Глава 22: Малыш Безоар
19 июля 2023 г., 07:00
Примечания:
Прим. автора: Пожалуйста, обратите внимание на метки и предупреждение в начале главы 1.
— Я устала бегать, — шептала я, и земля слегка содрогнулась.
— Я тоже, — ответил ты, и всё вокруг затряслось.
— Мне больше никто не нужен, — твердила я. И почувствовала, как рассыпаюсь на части.
Ты тянул ко мне руки, и я превратилась в треснувший фарфор. Мы смотрели друг на друга, стоя у обрыва. И я знала, что если однажды упаду, то никогда не перестану падать. И всё, что было бы до тебя, было бы временем для убийства. Ты сказал, что тебе когда-то было страшно и ты не мог игнорировать чувства.
Это был момент, когда мы стали настоящими.
— Лэнг Лив.
Настоящее время: январь 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее
Было воскресное утро, и Гермиона стояла перед зеркалом в ванной, наблюдая за своим отражением, в то время как в её голове развернулась настоящая война. Нет. Только мельком. Это тебя огорчит. Нет, если результат окажется положительным. Ты придумала правило не просто так. Ты не будешь проверять, пока месячные не задержатся на две недели. Вспомни, как одержимо ты проверяла несколько месяцев назад? Это было тогда. Я не пользовалась этим заклинанием с октября. К тому же, они и так задерживаются на целую неделю. Возможно, ещё слишком рано говорить об этом. Я сделаю это. Нет! Придерживайся… — Хватит! — воскликнула Гермиона вслух, заглушая голоса в своей голове. Она обхватила пальцами свою волшебную палочку. Она это сделает. Она собиралась проверить, и независимо от того, был ли результат положительным или отрицательным, с ней всё будет в порядке. Последние несколько месяцев Гермиона чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо. Словно она жила сразу в двух разных мирах. Одна была в глубинах тёмного моря, где, сколько бы она ни плавала, ей никогда не достичь поверхности. Это был мир, подпитываемый её страхом перед тем, что должно было произойти на временной шкале. Эта уверенность, которую она чувствовала в своём сердце, что в этом году что-то произойдёт ужасно неправильное. Но существовал и другой мир. Яркое поле цветов, где солнце было ясным, небо чистое, голубое, а прохладный ветерок приносил долгожданное облегчение от тёплых лучей солнца. Это был мир надежды, в котором она так старалась жить. Мир, в котором был рядом Драко, крепко держа её за руку, не давая уплыть прочь. Часто миры смешивались. Она обнаруживала, что плывёт по полю цветов, или смотрит вверх из глубин океана и видит, как лучи солнечного света ослепляют её, и в эти моменты она понятия не имела, что чувствовать. Надежда или отчаяние? Удовлетворение или страстное желание? Именно из этого суматошного места и возникла её одержимость заклинанием беременности. Она жаждала чего-то истинного и познаваемого перед лицом такой неопределённости. Но использование заклинания вскоре вышло из-под контроля. Возникло правило. Правило, которое она собиралась нарушить. Перестань так драматизировать. Всё будет хорошо. Гермиона поднесла палочку к животу и пробормотала: — Novum Principii. Золотые нити вырвались из кончика палочки и начали оплетать её тело. Она закрыла глаза и сосчитала до десяти, готовясь к результату, который видела последние раз сто, когда произносила это заклинание. Вот она открывает глаза, золотые нити обвивают её бедра, как кольца вокруг Сатурна. Нет никакого освещения на её животе, очерчивающего форму… Она открыла глаза, увидела золотые нити и уронила палочку. Всё её тело обмякло, и ей пришлось ухватиться за край раковины, чтобы не упасть. Как только её палочка коснулась кафеля, заклинание оборвалось, забрав с собой магические нити. — Драко! — тут же закричала она. — О Боже мой! Драко! Она упала на колени, и слёзы защипали ей глаза, напряжение покинуло её тело. В животе у неё что-то трепетало, теплело и покалывало. Это распространялось и на конечности. — О, Боже мой! — шептала она. — О, Боже мой! Послышался топот шагов Драко, а через несколько мгновений он оказался с ней в ванной, рухнув на кафельном полу и осмотрел её с ног до головы. — Что такое? Что случилось? Ты ударилась? Упала? Почему ты кричала? — Со мной всё в порядке, — сказала она, беря его лицо в свои ладони. — Ничего не случилось. Я в порядке. Она изо всех сил старалась сдержать смех. Драко покачал головой, продолжая настороженно смотреть на неё. — В порядке? Ты уверена? Кажется, ты сошла с ума. — Я в порядке, — повторила она, откидываясь назад, чтобы он мог получше разглядеть её и убедиться, что с ней действительно всё хорошо. — Гермиона, — нежно прошептал он, положив сильную руку ей на плечо. — Не кричи так больше, ладно? Это устрашающе для тех, кто пережил войну. Ты хоть представляешь, сколько ужасных сценариев пронеслось у меня в голове, пока я бежал сюда? — Прости, я не… — вдруг она заметила, что Драко продолжает крепко сжимать свою палочку, прижимая к её боку. Гермиона взяла его за руку и передвинула так, чтобы кончик палочки был направлен ей в живот. — Драко, — прошептала она, — произнеси заклинание. — Какое… — его глаза расширились, когда осознание отразилось на его лице. — Ты проверяла? Ты ведь не должна проверять. — Просто произнеси это чёртово заклинание! — она уже собиралась поднять с пола свою палочку и сделать это сама, когда он наконец пробормотал заклинание. Нити золотого света вырвались из кончика его палочки, но он не сводил с неё глаз ещё долго после того, как стали видны результаты заклинания. — Смотри, — выдохнула она. Его глаза были подобны бескрайнему серому небу, в них безудержно светилась надежда. — Драко, ты можешь посмотреть. Наконец он опустил взгляд, и она увидела золотые искры, отражающиеся в его глазах. Она наблюдала, как надежда превращается во что-то более сильное, во что-то более определённое, более основательное. В искреннюю радость, которая осветила всё его лицо. Когда она наблюдала, как мужчина, которого она любила, получает то, о чём мечтал месяцами, а может быть, и дольше, её сердце