Anywhere | Где угодно

Прошлой ночью я заснула под дождь,

И ко мне во сне пришло солнце,

Сияющее для меня, слаще всего на свете.

Я сверкала от счастья!

К тому времени, как мои глаза распахнулись,

Было светло. И я почувствовала себя пропитанной поэзией.

В то утро я была большим поэтом, чем когда-либо.

За моим окном уже целую вечность шёл дождь.

А потом тихо вернулось солнце.

— Лэнг Лив

____________________________________

Настоящее время: сентябрь 2005 / Время Гермионы: февраль 2005

      Гермиона и Драко долго сидели тихо, обняв друг друга. Жестоко, но мир продолжал вращаться. Звёзды продолжали сиять где-то высоко над их головами, они строили планы и равнодушно наблюдали, как они воплощаются в жизнь.       Кто бы мог подумать, что звёзды, с их бесконечной, сверкающей красотой, могут быть такими безжалостными? Что они смогли написать такую умную и уникальную историю: от врагов до влюбленных, настоящая любовь, наступившая не сразу. Пройдя достаточное количество трудностей, которые свели в итоге свели их вместе, судьба отнимает у них столь ценное? Это была такая бесчеловечность, которую могла придумать только природа.       — Мне так жаль, Драко, — сказала она, наконец нарушив тяжёлое молчание. — Прости, что я...       — Перестань, — он нежно приподнял и обхватил ладонями её лицо. Его глаза покраснели, но больше не были полны слёз. — Это не твоя вина, любимая.       — Но в каком-то смысле так и есть? Это был скачок во времени...       Он кивнул, затем наклонился вперед и поцеловал её в щёку.       Гермиона почти спросила, когда, но потом решила, что не хочет знать. Она посмотрела вниз на свой живот, и у неё мелькнула ужасающая мысль, что это произошло сейчас, но нет. Драко вёл бы себя по-другому, пытался бы что-то сделать, а не просто выглядел бы таким... Спокойным.       Теперь он тоже смотрел на её живот. Драко протянул руку и осторожно положил сверху ладонь.       — Могу я её увидеть? — спросил он дрожащим и хриплым голосом.       — Её?       Он кивнул, и несколько слезинок скатились по его щекам. Гермиона протянула руку и вытерла их, затем взяла свою палочку и произнесла заклинание.       — Novum Principii.       Появились золотистые нити, и вот она. Малышка крепко свернулась калачиком, в то время как её крошечное сердечко быстро билось, не подозревая, что его удары сочтены.       Гермиона не могла смотреть на это дольше нескольких мгновений. Она отвела взгляд от золотой фигурки и вместо этого посмотрела на Драко. Выражение его лица выражало крайнее и безоговорочное горе. Надежда, к которой она так привыкла в его глазах, исчезла, лишив их блеска и оставив тусклыми, пустынно-серыми.       Несколько минут она наблюдала, как золотистые отблески играют на его радужках. Затем он снова прикоснулся рукой к её животу, отчего золотые ниточки исчезли, и прошептал:       — Я люблю тебя.       Гермиона положила свою руку на его и закрыла глаза. Не в силах больше ни секунды наблюдать за ним.       Драко поцеловал её в висок и притянул к себе. Они снова замолчали, долго сидели вместе, пока свет за окном не сменился на сумерки.       — Почему ты был зол в прошлом месяце? — спросила Гермиона, открывая глаза, чтобы посмотреть на Драко, который тоже сидел с закрытыми глазами.       — Это было недоразумение, любимая, — он посмотрел на неё и грустно улыбнулся. — Постарайся не беспокоиться об этом, ладно?       В тот момент она не могла заставить себя отказать ему ни в чем. Она кивнула.       — Хорошо.

____________________________________

Настоящее время: февраль 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Как сказать своему мужу, что ваш нерождённый ребёнок не выживет? Ребёнок, которого он знал всего месяц, но уже успел полюбить всей душой. Маленький ребёнок, для которого он готовил комнату, с которым разговаривал, шутил и пытался найти идеальное имя. И теперь она должна была отнять это у него.        На мгновение в голову пришла мысль о том, чтобы не говорить ему. Технически это противоречило бы правилу номер один, но она сразу же отвергла эту идею. К тому же, он точно почувствовал, о чём она думает: Драко из будущего сказал ей, что она должна рассказать ему. Что он хотел быть рядом с ней. Что он не собирается позволять ей проходить через это в одиночку.       Потом он снова заплакал.       Пока они сидели на этом диване, он плакал больше, чем за всё время, что они были вместе. И это было через несколько месяцев после того, как они потеряли своего ребёнка. Как он отреагировал, когда впервые узнал о трагедии?       — Гермиона? Ты в порядке?       Дерьмо. Она не была готова к этому. Она ещё не решила, как собирается сказать.       Гермиона обернулась и увидела Драко, стоящего в холле — его взгляд скользил вверх и вниз по её телу. Он вошёл в комнату и произнёс заклинание прежде, чем она успела что-либо сказать. Гермиона не опустила глаз. Она знала, что он увидит. Драко из будущего не сказал ей, когда это произойдёт, когда она наконец набралась бы смелости спросить.       Но он подтвердил, что с ребёнком всё будет хорошо, когда она вернётся назад в этот раз.       