько серьёзен был этот чёртов засос? Она не заметила его в зеркале, когда приводила себя в порядок, так что он не мог быть настолько ярким.       — Я только что имела удовольствие поговорить с Люциусом Малфоем, — объяснила Гермиона. — Так что нет, я не в порядке. Но исправят несколько танцев и несколько рюмок. И кстати, он похвалил нашу работу. Сказал, что сбор средств был не таким скучным, как в предыдущие годы.       — Вау. И на его идеальной коже не появились фурункулы? Приятно это знать, — Беннетт взял её под руку и потащил к бару. — Я был бы более чем счастлив развеять твои проблемы танцем, Гермиона. Но сначала давай выпьем.

________________________________________

      Драко уже был в квартире, когда Гермиона вернулась домой той ночью. Она услышала его в спальне. Когда она подошла к комнате, он вышел в коридор, одетый в пижамные штаны и чёрную футболку.       — Что хотел мой отец?       Гермиона улыбнулась, пересекая холл и обнимая его за талию.       — И тебе привет.       — Привет, — он наклонился, чтобы быстро поцеловать её, — а теперь скажи мне, что он спросил?       Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Алкоголь, который она выпила с Беннеттом, всё ещё были в её организме, заставляя чувствовать себя приятно тёплой и парящей. По складке на лбу Драко было ясно, что он был трезв как стёклышко. Как статуя. Удивительно приятная статуя. Она положила голову на его статную грудь и попыталась успокоить его.       — Со мной всё в порядке. Ты беспокоился об этом последние два часа?       — Прошёл всего час, и, конечно, я волновался. Со стороны это выглядело напряженно, — он осторожно приподнял её, чтобы видеть её лицо. — То, как он смотрел на тебя — это было ненормально. И время от времени он оглядывался на меня. Я думаю, он, возможно, испытывал меня: хотел посмотреть, подойду ли я и спасу тебя.       — Или, может быть, он просто так пристально смотрел, потому что ему понравилось мое платье. Ты думаешь, он был одним из тех развратных придурков, о которых ты говорил? Он действительно назвал меня хорошенькой. Это будет немного неловко, когда он, наконец, узнает о нас, — Гермиона захихикала над своей шуткой.       Драко взял ее за плечи и аккуратно оттолкнул назад.       — Ты пьяна?       Она пожала плечами.       — Я выпила всего два бокала.        Конечно, это были коктейли. Большие порции, любезно предоставленные Беннетом и его бесстыдным флиртом с барменом. И выпила она их совсем недавно. По-видимому, всего час назад. Она могла бы поклясться, что прошло больше времени. Гермиона снова пожала плечами и одарила Драко, как она надеялась, обычной улыбкой.       — Угу, — сказал он скептически. — Что он тебе сказал? Почему это заставило тебя потом напиться? Мне пойти и заколдовать его? Я сделаю это. Он получил травму на войне, которая так и не зажила должным образом, поэтому я уверен, что смогу сразиться с ним на дуэли.       Гермиона рассмеялась.       — Тебе не обязательно с ним драться: он был не так уж плох. Или... Он был довольно плохим, я уверена, он знает о нас, он говорил о том, как мы с тобой танцевали, и двух танцев, по-видимому, было слишком много. И он также знал, что мы ходили куда-то вместе прошлой осенью. Он пытался заставить меня поговорить об этом и раскрыть все мои секреты и признаться, что мы трахались в бальном зале, и он продолжал смотреть на мою шею, но я ничего не сказала. Мой рот был на замке. — Гермиона сделала движение, имитируя застёжку-молнию.       — Что это значит? — недоуменно спросил Драко.       — Застёгнуто на молнию, — ответила она.       — И что это такое?       — Молния? Ты знаешь… Маленькая металлическая штучка на маггловской одежде.       — О, точно. Эта болтающаяся штука, за которую я дергаю, чтобы снять с тебя джинсы.       Гермиона рассмеялась. Конечно, он сначала подумал об этом примере.       — Гермиона, — Драко снова схватил её за плечи. — Давай сосредоточимся? Ты не очень хорошо объясняешь. Итак, он увидел, как мы танцуем, и упомянул, что в прошлом году мы как-то гуляли вместе. Что ты тогда сказала?       — Я была очень мерзкой. Я сбила его с толку. Притворилась, что возмущена вами двумя и вашим заговором использовать меня для продвижения вашей пиар-кампании, чтобы заставить всех снова полюбить Малфоев. О-о, это было очень умно.       — Он на это купился?       Гермиона нахмурилась:       — Понятия не имею. Но в конце концов мы сравняли счет, и я не стушевалась, как дурочка. Я былa настоящим слизеринцем.       — Ла-адно, — осторожно сказал он, затем обнял её за плечи и начал вести в спальню. — Мы можем разобраться с этим утром. Эти два бокала… Должно быть, они были очень большими.       — И крепкими, — согласилась она. — Это были вкусные коктейли.       — О, я понимаю. — Драко усадил её на край кровати, наколдовал стакан воды и протянул ей, прежде чем сесть рядом.       — Значит, всё было в порядке? — спросил он. — Отец не был слишком груб?       Она сделала большой глоток воды, затем покачала головой.       — Просто обычное поведение. Я даже получила несколько двусмысленных комплиментов. Я думаю, я ему понравилась.       — Очевидно, он влюблён в тебя, — сухо сказал Драко.       Гермиона съёжилась.       — Нет, я больше не хочу так шутить.       Он рассмеялся и откинулся назад, опираясь на руки.       — Да. Я тоже.       Они молчали, пока она допивала воду. Гермиона наблюдала, как противоположная стена танцует перед её глазами.       — Гермиона?       Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Драко был сосредоточен на танцующей стене.       — Насколько сильно тебя беспокоит, что ты встречаешься с трусом?       — Ты не трус, — она поставила пустой стакан на кровать и обхватила его обеими руками за талию. — Ты работаешь над улучшением своих отношений с ним. Хочешь попытаться исправить тот беспорядок, который был создан войной и тем, что он был злым фанатиком, пытаясь воспитать тебя таким же, был причиной, по которой ты должен был стать Пожирателем Смерти, и всё такое. И ты знаешь, что будет легче работать над этим до того, как это... Мы огласим наши отношения, создавая большой-большой... Клин между вами.       Он наклонился и поцеловал её в макушку.       — Может быть, это просто моё оправдание. Наверное, я действительно просто трус.       Гермиона ухмыльнулась в его футболку.       — Может быть. Но у тебя есть много других хороших качеств.       Он тихо фыркнул и начал перебирать пальцами её кудри.       — Я думал, что мы с ним становимся ближе. Мы говорили более открыто обо всём, а потом... Потом это всё. Зачем загонять тебя в угол таким образом? Почему просто не спросить меня? Он никогда не был пассивно-агрессивным. Как раз в тот момент, когда я думал, что начинаю понимать его лучше, он делает это, и я снова чувствую, что не знаю его.       — Он тоже тебя не знает, — заметила Гермиона.       Драко вздохнул.       — Верно.       Гермиона подняла голову. Драко наблюдал за ней, его серые глаза были печальными и отстранёнными.       — Вы можете быть уверены в чем-то до самой смерти и при этом оставаться в полном неведении относительно этого. Мужчина может знать своего отца или своего сына, и между ними всё равно может не быть ничего, кроме верности, любви и взаимного непонимания,— процитировала она.       Драко покачал головой, продолжая перебирать пальцами её волосы.       — Ты едва можешь произнести связное предложение, но при этом приводишь идеальную цитату по случаю. Ты странная ведьма, Гермиона.       Она широко улыбнулась.       — Я думаю, ты хотел сказать следующее: «Она была такой странной. Такой безупречно непонятной. Такой совершенно непонятной для меня».       — Нет, — он наклонился вперёд и поцеловал её. — Это не недостаток. Попробуй ещё раз.       Гермиона нахмурила брови, пытаясь вспомнить сборник стихов, который она только что закончила читать. Она посмотрела на книгу, о которой шла речь, лежащую на её прикроватном столике, в поисках вдохновения.       — Как насчёт: «Ты отнял у меня всё: сердце и разум. И я люблю тебя, милый похититель моей души».       — Гораздо лучше, — Драко вытащил руку из её волос и провёл по щеке, одарив особенным взглядом. Как будто она была самым дорогим для него — человеком, которого он отчаянно боялся потерять. Она чувствовала головокружение и была совершенно уверена, что это не имело никакого отношения к алкоголю.       — Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он. — Мой отец должен это понять, но даже если он этого не сделает, я уверен: он ничего не сможет сказать, чтобы заставить меня передумать.       Гермиона положила свою руку на его.       — Тебе не нужно меня убеждать. Я это знаю. У нас есть доказательства.       — Да, — он провёл большим пальцем по её щеке. — Мы также знаем, что, по словам другой Гермионы, я всё ещё собираюсь ждать до «последнего возможного момента», чтобы сказать ему. Может быть, это будет после того, как мы поженимся, и он увидит, как твоё имя появится на нашем семейном древе?       Гермиона знала, что он расскажет Люциусу раньше, но она решила, что не скажет Драко точно, когда. Для него было бы лучше принять решение самостоятельно.       — Разве она не говорила, что он был на их свадьбе? Так что тебе придется сказать ему до этого. Возможно, когда он получит приглашение на свадьбу. От совы.       Драко выдавил из себя смешок, затем тихо сказал:       — Я не достоин тебя, Гермиона.       Она снова положила голову ему на грудь, на мгновение задумавшись, что вызвало такие признания.       