переполнилось восторгом. Она была причиной этого выражения абсолютной радости на его лице. Она была той, кто исполнил это отчаянное желание. Всё это того стоило, хотя бы ради этого момента. Однако в глубине души она боялась, что это ненадолго. Голос Драко привлёк её внимание. — Он уже большой. Я думал, он должен быть меньше огненного семени. Гермиона сосредоточилась на центре света, где нити обрисовывали очертания крошечного малыша размером с безоар. Гермиона попыталась заговорить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Маленькая фигурка двигалась. Правда двигалась. Где-то глубоко внутри неё. Это казалось нереальным: что-то столь важное жило в её теле. — Я, эм… Я не знаю… У меня были месячные, но они… Были легкими, и сроки были совершенно неподходящими… но я, должно быть, беременна уже несколько месяцев. — Но разве кровотечение без причины — это хорошо? С ним всё в порядке? — спросил Драко, внезапно забеспокоившись. — Не видно, что ему что-то доставляет дискомфорт, правда? — Не похоже, что ему неудобно, — ответила Гермиона с легким смешком, пытаясь стереть эти тревожные морщинки с лица Драко, — Мне кажется, с ним всё хорошо, — помолчав, она добавила более строго: — Это также может быть она. Драко взял её лицо в ладони и нежно поцеловал в губы. — Конечно, но я уверен, что это мальчик. — Да? Ты уже знаешь? — Да. Первый Малфой всегда мальчик. — Но это Грейнджер-Малфой. Драко поморщился. — Подожди. Неужели мы дадим эту ужасную фамилию нашим детям? Она шлёпнула его по груди. — Моя фамилия вовсе не ужасная. Он взял её руку и поцеловал. — Давай спросим главное мнение, — он снова посмотрел на ребенка. — А ты как думаешь, малыш? Грейнджер-Малфой. Правда тяжеловато для произношения. Малыш в форме безоара продолжал мягко подпрыгивать на месте, и Драко ухмыльнулся. — Он пошевелился. Это значит, что он согласен со мной. — Малфой поднял на неё взгляд, одарив ослепительной улыбкой. У Гермионы перехватило дыхание. Он редко улыбался вот так: широко, открыто. — Я люблю тебя, — прошептала она, не узнавая свой голос. Он снова поцеловал её. — Я тоже люблю тебя. Должен признаться, я сам не был уверен в своих словах. Ты сказала, что ребёнка не было в будущем, и это казалось правдой. Но я знал, что один из нас должен поверить, и это произойдет. Именно поэтому я поверил в гриффиндорскую чушь: когда ты искренне слепо веришь во что-то, то хорошие вещи приходят к хорошим людям. Я не сомневался, что хороший человек — это ты, а не я, конечно… И… Чёрт возьми. Это сработало, — он посмотрел вниз и рассмеялся. — Это, блядь, сработало! Гермиона с трудом сглотнула, копаясь глубоко внутри в поисках радости, которую, как она осознавала, должна была испытывать, но её не было. Драко сиял, и она представила, как он стоит на солнечном лугу, окружённый полевыми цветами. Гермиона предположила, что у неё есть два варианта: она может стоять напротив него и быть ослеплённой его сиянием, изо всех сил пытаясь защититься от обжигающего света, погружаясь всё дальше и дальше в это тёмное море. Или она могла бы встать рядом с ним и позволить его сиянию направлять её вперёд. Гермиона застыла на месте. Она больше не могла жить в обоих мирах одновременно. Она должна была выбрать что-то одно. Поле цветов или глубины океана? Надежда или страх? Тёмное море, наполненное цветами, и грозовые тучи клубились над зелёным полем, пока она пыталась принять решение. Она почувствовала себя беспомощно потерянной. Она закрыла глаза и несколько слезинок медленно скатилось по щекам. Драко обнял Гермиону, заключив в крепкие объятия и её, и малыша Безоара. — Всё в порядке. С тобой всё будет в порядке. У нас всё будет хорошо, — прошептал он ей на ухо, обнимая её, пока она плакала. — Я буду верить в эту слепую надежду. И ты поверишь со мной, когда будешь готова.____________________________________
Неделю спустя Гермиона была на площади Гриммо, разговаривая с Гарри в небольшом саду перед домом, пока Джинни укладывала Джеймса спать. — Что-то случилось? — спросил Гарри. — Конечно, мы рады видеть тебя в любое время, но всё же. Гермиона просто кивнула и перевела взгляд на куст, решив, что это проще, чем смотреть прямо на Гарри. — Это не так уж срочно, — объяснила она. — Я просто … Мне просто нужно было подышать. Драко такой… такой… — Счастливый? — учтиво подсказал Гарри. Она мягко улыбнулась. — Да. — Что ж, это объяснимо. Ты наконец-то забеременела, чего вы оба хотели уже несколько месяцев, — Гарри легонько подтолкнул её ногой, но она не сводила глаз с куста. — Однако ты от этого не в восторге. — Я пытаюсь радоваться этому, — сказала она, и слёзы защипали глаза. — Гермиона, — Гарри повернул её лицо так, чтобы она смотрела на него. — Не похоже, что у тебя это получается. Она грустно улыбнулась ему. — Дома у меня получается лучше держать эмоции. Правда. Это просто… Здесь я могу немного расслабиться, — Гермиона подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. — О, Боже, — тяжело вздохнула она. Гарри обнял её за плечи и терпеливо ждал, пока она возьмёт себя в руки и расскажет ему, что происходит. Прошло много времени с тех пор, как они общались вот так последний раз. Но неловкости не было. С недавних пор в такие моменты она всегда ходила к Драко. Но теперь… Она не могла сказать ему. Драко был полон решимости верить, что всё получится. Он был убеждён, что уже в августе у них будет ребенок, несмотря на то, что Гермиона не видела никаких признаков этого во время своих прыжков во времени. Она помнила Драко в августе. Он был расстроенным и злым, когда выгнал её из дома. Однако Драко не слушал её доводы. По его мнению, ребенок был, и единственная причина, по которой она не знала об этом, заключалась в том, что их будущие версии проделали блестящую работу, скрыв это от неё. Он даже предположил, что гнев Драко из августа лучше объяснить появлением новорождённого. Он утверждал, что воспитание детей откроет новый источник стресса и ссор, и они, должно быть, в чём-то не сойдутся во мнении. Вероятно, это