Anywhere | Где угодно

За моё будущее и за мужчину, которого я люблю.

В первый раз, когда я почувствовала твоё присутствие, я начала соединять точки на небе, гадая, когда же наши звёзды сойдутся.

Однажды я узнаю твоё имя и напишу его где-нибудь на этой странице. И мы поймем, что знали друг друга всё это время.

— Лэнг Лив.

Настоящее время: ноябрь 2003 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Когда Гермиона вышла из ванной, она увидела Драко, стоящего перед зеркалом и завязывающего галстук в третий раз. По крайней мере, по её подсчетам. Она решила не спрашивать его, считает ли он, что состояние галстука действительно поможет в свете гигантской бомбы, которую он сбросит на своих родителей сегодня вечером.       Кто знает? Может быть, они волшебным образом простят его за то, что он запятнал самую чистую, нетронутую родословную всех времен её грязной кровью, если его галстук будет завязан правильно. Она бы не оставила это без внимания. Ещё одна вещь, которую она узнала за прошедший год, — чистокровные были очень странными людьми.       Она встала у него за спиной и нежно обняла за талию. Закончив с галстуком, Драко аккуратно положил руку ей на предплечье. Она почувствовала незнакомый прохладный металл на своей коже и, опустив взгляд, увидела кольцо с печаткой у него на пальце. Драко никогда не носил его. Он доставал его лишь раз в несколько месяцев, чтобы наложить чары, которые пускают Гермиону в квартиру. В обычные дни она никогда его не видела.       Страх, надвигаясь, как вихрь, охватил её. Сильный и быстрый. Что, если он будет другим сегодня? Она определённо меняла своё поведение, когда была со своими родителями. Становилась более неуверенной версией самой себя. Которая отчаянно старалась угодить.       Что, если он станет тем мальчиком, которого она знала в школе? Тот, кто боготворил своего отца. Что, если это станет началом конца? Что, если он решит, что она вовсе не стоит всех этих хлопот? Её хватка инстинктивно усилилась.       — Что случилось? — тут же спросил Драко, глядя на неё в зеркало.       Возьми себя в руки, Гермиона. Он не собирается меняться только потому, что надел это чёртово кольцо. Тебе нужно больше верить в него. В конце концов, он твой будущий муж.       Эта мысль успокоила её. Она улыбнулась его отражению, затем приподнялась на цыпочки и трепетно поцеловала его в шею.       — Ничего.       — Кстати, ты выглядишь сногсшибательно, — тихо сказал он, всё ещё наблюдая за ней в зеркало, будто боясь, что она вот-вот сбежит.       Гермиона попыталась напустить на себя храбрый вид. Он был и так напуган, она знала это — Драко даже признался ей в этом — и ему нужно было, чтобы она оставалась сильной. Гермиона могла притвориться, что всё в порядке.       Кроме того, многочисленные версии Драко из будущего говорили ей, что всё будет хорошо. Им просто нужно было донести правду до всех.       Он взял её за руку и потёр большим пальцем кольцо.       — Я собиралась, эм-м, спросить тебя об этом, — неуверенно прошептала она, глядя на свои руки в зеркале.       — Что?       — Мне оставить кольцо здесь?       Он повернулся и положил руку ей на подбородок, проводя большим пальцем по щеке.       — Ты не хочешь его надевать?       — Конечно, хочу, — быстро ответила она. — Я просто подумала… Не слишком ли это? Может быть, нам не стоит рассказывать всё сразу. Может быть, лучше сказать это помягче?       — Будет ужасно, узнают ли они об этом гораздо позже. Либо во время основного блюда, — он поднес её руку к губам и поцеловал кольцо. — Надень. Пожалуйста.       Гермиона не смогла удержаться от улыбки.       — Хорошо.       — Готова? — он спросил.       Выражение паники вернулось на его лицо.       — Это был вопрос для меня или тебя? — поддразнила она.       Он тяжело вздохнул и сделал шаг назад.       — Это не имеет значения. Нам нужно идти, готовы мы к этому или нет. Если мы опоздаем, будет только хуже.              Он взял свою волшебную палочку с комода, затем протянул ей руку.       Гермиона схватила его за руку обеими руками, которые слегка дрожали. Она закрыла глаза и приготовилась к ощущению аппарации, зная, что оно будет более сильным, чем обычно, когда они станут пробираться через защиту вокруг поместья Малфоев. Однако ничего не происходило. Вместо этого она почувствовала мягкое прикосновение на своем подбородке.       — Эй, — прошептал Драко.       Она открыла глаза.       — Что бы ни случилось сегодня вечером, между нами ничего не изменится.       Она не была уверена, подразумевалось ли это как заверение или вопрос, но всё равно кивнула в знак согласия.       — Я всегда буду выбирать тебя, — добавил он.       Гермиона усмехнулась. Она попыталась запечатлеть этот момент в своей голове, уверенная, что сегодня вечером ей понадобятся эти счастливые воспоминания. Драко наклонился и коснулся губами её щеки. Затем он обнял её рукой за талию и аппарировал.       Они снова появились в холле Малфой-мэнора. Комната была ярко освещена элегантной люстрой и серебряными бра вдоль стен; ничего похожего на ту ночь, когда её притащили сюда как пленницу.       Словно по команде, они оба повернулись в сторону той самой гостиной. К счастью, там было темно.       — По крайней мере, они сделали это правильно, — пробормотал Драко себе под нос, затем улыбнулся Гермионе и переплел свои пальцы с её. — Нас ждут. Пойдём.       Драко повел её в комнату в конце коридора. Они остановились в дверях и заглянули внутрь. Конечно же, там были его родители. При виде них у неё скрутило живот.       Нарцисса сидела на диване в изящном голубом платье, держа в руках бокал вина и глядя на огонь.       Люциус стоял в углу комнаты и, потягивая из стакана янтарную жидкость, смотрел в окно. На нем была мантия, почти идентичная мантии Драко, но со светло-серой рубашкой вместо синей. Но даже в подобном наряде он совсем не был похож на своего сына. Теперь, когда она так хорошо знала Драко, различия между ними проглядывались резче, чем когда-либо.       Сцена была похожа на маггловскую картину, где оба объекта стояли неподвижно. Было странно представить себе мир, где люди действительно делали это, одевались официально для простого ужина в будний день, нерушимо стояли в своих гостиных, не разговаривая друг с другом, и отрекались от своих детей за то, что они женились на людях ниже их по классу.       Гермиона надеялась, что последнее не окажется правдой. Честно говоря, она вовсе не против, если бы ей никогда больше не пришлось видеть Люциуса и Нарциссу, но она знала, что они важны для Драко, поэтому была полна решимости держать себя в руках.       — Мама. Отец, — сказал Драко, кладя руку Гермионе на поясницу и мягко подталкивая её в комнату.       Они резко повернулись к ней. Холодный, серый взгляд Люциуса и пронзительно-голубой взгляд Нарциссы. Пока они наблюдали за ней, медленно приближаясь, она решила, что прожигать дыры в людях их глазами — семейная фишка Малфоев. Гермиона сжала левую руку в кулак и повернула так, чтобы не было видно её кольца.       