Драко облегчённо вздохнул, когда слёзы защипали ей глаза. Он положил руки ей на талию и поцеловал в лоб.       — Извини… Я думал... Другая Гермиона ничего не рассказала. Она выглядела болезненно, и она... Неважно. Всё хорошо.       Он снова вздохнул, его тёплое дыхание коснулось её кожи. Гермиона закрыла глаза, и несколько горячих слезинок скатились по щекам. Рука Драко мягко легла ей на подбородок, приподнимая лицо.       — С ним всё в порядке, — сказал Драко ровным и успокаивающим голосом. — Я только что проверил. С ним всё в порядке.       — Это она, — стало трудно дышать, словно чья-то большая рука сжала её сердце. Гермиона захлебнулась рыданием, опустила голову и вцепилась в рубашку Драко.       Драко откинулся назад и снова приподнял её лицо.       — Гермиона?       Он произнёс её имя нерешительно, как будто задавал вопрос, на который не хотел знать ответа.       — Это она, и она... с ней не всё в порядке, — Гермиона изо всех сил пыталась заговорить сквозь слёзы и с трудом заставила себя продолжать говорить. — У неё не получится. Мы потеряем её, Драко.       — Нет, — сказал он. Строго. Что он думал? Что Вселенная изменит своё мнение, если он подойдёт к ситуации с другим мнением? Если бы она не была так опустошена, то рассмеялась бы над абсурдностью этой идеи.       — Нет, — повторил он, отшатываясь от неё. — Ты ведь сказала, что всё будет хорошо. Ты сказала мне надеяться и оставаться сильным ради тебя, и ты сказала, что я был прав. Ты сказала, что всё будет хорошо! Ты... Какого хрена?!        — Я сама была уверена в этом! Всего лишь несколько недель назад рассказала тебе всё это. Я думала, что всё обойдётся. Я думала, что первый скачок во времени убьёт ребенка, и как только она пережила его, я подумала, что она в безопасности! — Гермиона остановилась, чтобы вытереть слёзы тыльной стороной ладони. — Я крупно ошибалась, ясно? И мне очень жаль! Мне жаль, что я дала тебе надежду! Мне жаль, что это моя вина! Мне жаль... Мне жаль, что я ничего не могу сделать... — в конце её голос задрожал.       Драко просто молча стоял перед ней, кипя от ярости, когда в его глазах образовалась буря. Гермиона потянулась к Драко, пытаясь взять его за руку, но он лишь яростно отдёрнул её. Она могла видеть смятение, бушующее внутри него; могла чувствовать дурную энергию, которой он пытался найти причину; могла видеть, как он борется с желанием выплеснуть злость на неё.       — Мне так жаль, — горько прошептала она. — Я не знаю, что сказать.       Драко никак не отреагировал. Он просто стоял, уставившись на её живот. Он попятился назад, пока его ноги не упёрлись в диван. Затем он рухнул, выглядя так, словно потерял умение держаться на ногах.       Гермиона наблюдала, как он уронил голову на руки. Но не заплакал. Она даже хотела, чтобы он поддался эмоциям. Однако Драко просто тяжело дышал, его тело дрожало при каждом выдохе. По какой-то причине наблюдать, как он страдает в тишине, было более уничтожающе, чем если бы он рыдал.       Гермиона подошла к нему и осторожно положила руку ему на плечо. Она ожидала, что Драко стряхнёт её, но вместо этого он положил свою руку поверх. Он опустил руки и взглянул на неё. Он был совершенно разбитым.       — Драко, — начала она, но не смогла придумать, что сказать. В этом не было необходимости, так как он обнял её и положил голову на живот. Гермиона прижимала его к себе, пока он делал долгие, прерывистые вдохи, держась за неё, поглаживала его по голове так, как, она знала, ему нравилось, и жалея, что у неё нет лучшего способа утешить его.       Они оставались в таком положении долгое время. Так долго, что у Гермионы заболели ноги, вероятно, из-за того, что она держала на себе такой тяжёлый вес Драко. Но она оставалась там, полная решимости оказать Драко любую поддержку, в которой он нуждался.       Когда Драко наконец заговорил, первое, что он сказал, было:       — Это девочка?       — Да, — тихо сказала она, крепче прижимая его к себе. — Драко из будущего сказал мне об этом.       Он усмехнулся и добавил слегка приглушённым голосом:       — Получается, мы оба ошиблись.       Гермиона, которая до этого молча плакала, наконец издала тихий всхлип в ответ на эти слова. Драко откинулся назад и посмотрел на неё снизу вверх, его глаза были похожи на бесконечное серое небо, в котором не было и намёка на солнечный свет. Он схватил её за бедра и потянул вниз, так что она оказалась сидящей рядом с ним. Они смотрели друг на друга, оба не зная, что сказать. Не было слов. По крайней мере, ничего такого, что стоило бы озвучивать.       Они могли бы успокоить друг друга, но, казалось, между ними существовало невысказанное понимание. Они оба были опустошены и хотели, чтобы так всё и оставалось.       Поэтому они обменивались утешениями в тишине, сохраняя молчание в комнате как звук скорби.       Он положил руку ей на колено жестом, который говорил: «У нас всё будет хорошо».       Она положила свою руку на его и переплела их пальцы вместе, безмолвно говоря: «Мы ведь справимся?».       Она положила голову ему на плечо, и он запустил пальцы в её кудри.        Это ещё не конец нашей истории.