будет какое-то недоразумение, которое, как Драко был уверен, быстро уляжется. Кроме того, это объясняло, почему он так жестоко обошёлся с ней. Он был лишён сна из-за необходимости уделять огромное количество времени новорождённому ребёнку. — Но он был таким подавленным в июле! — возражала она. И Драко отвечал, что это может быть всё что угодно. Но он не видел, как вёл себя будущий Драко, когда был с малышом Рона и Парвати. Гермиона уверена, что печаль будет связана с потерей их ребенка. Однако она не могла спорить с логикой Драко. У ведьм крайне редко случались выкидыши, так почему же она могла быть так подвержена к наименее вероятному исходу? Почему именно она? Что-то продолжало терзать её на задворках сознания, и, наконец, прошлой ночью, когда она лежала в объятиях Драко и слушала тихие звуки его дыхания, что-то внутри щёлкнуло. Именно поэтому практически убежала из дома, чтобы прийти сюда: ей нужно было рассказать кому-то о том, что она поняла, и, впервые за долгое время, этот кто-то не мог быть Драко. — Я потеряю этого ребенка, Гарри, — в конце концов сказала Гермиона хриплым голосом. Рука, лежавшая на её плече, напряглась. — С тобой всё будет хорошо, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — У Джинни были такие же страхи. Я думаю, это нормально для молодых мам, но на самом деле это очень редкий случай. Целительница говорила нам, что на самом деле это происходит только в том случае, если ведьма использует плохие заклинания или слишком часто аппарирует, но ты не делаешь ничего из этого. Гермиона теперь плакала навзрыд, её слёзы капали на джинсы. Гарри был рядом, пока она дрожала в его объятиях. Он положил голову ей на плечо и ещё несколько раз повторил, что всё обойдётся. Когда Гермиона, наконец, перестала плакать, она подняла глаза и сделала глубокий вдох, но это никак не облегчило тяжесть, поселившуюся у неё в груди. — Скажи мне кое-что, Гарри. Если аппарации вредны для младенцев, как, по-твоему, путешествие во времени влияет на них? — Я… — глаза Гарри расширились от ужаса и он попытался придать своему лицу бесстрастное выражение, но она уже заметила вспышку страха в его глазах. — Ты… Ты уверена? — тихо спросил он. Гермиона посмотрела на куст и почувствовала, как слёзы снова застилают глаза. — Были моменты из нашего будущего, которые были несколько печальными, и это… Это подходит. — Но это всего лишь догадки, — заметил он. — Было ли это у кого-нибудь…? — Нет, — сказала она, отвечая на его незаконченный вопрос. — Этого нет ни в книге, нигде, если ты об этом спрашиваешь. Но я… — она отчаянно сжала джемпер у себя на груди. — Я чувствую это здесь. Я просто… Я просто знаю. Гарри молчал. Когда она, наконец, снова посмотрела на него, он кусал губу, задумчиво глядя на тот же куст, на котором она была сосредоточена. — Не сходится, — сказал он ей. — Что? — Не всё сходится. Малфой злился, но это просто бессмыслица. Я знаю, иногда он может быть придурком, но он никогда не станет сердиться на тебя за выкидыш. И травма в конце года, я уверен, что это не было выкидышем. Кровь была повсюду, не только… Там, внизу… И это было бы заметно в моих диагностических заклинаниях. Кроме того, время совсем неподходящее. Происходит что-то ещё, Гермиона, и это что-то ещё может быть тем, что всех огорчит. — Может быть, — с сомнением ответила она, хотя мысль о том, что может произойти что-то ещё ужасное, была не очень утешительной. — Ты прыгала во времени в декабре, да? И тогда ты была беременна, но сейчас с тобой всё в порядке. — Это было до того, прошёл первый триместр, — возразила она. Он выглядел смущённым, что, по её мнению, было справедливо. Не он потратил всё утро на изучение этой темы. — Я читала об этом, — продолжила Гермиона. — О том, почему аппарации оказывают такое вредное воздействие на беременность. На самом деле это не вызывает проблем на ранней стадии, и это к счастью, поскольку многие ведьмы, вроде меня, вначале даже не знают, что они беременны. На этом этапе у ребенка ещё не выработался свой собственный магический почерк, поэтому мать может легко защитить его с помощью своей магии. Просто позже, после трёх месяцев, у ребенка появляется своя собственная магия, которая действует вразрез с магией матери. Поэтому, когда мать аппарирует сама, магия защищает её, но не ребёнка. — И что происходит? — спросил он с таким видом, словно на самом деле не хотел знать. — То же самое, что происходит, когда аппарирует маленький ребёнок или маггла. Без полностью сформированной магии, защищающей их во время путешествия, они умирают. Или, по крайней мере, это серьёзно ранит их. Когда это плод… он умирает в утробе матери, и у матери случается выкидыш, — она вытерла несколько солёных дорожек на своих щеках. — Но путешествие во времени — это не то же самое, что аппарация, — настойчиво сказал он. — Магия совершенно иная. Ты не знаешь, сработает ли это таким же образом. Гермиона повела плечами. — Ты рассказала Малфою о своих догадках? — спросил Гарри. — Вроде того. Он знает, что я думаю о потере ребёнка, но я не сказала ему, что, по-моему, причиной является скачок во времени. Я просто подумала об этом прошлой ночью и… И поскольку следующий прыжок был запланирован на завтра… Я не… я не знала, как ему сказать. Он так счастлив. Знаешь, что он сейчас делает? Гарри покачал головой, успокаивающе поглаживая её по руке. — Что? — Он готовит воскресное жаркое, — выдавила она дрожащим голосом. — Он попросил рецепт у моей мамы и полон решимости научиться готовить моё любимое блюдо, чтобы он мог… Мог поднять мне настроение, — Гермиона тяжело вздохнула и подтянула колени повыше, затем положила на них подбородок. — Я не знаю, как он это делает. Он знает, что надвигается печаль, он знает, что мы будем ссориться, но у него словно ментальный блок. — В этом нет ничего удивительного. Учитывая… Ну, ты понимаешь. — О чём ты? — спросила Гермиона. — Э-э, война. Через что он, э-э, прошёл. Я полагаю, он должен быть весьма искусным в контролировании своих мыслей. — Я… — Гермиона замолчала, обдумывая слова Гарри. — Ты думаешь, он использует окклюменцию, чтобы отодвинуть свои страхи о будущем на задний план? Гарри пожал плечами. Гермиона озабоченно пожевала нижнюю губу. — Это… Мерлин, это действительно ужасно, если так. Гарри погладил её по спине. — Это всего лишь теория. Но, эм, вернёмся к твоей теории насчёт… Ну, ты знаешь. Я не думаю, что это объяснение подходит так хорошо, как тебе кажется. Я думаю, ты боишься привязаться к ребёнку. И, учитывая то, через что мы все прошли, это не просто так. Мы пережили слишком много потерь. Но теперь всё наладится. Тебе это понравится, Гермиона. Всё будет хорошо. Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на него, и тихо спросила: — Но что, если я всё-таки потеряю его? Возможно, это будет не так больно, если у меня отнимут что-то, а я буду к этому готова. — Но сейчас у тебя это есть. Наслаждайся. Ты не можешь так жить, Гермиона. Опасаясь худшего. Это не жизнь. Она положила голову ему на плечо и снова посмотрела на куст, молча благодаря растение за то, что оно поглотило сегодня так много трудных мыслей. — Я пытаюсь, Гарри. Но есть это чувство страха, от которого я, кажется, не могу избавиться. А если я действительно потеряю ребёнка завтра… В другое время… С другим Драко… — Как далеко ты переместишься? — На два года назад. Мы с Драко ещё не жили вместе, и общение между нами было очень деликатным. Она вспомнила о том, как они впервые вместе смотрели на звёзды, и о том, что это было результатом ссоры сразу после предстоящего прыжка во времени. — У них много проблем, над которыми нужно поработать, и последнее, что я хочу сделать, это ещё больше отвлечь Драко от работы над его отношениями со своей Гермионой. На самом деле, я уверена, что не буду этого делать. Получается я и не делала этого, так что… Что это значит для меня? Я просто буду… Одна? Она вспомнила, как была раздражена тем, что будущая Гермиона настояла на том, чтобы спать в квартире Драко во время этого прыжка во времени, когда она легко могла бы переночевать в своей старой квартире. Но теперь она осознала. Через сколько времени после путешествия в прошлое она потеряет ребёнка? Произойдет ли это в её квартире? Будет ли это больно? Неудивительно, что после этого она захотела остаться с Драко. Должно быть, она чувствовала себя одинокой. — Иди к Гарри, — сказал Гарри, прерывая её мысли. — Если что-нибудь случится, в чём я всё ещё не уверен, иди к нему, хорошо? Ты не пройдёшь через это в одиночку. — Но он… — Иди к нему, — повторил Гарри. — Пообещай мне. — Гарри… — она подняла голову, но, увидев выражение его глаз, поняла, что дальнейшие протесты бесполезны. — Хорошо, — вздохнула она. — Я обещаю. Он снова обнял её, и ещё несколько слезинок упали на его рубашку, но вскоре они высохли. Казалось, у неё наконец-то закончились слёзы. — Я хочу тебе кое-что сказать, — произнёс он. Гермиона откинулась назад и кивнула ему, чтобы он продолжил. Гарри заправил локон ей за ухо, прежде чем заговорить. — Ты ведь правда найдёшь меня в прошлом, если что-нибудь случится? Гермиона кивнула. — Я ведь только что дала обещание. Гарри слегка улыбнулся ей. — Тогда я чувствую необходимость сказать тебе, что не помню, чтобы ты когда-нибудь приходила ко мне. С твоим ребёнком всё будет хорошо, Гермиона. Она улыбнулась ему в ответ, но улыбка получилась вымученной. — Я надеюсь, что ты прав.____________________________________
На следующий день Гермиона и Драко стояли в нелепой гостевой спальне, пока Драко рассказывал о своих планах по ремонту комнаты. — Нам нужно заменить пол, но я думаю, нам всё равно следует поменять и ковёр, — говорил он, хмуро глядя на ужасный зелёный ковер, на котором они стояли. — Он, вероятно, будет играть на полу со своими игрушками, и у него должна быть мягкая поверхность, — Драко присел на корточки и надавил на ковёр, затем сел. — Он на самом деле хорошего качества. Просто чертовски уродлив, — сказал он, улыбаясь ей снизу вверх. — Удобно там, внизу? — Да, — усмехнулся он и протянул ей руку. — Присоединяйся. Гермиона села рядом с ним. Драко обнял её обеими руками и притянул к своей груди. — Ну как? — Очень удобно, — согласилась она, смаргивая слёзы. Она глубоко вздохнула. — Может быть, нам стоит нанять кого-нибудь, чтобы привести комнату в порядок, вместо того чтобы пытаться сделать это самим, — она заранее знала, что он отвергнет это предложение, так как помнила, что работала над удалением обоев во время предстоящего прыжка во времени, однако не смогла удержаться от попыток заставить его передумать. — А как насчет того «весёлого проекта», на котором ты настаивала, когда мы впервые купили этот дом? — лукаво спросил он. Она молчала, уставившись на полосатые обои. Мысль о том, что он будет делать комнату до тех пор, пока они потеряют ребенка, вызвала у неё тошноту. Или, может быть, это из-за малыша Безоара её тошнило. Она чувствовала себя так, словно в её животе извивалась масса флоббер-червей, и представляла, как младенцы прыгают, как сумасшедшие, словно знают, что жить им осталось всего несколько мгновений. Слёзы потекли по её лицу. Драко положил подбородок ей на плечо. — Дыши, — сказал он мягким тоном. — Просто дыши. Драко крепче прижал её к себе, и она позволила себе расслабиться в его сильных объятиях. — Я согласен, что комната ужасна, — добавил он через несколько мгновений, — но мы запросто можем это исправить. Не нужно плакать. Она заставила себя улыбнуться его дурацкой шутке. Конечно же Драко это не убедило. Его брови нахмурились, когда он провёл большим пальцем по контуру её губ. — Я не знаю, как тебе помочь. Пожалуйста, скажи мне, что тебе нужно. — Всё нормально, — солгала она. Он приподнял бровь и строго сказал: — Гермиона. — Ладно. Наверное, я немного нервничаю. Просто… ты знаешь, я боюсь, что это закончится, и… и спланировать комнату — это… Слишком сложно. Но я помню, как делала это в обратной версии прыжка, — она заставила себя улыбнуться. — У тебя будет несколько прекрасных дней. — Я уверен, что не будет. Я слишком занят, беспокоясь о тебе. Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы снова не расплакаться. Она знала, что это не так. Она помнила, как это должно было произойти. Драко не тратил это время зря, не был подавленным и обеспокоенным. Он проводил это время, шутя, подпрыгивая на ногах и смеясь больше, чем она когда-либо видела. Он воспользуется временем, пока Гермионы не будет, чтобы должным образом отпраздновать беременность, наконец-то сумев быть счастливым. Ведь дементор, с которым он жил, ушёл. Гермиона даже не могла заставить себя чувствовать горечь по этому поводу. Она хотела, чтобы он хорошо проводил время, пока мог. Она была подавлена тем, что не могла развеселить его, но если это должен быть кто-то другой, она решила, что лучше с этим справиться другая версия её. Гермиона была измотана, но она собрала всю свою оставшуюся энергию: магическую, физическую, эмоциональную, и вложила её в создание сияющей улыбки. Глаза Драко смягчились, став тёплыми и серыми, которые она так любила. — Не беспокойся обо мне, Драко. Со мной всё будет в порядке. Наслаждайтесь сдиранием этих отвратительных обоев со стен. Он улыбнулся ей в ответ, и его глаза заблестели. Намёк на радость, которая придёт в ближайшие несколько дней. — Такой настрой мне определённо нравится, — он провёл пальцами по её кудрям. — Обещай мне, что с тобой всё будет хорошо. Она кивнула, но не смогла заставить себя произнести эти слова. Вместо этого она сказала: — Я собираюсь прилечь и помедитировать перед уходом. Так, чтобы, гм, успокоиться. — Хорошая идея. Это была идея Драко, чтобы она начала медитировать. Он сказал, что если она не найдет способ справиться со своим стрессом, то может просто непреднамеренно вызвать выкидыш, о котором так беспокоилась. Как только Гермиона легла на спину, она закрыла глаза и замерла в полной неподвижности. Именно тогда она почувствовала это странное головокружение. Она держала глаза закрытыми и старалась дышать ровно. Обычно она избегала мыслей о крошечном ребёнке внутри себя и, конечно, никогда не разговаривала с ним, но в этот момент её сердце, которое, казалось, обрело собственный разум, сделало всё самостоятельно. Прости, что я не смогу защитить тебя. Прости, что я не смогу это контролировать. Прости, что прекращение прыжков нанесло бы тебе такой же ущерб, как и то, что грядёт. Теплые слёзы снова потекли по её лицу, падая на ужасный зелёный ковер. Ей казалось, что она падает навзничь. Ещё один удар сердца, и она вернётся в прошлое. Прости, что я не полюбила тебя. Я просто не могу этого сделать. Её сердце глухо забилось, почти сразу же за ним последовало биение гораздо более крошечного сердечка, и они исчезли.____________________________________
Настоящее время: январь 2003 / время Гермионы: январь 2005
Гермиона проверила ребёнка, как только появилась в своей старой квартире. Её рука дрожала так сильно, что она чуть не выронила палочку. Появились нити, освещая крошечную фигурку внутри неё. Он был там, парил, как всегда, его крошечное сердечко билось невероятно быстро. Гермиона уставилась на этот маленький комочек, напоминающий миниатюрное сердечко, бьющееся внутри неё. Она ждала момента, когда это прекратится, но этого так и не произошло. Должно быть, она просидела там, неподвижно уставившись, целый час. Как это было возможно? Ребёнок должен был умереть. Может быть, он ранен? Но всё выглядело совершенно нормально. Неужели она всё неправильно поняла? Она молила Бога, чтобы она всё поняла неправильно. — Но путешествие во времени — это не то же самое, что аппарация. Магия совершенно иная. Ты не знаешь, сработает ли это таким же образом. — Я была неправа! — она положила руку на живот и посмотрела вниз, обращаясь непосредственно к ребёнку с тех пор, как впервые узнала о его существовании. — Я была неправа, — повторила она. Потом рассмеялась и повторила это снова. — Я была неправа. Она снова произнесла заклинание, на всякий случай, но малыш Безоар всё ещё был там, счастливо плавая. Гермиона рухнула на диван и стала наблюдать за ним, наконец позволив себе насладиться его присутствием. Некоторое время спустя раздался стук в дверь, и она сняла заклинание. Перед её глазами стояла золотистая дымка от того, что она так долго смотрела на золотые нити. Она сморгнула, когда пошла открывать дверь. Это был Драко. Гермиона бросилась к нему, и он слегка споткнулся, когда поймал её. — Привет, — сказал он, улыбаясь ей сверху вниз. — Ты выглядишь счастливой. — Да, — сказала она, на этот раз просияв без всяких усилий. Они вернулись в квартиру Драко и провели остаток дня за чтением, а затем вместе приготовили изысканный ужин. Или, скорее, Гермиона готовила, пока Драко наблюдал за происходящим, поскольку эта его версия была ужасна на кухне. Она могла сказать, что Драко чувствовал себя неловко, и изо всех сил старалась успокоить его насчёт их будущего и, в частности, их отношений с его родителями. После ужина они часами разговаривали на диване, в основном о Люциусе и Нарциссе. Он рассказал ей всё, начиная с его первоначальных отношений с ними, когда он был мальчиком, и заканчивая тем, как они развивались, когда он поступил в Хогвартс. Затем во время войны, и заканчивая его чувствами сейчас. Гермиона уже всё знала, поэтому, когда он запинался или вообще замолкал, могла дополнить его подробностями и побуждением продолжать. Она вспомнила, как Драко однажды сказал ей, что доверил всё это её будущему «я», и обнаружил, что разговаривать с ней легко, поскольку он не то чтобы признавал что-то новое, а просто приводил в порядок свои мысли. Она забыла, что это будет именно этот прыжок, так как была так отвлечена, беспокоясь о ребёнке, но была рада быть частью такого поворотного момента для них. Тот факт, что Драко доверился ей, приведёт к ссоре между ним и его Гермионой, но необходимой ссоре, которая помогла им открыть звёзды как средство общения друг с другом. Гермиона часто отлучалась в ванную, чтобы проверить, как там малыш Безоар, и