Часть 5 «Рождение и бойня»
5 октября 2022 г., 22:00
Свинцовые тучи застлали бесконечно синее небо, наслали жути на женскую душу, и подогнали Рохиррим вперёд.
Пелеиреин, мгновение назад проводив мужа в бой, так и осталась стоять посреди крыльца, сжимая тоненьким пальцами подол собственного платья. Она не сдвинулась с места даже, когда тень Эомера скрылась за снежными равнинами. И не осталось ничего. Лишь пустота и вера в, казалось бы, несбыточное пророчество, видения, дарованные в полудрёме, во имя спасения Фродо.
Что ожидало там, за горизонтом? И скоро ли вернётся их Король? Живым и невредимым?.. Да, конечно же, живым! Им суждено было прожить еще не мало лет, но, все же… Пелеиреин страшилась неизвестности. Стояла и смотрела вдаль не зримым взглядом, бережно храня прощальный поцелуй на устах, и клятвы, данные друг другу накануне.
«Нас снова разлучит война?»
Смахнув застывшую слезинку со щеки, Пели прерывисто вздохнула, немедля ощутив увесистый толчок. Малыш толкнулся ножками о рёбра. Ее свет. Ее жизнь. Столь долгожданное дитя, зачатое в безоговорочной любви и непоколебимой верности.
— Моя Госпожа, — воскликнула служанка Йонна, внезапно обнаружив деву на крыльце в одном лишь легком домашнем платье. — Госпожа, прошу, вернитесь во дворец. Не должно ее величеству зябнуть на ледяном ветру будучи на сносях! Господин бы не одобрил.
— Да, иду, — опомнившись и, в последний раз бросив опустелый взгляд вдоль равнин, Пелеиреин вернулась в чертоги, расслышав громкий стук дверей за спиной.
***
Схватки начались внезапно. На пятый день, Пелеиреин проснулась по утру от странной боли внизу живота. Перевернулась на спину и, по привычке вытянув руку в поисках мужа, нащупала лишь прохладные простыни. В светлице все еще тянуло холодом. Зима, хоть и отступила, но по-прежнему властвовала над королевством. Полежав недолго и попялившись в потолок, дева присела, вновь ощутила неприятное потягивание и, отбросив одеяло, в ужасе вскрикнула, обнаружив алые простыни. — О нет… Неужели Воды отошли? С трудом поднявшись и подобравшись к двери, Пелеиреин потянула за тяжелую ручку и, обхватив живот ладошкой, во весь голос закричала: — Йонна! О, прошу, скорее, кажется, время пришло!.. Испытав болезненный спазм, да присев на корточки у тумбы, Пели всхлипнула, обхватив живот обеими руками. Первые оттепели пришли в Королевство, принесли с собой бойню у скал и рождение долгожданного сына. — Госпожа!.. — воскликнула служанка, бережно обхватив Пелеиреин за плечи и потянув к себе. — Госпожа, давайте, уложу вас на простыни! Да отправлю за повитухой в город! Ну же, Госпожа! — Государь… Нет вестей с востока? — выпалила дева, послушно привстав и доковыляв до постели. — Нет, ваше высочество, но сейчас… Сейчас вам должно думать о другом! Лежите! — Йонна метнулась к двери, бросив через плечо. — Не вставайте. Не думала и не гадала Пелеиреин, что боль окажется невыносимой. Тугой и и тянущей, откуда-то из неизвестных глубин таза, изнутри. В момент казалось — отпускает, проходит!.. И дева глубоко дышала, с упоением откинувшись на подушки. А вскоре, снова возвращалась, накатывала гулкими волнами!.. И ребёнок замер. Он не шевелился. Или же Пелеиреин попросту не ощущала этого? Минуло не больше тридцати минут. Первые лучи солнца показались с востока, озарили отвесные горы запада, но деве показалось, словно уже минули часы! Болезненные и мучительные! Схватки учащались. Дыхание сбивалось. Со временем чудилось, опоясывающая боль кидается на поясницу, в пах и в тазовые кости. Она была по всюду. Замирала на секунду. Следом разгоняясь и вгоняя Пели в легкий бред. Давно она не колдовала, не чувствовала былых сил, но лёжа, там, на брачном ложе, да широко разведя ноги в стороны, привиделось видение: муж на коне несётся к дому; заточенное острие меча, мерцавшее в свете солнца, кровь и пот, громкие крики воинов!.. И дым!.. Она отчетливо различила дым на небосводе! Прямо