____________________________________

Настоящее время: март 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      — Ты уже размером с яйцо огневицы, — шептала Гермиона малышке Безоар.       Ей было грустно: она так и не придумала настоящее имя для ребёнка. Особенно теперь, когда она знала, что это девочка, которая на данный момент выглядела полностью сформировавшейся, с крошечными пальчиками на ручках и ножках. Но она не могла заставить себя назвать ребёнка как-нибудь по-другому.              — Яйца огневицы используются в любовных зельях, которые получаются отвратительными. Около года назад я работала над законом о запрете большинства приворотных зелий, но он застопорился во время первоначального раунда одобрений. Ты можешь винить в этом своего дедушку.       У Гермионы сжалось в груди, и она приложила руку к сердцу. Они не рассказали Нарциссе или Люциусу о ребёнке и решили, что не будут этого делать. Они и так едва терпели Гермиону. Кто знал, как они отреагируют на эту ситуацию?       Живоглот, который почувствовал беспокойство Гермионы, свернулся калачиком у неё под боком и начал громко мурлыкать. Она улыбнулась ему сверху вниз, прежде чем снова сосредоточиться на золотом малыше, парящем над её животом, позволяя знакомому виду крошечного бьющегося сердечка успокоить её.       — Впрочем, не все зелья с ними плохие. С яйцами огневицы. Они используются в Зелье удачи. Это зелье спасло мне жизнь одной ночью, когда я сражалась с Пожирателями Смерти в Хогвартсе.       Малышка Безоар замахала ручками в ответ на это, а затем её крошечные ладошки прижались к подбородку.       — Ты спрашиваешь, почему в замке были Пожиратели Смерти? Что ж... может быть, я расскажу это чуть позже.       — Я не уверена, что пятимесячный эмбрион поймёт все нюансы, стоящие за этой историей.       Гермиона подняла глаза и увидела Дафну, стоящую в дверях своей спальни и хмурящуюся при виде открывшегося перед ней зрелища.       Гермиона приняла сидячее положение: заклинание спало и золотое изображение младенца сразу же исчезло. Её сердце болезненно забилось в груди от внезапной потери.       Всё в порядке. Она там.       Это сейчас.       Прекрати. Тебе нужно расслабиться.       Гермиона на несколько секунд зажмурила глаза, затем заставила себя сосредоточиться на Дафне.       — Я, эм... Прости за блузку, — сказала она, тщетно пытаясь разгладить мятую ткань. — Я знаю, что это вовсе не подходит для того, чтобы валяться в постели, но, эм, большая часть другой одежды мне мала, и я не хотела носить пижаму весь день. Я обещаю, что я...       — Меня не волнует эта грёбаная блузка, Гермиона, — огрызнулась Дафна. Она подошла, чтобы встать рядом с кроватью, и подтолкнула Гермиону, чтобы та освободила место рядом с ней. — Ради всего святого, Гермиона. Ты действительно так плохо обо мне думаешь?       Гермиона не ответила. Она пыталась вспомнить, когда слышала, как Дафна ругалась. Дафна редко делала нечто, что не подобало настоящей чистокровной ведьме, но Гермиона не удивилась бы, если она на самом деле думает нецензурно и просто воздерживается от произнесения вслух.       Дафна откинула голову на спинку кровати и закрыла глаза.       — Я здесь для того, чтобы вразумить тебя, — объявила она в тишине комнаты. Гермиона предположила, что Дафна разговаривает не с ней, а с малышкой или Живоглотом, который лежал на стуле в углу.       — О-о, — Гермиона опустила глаза к своим коленям и начала теребить выбившуюся нитку на пуховом одеяле. — Тебя прислал Драко?       — Конечно, нет, — усмехнулась Дафна. Она потянулась и схватила руку, которая теребила покрывало. — Тебе нужно остановиться.       — О, верно. Хорошо. И вправду не стоит портить одеяло.       — Это не то, что я имела в виду, и ты это прекрасно знаешь.       Слёзы защипали глаза Гермионы, когда она посмотрела на оборванную нитку, которую только что теребила.       — Конечно ты имеешь в виду заклинание. И... и разговор с ней.       Дафна сжала её руку.       — Драко это не нравится, — ровным голосом продолжила Гермиона.       — Дело не в этом, — мягко сказала Дафна. — Он не может с этим справиться. Драко... он просто... — она замолчала, тяжело вздыхая. — Он не может воспринимать её как настоящую. Он не может привязаться к ней. Ему нужна дистанция.       — Но мне нужно обратное. Мне нужно быть рядом. Мне нужно знать, что всё это реально. Я не могу просто позволить ей войти в нашу жизнь и исчезнуть без...       — Не мне нужна эта речь, Гермиона. Ты говорила об этом с Драко? Вы двое вообще говорили об этом?       Гермиона скрестила руки на груди и подтянула колени к груди.       — Он не разговаривает со мной!       — Я знаю, — сказала Дафна снова ласковым голосом. — Я его отчитала, если это поможет. Но… Одному из вас придётся выйти из этого тупика. В этой ситуации вы не можете существовать в разногласиях, живя в противоположных концах дома.       — Мы не живем в противоположных концах дома, — проворчала Гермиона. — Мы вместе завтракаем и ужинаем, спим здесь каждую ночь.       Дафна выглядела так, словно собиралась возразить, но, вновь вздохнув, положила голову на плечо Гермионы. Несколько мгновений они молчали. Гермиона понятия не имела, что сказать. В эти дни у неё было мало энергии, и она решила потратить её лишь на Драко и малышку Безоар, хотя и там она понятия не имела, что сказать или сделать.       Некоторое время спустя (или, возможно, прошло много времени, Гермиона сбилась со счёта) Дафна объявила, что ей нужно в туалет. Дафна была не из тех людей, которые бессмысленно говорят о чём-то. И всё же рядом с Гермионой она без необходимости оповещала о своих действиях.       Наблюдая за закрытой дверью ванной, Гермиона ещё больше задумалась, о том, как плохие времена меняют людей. Они не знали, как вернуться к жизни, возможно, в глубине души даже боялись прошлых версий себя, которые втянули их в эту историю. Они попробовали свои силы в роли кого-то другого. Или, может быть, дело было вовсе не в этом. Может быть, люди просто осознали, что вели себя неправильно.       Чёрт. Она ненавидела это меланхоличное настроение, но понятия не имела, как избавиться от него. Силы к жизни возвращались только когда она разговаривала с ребёнком. Гермиона обречённо тяжело выдохнула и положила руки на свой маленький живот.       На прошлой неделе она начала чувствовать, что ребёнок шевелится. Она была на работе, и ей пришлось отменить свою следующую встречу, чтобы провести следующий час в слезах в своем кабинете. Теперь она привыкла к этому. Ей действительно нравилось это чувство, похожее на трепетание глубоко внутри неё. Короткое «привет, я здесь» от ребёнка, который занял особое место в её сердце.       Беременность была слишком ранней, чтобы кто-то, кроме неё, мог почувствовать шевеления, и это было к лучшему. Было понятно, что Драко этого опасался.       Дверь открылась и в комнате появилась Дафна. Ладно. Гермиона не хотела продолжать в том же духе. Она убрала руки от живота, когда Дафна забралась обратно на кровать, совсем не элегантной двигаясь в своём платье. На этот раз она села напротив Гермионы, а не рядом с ней.       Устроившись на месте, она некоторое время наблюдала за Гермионой, её красивые бледно-зелёные глаза были полны решимости. Гермионе хотелось, чтобы она поскорее ушла. И конечно, она этого не сделает.       Вместо этого она мрачно выдала:       — Тебе нужен другой макияж.       — О-о. Наверное, ты права.       — Конечно я права. Я собираюсь заняться твоей косметикой на этой неделе. Кроме того, всё, что у тебя есть, слишком дешёвое. Ты заслуживаешь лучшего, — последнюю часть она произнесла заговорщицким тоном.       — Я не пользуюсь косметикой, Дафна.       — Ты делаешь макияж на мероприятия.       — Пока я никуда не хожу, — она кивнула на свой живот.       Дафна наклонилась вперёд и взяла Гермиону за руку.       — Допустим. Но когда ты снова выйдешь в свет, ты будешь шикарна.       — Хорошо, — пожала плечами Гермиона. Она знала, что это был странный способ Дафны помочь. И если это отвлечёт её на следующие несколько дней, что в этом плохого? Она посмотрела на руку Дафны, которая всё ещё успокаивающе сжимала её собственную. — Спасибо. Это было... Мило.       — Тебе почти удалось произнести это без гримасы.       Гермиона улыбнулась, но улыбка практически сразу погасла. Она снова нахмурилась и пожелала, чтобы Дафна оставила её в покое, чтобы она могла ещё немного поговорить с ребёнком.       — Гермиона, — прошептала Дафна, сжимая руку Гермионы, чтобы привлечь её внимание.       — М-м-м?       — Могу я с ней познакомиться?       Гермиона перевела взгляд на Дафну, в глазах которой стояли слёзы.       — Ты... ты правда хочешь?       — Честно? Нет, — Гермиона звонко рассмеялась. Дафна устроилась поудобнее рядом с ней, прежде чем продолжить. — Если бы происходило со мной, я думаю, я бы воспользовался тактикой Драко — установить дистанцию между собой и ребёнком, насколько это возможно. Но я — это не ты, и я могу сделать это ради тебя. И Тео сможет, я уверена. И, вероятно, Поттеры. Если это поможет тебе... Разделить её с кем-нибудь? — Дафна остановилась, чтобы взмахнуть длинными ресницами. — Мы это сделаем.       — Ух ты, — выдохнула Гермиона. — Это действительно мило.       — Я знаю. Только никому не говори.       Гермиона снова рассмеялась и посмотрела на идеально наманикюренные ногти Дафны.       — Я ценю это. Если ты правда хочешь.       — Я бы не предлагала, если бы думала иначе.       Когда Гермиона снова взглянула на неё, она краем глаза заметила Драко, стоящего в дверном проёме.       — Я думал, ты уже ушла домой, — его голос был таким спокойным, что Гермиона почти не узнала его.       Дафна встала с кровати и расправила юбку своего платья.       — Уже ухожу. Я просто проверяла, как тут поживает Гермиона, — она наклонилась, крепко обняла Гермиону и чмокнула в щёку. Воспользовавшись возможностью, Дафна прошепталп ей на ухо: — Я познакомлюсь с ней позже. Пошли мне сову.       Гермиона ответила быстрым кивком, в то время как Драко пытался расслышать весь разговор.       — Я же просил оставить её в покое, — сказал он Дафне.        — А я не захотела. С ней всё в порядке. Гермиона может сама о себе позаботиться.       Прежде чем Драко успел сказать что-нибудь ещё, Дафна проскользнула мимо него и выбежала из комнаты, напоследок прошептала одними губами «Поговори с ним», прежде чем спуститься вниз по лестнице.       Драко пропустил бесполезную реплику мимо ушей. Он был слишком занят изучением Гермионы. Она понятия не имела, что он искал. Признаки беспокойства? Вряд ли в этом можно было винить Дафну.       — Мы просто болтали, — нарушила молчание Гермиона.       — Да? Она не была стервой?       Гермиона улыбнулась.       — Не больше, чем обычно. Она собирается поменять мне косметику.       — О. Что ж, это похоже на неё, — он неловко постоял там несколько мгновений, затем кивнул в сторону коридора. — Тогда я, э-э, пойду. Или я могу вернуть её, если хочешь.       — Я бы предпочла поговорить с тобой, — сказала Гермиона тихо, что на мгновение задалась вопросом, услышал ли он её. Он вошёл в комнату, его рот сжался в одну линию, и она догадалась, что это означало: он согласен на разговор.       — Я не знаю, как говорить об этом, — сказал он, его голос был таким же мягким, как и у неё.       Гермиона взяла его за руку и потянула к себе, чтобы он сел на кровать. Она мельком подумала о звёздах, но отбросила эту мысль. Сейчас она злилась на звёзды. Она также не хотела портить прекрасные воспоминания о том, как она изливала своё сердце Драко под звёздным небом из-за смерти их ребёнка. Им просто нужно было хоть раз поговорить как обычной паре.       — Я тоже, — начала она. — Но Дафна права. Нам нужно... попробовать.       — Ладно. Начинай.       — Эм-м... — Гермиона искала подходящие слова. — Я причина, по которой у неё ничего не получится. Я знаю, что не должна чувствовать себя виноватой, — быстро добавила она, прежде чем он успел перебить. — Я понимаю это. Но это не меняет того факта, что это моя вина. Поэтому, пока она здесь, мне нужно подарить ей жизнь всеми известными мне способами и... И сделать её настоящей... Сделать кем-то, кого я буду помнить. Это лучшее, что я придумала.       — Блядь, — пробормотал он себе под нос, протягивая руку и вытирая большим пальцем несколько слезинок с её щеки. — Вряд ли я могу с этим поспорить.       — Ты этого хотел? — осторожно спросила она. — Ты сказал Дафне, что хочешь, чтобы я остановилась?       — Нет, — быстро сказал он, опуская руку на колени и переводя взгляд на неё. — Да, я сказал, что хочу, чтобы ты прекратила. Но я... я понимаю тебя. Ты хочешь узнать её, но я... Я не могу.       Гермиона положила свою руку на его и крепко сжала её.       — Всё в порядке, — за последние несколько недель они поменялись ролями. Если бы у неё было больше энергии, она бы сделала что-то. Но сейчас её всё устраивало: каждый из них переживает это так, чтобы справиться.       — Правда? — он спросил. — Ты не обижаешься на меня за это? Ты не пожалеешь, что выбрала меня?       — Нет, конечно, нет. Ты ведь не подумаешь, что я сошла с ума?       — Нет, — Драко покачал головой снова поднял на неё взгляд. — Я лишь буду счастлив, что мы пережили это.       Она улыбнулась ему со слезами на глазах.       — Мы именно так и сделаем. Так? Переживём вместе?       — Я хочу этого. До тех пор, пока ты в конце концов не возненавидишь меня. Достаточно ли я делаю? Я понятия не имею, как тебе помочь, и единственное, чего, я уверен, ты хочешь, я не могу...       — Драко! Перестань, — Гермиона нежно обхватила ладонями его лицо. — Ты невероятный. И у нас всё будет хорошо. Мне не следовало спрашивать об этом так, будто я была не уверенна в тебе. Мы справимся с этим. И я, конечно, не испытываю к тебе ненависти. Когда я разговариваю с малышкой, я трачу большую часть времени на то, чтобы сказать ей, как сильно я тебя люблю и какой ты замечательный.       — Ты рассказываешь ей про меня?       Гермиона ласково потрепала его по щеке.       — Да. Как насчёт того, чтобы я составила список, почему люблю тебя? — это подразумевалась как шутка, но когда Гермиона произнесла эти слова, далекое воспоминание о том, как она читала подобный список, всплыло из глубины её сознания.       — Мне не нужен список, — уже начал возражать Драко, но она перебила его.       — Нет. Я составлю список. Для другой Гермионы. Я помню.       — О. На, э-э, четверг? — он сказал это неуверенно, как будто боялся, какой будет её реакция. Они избегали упоминания о предстоящем прыжке во времени более яростно, чем люди когда-то избегали произносить имя Волдеморта. Но Гермиона знала, что это не остановит прыжок.       — Да. Она прочтёт это письмо, которое я отправила, со всеми причинами, по которым я люблю тебя, и тогда... эм... Она будет ужасна.       Драко положил руку ей на затылок и притянул к себе, чтобы поцеловать в лоб.       — Мне кажется, я помню, как она извинялась за что-то подобное… Это тогда она составила список всех причин, по которым мы не могли быть вместе?       — Да, — поморщилась Гермиона. Что за дерьмовое время.       — Прости меня, Драко.       — Успокойся. Как я уже сказал, ты уже извинилась.       Гермиона просто пробурчала себе под нос, не уверенная, что ещё можно сказать.       — Есть ли что-нибудь ещё, что мне следует знать о прыжке во времени?       — Я почти ничего не помню. За исключением того факта, что на тебе были джинсы. И ты надевал тот самый фартук с котами. Это сводило меня с ума.       Драко ухмыльнулся.       — Да?       Она улыбнулась в ответ.       — Я месяцами не могла выбросить из головы образ домашнего Драко Малфоя, одетого в маггловскую одежду.       Его улыбка стала шире, но не коснулась глаз, которые по-прежнему были холодно-серыми. Она протянула руку и погладила его по щеке. Это была печаль, которую она видела на его лице, эмоция, которую она распознала еще в 2000 году, когда она совсем не знала Драко. В течение многих лет она отчаянно пыталась найти объяснение, но теперь, когда она переживала это, Гермиона была рада, что её так долго держали в неведении.       Драко наклонился вперед и коснулся губами её губ. Она закрыла глаза и почувствовала, как зашевелились его губы, когда он сказал:       — У нас всё будет хорошо.