Драко держал руку на её спине, что было настоящим подвигом.       Учитывая, что его родители уже испепелили взглядом руку, она предположила, что ему было больно.       — Вы прекрасно знаете Гермиону Грейнджер, — продолжил Драко. — Она моя… Мы… Э-э-э… Мы вместе.       — Да, — протянул Люциус, который теперь стоял перед ними. — Мы поняли это, когда ты пригласил её на ужин.       Он обратил на неё свой метающий кинжалы взгляд. Гермиона мужественно встретила его своими горящими глазами.       — Люциус, — сказала она, кивнув и протягивая ему руку. Он просто продолжал смотреть на неё несколько мгновений, прежде чем пожать руку, не отрывая взгляда от её лица.        — Мисс Грейнджер. Добро пожаловать в наш дом.       Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не упомянуть о радушном приёме в этот раз, который сильно отличался от предыдущего. Драко, должно быть, почувствовал это, потому что сильнее прижал руку к её спине.       Когда Люциус, наконец, прервал напряженный зрительный контакт, его взгляд остановился на её шее. Гермиона тут же залилась ярким румянцем, вспомнив благотворительный вечер Министерства несколько месяцев назад.       — Итак, это было больше, чем два танца, — сказал он тихим голосом.       Гермиона предпочла проигнорировать его и вместо этого сосредоточиться на Нарциссе, которая стояла рядом со своим мужем. Гермиона слегка склонила голову, что стоило ей невероятных усилий.       — Это для Драко, это для Драко, это для Драко, — повторяла она про себя.       — Нарцисса. Или, гм, миссис Малфой, если Вы предпочитаете.       Дерьмо. Они с Драко так тщательно подготовились к этому ужину: он показал ей вилки и ложки, описал все блюда и объяснил, где сидеть, даже нарисовал карту туалета, но они забыли обсудить, как она должна обращаться к его матери.       Она знала Люциуса по работе и всегда называла его по имени, поскольку «мистер Малфой» казалось слишком вежливым для того, кого она не уважала. Но было странно называть Нарциссу по имени, когда они с Гермионой никогда официально не встречались. Нет, если, конечно, не считать, когда Нарцисса не передала её и её друзей своей злой сестре и смотрела, как её пытают, при этом абсолютно ничего не делая. Гермиона отогнала эти мысли.       — Я предпочитаю миссис Малфой, — сказала Нарцисса.       Гермионе так сильно хотелось ответить:        — Допустим, но в моей голове я буду называть «ледяная сука».       Это для Драко, это для Драко, это для Драко.       — Мама, — сказал Драко, и в этом слове прозвучало явное предостережение.       Предостережение, которое Нарцисса предпочла неправильно истолковать как приветствие.       — Здравствуй, Драко. Рада тебя видеть, дорогой. — Нарцисса наклонилась вперёд и поцеловала его в щёку, затем вернула свой холодный взгляд Гермионе, оценивая её внешность. — Это платье… Я уже видела такое. Это из последней коллекции Тианы Флетчер?       — Да, — ответила Гермиона, хотя на самом деле ответ был таков: «Я понятия не имею о чём Вы». Заметив понимающий взгляд Нарциссы, Гермиона добавила: — Дафна помогала мне, — прежде чем Нарцисса попыталась вытянуть из неё очевидный факт, что она ничего не смыслит в моде.       Губы Нарциссы впервые за эти пару минут приподнялись в улыбке.       — О, теперь мне всё понятно.       — Мама, — сказал Драко. Ещё одно предостережение. Нарцисса проигнорировала его, точно так же, как и в первый раз.        — Дафна — прелестная ведьма с безупречным вкусом. И она, и её сестра выросли очень впечатляющими ведьмами. Именно такими женщинами я бы гордилась, если бы они были моими собственными дочерьми.       Подтекст, стоящий за этим заявлением, был настолько очевиден, что с таким же успехом она могла прокричать его на всю комнату. Гермиона краем глаза заметила, как Драко дёрнулся, почувствовала, как его хватка на ней усилилась, однако она продолжала пристально смотреть на Нарциссу, надеясь, что огонь, горящий в её глазах, причиняет старшей ведьме хотя бы небольшой дискомфорт.       — Дафна и Астория великолепны, — сказал Драко резким тоном, — но сегодня вечером ты познакомишься с Гермионой, которая тоже весьма впечатляющая ведьма.       Люциус снова вступил в разговор.       — Ведьма, с которой ты встречался в течение… Как долго, Драко?       — С июля прошлого года, — ответил он.       — С июня, — поправила Гермиона. Они обменялись улыбками, очевидно, оба думая о своем продолжающемся споре о том, считается ли поход в супермаркет их первым свиданием.       — Это продолжается больше года? — оскорблённо спросила Нарцисса.       — Всё гораздо хуже, — добавил Люциус. — Они живут вместе. Мисс Грейнджер переехала в квартиру Драко в Лондоне.       — И откуда Вы это знаете? — невежливо огрызнулась Гермиона.       Люциус просто ответил лёгкой ухмылкой. Гермионе так сильно хотелось стереть её с его лица, напомнить ему, что он на испытательном сроке и что у неё очень хорошие связи с аврорами, которым было бы приятно услышать, что он незаконно копался в её министерских записях. Гермиона с трудом заставила себя промолчать.       Это для Драко, это для Драко, это для Драко.       — Как давно она… Как давно этот адрес… — Нарцисса, казалось, была не в состоянии выразить словами немыслимый факт того, что её драгоценный сын живет в такой грязи.       — С февраля, — процедил Драко. Судя по всему, он так же сильно, как и Гермиона, старался сдержать свой гнев.       Нарцисса обвиняюще посмотрела на Гермиону.       — Я не знаю, как устроено в вашем мире, но неженатой паре неприлично жить вместе.       — Мне кажется, Люциус осведомлён, — парировала Гермиона.       У Нарциссы отвисла челюсть, когда Люциус сказал:       — Я не думаю, что они намерены оставаться неженатыми.       Он небрежно взял Гермиону за руку и поднял так, чтобы Нарцисса могла увидеть её обручальное кольцо.       Она вырвала свою руку из руки Люциуса, и Драко притянул Гермиону ещё ближе к себе.       — Да, — сказал Драко, с вызовом глядя на своих родителей. — Мы помолвлены. И планируем пожениться следующим летом.       Нарцисса и Люциус просто посмотрели на него в ответ с таким же выражением ужаса, как будто он только что объявил, что убил кого-то. Или пожертвовал своё наследство домашним эльфам.       Вдруг в комнату заглянул тот, с кем Гермиона познакомилась много лет назад, когда приезжала в поместье, чтобы проверить, соблюдают ли они законы о правах домашних эльфов.       — Ужин готов, — пропищала эльфийка. — Эви будет в столовой, когда хозяева и юная мисс будут готовы к трапезе.       Эви поклонилась, прежде чем исчезнуть из виду. Драко был первым, кто нарушил тишину. Он прочистил горло.       — Пройдём в столовую?       Люциус и Нарцисса, наконец, пришли в себя и кивнули, проходя мимо Драко и Гермионы в холл. Как только они оказались вне пределов слышимости, Драко притянул Гермиону к себе и прошептал:       — По крайней мере, никто никого не заколдовал.       — Это пока, — сказала она, целуя его в щёку. — Вечер только начинается.