её охватывала волна облегчения каждый раз, когда она видела движущуюся фигурку и это учащённое сердцебиение — зрелище, которое она никогда не устанет наблюдать. — Уже поздно, — сказал Драко. — Извини, что задержал тебя так надолго. Ты, наверное, устала. Гермиона сидела на диване, уютно устроившись на сгибе его руки. Она устала, но у неё не было желания покидать своё нынешнее положение. — Не извиняйся. Мне нравится проводить с тобой время. — Говорить о моих родителях? — Да. Тебе нужно было снять всё это со своей души, и я рада, что смогла помочь. Драко тихо согласился, и этот звук отдался вибрацией у неё под боком. Они помолчали несколько мгновений, прежде чем он спросил: — Я когда-нибудь помогал тебе? Или на этом и заканчиваются все наши отношения? Ты помогаешь неуклюжему идиоту со всеми его проблемами, в то время как он… — Нет, — быстро сказала она, обрывая его. Гермиона откинулась назад и повернулась к нему, подтянув ноги и скрестив их перед собой. — Я сама провожу много времени в роли неуклюжего идиота, а ты — в роли мудреца, со всем позитивом и заверениями. Он вопросительно приподнял бровь. — Я не уверен, что более невероятно: ты как неуклюжий идиот или я, переполненный позитивом. Гермиона улыбнулась. — Да. Но там… в будущем… — она сделала паузу, обдумывая свои следующие слова. — Мы столкнёмся с разными событиями, — осторожно сказала она. — Что-то, что можно воспринимать как хорошее или плохое. — Ладно… — И я отнесусь к этому плохо, и я буду волноваться, и я буду в полной растерянности. А ты… Ты будешь невероятен. Ты встанешь на путь слепой веры в то, что всё будет просто прекрасно. — Путь Гриффиндора? — скептически спросил он. — Небольшая смена ролей? — Вроде того. Но в конце концов ты был великолепен и прав. Ты был сильный и полный надежд, а я… Я была в полном беспорядке, и ты помог мне пройти через это, нисколько не сомневаясь в нас. Она подумала о маленьком ребёнке и о том, какой виноватой себя чувствовала за то, что пыталась игнорировать его последние несколько недель, но Драко был полон решимости любить его достаточно сильно для них двоих. — Так ты говоришь, что я не совсем никчёмный? — сказал он, возвращая её внимание к настоящему. Она улыбнулась. — Даже близко нет. Он снова улыбнулся. — Я могу быть сильным ради тебя. На самом деле я даже немного рад, что у меня будет такой шанс, хотя мне жаль, что ты чувствовала себя подавленной. Сейчас ты выглядишь лучше. — Лучше. — И это… событие. Полагаю, я узнаю это, когда увижу? — Да. Ты узнаешь позже. Драко взял её за руку и переплёл их пальцы. — Идеально. Я буду готов.____________________________________
Настоящее время: январь 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее
Следующей ночью Гермиона вернулась в своё время, оказавшись в той же уродливой спальне, из которой перемещалась. Она стояла у почти голой стены, руки Драко лежали на её талии, и он крепче обнял Гермиону, когда она слегка споткнулась. Гермиона схватила его за плечи, чтобы удержать равновесие, затем обхватила его шею и впилась поцелуем в его губы. Драко жадно поцеловал её в ответ, казалось, ничуть не смущённый её более страстным, чем обычно, приветствием. Он дотронулся рукой до её подбородка и повернул голову, когда они углубили поцелуй, переплетая языки друг друга. Низкий стон вырвался из горла Гермионы, который Драко быстро проглотил. Он прижал её к стене, затем опустил руку вниз и крепко схватил её за бёдра. Гермиона обхватила его ногой, в то время как он продолжал целовать её. Она отстранённо подумала обо всем, что планировала рассказать ему, когда вернётся; о том, как он был прав насчёт того, что она слишком сильно беспокоилась; как она закончила слоняться по дому, словно дементор, и как она была полна решимости наслаждаться их ребенком с этого момента. — М-м-м. Бе… Безоа… — пробормотала она, её слова оборвались, когда он продолжил целовать её. Она оттолкнула его назад. — Драко. — Что? — Малыш Безоар. Я называю его так, — её щёки покрылись румянцем. Он провёл рукой по её щеке. — Ты дала ему имя? — Ну, очевидно, это не его официальное имя. Но, эм, да. Я его так называю. Или её. Может, мне стоит назвать это «она» чтобы уравновесить тебя. — В этом нет необходимости. Это мальчик, — он поцеловал её в щёку. — Мы можем произнести заклинание? Я хочу… проверить. Просто чтобы быть уверенной. — Конечно, — прежде чем Гермиона успела переосмыслить свою просьбу, Драко вытащил из кармана волшебную палочку и произнёс Novum Principii. Появились знакомые золотые нити, и вот он (она, мысленно поправила Гермиона), подпрыгивающий, как всегда. Ей было далеко за три месяца, и она уже пережила два прыжка во времени. Её теория была неверна. Она не убьёт этого ребенка. Некоторое время она улыбалась маленькому человеку, и, когда подняла глаза, обнаружила, что Драко улыбается ей. — Я больше не собираюсь расстраиваться из-за этого, — прошептала она. Драко кивнул. — Я знаю. Я помню. — Ты помнишь?.. Ох. Вот почему он был так счастлив во время этого прыжка во времени. Это было не только из-за ребенка, хотя она была уверена, что отчасти из-за этого. Он, должно быть, помнил, в каком хорошем настроении она вернётся после прыжка во времени, и знал, что по какой-то причине путешествие во времени поможет ей избавиться от меланхолии. До прыжка ей казалось, что он будет рад избавиться от гнетущего груза в виде своей печальной жены, но в очередной раз ошиблась. Гермиона обняла его за шею и крепко поцеловала. Золотые нити исчезли, и он убрал свою палочку обратно в карман, прижимая её к стене. Гермиона подняла ногу и снова обхватила его. Драко подхватил её за ягодицы, и она обхватила его другой ногой, вызвав у него стон, когда прижалась к нему бёдрами. Он пробормотал что-то о том, что не может трахаться в этой уродливой комнате, и отнёс её через холл в их спальню, где положил на кровать. Движение было нежным, резко контрастирующим с тем, как яростно они только что целовались. После этого все его движения стали мягкими. То, как он