протянув руку сквозь время

Мы сидим в сквере недалеко от моей школы уже около получаса. Моё сердце до сих пор колотилось, как сумасшедшее, потому что навязчивое чувство опасности никуда не делось — нас всё ещё могли искать. Однако Хон Минчан был крайне спокоен. Он глубоко дышал, держась за рёбра, и временами в его вдохах я слышал хрип. — Ты в порядке? Может, тебе помочь? Он ни разу не взглянул на меня за всё это время. Только растянул красивые пухлые губы в лёгкой ухмылке, когда я коснулся его ладони. Случайно, невесомо. Но в тот момент меня настигла совершенная растерянность, ведь его руки были необыкновенно мягкими, хотя в моих воспоминаниях они были сухими и грубыми. — Лучше скажи, зачем тебе понадобилось связываться с этими животными? — Их лидер — мой одноклассник. Я не хотел. Он качает головой. Наверняка делает какие-то выводы насчёт меня. Страшно узнать, к чему приведут его размышления. — Он тот ещё мудак, не связывайся с ним. Я киваю, почему-то позволяя себе даже негромко усмехнуться. И тогда он всё-таки кидает на меня настороженный, но совершенно беззлобный взгляд. Пары секунд хватает, чтобы из-за него я ощутил жуткую неловкость. В такой заминке мы просидели недолго, я отвернулся, однако его внимание стало как будто ещё пристальнее. — Ты ведь хотел чего-то, верно? — Что? — Прости, что я тогда так внезапно исчез. Нужно было остаться с тобой до самого конца. Я чувствую, как начинаю краснеть. — Всё в порядке, не стоит извиняться. — Правда? Просто… Мальчики вроде тебя очень просто попадают под плохое влияние. А он казался мне таким милым в нашу первую встречу. Пусть даже мы и не общались тогда, и я был в отключке, но у меня хотя бы не было гадкого чувства неопределённости, которое сейчас понемногу раздирало весь шаблон восприятия. Вернуться бы в тот день, дать отпор СынУ и показать своему спасителю, что я не такой уж и податливый… — С чего ты взял? На мою ладонь падает капля. Мелкая, но холод от неё проникает в тело приятными льдинками. Я поднимаю голову и смотрю в серо-голубое небо, но Минчан внезапно берёт меня за подбородок. Оказывается, если присмотреться, его внешность довольно привлекательна. Но только из-за этого я не собираюсь терпеть придирки. — Тебя некому защитить. Спорь сколько влезет, но я лично знаю такого же сахарного принца, как ты. Я отстраняюсь, хмурюсь. — Может, ты просто не разбираешься в людях? — Возможно. Но без меня, к примеру, Бэ Хоёну пришёл бы конец. Сказанное им заставляет дёрнуться, становится горько. Я вспоминаю Юнсона и действительно придаю сказанному значение. Он будто всё знает и теперь давит. «Смотри, какой ты слабый, смотри, ты не сумел его защитить» — Мы с Хоёном — разные. Я не нуждаюсь в твоей помощи. Он словно хочет поспорить. И я не прочь ему подыграть, ведь то, к чему ведёт наш разговор, кажется крайне увлекательным делом. Мне нравится ощущать азарт и полностью поддаваться ему, потому я предлагаю первым. — Спорим? Он расслабленно пожимает мою протянутую ладонь и чуть задерживает её в своей. В его выражении лица определённо есть что-то опасное, но я не даю заднюю. — Хорошо. Но что будет, если ты всё-таки проиграешь? — Я позволю защищать меня. Ему явно приходится это по вкусу. Он кивает, но моей руки не отпускает — вместо этого наклоняется к ней и мягко касается губами запястья. Внутри меня всё переворачивается. Я отдёргиваю руку, с недоверием кошусь на него, но Минчан словно не видит в произошедшем ничего странного. Он вновь тянется ко мне, пальцами притрагиваясь к пластырю на щеке — там всё ещё оставалась небольшая ранка. В его глазах — сожаление и безграничная, непонятная мне нежность. — Тогда до встречи, господин. Теперь я буду очень зорко за тобой следить. Это доводит до точки невозврата. Спустя несколько дней я всё же рассказываю Ёнхо и Канмину о том, что уже больше недели мне не даёт покоя старшеклассник из школы Сурак. Мы у Ёнхо на квартире, и, что удивительно, Канмин ведёт себя очень спокойно. Лежит, растянувшись