___________________________________

      Ужин прошёл напряжённо.       Первые несколько часов прошли так, как будто Гермионы там вообще не было. Если бы Драко не поглядывал на неё время от времени, она бы испугалась, что внезапно стала невидимой.       Нарцисса рассказала о недавней поездке в Италию, главной целью которой, казалось, было найти идеальную вазу, чтобы она стояла в углу прихожей. Гермиона даже не заметила ни вазы в прихожей, ни какой-либо другой мебели, если уж на то пошло. Но когда Драко прокомментировал, что это было первое, что он заметил, и как они с Гермионой говорили о том, насколько уникален этот узор, она поняла, что нужно держать рот на замке.       При упоминании Гермионы Нарцисса умело увела разговор в сторону, спросив Люциуса и Драко о какой-то рабочей встрече, которая состоялась у них ранее на этой неделе. Эта тема была менее скучной, чем охота за великой вазой, но Гермиона не могла в неё вмешаться, поскольку причины вмешиваться в инвестиционную стратегию Малфоев отсутствовали.       К основному блюду Гермиона чувствовала себя безрассудной. Она фантазировала о том, как запрыгнет на стол и будет топать вокруг, говоря им, что они не могут просто игнорировать её и надеяться, что она уйдет. Что она собирается стать частью их чёртовой семьи, нравится им это или нет. Потом она сбивала их бокалы со стола и смеялась, когда красная жидкость разбрызгивалась по нетронутым обоям, которые, вероятно, были сделаны вручную слепыми монахинями из Ватикана или что-то в этом роде.       Она улыбнулась про себя. Что ж, по крайней мере, она нашла способ пережить этот ужин. Это казалось более здоровым механизмом преодоления, чем тот, который использовали Нарцисса и Люциус: крайнее отрицание. Она полагала, что они проходят через стадии горя и в конце концов справятся.       Гермиона как раз раздумывала, когда же они перейдут к следующей, когда повисла тишина. Два домашних эльфа только что убрали со стола, унося относительный мир, установившийся между группой, вместе с тарелками с салатом.       Атмосфера мгновенно изменилась. Это заметила даже Гермиона, которая не обращала внимания на разговор.       — Мы можем обсудить то, что у всех нас на уме, — объявил Люциус, как будто это было последнее, что он хотел сделать, но сейчас было подходящее время для этого.       Больше никто, казалось, не удивился такому резкому повороту, который принял разговор. Гермионе стало интересно, принято ли дожидаться окончания второго блюда, когда подадут мясо, чтобы перейти к сути разговора. Она похвалила себя за игру слов, но веселье было недолгим.       — Ты не женишься на ней, — сказал Люциус Драко.       — Женюсь, — ответил он, казалось, не обращая внимания на убийственный взгляд, которым одаривал его отец.       — Она не та ведьма, которая тебе нужна, — добавила Нарцисса.       — Я искренне не согласен, — Драко улыбнулся Гермионе. — Она делает меня счастливее, чем я когда-либо мог себе представить, и я никогда не собираюсь её отпускать.       Гермиона мягко улыбнулась в ответ и пожалела, что он далеко и она не могла взять его за руку.       — Как это вообще произошло? — Люциус буквально выплевывал слова. Казалось, он перешёл в фазу гнева. — Вы едва могли работать, не накричав друг на друга, а теперь? Что изменилось? — этот последний вопрос он адресовал Гермионе. Очевидно, она снова была видна.       Драко начал говорить, но Гермиона опередила его.       — Это долгая история, и если бы я думала, что Вам действительно интересно знать, я бы рассказала. Но Вы просто ищете предлог, чтобы пробить брешь в наших отношениях. Уже слишком поздно. Это реально. Это сильнее, чем Вы можете себе представить. И у Вас не получится разлучить нас, так что просто отбросьте, пожалуйста, все планы, которые крутятся у Вас в голове. Мы любим друг друга и собираемся пожениться в следующем году.       Люциус усмехнулся.       — Может, ты и одурачила Драко, но я вижу, что здесь происходит на самом деле. Ты наконец-то поняла, что твои политические походы ни к чему не приведут, и решила пристроиться к влиятельной семье, чтобы продвигать свои жалкие цели.       — Я не работала над законодательством больше года. Я сейчас занимаюсь трудовыми отношениями, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы.       — Любой, кто обратит внимание, может увидеть, в чем на самом деле заключается твоя ротация в Министерстве. Кингсли готовит тебя к тому, чтобы однажды занять его место, и когда это произойдет…       — Её кампания будет ослаблена, потому что она с Малфоем, — вмешался Драко. — Не говори глупостей, отец. Это просто показывает, как мало ты знаешь о Гермионе.       — Как насчет другой семьи? — предположил Люциус, игнорируя Драко. — Ты проводишь много времени с наследником Ноттов. Он почти так же богат, как Драко. Возможно, у нас не такие близкие отношения, но мы можем…       — Отец! Ты должен прекратить следить за Гермионой! И она делает это не ради политической выгоды. Она любит меня! Она будет со мной, а не с Тео!       Люциус повернулся к Драко, глядя на него так, словно тот был ребенком, выпрашивающим новую метлу. Он бросил на него взгляд, который говорил: «Я разберусь с тобой позже», прежде чем снова сосредоточиться на Гермионе. Как раз в этот момент появились два домашних эльфа.       — Салат из пурпурной капусты и кроваво-апельсинового сока, — объявила Эви, прежде чем поставить тарелку перед Гермионой и Нарциссой, в то время как другой эльф обслуживал Драко и Люциуса. Домашние эльфы поклонились, прежде чем исчезнуть из виду, явно стремясь вернуться в безопасное место на кухне. Гермионе хотелось бы последовать за ними. Она вздохнула и снова повернулась к Люциусу.       — Драко прав. Я с ним не из-за его имени или состояния, и уж точно не из-за того, кто его семья, — усмехнулась она. — Я с ним, несмотря на все эти неудобства, потому что я люблю его.       Люциус закатил глаза.       — Чего ты хочешь? Ты уже добились принятия этого нелепого закона о правах эльфов, однако хочешь большего? Хочешь, чтобы их освободили? Или тот закон о защите оборотней, который ты подготовила, когда мы работали вместе. Мы сможем довести это до конца года. Или, может быть, нужно что-то помимо законодательства. Больше финансирования для больницы Святого Мунго? Или программа по лучшей поддержке магглорожденных, когда они вступают в наш мир? Мы можем обеспечить каждому из них какую-то личную связь на целый год. Мы даже можем сделать изучение маггловедения обязательным для всех студентов на их первом курсе в Хогвартсе. Просто назовите свою цену.       Гермионе пришлось подавить желание рассмеяться. Люциус перешёл прямо к стадии переговоров. Довольно быстро. Добьется ли он чего-то к десерту? Она фыркнула при этой мысли, пряча звук в салфетку.       — Нет, спасибо, — сказала она, затем посмотрела через стол на Драко, который взглядом посылал проклятия в адрес своего отца.       — Я буду останавливать тебя на каждом шагу, — предупредил Люциус. — Эта твоя мечта однажды стать министром магии; с таким же успехом ты можешь отказаться от неё прямо сейчас.       Драко хотел что-то сказать, но Гермиона снова оказалась быстрее.       — Разве это плохо? Чтобы министром магии была Малфой?       — Ты никогда не станешь Малфой! — крикнул он, переходя от стадии переговоров к гневу. — Возможно, ты ослепила моего сына своими глазами лани и этим макияжем от мисс Гринграсс, но я вижу грязь под…       — Отец!       Люциус обратил свою ярость на Драко, который уже отодвинул свой стул и, казалось, был готов перепрыгнуть через стол и задушить собственного отца.       — Ты действительно собираешься размахивать своей палочкой за столом? Я вижу, её плохие манеры уже передаются тебе, — презрительно сказал Люциус.       