медленно снял с неё одежду, а затем провел ладонями по обнажённой коже. То, как он входил в неё и останавливался, ожидая почти мучительное количество времени, прежде чем начать свои толчки, которые были слишком медленными. Гермиона выгнулась навстречу ему, пытаясь найти то трение, которого так жаждала. — Сильнее, Драко. Он положил руки по обе стороны от её головы и приподнялся, пытаясь сохранить расстояние между ними. Гермиона обхватила его обеими ногами и сжалась, сжимая свои стенки вокруг его члена и заставляя его задыхаться. — Сильнее, — повторила она. Затем, догадавшись о причине его нежелания, добавила: — Ты не причинишь вреда ребёнку. — Ты уверена? Гермиона улыбнулась. — Уверена. Я в некотором роде эксперт по всем способам, которыми можно навредить нерождённому ребенку. Секса в списке не было. — О, да? — В его глазах появился опасный блеск, который вызвал у Гермионы дрожь предвкушения. — В таком случае… Драко потянул за одну из её ног, пока она не расцепила лодыжки, и подтянул её вверх. Он положил одну руку ей на колено, а другой ухватился за спинку кровати позади неё. Он использовал позу, чтобы с силой толкнуться в неё. Оргазм настиг мгновенно. Её тело было настолько чувствительным из-за беременности, что каждый толчок был подобен заклинанию, поражающему её, посылая всплески энергии по всему телу. Когда Драко опустил голову и начал ласкать её грудь, она почувствовала облегчение, представив, как все чары, которые копились внутри неё, вырываются в комнату и заливают волшебным светом, как в тех сценах из типичных любовных романов. — Уже? — спросил он, поднимая голову и с любопытством глядя на неё сверху вниз. — Я… я стала чувствительной, — объяснила она, затаив дыхание. — Прости. — Не стоит, — Драко поцеловал её в шею, двигаясь медленно, чтобы дать ей возможность прийти в себя. Затем он придвинулся к её губам и томно поцеловал, снова начав входить в неё. Его действия были неторопливыми, как будто он был полон решимости вытянуть этот второй тайм-аут. Он умело водил руками вдоль её тела, перекатывая соски между пальцами и поглаживая между ног, но не дольше, чем требовалось, чтобы заставить её дыхание участиться. Подвести её ближе к краю, но недостаточно близко, чтобы упасть. Её охватил прилив противоречивых ощущений. Все эти знакомые ощущения, когда вот так находишься с Драко, ощущение его члена, скользящего в неё, его твердая рука на бедре. Как он выглядел, когда подошел ближе к краю: глаза потемнели, а щёки раскраснелись. Но там было так много нового. Её воспаленные груди, её чрезмерно чувствительный клитор, то, как каждое прикосновение казалось более интенсивным. Он выглядел почти удивлённым, когда, наконец, кончил в конце сильного толчка. Её имя сорвалось с его губ, и она приподнялась, чтобы поймать его небрежным поцелуем. Драко дотронулся пальцем до её клитора и тёр, пока она не кончила во второй раз. Зрение затуманилось, когда она задрожала под ним. Теперь, когда Гермиона присоединилась к нему в этом месте блаженства, где-то на краю обрыва, он наконец расслабился. Она отстраненно подумала, что это был первый раз, когда они оказались в одном месте с тех пор, как узнали о беременности, и это было довольно приятное место, выбранное для встречи. Он лег на бок и притянул её к своей груди, проводя пальцами по её спине и ягодицам. — Я соскучилась, — пробормотала она ему в грудь. Он поцеловал её в лопатку. — С возвращением, Гермиона.___________________________________
Настоящее время: февраль 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее
— Нет. Оставь это выражение «нам нужно серьёзно поговорить о твоих чувствах» куда-нибудь в другое место. Ладно, он был хорош. Гермиона только что прибыла через камин в Нотт-Мэнор с явным намерением серьёзно поговорить о чувствах Тео. — Но нам нужно поговорить, Тео. Ты не можешь просто избегать этой темы вечно. — Могу и буду делать, — сказал он, скрестив руки на груди в блестящем подражании капризному ребёнку. — Мы можем поговорить, прежде чем ты выдвинешь какие-либо ультиматумы? — Нет. Гермиона вздохнула. Она размышляла о том, следует ли ей признаться в путешествии во времени пораньше, просто чтобы дать ему уверенность в том, что в будущем он встретится с Беннеттом. Но она знала, что все было не так, и теперь, когда появился малыш Безоар, она больше, чем когда-либо, колебалась нарушить временную шкалу. Она села на диван и похлопала по месту рядом с собой. Он просто скептически посмотрел на это и остался стоять. — Прекрасно, — сказала она. — Я поговорю. Ты послушай. Тео фыркнул и отвел глаза. Однако он не выходил из комнаты, так что она восприняла это как знак, чтобы начать разговор. — Я знаю, каково это — бояться, что ты никогда не найдёшь своего человека. Что, возможно, с тобой что-то не так. Что, возможно, есть причина, по которой ты всегда изо всех сил старался вписаться в общество, почему люди всегда считали тебя странным. Я знаю, каково это — усвоить и убедить себя, что ты не получишь того, что получают все остальные: человека, который тебя понимает, с которым ты можешь ладить, от которого ты не устанешь в течение нескольких лет. Гермиона вглядывалась в лицо Тео, ожидая реакции, но он просто выглядел скучающим, как и всегда. Но она знала, что он слушает, и продолжала настаивать. — Вот почему я так долго оставалась с Роном. Я знаю, сейчас мы все шутим о том, насколько мы не подходим друг другу, но в то время я была убеждена, что мне нужно остепениться. Какая-то часть меня боялась, что в мире нет никого, с кем я бы могла быть, и что что-то несовершенное — это лучшее, что я получу, поэтому мне нужно найти способ смириться с этим. — А потом ты встретила Драко, и всё в мире стало хорошо, и вы жили долго и счастливо, — сухо вставил он. — Нет, — возразила она. — Потом я нашла Драко, и да, что-то щелкнуло, но я боролась с чувствами как сумасшедшая. И отчасти это было из-за нашего прошлого. Но так же и из-за того, что я была просто напугана. Потому что это было слишком странно, слишком