на диване, и потихоньку засыпает под наши беседы, а я без конца листаю учебник, надеясь наконец-то начать учить новый материал, но было глупо предполагать, что друг от меня так просто отстанет. Мне не в первой у него готовиться к занятиям и даже ночевать (хотя отец этого очень не одобряет), но сейчас Ёнхо просто не может сдержать распиравшего его любопытства, и это сильно отвлекает. Хотелось бы напомнить ему, что он отказывался искать того же самого человека, и поэтому я уже который раз за вечер закатываю глаза, а потом, отчаявшись, откладываю учебник в сторону и сажусь на диван, в ноги Канмину — осторожно, чтобы его не задеть. Ёнхо наконец отвлекается от экрана монитора и обращает внимание на меня. — Он просто… Взял меня на понты. Мы поспорили. Канмин недовольно мычит, ворочается и устраивается у меня на коленях, словно котёнок. Ёнхо выгибает бровь, отпивая кофе. — Он настолько крутой и уверенный в себе, что пошёл против тебя? — Видимо, да. В разговор вклинивается Канмин. — Зря это он… Его бормотание заставляет меня улыбнуться и потрепать розовую макушку. — И на что вы поспорили? На деньги, надеюсь? Тогда ты точно должен выиграть. Я морщусь, пока Ёнхо, важно развалившись в кресле, вертится на нём с пафосным видом. — Не на деньги, конечно, но я ни в коем случае не проиграю. На его уговоры сказать (ну, или хотя бы намекнуть), что это за парень, я не поддаюсь. При желании Ёнхо справится сам, без какой-либо информации или подсказок. Мне почему-то с каждым разом всё сложнее размышлять здраво, когда в воспоминаниях появляется он, Хон Минчан. Такой взбалмошный и с трудом мной понимаемый, ведь в те два раза, что мы с ним виделись, он вёл себя по-разному. Дразнящий взгляд совершенно точно не мог принадлежать тому трепетному человеку, что аккуратно нёс меня в лазарет… Уже начало первого. Мы с Ёнхо не спим, занимаемся каждый своим делом, а вот Канмин давно вернулся домой. По крайней мере, я очень на это надеялся. Ведь в прошлый раз оказалось, что он не ночевал дома. Я звонил его матери, но та не отвечала. И только придя к ним на следующий день, я всё понял. Его мама, не выспавшаяся и выглядевшая по обыкновению крайне пугающе и устало из-за тяжёлой работы в больнице, с горечью покачала головой и поблагодарила за то, что я за ним хоть как-то приглядываю. Вспоминая тот день, я не могу выпустить из головы причину этому очередному срыву. Я откладываю учебник, начинаю изучать взглядом Ёнхо — ну нет, такой простодушный добряк не способен обидеть кого-то мне близкого. Мои друзья — его друзья. — Что произошло тогда на вечеринке? Он на секунду отвлекается от монитора, а когда его глаза пересекаются с моими, он улыбается и пожимает плечами. Должно быть, ему тоже неприятно вспоминать о случившемся. — Если ты о Канмине, то я сам не понял. — Ты действительно приставал к нему? — Господи, я что, сумасшедший, по-твоему? Столько лет дружим… — Тогда почему он так распсиховался? Ёнхо разводит руками, отворачиваясь обратно к монитору. Больше ни слова не говорит, только обиженно бубнит что-то, дёргая головой, и агрессивно выпивает оставшийся в банке кофе. Он и Канмин знакомы всего полгода. У них получилось поладить сразу, что меня не могло не порадовать. Это и удивило, конечно, ведь по своей сути они совершенно разные. С тех пор мы втроём стараемся проводить больше времени вместе, хотя мои родители категорически против того, чтобы я водил дружбу с кем-то, у кого достаток ниже или же хотя бы не равен достатку нашей семьи. Ещё в детстве родители говорили дружить лишь с теми, кто хорошо одевается, у чьих родителей дорогие машины и богатые, большие дома… — Почему, мамочка? Мне было девять. Желание познакомиться со всем миром, посетить каждый уголок земли, нужда в новых ярких эмоциях кипели во мне. А книжек, коих в семейной библиотеке было достаточно много, не хватало. Я лежал на полу, болтая ногами, и рассматривал красочные картинки тропических лесов, невероятной красоты закатов и с грустью вздыхал, потому