Может быть, Драко рассказывал ей всё это, пока она была пьяна, чтобы увидеть, что она на самом деле чувствует. Или, может быть, то, что Люциус разговаривал с ней сегодня вечером, потрясло его. Она подняла руку и начала чесать ему спину.       — Достоин, Драко. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Постарайся перестать сосредотачиваться на этой единственной слабости. Они есть у всех нас. В этом нет ничего постыдного.       — Я собираюсь разобраться с этим. Я собираюсь начать чаще бывать в поместье и сопровождать его на большее количество встреч, а не просто работать на стороне, как раньше. Мы собираемся больше поговорить о... О войне и прочем, и я собираюсь исправить это и... И выяснить, что с ним происходит. Думаю, где-то на этом пути я собираюсь набраться смелости и сказать ему правду.       — Я уверена, ты это сделаешь.       Драко обнял её, и они снова погрузились в молчание. Когда Гермиона вдохнула знакомый запах, образы Малфой-Мэнора, волшебное древо и тёмные гостиные вспыхнули в её сознании. Она выбросила эти сцены из головы и вместо этого сосредоточилась на том дне, когда встретила там Драко. Когда впервые узнала о путешествии во времени.       Она вспомнила, как он извинился перед ней у ворот и как она пошутила о том, что он купил напитки Гарри, но не ей. Гермиона рассмеялась и наткнулась на кованые железные прутья ворот, которые внезапно приняли форму большой пасти, которая, казалось, жаждала её съесть. Прежде чем острые железные зубы смогли впиться в неё, она резко проснулась.       — Ты в порядке? — Драко крепко держал её за предплечья. Обеспокоенные серые глаза изучали лицо.       — Всё прекрасно, — пробормотала она сквозь зевок. — Мне приснился один из тех жестоких снов, которые иногда снятся, когда ты вот-вот заснёшь. Твой дом съедал меня. Съест ли он меня? Это то, что он может сделать?       — Поместье?       Гермиона кивнула и снова зевнула.       — Я не думаю, что он может есть людей. Ладно, — он начал развязывать ленту на спине её платья. — Время уложить тебя в постель.       — О-о-о, да, уложи меня в постель, — как только он стянул платье через её голову, оставив в одних трусиках, Гермиона игриво повела плечами.       Он рассмеялся, вешая платье на спинку стула.       — На этот раз мне придётся сдать экзамен. Пьяные ведьмы на самом деле не для меня.       Он открыл комод и достал кое-какую одежду.       — Ты был не против переспать с пьяной ведьмой после новогодней вечеринки Гарри, — отметила она, натянув футболку, которую он ей вручил.       — Верно, но я тоже тогда был пьян. Мне потребуется много времени, чтобы добраться до твоего нынешнего уровня. Я уверен, что ты заснёшь до этого.       — Возможно, — Гермиона отчаянно пыталась сосредоточить всё своё внимание на пижамных штанах. Она несколько раз попыталась просунуть ноги в отверстия, затем сдалась и отбросила их в сторону. Она могла бы спать в одних трусиках. — Ты действительно очень хорошо выдерживаешь ликёр, — сказала она Драко. — Это одна из вещей, которые я люблю в тебе больше всего.       Он ухмыльнулся и потянулся мимо неё, чтобы откинуть одеяло.       — Хорошо, мы официально вошли в состояние бреда. Пора спать.        Гермиона послушно забралась под одеяло и удовлетворённо вздохнула, как только оказалась распластанной на кровати. Её ступни всё ещё ныли от времени, проведённого на каблуках, но в остальном она чувствовала себя лёгкой и парящей.       Драко обошёл кровать и подоткнул ей одеяло, наклонившись, чтобы нежно поцеловать в лоб.       — Спокойной ночи, Гермиона, — он ласково провёл большим пальцем по её лбу. — Я надеюсь, у тебя больше не будет кошмаров о том, как тебя съедает Поместье.       — Нет. Мне будешь сниться ты, — сказала она, улыбаясь ему. — Как мы танцуем столько, сколько хотим, а потом развлекаемся в пустых бальных залах.       Это заставило его улыбнуться. Восхищение в его глазах напомнило ей другой отрывок из книги, лежавшей на её прикроватном столике.       — О, ещё одно стихотворение.       — Так, пора спать.       — Он смотрел на неё так, как на неё нужно было смотреть. Как будто весь мир мог рухнуть, а он и глазом не моргнул бы, — продекламировала она.       Его улыбка смягчилась. Это была та мучительно милая улыбка, от которой у неё защемило в груди, та, которая была только для неё. Это было последнее, что она увидела, когда закрыла глаза и поплыла в другой мир. Мир, который её подсознание создавало для неё каждую ночь. Тот, который больше не был наполнен мечтами — её разум отказался от них несколько месяцев назад. Вместо этого создавались прекрасные сцены, которые отвлекали её до утра, когда она могла проснуться и продолжать воплощать в жизнь свою самую давнюю, самую отчаянную мечту, наконец-то воплотившуюся в жизнь.