правильно, больше, чем я когда–либо позволяла себе надеяться, и я… Я не знала, что делать, когда почувствовала это впервые. Тео нахмурился. — Прекрасно. В итоге ты наконец отпустила себя, отдалась невероятной силе любви, и посмотри на себя сейчас. Счастливее, чем когда-либо, купаешься в семейном блаженстве, на подходе ребёнок. Мои блядь поздравления! Гермиона закатила глаза и подошла, чтобы встать перед Тео. — Может, ты перестанешь пытаться закончить мою историю за меня? Всё не так гладко, как ты думаешь. Услышав это, Тео оживился. — Да? — Да. А теперь закрой свой рот и дай мне закончить, иначе мне придётся заставить тебя замолчать. Он фыркнул, но больше не сказал ни слова. — Можно подумать, что после того, как я нашла Драко, я перестала бояться счастливого конца, но нет. Как только я узнала, что беременна, сразу же вернулась к борьбе с мыслью, что всё будет хорошо. Я была убеждена, что мы потеряем его, и снова сводила себя с ума, представляя все возможные варианты того, как все могло пойти не так. Я даже не позволяла себе полюбить этого малыша. Едва ли позволила себе признать, что это по-настоящему. Я просто так боялась, что если открою своё сердце, то потеряю его. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она почувствовала ладонь на своей руке и улыбнулась. — Мне было очень тяжело, — прошептала она. — Я знаю, — сказал он в ответ грубым голосом. — Я думал, это нормально. Разве беременные не плачут постоянно? Она рассмеялась. — Они делают это, но не настолько часто, — Гермиона открыла глаза и обнаружила, что Тео настороженно наблюдает за ней, будто боится, что она снова разрыдается. Она задалась вопросом, дошло ли до него хоть что-нибудь из её слов. Вероятно, нет. Тео был подобен сложному ингредиенту для зелья, как мех пушистика, которому нужно время настояться, прежде чем можно будет использовать. Она даст ему время осмыслить её слова, с надеждой, что через 48-72 часа они возымеют какой-то эффект. Гермиона приподнялась на цыпочки и поцеловала Тео в щёку, застав его врасплох. — Твой человек где-то рядом, — сказала она, когда он прикоснулся пальцами к тому месту, куда она его поцеловала. — Может быть, это Беннетт, а может и нет. Но ты не найдешь его, пока не поищешь. И я знаю, что это ужасно, Тео, поверь мне. Но это того стоит. Она вытащила клочок пергамента, на котором нацарапала каминный адрес Беннетта. — Позвони ему, — сказала она, засовывая пергамент в карман Тео. — Или отправь сову. Сделай что-нибудь. Я обещаю, ты не пожалеешь об этом. И Гермиона ушла. Она знала, что уже перешла границы того, сколько душевных разговоров мог выдержать Тео. Она даст ему побыть наедине с самим собой и заглянет через несколько дней. Ровно через 72 часа к ней прилетела сова Тео, размахивающая толстым конвертом. На первых нескольких страницах в мучительных подробностях описывались защитные чары, которые они с Драко расставили по всему дому. Гермиона с любопытством покачала головой, перелистывая последнюю страницу. Она резко вдохнула, прочитав написанное им заклинание, тёмное проклятие, способное заживо содрать кожу с человека. В самом низу, он написал: «Я пригласил его на свидание. Надеюсь, твой совет оказался правильным». «Иначе» не было написано, но оно явно подразумевалось. Гермиона рассмеялась в свои ладони. — О, Тео. Она сложила бумаги и засунула их обратно в конверт. Ей придётся сохранить это, чтобы показать Беннетту. Впрочем, позже. После того, как он узнает Тео получше.___________________________________
Настоящее время: сентябрь 2005 / Время Гермионы: февраль 2005
Следующий прыжок Гермионы во времени перенёс её во время, когда ребёнок должен родиться. Она старалась не думать об этом слишком много, решив просто жить настоящим, но по мере того, как прыжок становился всё ближе и ближе, напряжение росло, пока к концу, когда ею овладело знакомое чувство головокружения, она не стала похожа на пружину, готовую вот-вот выстрелить. Она появилась в гостиной их нового дома, сидя на диване напротив Драко. Она бросилась вперёд, в его объятия, и, наконец, сняла напряжение, которое накапливалось последние несколько дней. — Мне нужно увидеть её, — умоляла она, крепко прижимаясь к его сильному телу и всхлипывая в изгиб его шеи. — Я знаю, что должна оставаться позитивной и сильной, но мне просто нужно это… Подтверждение. Пожалуйста. Куда ты отправляешь её, когда я приезжаю сюда? Ты можешь вернуть её обратно? Могу я её увидеть? Драко не ответил. Он просто гладил её по спине, когда она обнимала его, и пытался глубоко дышать, чтобы справиться со своей истерикой. Что случилось? Она не ожидала, что вот так развалится на части. Должно быть, она надеялась на этот момент дольше, чем предполагала. Когда она, наконец, восстановила контроль над своим дыханием, она отстранилась и встретилась с ним взглядом. Выражение его лица было таким опустошающим, что на неё нахлынул прилив отчаяния. Ей казалось, что она несётся сквозь суровый холод космоса, и на мгновение у неё мелькнула странная мысль, что, возможно, она снова путешествует во времени. Она инстинктивно потянулась к его рукам, крепко сжимая их, чтобы сохранить равновесие. — Она не… Малыш… Нет.? Его глаза были влажными, как жидкое серебро. Гермиона попыталась заговорить снова, но не смогла выдавить из себя ни слова. В любом случае, он, казалось, был не в состоянии сформулировать ответ, но это не имело значения. Она могла прочесть ответ на свой невысказанный вопрос на его лице. Не было никакого ребенка. Правда эхом отозвалась в её груди, жаля её, как мощное заклятие, когда оно отскочило. Чёрт возьми. В конце концов, она оказалась права. Она упала в его объятия. Драко крепко обнимал её, пока она плакала. Вскоре она заметила, что он неровно дышит, вероятно, тоже плачет, и крепче прижала его к себе. Она не могла придумать, что сказать, что сделать, поэтому просто крепко держалась за него, пока они вместе неслись сквозь пространство. Гермиона лишь задавалась вопросом, перестанут ли они когда-нибудь падать.
