Symbol Excelsitas

Пять лет назад.

      — Я не иду!       — Причина?!       — Иди в жопу, Мин! — орет Хосок.       — Оооо, нет! Это твоя территория! — парирует Юнги, уворачиваясь от пивной пробки. — Это не причина! Еще аргументы есть?!       — Пожалуйста!       Юнги едва успевает отклонится, как в стену врезается бутылка с пивом. И это ни разу не классика жанра, потому что бутылка не разбивается, и пиво, выстреливая из горлышка со скоростью шаттла, стремящегося на МКС, попадает прямо в лицо Мина.       — Блять, Хоби! Ненавижу нефильтрованное! — он задирает футболку и, оголяя скромный пресс, и вытирает лицо. — Мы закончили Университет Журналистики! В твоем пассивном словарном запасе более 80 тысяч слов, хватит изъясняться как полоумный пингвин! Приведи хотя бы один довод, почему ты отказываешься идти на свадьбу!       — Мне мой психолог запретил! — Уклоняется от прямого ответа Хосок, несмотря на то, что оба прекрасно знают истинную причину.       После окончания университета Чон слегка выпал из жизни. Сначала он безбожно пил. Из каких только подворотен Мин не привозил его на общую съемную квартиру. Потом резко бросил. Целыми днями не ел, не мылся, иногда сутками не выходил из комнаты. На любые попытки растормошить его, отвечал: «Я хочу спать», «Потом», «Мне не интересно». Однажды Юнги всю ночь просидел под его дверью, прислушиваясь к звукам из комнаты. Его веселый сильный Хоби рыдал как ребенок.       Потеряв всякую надежду привести друга в чувство, Мин пригрозил, что позвонит брату и попросит его приехать поговорить. Звонить бы не стал. Надеялся, что Хосок испугается, что Джун увидит его в таком состоянии и начнет жалеть. Услышав слова Юнги, Чон почувствовал нарастающий гул в голове, он пытался вытряхнуть его, избавиться. Его руки затряслись. Стало холодно. Стало жарко. Чон начал бить себя по груди — воздух ни в какую не хотел поступать в легкие. Не зная, как помочь близкому человеку, Юнги вызвал скорую. Хосока увезли на обследование. Поставили диагноз «Здоров». Прощай больничка — добро пожаловать «Панические атаки». Будучи сторонником радикальных мер, Юнги ласково — пинками и угрозами — потащил друга к психологу. Хосок бесился, на приемах упорно молчал. Но вскоре смирился и добровольно начал посещать мозгоправа. И пока врач работал с Чоном над закрытием Гештальта, Юнги изучал природу этих атак в интернете. По совету психолога подарил другу дешевую красную резинку с надписью «Я не псих». Ее Хосок должен был носить на запястье левой руки. Если он чувствовал приближение приступа, то дергал ее, причиняя себе незначительную боль, которая позволяла переключаться.       — Это не правда! — качает головой Юнги. — Врач тебе прямо сказал, что нужно встретиться с Намджуном, все обсудить, простить и отпустить его.       — Я простил, — врет Хосок, падая на диван и закрывая лицо подушкой. — Пвмооо…пееева….аааеу.       — Хоби, — зовет Мин, пытаясь отодрать от лица друга переводчик на диалект племени где-то в Тимбукту, — посмотри на меня.       Хосок медленно убирает подушку. Юнги присаживается перед ним на корточки и сжимает его ладони в своих руках.       — Ты нужен Джуну! Подумай сейчас не о себе, а о тех чувствах, что испытывает к тебе он. Он любит тебя как брата. Как ты считаешь, ему будет больно, если в самый прекрасный день в его жизни ты не захочешь быть рядом?       Хосок упрямо молчит, глядя куда угодно, но только не в лицо Юнги. И только слезы, которые катятся по его лицу дают понять Мину, что его слова достигли израненного сердца. Он нежно оглаживает подбородок друга и стирает большим пальцем горькие дорожки с щек.       — Но если я пойду — будет больно мне! — Хосок прижимает ладони Юнги к щекам.       — Будет, Хоби, будет. Но это его день. Твой день впереди, и тогда ты уверенно и совершенно безнаказанно сможешь показать всем фак! А если почувствуешь приближение приступа, — добавляет он, — мы сразу же уйдем. Я буду рядом.       — Обещаешь? — голос Чона дрожит, но слезы уже не бегут.       — Даю слово натурала!       — Звучит как клятва на крови, — смеется Хосок, и, утыкаясь носом в плечо Юнги, вдыхает родной запах. Потом кривится и отталкивает его от себя. — Фу! Иди смени футболку, а то воняешь, как будто в кеге с пивом искупался.       Показав в ответ незамысловатый эротический жест из кулака и оттопыренного среднего пальца, Юнги убегает в спальню. Он наскоро принимает душ и переодевается.       — Хорошо повеселиться на мальчишнике, — желает Хосок, стоя в прихожей, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Юнги распихивает ключи, телефон и кошелек по карманом кожаной косухи.       — Обязательно! — кивает Мин. — По поводу тебя, как договаривались, скажу, что появилась срочная работа. — Затем добавляет, кивая в сторону кухни, где стоит упаковка с пивом, — Смотри, что бы от этой работы завтра голова не болела. А еще за тобой стена и ковер в зале!       — Сначала женись на мне, потом будешь приказы раздавать! — Хосок надувает губки и хлопает ресницами, точно зная, что Мин, обладающий самым прекрасным чувством юмора, воспринимает его цветные шутки спокойно.       — Ну это ты только в своих голубых снах можешь увидеть! — смеется в ответ Юнги.       — Давай иди уже, а то опоздаешь, — Чон слегка толкает друга в спину в сторону двери.       — Ауч! Осторожнее!       — Прости, не рассчитал удар, — Хосок сжимает плечо парня, — не зажила еще?       — Все в порядке, не бери в голову! — отмахивается тот.       — Готов поклясться, что ты вытатуировал у себя на спине большой такой красивый и вкусный член! — играя бровями, смеется Чон. — Когда покажешь уже?       — Вот когда женюсь на тебе, в первую брачную ночь и посмотришь! — не остается в долгу Мин.       — Понятно, никогда! — с притворным сожалением вздыхает Чон и закрывает за другом дверь.