________________________________________

      Гермиона просыпалась лениво, видя свет по другую сторону своих закрытых век задолго до того, как у неё хватило сил их открыть. Она растянулась на кровати, лежа по диагонали поверх своего и Драко, в настоящее время пустующего места.       Её волосы казались слишком запутанными, а во рту было сухо и противно. Она долго лежала там, наблюдая, как вращается потолок, пока пыталась собрать воедино события предыдущей ночи. Она легла спать, не умывшись; вот почему она чувствовала себя такой грязной. Но это была хорошая ночь, несмотря на стычку с Люциусом. Она улыбнулась, подумав о Драко. Об их танцах, безумном уединении в бальном зале, а затем о задушевном разговоре, когда она вернулась домой.       Она повернула голову к двери и напрягла слух. Ей показалось, что она слышит звон кастрюль на кухне, но ругательства, которые, она была уверена, сопровождали этот звук, не проникали через дверь.       Девушка улыбнулась и повернулась на бок. Именно тогда она увидела сложенный кусок пергамента на подушке.       Гермиона протянула руку и открыла его. Драко написал несколько строк.       «Любовь для меня — это блуждание в темноте. Пытаюсь найти правильные слова, чтобы описать то чувство, которое я испытываю, когда она улыбается во сне».       Она усмехнулась и в животе разлилось покалывающее тепло. Она могла представить, как Драко листает её сборник стихов и переписывает эти идеальные строки. Смотрел на неё сверху вниз с её растрёпанными волосами и размазанным макияжем и рассматривал её так, словно она была самым красивым созданием, которое он когда-либо видел.       К чёрту Люциуса. Она ухмыльнулась, когда ругательство, незнакомое её внутреннему голосу, пронеслось у неё в голове. Он мог строить против них какие угодно козни, но не сможет изменить то, как они относятся друг к другу.       Чёрт, она так сильно любила Драко. Она подтянула ноги кверху, в то время как её грудь пульсировала почти болезненно. Она могла бы утонуть в этом. В этом чувстве абсолютной радости и одновременного ужаса от того, что произойдёт, если это исчезнет.       Гермиона сделала глубокий вдох, сдерживая себя, позволяя смеси чувств захлестнуть её. Она крепко сжала пергамент в кулаке. Было утешительно сознавать, что дело было не только в ней. Он был так же захвачен этим течением, как и она. Может быть, это было нормально. Может быть, они могли бы просто утонуть вместе.       Странно, но эта мысль заставила её улыбнуться. Она вытянула руки и ноги так далеко, как только могла, вероятно, немного напоминая Живоглота после долгого сна, затем медленно скатилась с кровати и пошла искать Драко.

