Часть 4
16 августа 2022 г., 19:59
Игнорируя злой взгляд Юнги, Хосок решает напиться. Торжественная церемония позади; оба жениха сказали «да»; на регистрацию никто не ворвался с криками: «Протестую»; и даже свидетель (чтоб у него руки отсохли и он остался геем на планете, где кроме него живут одни женщины) умудрился не потерять кольца.
Небольшой загородный отель-шале украшен сине-белыми лентами и шарами. Повсюду стоят букеты из лаванды и азалии, источающие ненавязчивый аромат. Круглые столики на восемь персон изыскано сервированы. Хосок и Юнги в компании еще шестерых близких друзей расположились слева от стола молодоженов и их родителей.
Еще не вынесли торт, а нога у Мина уже болела. Он устал пинать друга под белой скатертью. Плевал тот с высокой колокольни!
— Хоби, притормози! — попытается успокоить его Юнги.
— А что, боишься не смогу поймать букет жениха? — совершенно трезвым голосом, несмотря на выпитую бутылку коньяка отзывается Хосок. Интеллигентно икает и опрокидывает еще одну стопку.
— Пойдем проветримся, — предпринимает еще одну попытку Мин и берет Чона за локоть, решая вывести его на свежий воздух.
— Юнги, иди на хрен! Мы пришли на свадьбу друзей, так давай веселиться! — он резко вырывает руку из захвата друга и опрокидывает ему на брюки шампанское.
— Прошу меня извинить, — с этими словами Мин поднимается из-за стола и уходит в сторону туалета.
Хосок решает назло всем досидеть мероприятие до конца. Но через час, понимая, что, если он еще хоть пару минут продолжит улыбаться, лицо треснет, он подхватывает со стола недопитую бутылку и выходит на улицу.
Вокруг отеля разбит небольшой парк, освещенный яркими гирляндами. Фонтан, укромные беседки. Хосок направляется в небольшой лабиринт из живой изгороди. Ему хочется здесь забыться, затеряться, чтобы никто и никогда его не нашел. Что бы корни деревьев, подобно корням древа Душ, оплели его и подарили покой. К тому же он, итак, уже синий, один-в-один Аватар. Лаская рукой ветки душистой туи, он нетвердой походкой продвигается глубже, не заботясь о том, что и правда может здесь заблудиться. Уже решив где-нибудь обосноваться со своей спутницей, Хосок замечает знакомую светлую макушку. Юнги сидит, облокотившись на стену лабиринта, и прячет лицо в коленях. Кряхтя как старый дед, Чон опускается рядом.
— Тоже решил потеряться? — спрашивает он, глядя на затянутое тучами небо.
Мин пожимает плечами, не поднимая головы.
— Признаю, — медленно произносит Хосок, — на протяжении всего вечера я холил и лелеял свою обиду; боялся идти сюда, боялся, что будет больно. А в итоге сделал больно тебе. Прости, я идиот!
Юнги отрицательно качает головой.
— Не прощаешь?
— Прощаю, просто ты не идиот, ты — настоящий дебил! — отвечает Мин, поднимая лицо.
— Круто! Активный рост по карьерной лестнице, — смеется Хосок, протягивая бутылку. — Это надо отметить!
Некоторое время они пьют в тишине. Друзей не напрягает молчание, они слишком давно и близко знакомы, чтобы не находить его комфортным.
— Что делать, когда не видишь больше смысла в этой жизни? — первым нарушает затянувшуюся паузу Хосок.
— Начинать заново, — не задумываясь отвечает Мин.
— Разве это просто?
— А разве нет? — разводит руками парень. — Вспомни, о чем ты мечтал, чего хотел добиться. Кроме Джуна! — быстро уточняет он, разворачиваясь лицом к Хосоку и усаживаясь по-турецки. Ты жаждал открывать людям то, чего они еще не знают. Делиться с ними своими знаниями об этом огромном мире! Ты не забыл Джуна, я вижу тоску в твоих глазах. Я знаю — вот здесь, — Юнги прикладывает тонкую ладонь к груди Хосока, — продолжает болеть! Но я чувствую твое сердце, оно еще бьется. Ты самый сильный человек, которого я когда либо встречал! У тебя все получится!
— А ты будешь рядом? — хриплым тихим голосом спрашивает Хосок, продолжая гипнотизировать взглядом тучи над головой и не замечая блестящих глаз Юнги.
— Буду, я же обещал, — еще тише отвечает тот. Хосок слышит, как дрожит его голос. Он медленно переводит взгляд на Юнги, но не успевает ничего сказать, плакать начинает небо.
Мин, быстро взяв себя в руки, поднимается и тянет друга за локоть, помогая встать:
— Пойдем, провожу тебя в твой номер, алкоголик-философ!
— Не пойдем, — медленно проговаривает Чон, отряхивая брюки.
— Почему? — вздыхает Мин.
— Потому что, кажется, полетим, на вертолетике! — язык Хосока заплетается.