за окном! Моргнув, дева закатила глаза, расслышала отдаленные звуки боя. Ярого и шумного!.. О, горе ей, что видится такое!.. Внезапно, звонкий голос повитухи раздался у самого уха. Пелеиреин, зажмурившись, что было сил, выдохнула, вновь приоткрыв опухшие от слез веки. Красивые резные своды раздвоились перед глазами. И в нос удалил запах гари. — Что это?.. — шепотом спросила дева, приподнявшись и столкнувшись взглядом с перепуганной горничной, мигом отпрянувшей от окна. — Что там?.. — Раскрылась не до конца! — объявила пожилая женщина, отняв руку от женских бёдер, продемонстрировав кровь на собственных пальцах. — Я дам тебе отвар. Зелье поможет. Немедля отвернувшись и уставившись на повитуху, Пели широко распахнула глаза, испытав сильнейший спазм, сковавший не только низ живота, но и легкие. — Что за отвар… — на выдохе выспросила она, почувствовав капельки пота, выступившие на лбу и устремившиеся вниз по бледным щекам. — Пора на потуги, девица, — едва не рявкнула старушка, опустив все почести и поднеся к дрожащим обкусанным губам неизвестное пойло. — Пей, и смотри в окно. Уж дело к ночи. «К ночи? — подумалось деве. — Но, ведь всего мгновение назад…» И правда, бросив мимолётный взор сквозь высокие ставни, Пелеиреин увидала: солнце тянется к закату!.. Пробирается в светлицу, точно долгожданными пятничными вечерами в середине лета!.. Дело к ночи, а она ещё не родила! Промучилась весь день в бреду и полудрёме, нестерпимой тянущей боли!.. — Тени… — выпалила Пели, завидев чёрные клубы дыма в опасной близости от врат. — Что происходит?! Что там?! — Пей, ну же, и думай о дитёнке! — грубо велела повитуха, заслонив собой окно. — Все прочее — дела мужчин и Короля. — Что?.. Эомер здесь?! Пели возжелала воочию убедиться. Да хоть украдкой увидеться с мужем. Раз он в Эдорасе, почему же не пришёл?! Стряслась беда? Откуда набежали тучи?! Приподнявшись и осушив чарку с неприятным пряным зельем, ее высочество упала на подушки, инстинктивно притянула ноги выше и, зажмурившись, крепко стиснула зубы, пропустив сквозь тело очередную тянущую схватку. — Лежи, сейчас отпустит ненадолго! — велела повитуха, сунув Йонне мокрую тряпку. — А ты обтирай, чего стоишь и пялишься? Здесь твоё место! Ощутив прохладную мокрую ткань на лбу и висках, Пелеиреин испытала несказанное облегчение, осознав: старуха права, боль отступила. И все, что за окном, не важно! Но ее малыш… Ребёнок!.. Вытянув руки и нащупав живот, чуть съехавший на бок, дева погладила истерзанную кожу, покрытую множеством глубоких растяжек. «Только бы родился здоровым! — немедля пронеслось в голове. — Только бы!..» А вслух смогла лишь вымолвить два слова: — Короля. Позовите Короля!***
Эомер сказал без продыху. Ринулся вперёд на вороном коне, оставив позади спасённых женщин и детей. Пятьдесят преданных воинов отправились с ним, другие же неторопливо провожали пленных. Пейзажи неугомонно неслись мимо, подобно вихрю: поля и скалы, горы и бескрайние пустоши. Без устали пришпоривая скакуна, Король отчаянно всматривался вдаль, в надежде: вдруг, беда минует?.. Но, нет, не повезло! Издали завидев своего врага на подступи к столице, Эомер, — к тому моменту обезумев от злобы и напрочь позабыв о ранах, — вновь обнажил свой меч, воззвал к солдатам и, лягнув коня тяжёлыми сапогами, выступил вперёд. Стража Эдораса, на ровне с Эркенбрандтом, встретили наемников чуть дальше от ворот. Рассредоточились полукругом, не позволили подобраться к высокому бревенчатому забору. А где-то там, среди чертогов, возвышавшихся на горе, рожала Королева. — Защищайте город! — велел маршал, натянув тетиву и сбив с ног одного из приблизившихся всадников. — Подмога на подходе! Живее! Грамотно руководя солдатами, Эркенбранд, завидев Рохирримов издали, бросился в бой. Поспешил поджечь ближайшие крестьянские постройки, возведённые прошлой весной. Они стояли на пути к Эдорасу, служили небольшим хранилищем для