________________________________________

Настоящее время: апрель 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      — Давай пройдёмся по правилам ещё раз, — предложила Гермиона.       Драко кивнул в знак согласия.       — Правило первое: не рассказывать человеку никаких подробностей о будущих действиях, реакциях, чувствах и так далее.       — Кроме того, никаких конкретных дат, когда что-то произошло или произойдёт, — добавил Драко.       Гермиона кивнула, расхаживая по полу перед диваном, на котором он сидел.       — Верно. Никаких дат. Но расплывчатые упоминания вроде «несколько месяцев назад» — это нормально.       — Понял. Правило второе, — продолжил он.       — Что работает в сочетании с правилом один, — вставила она.       — Именно. Не принимать решений, противоречащих тому, что мы хотим делать, потому что мы думаем, что это то, что должно произойти. Мы должны делать и говорить то, что считаем правильным, и... Надеяться на лучшее.       — Да, — Гермиона подошла к дивану и села рядом с Драко. — Это значит, что тебе нужно быть самим собой, Драко. Не защищайся, не будь чрезмерно милым или чрезмерно вредным. Просто... Будь собой. Скажи, что у тебя на уме, скажи ей, что ты чувствуешь. Я обещаю, что как только она увидит, кто ты на самом деле, она не сможет удержаться от того, чтобы влюбиться.       Он взял её руки и сжал их. Его губы были сжаты, а страх в глазах был безошибочным. Это немного напомнило ей о том, каким он был на войне. Но было одно заметное отличие. Он не делал непроницаемого лица и не прятался за своими щитами окклюменции, хотя она знала, что все его инстинкты говорили ему сделать это. Её сердце заныло.       Гермиона поднесла его руки к своим губам.       — И, наконец, правило третье: никаких поцелуев с другой версией себя, по крайней мере, не более чем быстрый поцелуй в щёку.       Он фыркнул.       — Не похоже, что на этот раз это правило станет для меня проблемой. Ты сказал, что эта версия Гермионы была бы злой. Она, вероятно, не подпустит меня к себе и на фут.       — Ты будешь удивлён насколько, — сказала она, вспомнив нежный поцелуй, который Драко подарил Гермионе в макушку после их ссоры. Эта версия Гермионы была плохой, но не самой худшей. Она попыталась извлечь из этой мысли как можно больше утешения. Однако она беспокоилась не о его чувствах к прошлой Гермионе, а о его чувствах к ней.       — Гермиона?       Она снова обратила на него свое внимание, запоздало осознав, что он задал ей вопрос.       — Исключение?       — Правило первое, — предупредила она, погрозив ему указательным пальцем.       Когда они создали правило три, Гермиона сказала, что есть одно допустимое исключение, и что он узнает об этом, когда это произойдёт. Она не сказала ему, когда это произойдет, поскольку это нарушило бы правило один.       Драко обхватил её палец своей рукой и потянул вниз.       — Эй, — сказал он, придвигаясь ближе к ней, когда взял её лицо в ладони. — Давай забудем о правилах. Просто скажи мне, что я должен сделать. Мы оба хотим этого, так что давай сделаем всё возможное, чтобы мы оказались здесь. Мы сыграем свои роли, а позже, как только ты совершишь все необходимые прыжки, ты сможешь принять зелье и остановить путешествие во времени. Тогда мы будем свободны жить так, как захотим.       — Драко...       — Это всего на пару дней каждые несколько месяцев. В любой другой раз мы будем делать наш собственный выбор и делать то, что считаем правильным, и...       — Но ничто не казалось отрепетированным, Драко. На протяжении всего времени мы ссорились, и ты огрызался на меня и точно говорил, что у тебя на уме, отступал и обычно извинялся, и всё это было частью процесса, чтобы заставить меня увидеть, кем ты был на самом деле и что ты был единственным человеком в моей жизни, который действительно бросил мне вызов. Это та роль, которую мы должны сыграть. И я знаю, ты волнуешься, поверь мне, когда мне придется взаимодействовать с твоим прошлым «я», я тоже буду волноваться, но постарайся изо всех сил сохранять спокойствие и просто... Доверять.       — У меня проблемы с доверием, — сказал он, наморщив лоб.       Гермиона положила руки ему на плечи и издала тихий смешок.       — Да, я знаю. Но однажды ты сказал мне, что нам суждено быть вместе. Что это было предначертано звездами, и ты знаешь, как сильно я ненавижу подобные вещи, но между нами есть… Тяга… И иногда... Я не знаю, — она сделала паузу, чтобы вздохнуть. — Я бы хотела, чтобы это было по-другому, Драко. Я бы хотела, чтобы нам не приходилось проходить через эти скачки во времени. Я хотела бы, чтобы мы могли просто наслаждаться нормальными отношениями, которые складываются по порядку, но, ну...       — Это прыжки во времени, которые привели нас сюда, — закончил он за неё.       Гермиона кивнула. Драко тяжело выдохнул.       — Да. Я знаю. Я в порядке. Мне просто нужно было обсудить это еще раз.       Он сократил расстояние между ними и прижался губами. Его поцелуй был настойчивым. Драко обнял её за талию и притянул ближе, так что она оказалась почти у него на коленях, пока он отчаянно исследовал её рот. Гермиона задавалась вопросом, было ли это нечто большее, чем его беспокойство о следующих нескольких днях, что двигало потребностью быть рядом с ней.       Она месяцами боялась этого прыжка во времени, так как это был первый раз, когда Драко столкнулся бы с агрессивной версией её прошлого «я». Но только на прошлой неделе, когда она прочитала письмо, которое будущая Гермиона (теперь она сама) оставила ей во время этого прыжка во времени, она вспомнила, в чём признался Драко во время прыжка.       Драко перестал целовать её и откинулся назад, тяжело дыша, когда его глаза осмотрели её лицо, почти так, как будто он пытался запомнить её.       — Просто признай наконец. Что ты права, а все остальные глупцы. Что ты помогла Поттеру спасти мир и была готова умереть за это, а все остальные, кто этого не сделал, ничего не стоят. Я думаю, ты всегда будешь считать себя лучше меня. И я вряд ли смогу когда-нибудь полностью искупить вину в твоих глазах.       Он скажет спустя считанные минуты. Её грудь сжалась. Ей потребовалась вся её сдержанность, чтобы не надавить на него по этому вопросу раньше. Не поворачиваться к нему в постели, не обнимать его за талию и не настаивать на том, чтобы они занялись «звёздами» и выложили всё начистоту. Воздержаться от того, чтобы утешать его ни с того ни с сего. Не говорить ему, что он был для неё всем и что она не считала себя лучше его.       Но она знала, что ему нужно было снять это с себя самостоятельно, и что Гермионе нужно было это увидеть. Они поговорят, когда она вернется.       Гермиона положила руки по обе стороны от его лица.       — Я люблю тебя, Драко. Не забывай об этом, ладно? Эта Гермиона возмущена идеей оказаться в ловушке этой временной линии и не иметь выбора, но у неё такая ограниченная перспектива. Она не знает, что я выбрала это. Она тебя не знает. Обещай мне, что ты это запомнишь?       — Да.       — И когда я вернусь, мы поговорим о… Всём, о чём вы двое поговорите, и мы... Мы это исправим. Я обещаю. Я уже взяла дополнительный отгул на работе.       — Чёрт. Всё довольно серьёзно, — Драко снова поцеловал её, прижимаясь губами, и его рука запуталась в её волосах.       — Это не конец, — сказала она, когда отстранилась. — Нам нужно перестать волноваться. Это всего на несколько дней. У нас всё будет хорошо.       Комната начала вращаться вокруг неё. Гермиона в последний раз поцеловала Драко, прежде чем встать и взять свою сумку.       — Начинается? — он спросил.       Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она чувствовала себя так, словно её перевернули с ног на голову.       — Она процитирует «Гордость и предубеждение». Ты только что прочитал это, так что, гм, ты получишь подсказку.       Гермиона открыла глаза и оглядела комнату в последний раз, прежде чем исчезнуть. Она заметила Живоглота на подоконнике.       — Позаботься о нём, Живоглотик.       Живоглот испустил низкое мяуканье в знак признательности. У неё был долгий разговор с ним о том, что должно было произойти, и о том, какая поддержка понадобится Драко. Они двое всё ещё не ладили, но она доверяла своему фамильяру помогать Драко, когда он в этом нуждался.       Она повернулась к Драко, на которого кот бросил самодовольный взгляд.       — Будьте добры друг к другу, — сказала она, последнее предостережение, прежде чем она моргнула и скрылась из виду.