Гермиона не могла видеть Драко полностью, но догадалась, что он держит руку на волшебной палочке в кармане. Она пыталась бросать на него успокаивающие взгляды, посылать ему немые напоминания о том, о чем они договорились заранее: о важности сохранять спокойствие, несмотря ни на что, даже если это нужно прибегнуть к окклюменции. Но Драко был полностью сосредоточен на Люциусе.       — Ты сделал то же самое, если бы кто-то оскорблял маму, — прорычал Драко.       Гермиона повернулась к Нарциссе, которая наблюдала за стычкой с таким выражением холодной ярости, что вероятно Гермиону бы пробрал озноб, если бы она не пылала таким жаром от гнева.       — Значит, ты откажешься от всего этого ради неё? — спросил Люциус. — Ты уже забыл всё, что можешь потерять?       — Почему он должен это потерять?! — вмешалась Гермиона. — Это Ваше решение, так что не притворяйтесь, будто это вина Драко, — она повернулась к Нарциссе. — Вы защищали его на войне. Были готовы рискнуть всем, чтобы спасти его жизнь, а теперь не позволяете ему даже принимать решения?! Что с Вами не так?       — Не смей влезать. Это дело нашей семьи, — шипел Люциус, но Гермиона не сводила глаз с Нарциссы, которая наблюдала за Драко с непроницаемым выражением лица.       — Она тоже член семьи! — воскликнул Драко. — В скором времени она станет Малфой!       — Довольно, — несмотря на то, что Нарцисса произнесла тихим голосом, оно, казалось, эхом разнеслось по комнате, действуя так же эффективно, как заглушающие чары, прерывающие разговор. — Это слишком острая тема, чтобы обсуждать её за ужином.       Она посмотрела на Гермиону так, словно это была её вина. Что, честно говоря, отчасти так и было. Хотя Гермиона могла бы возразить, что Драко тоже был наполовину виноват.       — Мы закончим нашу трапезу, которая была так грубо прервана, — ещё один свирепый взгляд в сторону Гермионы, — а потом выясним всё после ужина.       Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово протеста, Нарцисса щёлкнула пальцами, призывая Эви обратно в столовую.       — Салат никому не понравился, — сказала Нарцисса эльфу, указывая на нетронутые тарелки. — Не подавай это больше.       — Это не её вина, — тихо возразила Гермиона. — Мы не ели это, потому что…       — Неужели твои родители никогда не учили тебя, когда нужно вовремя замолчать? — яростно процедила Нарцисса.       Гермиона гневно посмотрела на неё, затем повернулась к Эви, которая дрожала, пока левитировала тарелки обратно на кухню.       — Я думаю это было восхитительно. Спасибо, — сказала Гермиона, хотя даже не попробовала ни кусочка.       Люциус усмехнулся, в то время как Нарцисса повернулась к Драко и сказала:       — Серьёзно, Драко? Она?       Гермиона опустила глаза и почувствовала, как вспыхнули её щёки. Она медленно повернулась к Драко, ожидая неодобрения или нечто похожее. Возможно, досада на то, что она настойчиво продвигает свои «планы домашних эльфов» в такое время, как это; усугубляя и без того плохую ситуацию. Возможно, смущение от того, что он с кем-то, кто не может контролировать свои вспышки гнева. Или, может быть, тот раздражённый и слегка снисходительный взгляд, к которому уже очень привыкла. Тот, который она видела у своих друзей, когда была типичной всезнайкой.       Но это было ни то, ни другое. Он с нежностью наблюдал за ней. Выглядящий почти гордым. Драко нежно улыбнулся ей. Улыбка, которая говорила: «Это одна из тех причуд, которая делает тебя тобой, человеком, которым я дорожу больше всех остальных».       В жизни Гермионы было несколько моментов, о которых она часто вспоминала. Самые важные моменты, как, например, первый раз, когда она произнесла заклинание или когда сломала механизм маховика времени. Но она редко осознавала эти «важные моменты», когда находилась в их эпицентре. Это было исключением. Она знала, что будет вспоминать этот вечер долгие годы.       Гермиона будет помнить, как была в середине тягостного ужина в компании не самых приятных людей и смотрела на своего жениха; мужчину, которого она любила больше всех на свете. Она будет помнить, как, несмотря на то, что его весь вечер высмеивали за то, что он выбрал её, Драко смотрел на неё так, словно она была редчайшим ингредиентом для зелья, самым драгоценным камнем и олицетворением чего-то волшебного.       Она будет помнить момент, когда решила, что последует за ним куда угодно. Гермиона сделает всё для Драко. Для волшебника, который понимает её лучше, чем кто-либо другой. Который знает её неуверенность и худшие недостатки и всё равно любит её. Даже если нужно сосуществовать с этими ужасными людьми, она сделает это. Для него.       — Да, мама, — ответил Драко Нарциссе, не сводя глаз с Гермионы. — Она.       Они обменялись улыбками, притворяясь в этот момент, что они были единственными людьми в комнате. Они могли бы это сделать. Это было ничто по сравнению с тем, что они пережили, чтобы добраться до этого момента.       С другого конца стола донесся ещё один разочарованный вздох Люциуса, который, наконец, вернул Гермиону к настоящему. Люциус наблюдал за ней с мерзкой усмешкой, на которую она тут же ответила идентичной. Когда она повернулась к противоположной стороне стола, то увидела, что Нарцисса смотрит на Драко.       Выражение её лица было непроницаемым, но глаза сияли. Драко оглянулся на неё, пытаясь передать какое-то безмолвное послание, к которому Нарцисса, похоже, была не готова. Она быстро моргнула и в следующее мгновение снова стала похожа на ту бесчувственную ледяную суку, какой была раньше.       Конфликт закончился так же быстро, как и начался, подобно летнему шторму, унесшемуся прочь. Он продолжался всего одно блюдо из семи. К тому времени, когда перед Гермионой поставили острое блюдо, атмосфера вернулась к своему прежнему унылому спокойствию. Чувствовалось скрытое напряжение, но все, казалось, были полны решимости не обращать на это внимания.       Драко продолжал бросать на неё извиняющиеся взгляды, пока Нарцисса рассказывала о ремонте, который она запланировала в саду. Гермиона ответила ободряющими улыбками, пытаясь передать, что у них всё в порядке и что ничего не изменилось. Самая трудная часть вечера была впереди, когда Люциус и Драко удалились в его кабинет выпить, и ей хотелось как можно больше подбодрить Драко.       После десерта Драко практически сразу ушёл со своим отцом, как он и предупреждал её, оставив Гермиону наедине с Нарциссой за столом. Гермиона знала, что будет дальше. Или, по крайней мере, то, что должно было произойти дальше. Нарцисса пригласила её в гостиную выпить чего-нибудь после ужина, а затем, вероятно, возьмётся рвать её на куски. Комплекс за комплексом.       И хотя не в её характере было убегать от битвы, это единственное, что она могла придумать. Гермиона была так опустошена и беспокоилась о Драко. Ей нужно было убираться отсюда. Куда-нибудь, где она могла бы дышать.       Прежде чем Нарцисса успела что-либо сказать, она пробормотала что-то о том, что ей нужно в туалет, и выбежала из комнаты, испустив глубокий вздох, когда оказалась в относительной безопасности пустого коридора.       Гермиона прокралась через дом, направляясь в спальню Драко, где они договорились встретиться, как только покончат с выпивкой.       Гермиона не собиралась возвращаться к Нарциссе, поэтому решила, что пойдёт в спальню прямо сейчас. Она старалась не обращать внимания на шёпот, доносившийся от портретов, пока шла, зная, что они говорят нечто обидное. Но, по крайней мере, они не кричали так, как раньше кричала мать Сириуса.       Она не заметила мокрые дорожки слёз на щеках, пока не добралась до третьей двери наверху восточной лестницы, которая, по словам Драко, вела в спальню его детства. Она вытерла лицо ладонью и вошла в комнату. Там было темно, освещал спальню лишь слабый лунный свет, льющийся из окон. Гермиона медленно прошла в тень большой кровати в центре комнаты и села на край. Затем, наконец оставшись одна и вдали от неодобрительных взглядов, она обхватила себя руками и заплакала.