____________________________________

Настоящее время: октябрь 2000 / время Гермионы: март 2005

      Приготовления Гермионы к предстоящему прыжку во времени было самым ужасным. Они включали в себя множество исследований выкидышей, которые она хотела бы забыть. Огромное количество приготовленных зелий, с которыми Драко покорно помогал ей, и много практикований в наложении сложных диагностических заклинаний. Но старая пословица «Надейся на лучшее, готовься к худшему» была вбита ей в голову с юных лет, поэтому Гермиона посвятила себя планированию, хотя это разбивало ей сердце.       В данном случае «лучшее» было потерять малышку Безоар, пока она была в своем настоящем, в идеале как можно раньше, пока ребенок не стал больше. Худшим сценарием была потеря ребенка, когда она была в прошлом, вдали от Драко и остальных своих друзей.       К сожалению, именно так всё и произошло.       Гермионе прыгнула на целых пять лет назад. Она стояла, прислонившись к кухонной стойке в своей старой квартире, когда почувствовала это.       Она поняла всё, как только произнесла заклинание. Золотистый свет стал тусклее, и это было первое, что она заметила. Вторым было крошечное сердечко. Неподвижное. Всё словно замерло. Ручки, ножки, маленькое туловище, изящный изгиб головы. Все черты, которые Гермиона так хорошо знала. Ребёнок не двигался. Вообще. Она покинула её.       В лёгких закончился кислород. Она крепко ухватилась за край столешницы, пытаясь восстановить дыхание. Боль, которая жила в её груди в течение нескольких месяцев, начала распространяться подобно яду — сильно и быстро. Она выпрямила спину и заставила себя делать долгие, размеренные вдохи.       Сейчас она не могла впадать в панику. У неё много дел.       Она пошла в спальню, превратила старое полотенце в большую простыню, на которую наложила непроницаемые чары, прежде чем накинуть на кровать. Затем она достала зелья, которые взяла с собой, и открыла один из флаконов. Она откупорила его, но несколько мгновений подержала в слегка дрожащей руке, прежде чем принять.       — Ты уже всё решила, — напомнила она себе.       В своё время, с Драко, она заставляла себя принимать все трудные решения. И этот был одним из самых трудных из всех.       Её организм не стал бы сразу изгонять ребёнка. Это может занять до нескольких недель. Ей нужно вмешаться, если она хочет ускорить ход событий, для чего и предназначалось это зелье. Это решение было не самым трудным.       Она ни за что не смогла бы выносить мёртвого ребёнка в течение нескольких недель. Однако решение о том, когда именно это произойдёт, было гораздо сложнее. Драко хотел, чтобы она подождала, пока не вернётся в своё время. Он был против того, чтобы ей пришлось проходить через это в одиночку. Но было лучше оставить этот ужасный опыт в прошлом. Целых четыре года отделяли её настоящее с Драко от потери их первого ребёнка. И, в конечном счете, именно это победило. Она сделала вдох, затем осушила пузырёк, поморщившись, когда горькое зелье попало ей в горло.       Она достала остальные свои зелья и расставила их в ряд на прикроватном столике рядом с большим стаканом воды, старинной шахматной фигурой и книгой. Она крепко сжала свою палочку и забралась на кровать, заставляя себя делать долгие, глубокие вдохи. Пока она смотрела в потолок, ожидая действия зелья, боль в груди начала поглощать её. Гермиона постаралась отодвинуть её на задний план. Она разберётся с этим позже.       Боль оказалась сильнее, чем она себе представляла, но не самой сильной из тех, что она когда-либо испытывала. Это продолжалось несколько часов, и она почти изменила своё решение не звать Гарри. К счастью, это накатывало волнами, и как раз в тот момент, когда она была готова сдаться, боль утихала, ровно настолько, чтобы она смогла подготовиться к следующей волне.       Впрочем, эта часть была не самой худшей. Кошмар пришёл позже, когда физическая боль почти сошла на нет. Вот когда наступила настоящая агония.       Она отвлекала себя так долго, как только могла. Убирала постель, стараясь не поворачиваться к ней лицом. Принимала душ. Выпила зелья. Одно обезболивающее зелье и один флакон с восстановителем крови, хотя у неё было под рукой ещё два. На всякий случай. Она сняла все защитные чары по всей квартире. У неё была возможность.       Мысль Гермионы из прошлого связать обереги с каким-либо предметом, а затем отдать этот предмет Гарри на хранение была умной. Однако её прошлая копия не знала о существовании того же предмета, древней шахматной фигуры, которую Гарри вернул Гермионе много лет назад. Она носила с собой во время всех своих временных прыжков в прошлое.       Как только защита была снята, Гермиона больше не могла откладывать это в долгий ящик. Она чувствовала, как её тело протестует, умоляя об отдыхе, но сначала ей нужно позаботиться о малышке Безоар. Она не могла просто так оставить её на кровати.       Гермиона достала из своего шкафа шарф. Любимый, который, как ей казалось, она потеряла много лет назад.       — Наконец-то нашла, — мрачно сказала она, поворачиваясь, чтобы подойти к кровати. К этому моменту глаза наполнились слезами так, что Гермиона едва могла видеть. Это было к лучшему. Она предпочла бы запомнить малышку Безоар крошечной светящейся фигуркой, радостно подпрыгивающей у неё в животе. Не такой, как сейчас.       Гермиона осторожно завернула её в шарф и сразу же выбежала из комнаты, как только закончила. Она рухнула на диван, когда горе, которое всё это время стучалось в дверь, наконец прорвалось наружу.       Её сердце, казалось, вот-вот разорвётся пополам. Она подтянула колени к груди, чтобы взять себя в руки. Рыдания сотрясали её тело, и она громко завыла в пустой квартире, крепко обхватив колени и пытаясь не обращать внимания на то, какой совершенно одинокой она себя чувствовала.       Каким-то образом она уснула. Её тело, должно быть, просто сдалось. Когда Гермиона проснулась несколько часов спустя, на ней было одеяло. Она вскочила, боясь увидеть Гарри, в одновременно отчаянно придумывая какое-нибудь оправдание. Что, если он обыскал квартиру? Что, если он нашёл...       Её взгляд упал на пушистого компаньона, и она мгновенно расслабилась.       — Это ты меня накрыл?       Живоглот замурлыкал ей в ответ.       Она улыбнулась, представив, как он натягивает на неё одеяло, держа его в зубах.       — Умный кот, — Гермиона протянула руку, чтобы почесать его за ушами.       Гермиона почти забыла о Живоглоте. О чём он думал, когда она кричала от боли, а потом, позже, безудержно рыдала? Должно быть, он почувствовал, что ей нужно побыть одной. Наверное он решил, что сейчас ей нужна поддержка, поскольку плюхнулся прямо к ней на колени.       — Мне нужно позаботиться ещё об одной вещи, Глотик, — сказала она, нежно похлопывая его по боку, пока он не спрыгнул с неё.       Проверив себя всеми известными ей диагностическими чарами и убедившись, что она достаточно здорова, чтобы покинуть дом, она отправилась с малышкой Безоар в одно из своих любимых мест со времен войны, когда она была в бегах с Гарри и Роном. Это был утёс, с одной стороны которого открывался захватывающий дух вид на море, а с другой — на холмы английской сельской местности.       Когда Гермиона вручную копала могилу, вспоминая Гарри, который сделал то же самое для Добби, она подумала, какая ирония судьбы в том, что война привела её в это место. Что что-то настолько ужасное принесло ей нечто столь прекрасное. Но к настоящему времени она знала достаточно, чтобы понимать, что жизнь именно такая. Красота была смешана с болью и печалью, любовь и счастье смешались с тьмой.       Всё это было запутанным месивом, из-за которого ты не можешь по-настоящему ощутить одну сторону без того, чтобы другая вскоре не нашла тебя.       Словно в подтверждение её мыслей, солнце наконец село, унося с собой яркие краски неба и последние остатки тепла в воздухе. Гермиона вздрогнула, когда ночной воздух коснулся её кожи. Но вскоре темнота уступила место звёздам, которые начали мерцать вдалеке. Выглядели они так же прекрасно, как и в любую другую ночь. И столь же жестоко.       Гермиона выбрала местечко под деревом. Почва была твердая, и на рытье могилки у неё ушло вдвое больше времени, чем обычно, но, по крайней мере, здесь ребёнок будет защищён от резкого сияния звёзд.       Гермиона почти закончила. Она засыпала яму, затем сосредоточилась на дереве рядом с могилой. Там она с помощью волшебной палочки нацарапала небольшую надпись, затем применила несколько защитных заклинаний, чтобы сохранить это место нетронутым.       Когда она наконец закончила, то остановилась и прислонилась головой к дереву. Прохладный воздух был теперь кстати, он испарял пот с её лба и шеи. Тело было готово вот-вот сдаться. Придётся как можно скорее уйти, пока у неё не иссякли силы, необходимые для возвращения домой.       Гермиона сделала глубокий вдох, позволяя прохладному морскому воздуху наполнить её лёгкие, и тяжело выдохнула. Это было такое прекрасное чувство, поэтому она повторила это снова. Она посмотрела вниз, на могилу, потом на надпись на дереве.       — Спи спокойно, малышка, — горько прошептала Гермиона, в последний раз похлопав по земле, прежде чем аппарировать обратно в свою квартиру.