корма лошадям и коровам. Да и горели хорошо! Пламя взялось сразу, изрыгнуло клубы чёрного едкого дыма, мигом разлетевшегося по округе, в считанные минуты достигнув и чертогов Короля. В спешке, крестьяне разбежались по домам. Побросали кузни и животных. Вскоре в Эдорасе воцарилась пустота: устрашающая и безликая. Улицы опустели. Ни души вокруг. Одни коровы разбрелись по городу. — Вперёд, живее, друг, — шептал Эомер, подгоняя своего коня, — не дай нам опоздать! Чёрный дым достиг и его глаз. Разбередил в душе былые страхи. Пелеиреин, без сил, беременная, во дворце. Одна. Эомер и предположить не мог, что взяв с жены обещание, в случае опасности, немедля же спасаться, предвидит одно из самых ужасающих событий в своей жизни. Только не она. Не Пели. И не их дитя!.. Забыл он мигом и о пророчестве, и о захваченных, с трудом отвоёванных землях. Ничто: ни Эдорас, ни Рохан, ни корона. Ничто не стоит и медянника, если, вдруг, ее не станет. Ничто! Испугавшись ни на шутку, — наверное, впервые с битвы у стен Белого Города, — Государь сильнее сжал поводья, вырвался вперёд. И конь понёс галопом. Нагнал всадников врага поблизости от поля. Эомер взмахнул мечом и срубил недругу голову, сорвавшись на крик — надломленный и громкий. Неугомонное желание немедля расквитаться с вожаком одичавшей «стаи» подгоняло вперёд. Спрыгнув с коня, король выругался, поправил броню и, отогнав прочь ноющую боль в лопатке, рванул навстречу огненному зареву. Дерево горело. Едкий дым забивался в ноздри и царапал легкие. Пропуская тягучий отравленный воздух сквозь зубы, Эомер колол недругов мечом, вспарывал глотки и рубил напропалую каждого, кто неминуемо вставал на пути между ним и домом. Завидев рослого громилу издали, да смекнув, кто есть кто, он протиснулся сквозь бьющихся воинов. Нагнал вождя дикарей и, проревев не своим голосом, призвал на бой: беспощадный и решающий. Довольно крови. Довольно страхов! Здесь и сейчас судьба решится. И если Пелеиреин была права, ни что не сломит мужской дух: ни раны, ни опасности, ни орачья падаль, угрожавшая столице! Защищать любимых — вот, что должно. Защищать жену и не рождённое дитя. Ради этого он жил, и ради этого боролся. — А вот и ты, — пропыхтел здоровяк, повернувшись. И Эомер узрел огромного мужчину: грязного и безжалостного. Весь в крови!.. С головы до пят! В свежей, ещё вязкой, крови воинов!.. На голову выше Короля, и шире в два раза! Громила сжимал свинцовый кулак, удерживая здоровенный топор! Лезвие мерцало в свете солнца: заточенное и окровавленное. Скольких Рохиррим успел он положить?! Десятки… Если не сотни. Глянув вокруг, да себе под ноги, Эомер увидел трупы. Эркенбранд сражался неподалёку, но павших было много. Слишком много. — Давай решим наш спор вдвоём, — храбро крикнул молодой Король, заняв оборонительную позу. Светлые пряди прилипли к щекам, в прищуренных глазах сверкнуло пламя; а талисман, дарованный Пелеиреин, приятно обжег кожу, пропитал тело лёгкими импульсами. Совсем уж позабыл Эомер о даре, вверенном ему, но доставать не стал. Повременил, смиренно выжидая. — Хочешь биться на смерть? — Громила растянул губы в кривоватой улыбке, обнажив чёрные сгнившие зубы. — Хочу! — твёрдо заявил Эомер и нанёс первый удар. Попал сопернику в голень. Вытащил меч, напитавшийся вражеской кровью, но здоровяк не дрогнул. Двинулся навстречу, едва не вонзил острый наконечник топора в королевскую руку. Вовремя увернувшись, Эомер почувствовал — силы есть, но время на исходе. — Тебе меня не одолеть, — протянул он, мерзким грязным голосом, одной рукой отбив очередной удар и оскалив зубы пуще прежнего. Взмахнул увесистым кулаком, ударив Эомера в районе солнечного сплетения. Сначала пелена застлала глаза государя: непроглядная и вязкая, а следом боль распространилась по всему телу; заставила покачнуться и, на этот раз, свалиться на прошлогоднюю траву. Ощутив густую кровь на подбородке, Эомер смахнул неприятную