____________________________________

      Гермиона плакала недолго. Ей просто нужно было избавиться от этого скопления эмоций. Всё прошло не так уж плохо, и Драко был милым, заступаясь за неё на каждом шагу.       Ты ожидала меньшего?       Нет, конечно, нет. Перестань.       Гермиона вздохнула и оглядела комнату и теперь, когда глаза привыкли к темноте, она могла видеть больше. Она лежала на кровати и смотрела на те вещи, к которым привык Драко, когда рос. Пялился ли он в обшитый панелями потолок, придумывая глупые розыгрыши, чтобы подшутить над Гарри? Падал ли его взгляд на тёмный камин, когда он размышлял о магглорожденных вроде Гермионы, и боролся ли он с мыслью, что они не соответствуют тому образу, к которому должны были подходить?       Или, может быть, он поворачивал голову и смотрел на луну ночами, когда просыпался в страхе, опасаясь, что Волдеморт ворвётся в любой момент и убьёт его родителей прямо у него на глазах. Слёзы вновь вернулись.       Гермиона вытерла глаза и заставила себя подняться с кровати. Она не хотела плакать, когда Драко придёт в комнату. Она зажгла несколько ламп своей волшебной палочкой, затем развела небольшой огонь в камине.       Когда Гермиона смогла как следует разглядеть комнату, то заметила, насколько она красива. На самом деле это не было неожиданностью, особенно теперь, когда она знала Драко и его вкусы. Однако она не могла отрицать, что представляла его комнату оклеенной слизеринско-зелеными обоями и обставленной чрезмерно вычурной мебелью. Но в комнате не было зелени, а мебель была простой и скудной.       Стены были фактурного кремового цвета, мебель из светлого дуба, а постельное бельё на кровати было тёмно-синего цвета. Вся комната была лёгкой и элегантной, что напомнило ей о доме, который они с Драко купят в следующем году.       Эта мысль заставила её улыбнуться. У них с Драко всё будет хорошо. С его родителями всё в порядке. Они справятся с этим.       Но сколько бы Гермиона ни повторяла эти слова про себя, они казались бессмысленными. Она вздрогнула, когда прохладный сквозняк коснулся её кожи. Гермиона обхватила себя голыми руками и подошла поближе к огню. Посмотрев на настенные часы, ей безумно захотелось, чтобы Драко вернулся. Но как она ни напрягала слух, звука шагов в коридоре так и не раздалось.       Её взгляд упал на прозрачную баночку с летучим порохом. Она может связаться с кем-нибудь. Это было бы хорошим развлечением, пока она ждёт Драко. Сначала Гермиона подумала о Гарри, но быстро отбросила эту мысль. Поместье Малфоев не было бы связано с площадью Гриммо. Она предположила, что могла бы послать Патронуса и попросить его аппарировать сюда, поскольку, будучи аврором, он смог бы пройти через защиту, но Люциус и Нарцисса, скорее всего, сразу узнают о его прибытии. Это, вероятно, вызовет настоящую бурю.        Нет, она оставит Гарри в покое.       Оставались Тео или Дафна. Она прикусила губу, пытаясь выбрать между двумя своими лучшими друзьями. Дафна отругает её за то, что она стоит на коленях на полу в вечернем платье, а Тео, возможно, будет груб. Однако они оба могут быть милыми, если хотят. В конце концов она выбрала Тео, так как решила, что он лучше поймёт, каково это — ссоры с родителями, — чем Дафна.       Когда она выбирала камин в Нотт-Мэноре, на всякий случай избегая спальни Тео, первым, кого она встретила, оказался Блейз, а не Тео. Он был в гостиной, сидел с бокалом в руке на диване перед камином, смотрел прямо в него, и именно поэтому она не смогла сбежать незамеченной.       — Грейнджер, — буднично сказал он, как будто ожидал увидеть её голову плавающей в огне.       — Э-э, привет, Блейз. На самом деле я искала Тео.       — Я так и подумал. Он принимает ванну. Тео ждал этого весь день, так что можешь себе представить, в каком он настроении. Возможно, ты даже захочешь отложить любую запланированную вами беседу.       — Я… Э-э. Да. Мне пора. Эм, извини за беспокойство…       — Значит, ужин был настолько плох? — Блейз подвинулся так, чтобы прислониться к камину. Когда Гермиона ничего не ответила, он добавил: — Ты ведь в поместье Малфоев? И, похоже, на тебе платье Тианы Флетчер, которое выбрала для тебя Дафна. Если бы она узнала, что ты в этом стоишь на коленях, она бы тебя убила.       Гермиона закатила глаза.       — Да, я знаю. Одна из причин, по которой я позвонила Тео, а не ей. В любом случае, эм, я должна…       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — перебил её Блейз. — Как всё прошло?       — Не так хорошо, как и хотелось бы. Нарцисса провела большую часть вечера, сверля меня взглядом, пока Люциус пытался заставить меня выбрать Тео, а не Драко. Он считает, что я выбрала Драко для продвижения своих политических целей. И это не имеет никакого смысла. Он всегда говорил, насколько я ужасна в стратегии, когда мы работали вместе. Почему же он тогда сделал такой поспешный вывод?       Блейз пожал плечами и сделал ещё один глоток своего напитка.        — Для меня это совершенно логично. Я долгое время думал то же самое.       — Неужели?       Он снова пожал плечами.       — Посмотри на это с точки зрения Люциуса. Ты одна из тех кровожадных со строгим моральным кодексом. Как, чёрт возьми, ты могла оказаться с кем-то вроде Драко? Как ты отнеслась к тому, что он сделал на войне? Как ты отнеслась к тому, чтобы объединиться с его семьёй? Это нелогично.       — Но я…       Он поднял руку и продолжил.       — Да, вы двое совместимы, это, вероятно, видит даже Люциус, но как это произошло? Раньше вы ненавидели друг друга. Как вы поняли, что вас действительно влечет друг к другу? Как вы справлялись со своими проблемами из прошлого? Это похоже на то, что вас двоих заставляли проводить время вместе. Поэтому можно увидеть, почему Люциус сбит с толку.       — Думаю, я понимаю, о чём ты говоришь, — призналась она. Блейз наблюдал за ней своим характерным проницательным взглядом.       — Люциусу не хватает кусочка пазла, поэтому он восполняет его, как может. Даже если это означает, что тебе придётся объяснять мотивы, которые не совсем соответствуют твоей личности. Это самое разумное объяснение, учитывая то, что он знает.       — Я, эм… Да, — сказала она, чувствуя, как вдруг пересохло в горле. — Я понимаю.       Она пыталась придумать, как выпутаться из разговора, пока Блейз продолжал:       — Вот почему Драко должен рассказать своему отцу о путешествии во времени. Пока он не узнает настоящую историю, он никогда не сможет доверять тебе.       — Подожди, ты знаешь?!       Блейз ухмыльнулся.       — Конечно, я знаю. Я знаю всё, — он допил и отставил стакан в сторону.       — Драко тебе рассказал?       — Рассказал. Но, если тебе от этого станет легче, он действительно не хотел этого делать. Мне нужно было знать все факты, когда я собирался помочь ему с Люциусом.       — Он собирается рассказать это и Люциусу?       Блейз хмуро посмотрел на что-то слева от Гермионы и покачал головой.       — Нет. Он сказал, что не станет этого делать без твоего одобрения. Драко попытается пройти через это, не рассказывая ему правду о том, как вы сошлись. Хотя я не думаю, что это будет возможно. Как я уже сказал, Люциус будет продолжать придерживаться убеждения, что ты преследовала Драко в первую очередь по политическим мотивам, и это омрачит всё его общение с тобой.       — Мне всё равно, доверяет ли мне Люциус.       — Конечно. За исключением того, что Драко не всё равно.       Гермиона знала, что с этим лучше не спорить. Честно говоря, ей следовало бы вообще не спорить с Блейзом. Он был очень успешным политтехнологом, у которого был талант разгадывать мотивы людей и использовать их, чтобы помочь своим клиентам.       — Вы с Драко подготовились к сегодняшнему вечеру? — спросила она, удивлённая тем, что Драко не упомянул об этом.       — Да, — кивнул Блейз, вставая и подходя к тележке с напитками, и вновь наполняя свой стакан.       — Это много значит, — сказала она, когда он снова сел. — Спасибо тебе за…       — Нет, давай не будем этого делать, — опять перебил он. — Я не пытаюсь искупить свои грехи, связанные с войной, найти независимую ведьму, которая могла бы помочь мне обрести уверенность в себе, которой мне так не хватает. Не ищу грёбаных объятий, чтобы почувствовать себя лучше из-за того, что я гей в мире, который не терпит такого образа жизни. Давай просто договоримся сохранять эту дистанцию неизменной.       — Ты тоже знаешь о Тео?       — Я знаю об этом уже много лет, — сказал он скучающим тоном.       — И Драко со мной не для того, чтобы искупить свои грехи.       — Конечно нет, — пожал плечами Блейз.       — У тебя действительно ошибочный взгляд на мир, Блейз. В этих отношениях есть нечто большее, чем то, что ты только что перечислил.       — Я знаю. Я уже говорил, что вы с Драко совместимы, и вас явно влечет друг к другу. Вероятно, есть причина, по которой он выбрал тебя, а не другую магглорождённую. Но по своей сути люди эгоистичны, и не в их природе брать на себя обязательства, если они чего-то от этого не получают.       Гермиона только фыркнула, не в силах выразить словами своё разочарование.       Он ухмыльнулся ей.       — Ты просто злишься, что я не поддался твоему обаянию. Но это не имеет значения. Тебе не нужно, чтобы я купился на это. Тебе нужно, чтобы они на это купились, — Блейз указал на пространство позади неё.       Гермиона испустила долгий вздох и немного изменила положение, чтобы немного ослабить давление на колени.       — Я им никогда не понравлюсь.       — Вероятно, это правда, — признал он. — Но они любят Драко. В этом их слабость. Как только они увидят, насколько он одержим тобой и насколько глубоко он верит, что ты единственный человек, который может сделать его счастливым, они признают поражение.       — Гермиона?       Тео вошёл в комнату.       — Привет, — сказала она, счастливо улыбаясь, когда Тео сел перед камином, так что его голова оказалась на одном уровне с её: любезность, которой Блейз ей не оказал, заставив вытянуть шею, чтобы смотреть на него снизу вверх.       — Почему ты разговариваешь с этим придурком, — спросил Тео, наклонив голову в сторону Блейза, который всё ещё сидел на диване позади него.       — Понятия не имею. Я пришла поговорить с тобой.       — Да? Ужин уже закончился? Как всё прошло? — Тео отодвинулся назад. — Почему мы так разговариваем? Приходи. В любом случае, тебе, наверное, не помешало бы выпить.       — Я не могу. Я до сих пор в поместье, жду, когда Драко закончит разговаривать с Люциусом, и не хочу уходить, когда он придёт сюда.       — О-о-о, — нахмурился Тео. — Если хочешь, я сам могу принести тебе выпить.       — Я в порядке.       — Хм-м, — он продолжал хмуро смотреть на неё. Потом откинулся назад, опёршись на ладони. — Ты неважно выглядишь. Они были злыми, да?              — Я, эм… Да, можно и так сказать, — Гермиона перевела дыхание и постаралась сделать так, чтобы её голос не дрожал. — Люциус сказал, что я мерзость, а Нарцисса намекнула о том, как бы хотела, чтобы Дафна или Астория были её дочерьми, а потом сверлила меня взглядом весь ужин.       — Люциус также предложил ей вместо Драко обратить внимание на тебя, — добавил Блейз.       Тео издал невеселый смешок.       — Я уверен, Драко это понравилось.       Гермиона выдавила из себя смешок.       — Он был очень зол. И почти вытащил свою волшебную палочку.       — Да? — спросил Блейз, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. — Но он ведь этого не сделал? Он просто положил туда свою руку, а потом сказал что-то о том, что Люциус сделал бы то же самое для Нарциссы.       — Я… Как ты…? Вы это тоже обсуждали?       Он ухмыльнулся и сделал большой глоток из своего бокала.       — Да. Мы обсудили все возможные сценарии, а затем выработали наилучшие ответы. Это было весело. И я рад видеть, что Драко прислушался к чему-то, что я…       — Убирайся отсюда на хрен, — вмешался Тео, указывая в сторону коридора.       — Нет, — грубо ответил Блейз.       Тео встал и достал свою волшебную палочку.       — Я могу заставить тебя уйти. Мы оба знаем, что я всегда выигрываю, когда мы сражаемся здесь.       Блейз прищурил свои тёмные глаза, глядя на Тео.       — Но когда мы на нейтральной территории, я всегда выигрываю.       — Ошибаешься, Драко всегда выигрывает. Но пока я здесь, я могу с таким же успехом использовать преимущества, которые дает мне этот дом. Так что мы можем подраться, или ты можешь просто убираться к чёрту.       — Мы вообще-то собирались уходить, — проворчал Блейз, но всё же направился в холл.       — Сейчас пойдём. Просто дай мне минутку.       Блейз фыркнул, но всё равно вышел из комнаты. Тео взмахнул палочкой и произнёс заглушающее заклинание, прежде чем снова сесть.       — Извини за это, — сказал он, его тон был мягче, чем при Блейзе.       — Что ты только что сделал? — спросила она.       — Заклинание, чтобы нас не было слышно. Я собираюсь сказать кое-что тошнотворное и не хочу, чтобы нас подслушали, — заговорщицки произнес он.       — О, да? — улыбнулась она. — Что?       — Ты — лучшее, что когда-либо случалось с Драко. Для всех нас. Даже Блейз, хотя он еще об этом не догадывается.       — Даже я не догадываюсь, — призналась Гермиона.       — Не беспокойся о нём. И не беспокойся о Драко, ладно? Ему не понравится, что ты волнуешься о том, как он справляется со своим придурковатым отцом. Он хочет, чтобы ты ему доверяла. Что-то вроде того, как ты убеждала мне сказать моей матери, что я гей. Ты была уверена, что со мной всё будет в порядке, когда я думал, что это грёбаная куча дерьма. Однако ты была так уверена, что и я был отчасти уверен. А потом всё прошло в основном хорошо, не считая слёз.       — И обещания, которое ты дал. Подарить ей законного наследника. Ты ненавидишь детей, Тео.       — Ты не видела, какой жалкой она выглядела, когда умоляла меня об этом, — он фыркнул. — Мне просто нужно было прекратить эти чёртовы рыдания. В любом случае, ты поняла, о чём я говорил? О том, что ты веришь, что Драко может это сделать, даже если на самом деле так не думаешь. Я тут подумал на днях, и я решил, что именно поэтому вы, гриффиндорцы, занимаетесь всем этим дерьмом с храбростью. Вы всегда верите друг в друга. Слизеринцы не такие. Мы продумываем все возможные варианты провала плана, чтобы подготовиться к худшему, а потом никогда не решаться на дерзкие поступки. Драко прямо сейчас вытворяет довольно дерзкие вещи, и ему не нужно лечение в Слизерине. Для этого у него есть грёбаный Блейз. Что ему нужно от тебя, так это то самое гриффиндорское дерьмо. Так что просто перестань волноваться и поверь в него, ладно?       — Я… Я поняла.       — Хорошо, — Тео тяжело вздохнул. — Чёрт, это было ужасно. В следующий раз, когда ты почувствуешь себя подавленной и будешь выглядеть так, будто вот-вот расплачешься, можешь позвонить Поттеру?       Гермиона рассмеялась.       — Я думала над этим, но его дом не связан с поместьем.       — О, логично. Ты могла бы позвонить Дафне. Я почти уверен, что она дома.       — Мне показалось, ты лучше поймёшь меня.       Тео улыбнулся. Гермиона была рада, что пришла поговорить с ним. Это определённо было лучше, чем расхаживать по пустой спальне Драко и пытаться представить, как обстоят дела с Люциусом.       — Нужно, чтобы я пришёл к тебе? — спросил Тео, его карие глаза светились беспокойством.       — Нет. Я в порядке. Тебе следует идти. Блейз сказал, что ты собирался уходить. Не хочу мешать тебе найти какого-нибудь бедного ничего не подозревающего волшебника, который влюбится в тебя только для того, чтобы ты мог бросить его при первых признаках, когда ты тоже можешь что-то почувствовать.       — Мне действительно нравится так делать, — сказал он с кривой усмешкой. — Но ты забыла упомянуть…       — Я знаю, минет, — сказала она, закатывая глаза. — А теперь иди. В любом случае, мне нужно встать. Моя спина уже начинает болеть.       — Да. Что ж, я надеюсь, что всё образуется. Если нет, пришли выдру.       — Обязательно.       — И, очевидно, не мне. Отправь Поттеру, — добавил он, подмигнув.       Вдруг Гермиона почувствовала чью-то руку на своей спине и издала неэлегантный визг. Глаза Тео расширились, и он попытался заглянуть за языки пламени в комнату позади неё.       — Ты в порядке?       — Да, извини. Я в порядке. Это всего лишь Драко. Он здесь. Так что я собираюсь…       — Хорошо.       — Развлекайся. И спасибо за речь, Тео. Это было чудесно. И я собираюсь принять близко к сердцу то, что ты сказал об уверенности в себе и, ну… Ты понял.       — Да. Прекрасно, — сказал он, выглядя смущённым. Она решила, что на сегодня он достиг предела своих чувств.       — Спокойной ночи, Тео, — Гермиона высунула голову из огня и, обернувшись, увидела Драко, сидевшего на полу рядом с ней.       — С кем ты разговаривала? — он спросил.       — С Тео. Мне просто, эм, нужно было чем-то заняться, чтобы скоротать время. Я не смогла справиться с выпивкой с твоей матерью. Я была такой… Я просто…       — Всё в порядке. В любом случае, я уверен, что она почувствовала облегчение.       Гермиона кивнула. Драко посмотрел мимо неё на пламя.       — Ты уверена, что тебе не нужна подмога? Кто-то другой, чьими деньгами и влиянием ты сможешь воспользоваться, когда из этого ничего не выйдет?        Шутка была произнесена так сухо, что она не была уверена, стоит ли ей смеяться. Гермиона взяла лицо Драко в ладони и нежно поцеловала его в губы.       — Я люблю тебя.       Драко положил руку ей на затылок и снова поцеловал, нежно касаясь губами её губ.        — Чёрт, я так тебя люблю, — вздохнул он, выпуская больше, чем просто воздух: запутанную смесь стресса, напряжённости, страха и, возможно, чего-то ещё.       — Пойдём домой, — прошептала она.       — Хорошо. ____________________________________       Они аппарировали прямо из старой спальни Драко. Он сказал, что будет прекрасно, если Гермиона не попрощается с его родителями и не поблагодарит их за ужин. Они были грубы с ней и не заслуживали вежливого обращения.       Это было последнее, что он ей сказал. Вернувшись в квартиру, они молча разделись. Драко повесил свою одежду в шкаф, в то время как Гермиона повесила платье на спинку стула, зная, что Дафна будет настаивать, чтобы она отдала его ей: её домашние эльфы «как следует почистят» его. Гермиона пыталась спорить с Дафной по этому поводу, настаивая на том, что она может сама почистить свою одежду, но это была просто ещё одна из тех ссор, на которую не стоило тратить силы.       Она стояла у комода в одних трусиках, собираясь открыть ящик и вытащить пижаму, когда почувствовала руки Драко на своих бёдрах. Он развернул её и крепко поцеловал, притянув к себе так, что её обнаженная грудь прижалась к его торсу.       Он сказал ей, что любит её, поднял на руки и осторожно положил на кровать, как будто боялся причинить ей боль. Драко приглушил свет волшебной палочкой, прежде чем присоединиться к ней на кровати, и приступил к тому, чтобы окончательно разбить её вдребезги, отламывая по маленькому кусочку за раз.       Драко двигался медленно, но обдуманно, исследуя каждый дюйм её тела и используя всё, что он узнал об этом за последний год, чтобы подвести её мучительно близко к краю. Не давая упасть.        Драко соблазнил её своими прикосновениями и словами, сказав ей, что она совершенна и прекрасна, его самый любимый человек в мире, единственная, кого он когда-либо так сильно хотел.       