____________________________________

Настоящее время: март 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

      Гермиона оказалась в спальне. Она лежала на спине на кровати, повернув голову к часам. Было почти два часа ночи. Она и забыла, что уже так поздно.       Проснётся ли Драко? Да. Определённо. Гермиона встала с кровати и пошла в их спальню, дверь в которую была слегка приоткрыта. Она тихонько постучала.       Она услышала, как Драко выбрался из кровати, и в следующее мгновение он был уже рядом, распахивая дверь.       Вся решимость, на создание которой она потратила часы в своей старой квартире, мгновенно рухнула, когда она столкнулась с ним лицом к лицу. Как замок из песка, снесённый волной.       — Мне так жаль, — начала она, — она была слишком жестока по отношению к тебе, и я знаю, что это было последнее, что ты... — её прервало рыдание.       Возьми себя в руки. Мы обдумывали это.       Драко держал её за локти, принимая на себя большую часть её веса.       — Всё в порядке. Мне плевать на другую Гермиону. Кроме того, ты уже извинилась передо мной. Много лет назад.       Гермиона просто кивнула, в то время как непрошеные слёзы продолжали струиться по её лицу.       — Мне всё равно очень жаль, — сумела выдавить она.       Драко положил руку ей на лицо и пытливо заглянул в глаза, пытаясь прочесть в них правду.       — Это ведь не из-за неё, да? Ты плачешь из-за чего-то другого.       Гермиона издала сдавленный звук. Что-то среднее между всхлипом и утвердительным ответом.       — Это случилось? Она ушла?       Всё, что смогла выдавить из себя Гермиона, — это кивнуть.       Глаза Драко скользили по её лицу. Затем он откинулся назад и окинул взглядом всю её. Он долго изучал её живот, прежде чем осторожно положить туда руку.       — Ты... ты сделала это сама? — спросил он срывающимся голосом.       Гермиона снова кивнула, и новая волна рыданий захлестнула её. Она схватила Драко за руки, когда её ноги подкосились. В следующее мгновение он подхватил её на руки и понёс к кровати.       Блядь. Так много стараний для того, чтобы быть сильной ради него. Так много для того, чтобы оставить все слёзы и плохие эмоции в прошлом. Чтобы она могла сейчас поддержать его. Держаться за него так, словно от этого зависела её жизнь, вряд ли было поддержкой.       — Прости, — пробормотала она в его рубашку, которая уже промокла от слёз. — Я… Прости меня...       Он скидывал с неё туфли, затем стянул кардиган, но она едва замечала эти движения, продолжая прижиматься к нему. Гермиона слегка расслабилась, когда он снова заключил её в объятия, усадил к себе на колени и откинулся на спинку кровати.       — Ты в порядке, — нежно шептал он на ухо, обдавая тёплым дыханием её щёку. — Теперь ты здесь. Ты не одна, — он успокаивающе поглаживал её спину круговыми движениями. — У нас всё будет хорошо.

____________________________________

      На следующий день Гермиона отвела Драко на могилу.       — Мы жили здесь во время войны, — объясняла она, подводя его к дереву. Был полдень, и скала выглядела совершенно иначе, чем тогда, когда она была здесь в последний раз, — ярче и теплее, хотя в воздухе, как недавнее воспоминание, витал зимний холод. — У меня было такое смешанное чувство по этому поводу, которое я не могу выразить словами, но я думаю, что это подходящее место для неё. Красота и отчаяние — всё в одном месте.       Он никак не показал, что понял, что она пыталась сказать, или даже что слушает её. Драко заметил надпись, которую она оставила у подножия дерева, и опустился перед ней на колени. Гермиона с удовлетворением отметила, что защитные заклинания, которые она наложила, сработали. Она могла прочесть слова с того места, где стояла.       Драко протянул руку к коре, проводя пальцами по словам. Он замер на один удар сердца, затем на другой. Картина безмятежности. К третьему удару он потерял самообладание. После нескольких месяцев стойкости, когда он был якорем Гермионы в этот шторм, эмоции, которые он сдерживал, наконец вырвались на свободу.       Он не рыдал, как Гермиона. Он всё ещё оставался Драко, но плакал так сильно, как она никогда его не видела, сдерживаясь, пока его тело сотрясала дрожь.       Гермиона опустилась на колени рядом с ним и обняла его. Он повернулся и крепко обнял её.        — Ты в порядке, — прошептала она, испытывая извращенный трепет от того, что наконец-то смогла быть сильной в этом. — Я держу тебя.       Он пробормотал что-то в изгиб её шеи, но слова затерялись в её кудрях. Это прозвучало примерно так: «Как ты справилась с этим в одиночку?»       — Без понятия. Я, конечно, не смогла бы сделать это снова.       — Конечно, нет, — резко сказал он, затем откинулся назад, его глаза покраснели и пылали от напряжения. — Только не снова. Мы не можем повторить это.       — Я знаю, — кивнула она. — Не раньше, чем мы остановим скачки во времени.       Он наблюдал за ней несколько мгновений, перебирая её волосы, в то время как слёзы продолжали стекать по его лицу. Через некоторое время он вздохнул и снова повернулся к дереву. Он положил руку на землю, прямо под надписью.       — Она здесь?       — Да. Я не могла забрать её с собой. Я просто... При мысли о том, что нужно было бы пройти через ещё одно...       — Это прекрасное место, — тихо сказал он, перебивая её. Драко посмотрел на море, вероятно, впервые с тех пор, как они пришли, любуясь видом. Она увидела отражение волн, разбивающихся о его глаза. — Это прекрасное место, Гермиона. И это... — он снова посмотрел на слова, написанные на дереве, — намного лучше, чем всё, что я мог бы придумать.        Она положила голову ему на плечо.       — Это не мои слова. Я где-то это прочитала.       — Конечно, я не сомневался, — ответил он, его голос всё ещё дрожал.       Она взяла его за руку и прочла слова, которые вырезала, чтобы отметить могилу, решив наложить ещё несколько защитных чар, прежде чем они уйдут.       Мы не могли заставить себя произнести твоё имя, поэтому мы написали его в наших сердцах, и там оно и останется. Навсегда.