жижу, вонзил меч в землю и, опершись, посмотрел на врага снизу вверх. Пели не простит. Она умрет от горя, если он не явится живым. Настало время. И грянул час! Бегло сунув руку к горлу, Эомер стиснул талисман в ладони. И кровь немедля забурлила в жилах с пущей силой и отвагой. Кожа заискрилась невидимыми импульсами! Магия, так бережно хранимая все минувшие годы, пропитала собой каждую клеточку крепкого тела; помогла подняться, вытащить меч и замахнуться. Давненько он не ощущал знакомых чар, огибавших изнутри тягучими нитями сердце и разум. Казалось, позабылось вовсе, колдовство, однажды притянувшее друг к другу. Не на долго. Хорошо, что нет! Рассвирепев, Король нанёс сразу два сокрушительных удара: полосонул под коленом, повредил артерию, вытащил острие, вздохнул и, издав победоносный рык, рубанул врага прямо в грудь. Пронёс он меч в опасной близости от уродливого лица и, воспрянув духом, только и желал вспороть ублюдку брюхо! Злость, ярость, страхи за жену и сына напрочь завладели разумом короля. И медлить он не стал. Расслышав крик врага, да ловко увернувшись от очередного удара, Эомер, — по праву тотчас же прозванный «великим», — вонзил острый наконечник в глотку своего врага; сжал пальцами рукоять, что было мочи, и, расслышав сдавленные хрипы, распорол одежду вместе с плотью. Кровь хлынула на землю, наравне с внутренностями вождя. Свалился тот Эомеру под ноги, затрясся в неистовой дрожи. И умер. Пал от руки Короля. — Ублюдок, — прошипел он, сплюнув недругу в лицо, — да сожрут тебя дикие вороны! Тяжело дыша, да едва волоча ногами, Эомер обернулся. Соратники вождя, дикари с гор, завидев поверженного лидера, метнулись, кто куда: по равнине, к пустошам, подальше от Эдораса. Как бы ни так! — Догнать и привести! — скомандовал Король, почувствовав себя немногим лучше прежнего. — Никого не упустить! Шмыгнув носом и стерев кровь тыльной стороной истерзанной ладони, он шагнул к воротам; оставил меч на поле битвы, на ходу стащив с себя поломанную броню. Стряхнул он грязь с лица, отбросил волосы прочь, широким шагом огибая трупы. Много жизней унесла кровопролитная битва у Эдораса. Но город был спасён. Женщины и дети — вызволены из рабства. Вождь дикарей повержен. Вопреки всему, это был хороший день. Точно, хороший… Миновав ворота; почти бегом приблизившись к широким ступеням, Эомер, — впервые за последние часы, — вновь почувствовал щемящую боль в спине, чуть выше лопаток. Сунул руку — кровь. Много крови. Вот же орочья засада!.. — Пелеиреин?! — во весь голос позвал он, протиснувшись в дубовые двери. — Пели?.. Никого. Только смута и тени. Перепуганный давящей тишиной, Эомер ускорил шаг, рванул напрямую, через Золотой Чертог, в коридор и, расслышав адский мучительный крик, ворвался в собственную светлицу. — Пели?.. Застав жену в крови на простынях, мужчина едва не лишился рассудка. Не сразу сообразив, что происходит, он метнулся к постели, упал на колени, и, обхватив бледное лицо грязной ладонью, тотчас же убрал, оглядевшись в поисках воды и тряпки. — Эомер?.. — прошептала дева, понадеявшись, что это не мираж; не очередное видение. — Что… Оторвав испуганный взгляд от обессиленной жены, да не совсем ещё придя в себя, Король, таки, заметил повитуху, и, поймав цепкий взор, услышал: — Помогай, коли явился! Руки только вытри! Весь перепачканный в крови и грязи, потный, но живой, Эомер послушно окунул ладони в таз, побултыхал секунду; а следом, бегло протерев о край запачканного кафтана, наконец, сообразил — жена рожает. — Не опоздал, — выпалил он, вновь одарив Пелеиреин любящим взглядом. — Все хорошо, я рядом. Слышишь? В беспамятстве кивнув, Пели привстала на локтях, сгорбила спину и, оглушительно вскрикнув, попыталась вытолкнуть ребёнка. — Тужься! Сильнее! В таз, а не в голову. Направляй все свои силы в низ живота! Старуха кряхтела над ее чреслами. Йонна, мельтешившая рядом, передала Королю полотенце, а он, в