________________________________________

Настоящее время: сентябрь 2001 / Время Гермионы: апрель 2003

      Она начала расхаживать по своей старой квартире почти сразу, как только появилась в ней. Она подумывала о том, чтобы попытаться разрушить чары, но знала, что это бесполезно.       Единственным способом выбраться из этой квартиры было бы убедить Гарри выпустить её, с чем, она была почти уверена, она могла бы справиться, но поскольку это поставило бы Гарри в неловкое положение, а она не хотела использовать этот вариант без крайней необходимости.       Поэтому она смирилась с тем, что останется в квартире на следующие два дня. Она привезла с собой кучу работы и собиралась воспользоваться временем, чтобы наверстать упущенное.       Но мысль о том, чтобы заниматься работой прямо сейчас, когда нервная энергия течет через нее, заставляя ее магию потрескивать на поверхности кожи, казалась смехотворной. Поэтому вместо этого она продолжала расхаживать взад-вперёд.       Живоглот присоединился к Гермионе, вероятно, горя желанием исследовать эту её новую версию. Она разговаривала с ним, проходя по квартире, объясняя, откуда она пришла и что происходило в её время. Она решила, что было бы неплохо как можно скорее приучить его к предстоящим переменам. Может быть, именно поэтому он так быстро привязался к Драко. Но независимо от того, как сильно она пыталась отвлечь себя Живоглотом, было трудно игнорировать то, что, как она знала, происходило в её время. — Я. Тебя. Ненавижу, — шипела девушка, подчёркивая каждое слово очередным ударом. Он крепко схватил её за запястья. — Ладно, это больше не весело. Что, чёрт возьми, с тобой? — Конечно, это не весело! — закричала Гермиона, вырывая свои руки из его хватки. — Это не должно быть весело! Это полная противоположность веселью! Я бы подобрала несколько красочных антонимов, чтобы подробно описать эту ситуацию.       — Эм, — Малфой нахмурился в замешательстве, — я не совсем понимаю. Что я сделал? Почему ты меня бьёшь? — Потому что ты высокомерный эгоцентричный придурок, который ничуть не изменился с тех пор, как мы учились в школе, и потому что ты обманул меня! Ты заставил меня думать, что ты добрый и заботливый, и... И раскаивающийся! А всё это оказалось ложью! Потому что я разговаривала с тобой в своё время, и ты — просто свой отец в миниатюре. Я не знаю, как тебе удалось заставить другую Гермиону влюбиться в тебя, но я могу заверить тебя, что тебе это больше не удастся!       Бедный Драко. Ей была ненавистна мысль о том, что он увидит её такой злой из-за него, после того, как далеко они зашли за прошедший год. Наконец-то он начал доверять ей, и теперь прошлое Гермионы сводило на нет месяцы работы.       — Ты была Гермионой Грейнджер, которая ждёт невозможного, и, в случае малейшего промаха, наказывает за то, что кто-то не соответствуeт ожиданиям.       Неужели он всё ещё так думает? Он произнёс это так, как будто это было чем-то, чем она продолжала заниматься. Слёзы защипали ей глаза, когда она опустилась на диван. Она так сильно хотела вернуться туда.       Гермиона вздохнула и начала гладить Живоглота, который только что запрыгнул к ней на колени. Ей нужно было остановить это. Иначе она сведёт себя с ума. Что было сделано, то было сделано. И в каком-то смысле это было хорошо, что это происходило. Это означало, что эта временная шкала была нетронута.       Она закинула ноги на кофейный столик, затем снова опустила их. Она вспомнила письмо, которое напишет и оставит на этом столе для другой Гермионы, и решила пойти дальше и написать его сейчас.       Слёзы вернулись, когда она писала первую часть, думая о том, что заставило Драко сказать о ней то, что он сделал.

      И Драко… мы с ним никогда по-настоящему не обсуждали это. Всё в наших отношениях развивалось не по плану, и я думаю, что я опиралась на разговоры, которые у меня были с будущим Драко, как на оправдание, чтобы избежать их снова, с моим Драко.

И это тяжело: выяснять, как быть самими собой без груза вины или ожиданий, витающих в воздухе. Я думаю, что это по-прежнему потребует много работы, но он того стоит.