____________________________________

Настоящее время: апрель 2005 / Время Гермионы: то же, что и настоящее

       Жизнь продолжалась. Они работали, читали, готовили вместе, смотрели телевизор, слушали драмы своих друзей, и с каждым днем всё становилось легче. Тело Гермионы исцелилось, зима уступила место весне, и ещё больше часов, дней и недель втиснулось между настоящим и мрачными событиями того дня в её старой квартире.       Через четыре года, пять месяцев и шесть дней после выкидыша (да, Гермиона считала) они с Драко были дома у Тео, чтобы, как обычно, еженедельно выпить со слизеринцами. Гермиона почти пропустила его в этот раз, особенно после случая на прошлой неделе, когда она продержалась всего час, прежде чем разрыдаться от истории, рассказанной Блейзом. Что-то о гоблине, которого отравили, но в последний момент спасли с помощью безоара.       Драко пришлось отвезти её домой, в то время как его друзья наблюдали за происходящим со смесью жалости и замешательства — и то, и другое отражалось на тревожных лицах.       Но это был первый раз, когда Беннетт пришёл выпить в Нотт-Мэнор, и Гермиона чувствовала, что должна быть там для моральной поддержки. Кроме того, всё не вернётся на круги своя, если она будет постоянно сидеть взаперти дома.       — Как это вообще могло произойти? — спросил Тео, возвращая внимание Гермионы. Тео жестом указал на Блейза и Дафну, которые стояли перед камином, в то время как Беннет и Тео стояли напротив них возле тележки с напитками. Драко и Гермиона уютно устроились на диване лицом к друзьям.       — Что? — спросила Дафна.       — Вы двое, — уточнил Тео.       — Что ты имеешь в виду? — зелёные глаза Дафны слегка сузились.       Гермиона вернулась в реальность. Она изучала Дафну и Блейза, которые, теперь, когда она обратила на них внимание, стояли ужасно близко друг к другу. Со своего места она не могла видеть другую руку Блейза, но он точно мог бы провести ладонью по спине Дафны, что для них было непривычно нежно.       Много лет назад, во время одного из своих прыжков во времени, она узнала, что в конечном итоге они будут вместе, но никогда не могла себе этого представить. Это наконец случилось?       — Они вместе? — прошептала она Драко.       Он ответил быстрым кивком, но не сводил глаз с разворачивающейся перед ними сцены.       — Вы вроде как пара, называйте это как хотите, — говорил Тео. — Вы стоите совсем близко друг к другу и продолжаете как-то странно смотреть друг на друга. Блейз что–то прошептал тебе, и ты мгновенно покраснела. Ты никогда не краснеешь.       — И ты воспринял всё это как намёк на то, что мы пара? — скептически спросила Дафна.       — Что ж, он не ошибается, — сказал Блейз, делая глоток из своего бокала.       Дафна шлёпнула его по руке, из-за чего он чуть не пролил свой напиток, в то время как Беннетт протянул:       — Подожди, ты, получается, оказался прав? Чёрт возьми, а ты наблюдателен, — он бросил на Тео восхищённый взгляд, который заставил Нотта покраснеть, что было довольно зрелищно, поскольку Тео краснел гораздо реже, чем Дафна. Гермиона улыбнулась и теснее прижалась к Драко.       — Нет никакой истории, — сказала Дафна, явно пытаясь вернуть контроль над разговором. — Мы решили быть парой, и теперь мы ею являемся.       — Когда? — спросил Тео.       — На прошлой неделе. Мы обедали, и это просто... всплыло само собой.       Тео пожал плечами, по-видимому, удовлетворённый расплывчатым ответом, но Гермиона не могла оставить тему.       — Как это всплыло?       — Это личное, — лаконично ответила Дафна, в то время как Блейз сказал:       — Я спросил её, почему мы еще не трахались в этом году.       — Блейз, — прошипела Дафна, снова ударив его, в то время как у Гермионы отвисла челюсть. Однако она, казалось, была единственной в комнате, кто был удивлён.       — Вы двое трахались раньше? — изумлённо спросила она.       Тео усмехнулся.       — И не раз. Ты где была?       Гермиона повернулась к Драко, который только пожал плечами.       — Ты знал? — прошептала она.       — Да. Они спят уже много лет.       — Ты никогда не говорил, — прошипела она в ответ.       Он нахмурился.       — С чего бы мне это делать?       — Я хотел бы вмешаться и уточнить, что даже я знал это, Гермиона, — сказал Беннетт, явно наслаждаясь обменом репликами.       — Замолчи, — отрезала Дафна. Беннетт заметно съёжился, что заставило Блейза рассмеяться, а Тео нахмуриться.       — Ты хочешь услышать эту историю? — спросила Дафна.       — Я думал, что никакой истории не было, — сказал Драко, ухмыляясь.       — Я хочу это услышать, — сказала Гермиона, перебивая его. — Пожалуйста, продолжайте.       — Прекрасно, — начала Дафна. — Небылица такова: Блейз задал мне тот грубый вопрос, я сказала ему, что мне не нравятся все остальные волшебники, он предложил отказаться от других ведьм, я выразила крайнюю неуверенность в его способности вступать в моногамные отношения, мы договорились об испытательном сроке в три месяца, и теперь мы здесь, пробуем это на практике.       — А если он изменит тебе во время этого испытательного срока? — спросил Тео.       — Тогда я просто убью его, — спокойно сказала Дафна как ни в чем не бывало.       Блейза, казалось, не задело это заявление. Он допил свой напиток и поставил пустой стакан на каминную полку.       — Это было в условиях, — объяснил он, когда заметил, что все смотрят на него.       — Ты говоришь так, словно это деловая сделка, — прокомментировала Гермиона.       — Это справедливая оценка, — сказал Блейз.       Дафна кивнула в знак согласия.       — Никаких несчастных влюблённых, — сказала Дафна, глядя на Гермиону и Драко. — Никаких пьяных поцелуев в пабе или громких извинений, произнесённых на столе в Министерстве, — добавила она, поворачиваясь к Тео и Беннетту.       — Я стоял перед письменным столом. Твёрдо стоя ногами на земле, — проворчал Тео.       — О, конечно, — улыбнулся Беннетт, подталкивая Тео в бок. — Но это было очень громкое извинение. В котором ты начал с того, что отругал меня за то, что я не ответил на твою сову. Я получил письмо всего два часа назад, когда выходил за дверь.       — Чертовски медлительный, как и сова, — хрипло добавил Тео. — Но я лишь пригласил тебя на свидание, и ты сказал «да». Это не было слащаво или что-то в этом роде. И никто не слонялся ни по каким офисам.       — Всё равно это было романтично, — невозмутимо ответил Беннетт, прижимая руку к сердцу.       Гермиона фыркнула, а Тео закатил глаза.       — Грёбаный Пуффендуй.       — И ты любишь это, — пропел Беннетт, и Гермиона увидела, как Тео слегка побледнел при упоминании слова на букву «л». Она собиралась сменить тему, но Дафна опередила её.       — У таких, как вы, всегда есть подобные истории.       — Таких как мы? — холодно спросил Тео. — Ты имеешь в виду геев?       Дафна пренебрежительно махнула рукой.       — Нет. Люди с чувствами.       — Они тоже в этой категории, — добавил Блейз, махнув в сторону Драко и Гермионы.       — Не вмешивай нас в это, — сказал Драко, крепче обнимая Гермиону. — Мы здесь только ради шоу.       Все сосредоточились на них, и печаль вернулась, словно вакуум, высасывая живость из комнаты. Гермиона глубоко вздохнула, когда что-то скрутилось у неё внутри. Краем глаза она увидела, как Драко кивнул кому-то, но не сводила глаз с огня, не решаясь встретиться с кем-либо взглядом.       — У меня вопрос, — сказала Дафна более высоким, чем обычно, голосом. — Как Беннетт отреагировал на Чарльза? Ты не ревнуешь?       Всеобщее внимание снова переключилось на неё, дав Гермионе немного передышки. Драко продолжал крепко сжимать её, но перевёл взгляд на Беннета, который в замешательстве качал головой.       — Ты не знаешь? — спросил Блейз.       — Кто такой Чарльз? — сказал Беннетт, поворачиваясь к Тео, который выглядел готовым кого-нибудь убить.       — Отец Гермионы, — ровным голосом сказал Тео, не сводя хмурого взгляда с Дафны. — Я смотрю с ним телевизор каждую неделю.       — Но он знает, что ты смотришь? — спросила Дафна, выглядя как нюхлер в Гринготтсе. Палочка Тео опустилась ему в руку, а Блейз рассмеялся.       — Подожди. Он не знает о кулинарном шоу?!       — Какое кулинарное шоу? — спросил Беннетт, настороженно переводя взгляд с Тео на двух других слизеринцев, которые теперь вовсю смеялись.       — Милая Цирцея! — воскликнула Дафна. — Теперь я обязана услышать объяснения Тео!       Она вскрикнула, а потом понеслось.       Тео пустил в неё заклинание, но оно пролетело мимо, так как Блейз вовремя оттащил Дафну в сторону. Вместо этого оно попало в огонь, заставив его разгореться вдвое больше обычного.       Блейз и Дафна нырнули под удачно наложенное защитное заклинание, в то время как Тео и Беннетт в тревоге отскочили назад. Как только огонь вернулся к своему нормальному размеру, вспыхнула небольшая дуэль, в основном между Блейзом и Тео, поскольку у Дафны не было её палочки.       Беннетт наблюдал со смесью ужаса и веселья, бросая на Гермиону взгляд, который спрашивал: «Я должен что-то сделать?» на что она просто пожала плечами в ответ, изо всех сил стараясь удержаться от смеха.       Наконец, Тео пустил заклинание желейных ног, и Блейз чуть не упал, но в последний момент был пойман Дафной.       — Гермиона! — завопила Дафна. — Помоги нам!       — Почему я?       — Потому что ты самая хорошая.       — Я тоже хороший, — объявил Беннетт, делая шаг вперед и накладывая контрзаклятие на ноги Блейза. Двое слизеринцев уставились на него, словно не были уверены, как реагировать на неожиданное предложение помощи.       — Хорошо, — сказал Беннетт, нервно теребя низ своей рубашки. Он повернулся к Тео. — Что происходит? — спросил он.       — Прекрасно, — проворчал Тео. — Я смотрю маггловское шоу о готовке.       — Очень много, — добавила Дафна. — Он практически зависим.       — С отцом Гермионы, — вмешался Блейз.       Тео уставился на них, его рука угрожающе сжала волшебную палочку.       — Подожди, — сказал Беннетт, затем издал полный, раскатистый смех. — Так вот почему ты назвал меня «звёздным пекарем», когда впервые поцеловал меня в пабе? Это из шоу?       Дафна и Блейз громко расхохотались, в то время как Драко хихикал рядом с Гермионой. Даже Гермиона с трудом сдерживала смех, хотя и старалась оставаться серьёзной ради Тео.       Беннетт хлопнул рукой по плечу Тео, по-видимому, не подозревая, насколько близок он был к тому, чтобы быть заколдованным.       — Нет, всё-таки ты самый хороший, Тео.       — Я убью тебя позже, — рыкнул Тео, что только заставило Беннетта рассмеяться ещё сильнее.       Гермиона, наконец, не выдержала и хохотнула в ладоши, пока как Тео отвлёкся, ущипнув себя за переносицу и бормоча что-то себе под нос.       — Рада, что мы пришли? — спросил Драко тихо ей на ухо.       — Определённо, — сказала она, поворачиваясь, чтобы улыбнуться ему. — Это определённо лучше, чем на прошлой неделе.        Боль в груди всё ещё ощущалась, по своему опыту войны она знала, что так будет всегда, но, по крайней мере, она стала более притуплённой. И это постепенно станет терпимо.       Драко ухмыльнулся, заправил локон ей за ухо и сказал, словно прочитав её мысли:       — А следующий будет ещё лучше.       — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона.       Прежде чем Драко успел ответить, в разговор встрял Блейз.       — Тео, возможно, страшно помешан на маггловской выпечке, а Кларк, возможно, гей с Пуффендуя, но Драко всё равно самый хороший парень в комнате, — он явно подслушал разговор Драко и Гермионы.       Драко закатил глаза, затем повернулся и ловко метнул в Блейза Жалящее, от которого тот легко увернулся, как будто ждал этого.       — Эй, Тео! — позвал Драко. — Когда ты убьёшь Кларка, сможешь позаботиться и о Блейзе?       — Конечно.       — Эй! — воскликнул Блейз, поворачиваясь обратно к Тео. — Я был тем, кто пригласил тебя на свидание до того, как у тебя появился парень, и до того, как Драко стал милым и познакомил тебя с Гермионой. Как быстро ты всё забываешь.       — Теперь у тебя есть Дафна, — заметил Тео.       — Это пробная версия, — пояснила Дафна.       Блейз жестом указал на Тео.       — Давай вернёмся к нему. Он помешан на выпечке. Он гей. А также странно привязан к отцу Гермионы. Что ещё не знает Кларк.       Дафна отмахнулась от него.       — Мы и так всё рассказали.       — Я думаю, нам следует сделать ставки на то, как долго Блейз сможет оставаться в серьёзных отношениях, — предложил Тео.       — Я займусь этим, — сказала Дафна.       — Я тоже, — добавил Беннетт. Гермиона рассмеялась и теснее прижалась к Драко.       — Да, — тихо сказала она Драко. — Я рада, что мы пришли сегодня.       Он улыбнулся ей.       — Я тоже. Итак, как долго, по-твоему, продержится Блейз?       Гермиона снова рассмеялась и положила голову ему на грудь.       — Вероятно, я буду слишком оптимистична, поэтому предлагаю сделать ставку тебе.       — Да, — согласился он. — Ты слишком самоуверенна. Кроме того, ты даже не знала, что они спали. Нам нужно поработать над твоими наблюдательными навыками, — затем, уже громче, он сказал: — Мы ставим на шесть недель.