что уже тогда понимал — наша семья богата, однако это не касалось моих чувств. На них всегда безжалостно экономили. — Потому что богатство — это благо, данное не всем. — Но я хочу поделиться им с теми, кого люблю! Мама улыбнулась, обхватила ладонями моё лицо и поцеловала в лоб, затем прижав к себе. — Мой маленький дракончик такой добрый и славный. Но я боюсь, что тебе могут причинить боль из-за этого. Не доверяй никому, только себе и своей семье, хорошо? Задорный ветерок зашумел листвой раскидистых деревьев, пробежался по моим ногам и заставил мягкими шифоновыми волнами всколыхнуться подол маминого синего платья. Она тихо засмеялась, отстранилась и положила мне на коленки крохотную коробочку, перевязанную золотистой лентой. — С днём рождения, мой мальчик. Я вопросительно взглянул сперва на маму, затем на коробочку, но спустя мгновение всё же аккуратно развязал ленту. Внутри коробки, на сделанной вручную бархатной подушечке, лежал хрустальный шарик. Совсем маленький, как ягода черешни. Я аккуратно достал его, внимательно рассмотрел и вдруг ощутил, как внутри что-то разгорается. Какое-то сильное чувство, похожее на искреннюю радость. Скорее всего, любого другого ребёнка такой подарок не удивил бы и даже расстроил, но я был так счастлив смотреть на мир через этот шарик. Я не храню его на полке, вместе с остальными. Это нечто сокровенное для меня, нечто, что должно принадлежать только моему взору. Ну, и тем, кого я ценю. — После того, как я написал тебе, он, оказывается, уже стоял у меня на пороге. Долго мялся, не хотел заходить, но я убедил его. Позже он всё рассказал… Если бы ты только знал, в какое дерьмо он вляпался. — Ты заставил его обо всём сказать? Я же знаю тебя… Ёнхо кивает. Я забираю из холодильника банку кофе, открываю её и подаю другу. Он пьёт его литрами, удивительно, как сердце ещё не остановилось. Однако сейчас он явно переживает и испытывает нечто неприятное. Нужно как-то поддержать. Он, не глядя, забирает банку и тут же делает глоток. — Он сам начал рассказывать о том мудаке. Даже заикнулся о том, что тот его преследует и караулит у дома. — А ты? — Пытался успокоить, конечно. Но он даже просто притронуться к себе не дал… Я никогда не слышал о том, чтобы Канмин так остро реагировал на что-то. Только нечто крайне серьёзное могло вывести его на такие сильные эмоции, и я бы подумал на его молодого человека в последнюю очередь. Он старался держать всё в себе каждый раз, когда я интересовался его личной жизнью и тем, кто на этот раз решил одарить его вниманием. Честно, из-за этого возникал непонятный страх — Канмин ведь постоянно рисковал оказаться в ненадёжных руках. Руках того, кто обязательно навредит и потом постарается оправдать это потраченными деньгами и временем. Внезапно вспомнилось, что тогда Канмин пошёл не домой. Лишь там, рядом с мамой, он был в безопасности и набирался сил. Где он был всё это время? От мысли, что ему приходилось кантоваться в мотеле целую ночь, пробегал мороз по коже. Я, вместо того чтобы наконец ответить Ёнхо, хмурюсь и закрываю учебник — бесполезно сейчас уже что-то делать. СынУ нельзя будет остановить заучиванием формул и заумных терминов. — И… Что было потом? — Потом пришёл ты, Канмин меня послал, и вы ушли. — И всё? — Нет, не всё. Он разворачивается ко мне, вздыхая. Сцепляет тонкие пальцы в замок и набирает в грудь побольше воздуха. Как будто собирается сказать какое-то ужасное откровение, но на деле всё оказывается гораздо проще — Канмин пошёл к другу Ёнхо, стоило тому только рассказать, что он может помочь. Какой же бред… Чем занимается Чо Кехён, Ёнхо умолчал. Небрежно бросил только, что я сам узнаю. Но узнавать совсем не хотелось. Во всём этом круговороте неприятных и странных событий я уже не понимал, что меня волнует больше — непонятная сделка с Минчаном и нависающая как никогда угроза со стороны больного на голову СынУ, или же то, что моему другу, слабому и нуждающемуся во внимании цветку, необходима помощь.