      Она остановилась и просмотрела строки. Да. В этом и заключалась проблема. Той ночью под звездами — когда она обсуждала с ним свой список проблем — это было то, что испытала она, но не он. Многие из этих тем, вероятно, всё ещё давили на него.       Но это можно было бы исправить. Они пробовали чёртовы звёзды столько раз, сколько требовалось, чтобы всё обсудить. Они говорили о войне, издевательствах, о каждой беззащитности, пока их обоих не разорвало на миллион кусочков, а затем они снова собрали друг друга воедино.       Это было бы тяжело и болезненно, и они оба возненавидели бы это, но она позаботилась бы о том, чтобы они это сделали. Она уже давно не чувствовала такой решимости в чём-то.       Она взяла ручку и снова сосредоточилась на пергаменте. Остальные слова пришли к ней легко, не столько по памяти, сколько так, словно она должна была написать именно эти строки. Может быть, было что-то в теории Драко об их судьбах, написанных где-то на звёздах.       Она представила себе небесную книгу, написанную кем-то другим, где она была одним из персонажей, выполняющих действия, которые были написаны для неё. Как ни странно, изображение не выбивало из колеи, а скорее успокаивало. Она надеялась, что у книги счастливый конец. Даже если бы это было не так, она не была уверена, что её это волновало. Вот как далеко она зашла по отношению к нему. Именно с этой мыслью она написала заключительные строки:

Он, чёрт возьми, того стоит. Никогда не позволяй себе забывать об этом.

________________________________________

Настоящее время: апрель 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона снова появилась на диване. Она вскочила.       — Драко? Драко, где ты...       — Я здесь.       Она встретила его в холле. Драко только что вышел из столовой, где она увидела книги и пергамент, разложенные на столе позади него. Гермиона шагнула вперед и обняла его. Драко заключил её в крепкие объятия.       — Я скучал по тебе, — прошептал он.       — Как всё прошло?       Он оттолкнулся назад и встретился с ней пристальным взглядом. Когда они смотрели друг на друга, она знала, что они оба вспоминали ссору, которую он устроил с другой Гермионой. — Я думаю, сейчас происходит то же самое! Как будто я — это благотворительное дело, за которое ты взялась. Бедный Драко Малфой, бывший Пожиратель смерти, которого ты была так добрa взять под своё крыло; научить доброте и сочувствию, в попытке исправить его крошечное чёрное сердце.       Драко протянул руку и погладил её по щеке.       — Прости меня.       — Ты не должен извиняться. Это то, что ты чувствуешь. Тебе не нужно скрывать это от меня.       Он шагнул к ней и нежно поцеловал в лоб.       — Это не то, что я чувствую. Не совсем так. Я просто... Волнуюсь. Беспокоюсь, что это исчезнет в одно мгновение.       — Это справедливо, — Гермиона посмотрела на него снизу вверх.       — Ты ведь знала, верно? — спросил Драко. — Ещё до того, как ты ушла, ты знала, что я собираюсь сказать.       Гермиона кивнула.       — Ты сердишься?       Он покачал головой.       — А ты?       — Я много чего чувствую, — ответила она, — но гнев не входит в это число.       Его губы дрогнули.       — То же самое.       — Нам нужно поговорить, Драко. Нам нужно обсудить всё, каждую неуверенность, каждую область слабости. Всё из прошлого, что...       — Я знаю, — сказал он, прерывая её. — Бесконечные разговоры, я понял.       Он тяжело вздохнул, выглядя так, словно летал всё утро, несколько часов работал со своим отцом, а затем провел остаток ночи, посредничая в ссорах между своими друзьями.       Гермиона взяла его лицо в ладони.       — Мне так жаль, Драко. Я знаю, это тяжело. Я знаю, это тяжелее, чем то, через что приходится проходить большинству пар...       — ...в тысячу раз, — добавил он.       — Да.       Драко заставил себя улыбнуться.       — Всё в порядке, Гермиона. Мы собираемся поговорить, и всё будет хорошо. Только не сегодня, ладно?       Он снова обнял её. Она могла чувствовать напряжение в его плечах и спине, радуясь, когда оно немного ослабло, когда они обнимали друг друга.       — Я просто хочу сделать это сегодня вечером, — сказал он в её волосы.       — Стоять здесь, в холле? — пошутила она.       Он просто буркнул что-то. Гермиона знала, что он имел в виду. Они могли бы разорвать прошлое на части и проанализировать каждую маленькую область неопределённости позже. Он провёл последние несколько дней с кем-то, кто в худшем случае ненавидел его, а в лучшем случае не считал его законченным тараканом. И теперь всё, чего он хотел, это обнять женщину, которую он любил, и чтобы она обняла его в ответ.       — Да, — сказала она. — Мы можем поговорить позже. У нас много времени.       — Глупый каламбур.       Она улыбнулась ему в рубашку.       — Тебе это точно понравилось.