свою очередь, неожиданно переместившись с поля боя на роды собственной жены, коротко кивнул. Принялся обтирать лицо Пели влажной тканью, попутно обнимая за плечо. Да приговаривая: — Давай, дыши и… Почувствовав, как озноб насквозь прошиб тело, Эомер вздрогнул. Увидел, как жена, подтянув бедра к сошедшему животу, из последних сил стиснула зубы, закричала пуще прежнего!.. Надрывный женский крик сменился рёвом. Обессиленная дева, рухнув на спину, разрыдалась, почувствовав — кончено! Боль прошла. И тело окутала ни с чем не сравнимая нега. Никогда! Пелеиреин могла поклясться. Никогда она ещё не чувствовала себя так хорошо. — У вас родился сын, ваше величество, — радостно сообщила Йонна. И лишь тогда, приоткрыв опухшие веки, да разглядев вытянувшееся в изумлении лицо мужа, Пели услышала детский плач. — О… О, Эру, мой малыш!… Привстав на локтях, будто и не рожала вовсе, и не мучилась на протяжении всего бесконечно долгого дня, Пелеиреин разглядела своё маленькое счастье. Крошечный комочек, извивавшийся в руках повитухи. Весь в крови и околоплодных водах, он походил на болезненного ребёнка. Плакал и чмокал губами, в поисках груди. — Что с моим сыном? — воскликнула Пели, вытянув руки. — Здоров он и прилично весит, — отозвалась старуха, немедля обтерев крохотное тельце и закутав простыней. — Пусть отец подойдёт и возьмёт наследника. Моя работа тут окончена. Ни видывал Эомер чувства крепче, и счастья сильнее, когда впервые склонился над сыном. Разглядел малюсенькие пальчики на ручках и ножках, пухлые губки и совсем крохотные глазки!.. Не зная, как и подступиться, он бережно подхватил малыша широкими ладонями: за голову и ножки; поднял перед собой, с улыбкой и невероятной гордостью разглядывая с головы до пят. Вот оно — настоящее чудо. Наследник. Плод безудержной любви своих родителей. И позабылись битвы, смерть и земли. Воины, враги, поля и скалы. Ничто не властвовало больше. Ничто, кроме него — собственного сына. — Эомунд, — ласково провозгласил Эомер, приблизившись к жене. — Наш ребёнок, Пели. Сморгнув тотчас же подступившие слёзы, дева приняла сына в объятия, обнажила грудь и, позволив малышу припасть к соску, ласково погладила по лысой головке. Неведомое чувство, до селе неизвестное и чарующее, охватило ее душу, заполнило невиданным светом. И жизнь, внезапно, обрела тот самый смысл, о котором говорил Ясень, и заговаривала Эовин. Пророчество сбывалось. Наследник, первенец среди семи детей, появился на свет!.. — Любовь моя, — нежно прошептал Эомер, сражённый собственными чувствами, — мы сотворили это чудо, вместе. — Не могу поверить, что держу его в руках… Я… — на мгновение оторвав взгляд от любимого сына, Пели посмотрела на мужа и, разглядев множество ран и кровоподтеков на мужественном лице, взволнованно спросила: — Ты цел?.. Все живы?.. — Сейчас это не важно, дорогая, — Эомер отрицательно качнул головой, — я подлатаю себя позже. Сначала — вы. — Вздохнув и сморгнув слёзы радости, навернувшиеся на глазах, он прошептал: — Хвала богам, что я успел, застал момент рождения. Ты…. Ты прошла огромный путь. Я так тебя люблю!.. Прильнув к солоноватым женским губам, Эомер накрыл ладонью хрупкие детские пальчики, бережно погладив; опасаясь, как бы не причинить вред. Не умел он управляться с малышами. Мысленно переживал, как взять, как положить!.. Каким отцом он станет?.. — Клянусь, что защищал и буду защищать вас двоих, пока руки не потеряют хватку, и разум мой не затуманится предсмертными муками. — Мы в порядке, милый, — нежно заверила Пелеиреин, испытав неприятные ощущения внизу живота. Конечно, роды не прошли бесследно. Однако думать о дурном, тем более прижимая к груди малыша, Пели не хотелось. Она была счастлива. Счастлива, как никогда, целуя мужа, впервые кормя сына грудью, испытывая незыблемые и самые прекрасные чувства на свете!.. — Я в порядке, — добавила дева, лучезарно улыбнувшись, — и тоже очень тебя люблю.