Она вся дрожала. Напряжённая, готовая к тому, что он покончит с этим, но Драко, казалось, был полон решимости затянуть это. Каждый звук, который Гермиона издавала, каждая мольба, каждый непонятный стон, казалось, он лелеял их, как будто они были тем самым, что давало ему жизнь.       — Ты моя, — прошептал он, прижимаясь к ней бёдрами, дразня её своим твёрдым членом, который всё ещё был в его штанах.       — Драко. Пожалуйста. Ты мне нужен.       Он наконец-то вошёл в неё, но отказался прикасаться к ней, решив растянуть это ещё дольше. Но Гермиона была так близко, что это не имело значения. Она со вздохом кончила, издав звук, настолько похожий на его имя, насколько ей удалось. Он просто наблюдал за ней, держа её лицо в ладонях, а затем снова сказал ей (на этот раз одними глазами), как сильно он её обожает.       Гермиона часто вспоминала ту ночь во Франции, когда она разговаривала с его будущей версией о судьбе и предназначении. Это был один из тех определяющих моментов, которые повлияли на неё. То, как Драко рассказал ей об их истории, было предначертано звёздами. Как её сердце рыдало в ответ, и как отчаянно она пыталась не обращать на это внимания.       Она думала об этом моменте сейчас, когда смотрела в бездонную глубину его глаз. Она думала о них как о двух падающих звёздах, летящих в противоположных направлениях, но сталкивающихся на полпути. Заставляя их обоих идти совершенно другим путем, чем тот, по которому они шли. И она подумала о том моменте за ужином, когда она нашла признание в море разочарований.       Она протянула руку и положила на его щёку, нежно прошептав:       — Я буду с тобой где угодно, Драко.       Он улыбнулся. Душераздирающий жест. И аккуратно поцеловал её и снова начал входить в неё и выходить из неё. Драко неторопливо направился к своему освобождению, явно не торопясь.       Она обхватила его ногами и принялась изливать всю свою любовь и похвалу. Между поцелуями она рассказала ему обо всех причинах, по которым любила его, и о том, что она всегда будет с ним. О том, как она гордится тем, что принадлежит ему.       Она наблюдала, как темнеют его глаза, и чувствовала, что его толчки становятся более резкими. Затем он вздрогнул и издал низкое ворчание, за которым последовало:       — Чёрт возьми, Герми-и…       — Достаточно, похоже, — улыбнулась она, целуя его в макушку, когда он рухнул на неё. Гермиона провела пальцами по его влажным волосам, пока он переводил дыхание, снова думая о звёздах, сталкивающихся друг с другом, и о том, был ли период, когда они просто висели в воздухе вместе, подвешенные во времени и пространстве. Потому что иногда ей казалось, что именно так оно и есть.       Как будто были только она и Драко, и больше никого и ничего не существует. Даже вращения Земли или орбиты планет вокруг Солнца.       Драко перевернул её на бок и передвинул так, чтобы она была повёрнута к нему лицом, и крепко прижал к своей груди, держа так, словно боялся, что кто-нибудь заберёт её.       — Я никогда не отпущу тебя, — пробормотал он ей в волосы. Она подняла свои руки, чтобы накрыть его.       — Я знаю.       Они оставались так долгое время, и единственным звуком в комнате было тихое дыхание. Голос в глубине сознания Гермионы сказал ей, что она должна привести себя в порядок.       Сходи в туалет, надень какую-нибудь пижаму.       Но этот голос можно было легко проигнорировать. Гермиона не хотела разрушать это очарование — чувство безмятежности, в которое они погрузились.       Драко взял её за руку и начал играть с её обручальным кольцом. Она улыбнулась, опустив глаза и наблюдая, как его длинные пальцы крутят кольцо, заставляя бриллиант сверкать при каждом обороте.       — Я разговаривала с Блейзом в камине, — сказала она в конце концов, нарушив молчание. Он перестал играть с её кольцом и переплёл свои пальцы с её.       — Понятно, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Он сказал тебе, что знает?       — Сказал, и мне всё равно, Драко. И если тебе нужно рассказать своему отцу, это тоже нормально.       Он отпустил её и попросил повернуться. Когда она легла на бок, лицом к нему, он начал обводить контуры её лица пальцем.       — Они были такими ужасными, — прошептал он с извиняющимся выражением лица. — Если это исправит ситуацию, те ужасные люди, которых ты встретила сегодня вечером, не растили меня. У меня была гувернантка, Миленка, которая выполняла большую часть воспитания.       Гермиона улыбнулась.       — Это действительно всё меняет, — прошептала она.       Они снова замолчали, просто наблюдая друг за другом, пока Драко, наконец, не сказал то, что она ждала услышать с тех пор, как они покинули Поместье.       — Он забрал всё. Работа, хранилище, мой доступ в Поместье. Но я отказался менять своё мнение. Теперь это просто игра в гуся.       — Гуся?       — Где вы набрасываетесь друг на друга и ждёте, кто первым свернёт с курса.       — А-а-а, — усмехнулась Гермиона. — Ты имеешь в виду цыплёнка.       — Да, конечно. Цыплёнок. Я так и знал, что это как-то связано с домашней птицей.       Она рассмеялась, что заставило его улыбнуться, и ей стало интересно, не совершил ли он эту ошибку нарочно, просто чтобы позабавить её.       — Мне жаль, Драко.       — Не стоит. Я знал, что это может случиться. На прошлой неделе я перевёл много денег в хранилище Блейза. А что касается работы, то у меня есть много дел помимо управления Поместьем, чтобы занять себя на несколько месяцев.       — Но что, если он не блефует? Что, если ты никогда не получишь всё это обратно?       — Тогда мы разберёмся с этим, — ответил он, не теряя ни секунды.       — Да, — сказала она, её сердце трепетало в груди. — Конечно, мы так и сделаем.       Он снова замолчал, выражение его лица стало мрачным. Драко опустил руку вниз, чтобы обвести линии её шеи и ключиц.       — Это было почти облегчением, — сказал он, хмуро глядя на свою руку. — Я имею в виду, когда он забрал всё, — Драко поднял на неё глаза. — Я думаю, что какая-то часть меня хотела этого. Хотела получить шанс доказать, что я могу бороться за тебя.       — Тебе не нужно мне ничего доказывать.              Его глаза блестели от слёз, сверкая, как звёзды на небе. Она прикоснулась рукой к его щеке, затем он обнял её и притянул к себе в ещё одно сокрушительное объятие.       — Может быть, мне нужно доказать это самому себе.