— Беру свои слова обратно, ты не дебил, ты форменный придурок!
Юнги взваливает руку Хосока себе на плечо, и поддерживая за талию, начинает двигаться в сторону выхода.
— Это как же из полоумного пингвина за сутки я докатился до форменного придурка? — дурачится Чон, при этом спотыкаясь на каждом шагу, — это надо же так умудриться!
— Хоби, не забывай ты выше меня на пол головы и тяжелее… килограмм на сто! — выговаривает ему Юнги, — помоги же мне дотащить тебя, не уронив, а то завтра еще скажут, что я тебя бью!
— На сто??? — заходится в притворном возмущении Хосок. — Я самый сексуальный красавчик в мире, и все меня хотят! А кто не хочет, — добавляет он, вскидывая указательный палец вверх, — у тех просто или еще не стоит или уже!
Стоило им ввалиться в шале Чона, на улице разразился ливень с оглушительными громовыми раскатами.
Хосок зажигает светильник на прикроватной тумбе, который из-за напряжения сети трещит и мигает. Он бросает смокинг прямо на пол, сдергивает бабочку с шеи и со стоном валится на постель.
— Завтра пойдем кодировать тебя, — устало вздыхает Юнги, стягивая с ног друга туфли-оксворды и носки, после чего молча уходит в ванную комнату и возвращается оттуда с большим стаканом воды и двумя таблетками обезболивающего.
— Боюсь, я до завтра не доживу, — пьяно стонет Чон, — завещаю тебе свою самую большую анальную пробку!
— Требую ее прямо сейчас! — с вымученной улыбкой соглашается Юнги, присаживаясь рядом с Хосоком на кровать.
— Куда будем ее вставлять? — подмигнув, интересуется умирающий.
— В твой грязный рот, болван! — играя бровями, в тон ему отвечает Мин. — На, выпей, — протягивает другу таблетки, — я завтра тут с одним шутником новую жизнь начинаю, мне будет некогда тебя хоронить!
— Ты ж, моя фея — крестная!
Хосок с благодарностью принимает круглые капсулы, опустошает до дна стакан и устраивает его на тумбе возле кровати.
— Юнги, — тихо говорит он, тыльной стороной ладони касаясь скулы друга, — ты самый умный, самый прекрасный мужчина на всем белом свете. Однажды ты сделаешь счастливой особенную женщину.
— Спи уже, романтик, я пойду к себе, — Юнги снимает руку Хосока с лица.
Тот сразу же переплетает их пальцы и, глядя в глаза Мина, просит шепотом:
— Останься сегодня со мной, ты обещал всегда быть рядом!
— Хоби! Тебе двадцать пять лет, а ведешь себя как пятилетний ребенок, — поднимаясь с постели, качает головой Юнги и поворачивается к выходу.
Не успевает он коснуться дверной ручки, как слышит слова, произнесенные дрожащим шепотом:
— Мне кажется у меня что-то с сердцем, как то странно стучит.
Мин резко разворачивается и с тревогой оглядывает Хосока. Тот лежит с закрытыми глазами, прижимая руку к правой стороне груди.
— Хоби, сердце с другой стороны! — закатывает глаза Юнги.
— Разве? — Хосок приоткрывает один глаз и, пожимая плечами, добавляет с невинной улыбкой, — видимо, перекатилось.
— Хорошо, — поддается на уговоры Мин, расстегивая пиджак, — я останусь с тобой, но предупреждаю, будешь храпеть и пинаться, я скину тебя на пол!
Довольный своей уловкой, Чон наблюдает, как Юнги, ослабив узел галстука, стягивает его через голову и аккуратно вешает на кресло; туда же отправляет пиджак; после чего закатывает рукава и, наконец, скидывает лоферы и укладывается рядом с другом.
— Знаешь, что может меня сейчас быстро вылечить? — с загадочным выражением лица спрашивает Хосок.
— Клизма тебе в помощь, симулянт! — не поддается на провокацию Мин.
— Не-а, — цокая, отрицательно качает головой Чон, — ты покажешь мне тату!
— Ты не отстанешь, да? — обреченно выдыхает Юнги.
— Не-а, — повторяет Хосок, глядя на друга глазами кота из «Шрека». — Проси за это все, что хочешь!
— У тебя нет того, что нужно мне, — с непонятным Чону сожалением произносит Мин.
С минуту он о чем то сосредоточенно думает, покусывая щеку изнутри, после чего, сдаваясь, поднимается с постели и встает в изголовье кровати.
Хосок на расстоянии вытянутой руки от него присаживается на пятки и нетерпеливо наблюдает, склонив голову набок, как Юнги поворачивается к нему спиной, и, расстегнув пуговицы на рубашке, сбрасывает ее с плеч.
В окна настойчиво стучится дождь. Зевс беснуется, пытаясь заглушить стук сердца Хосока. На бледной гладкой коже вытатуирован якорь. Оплетенная цветками папоротника цепь затейливо извивалась, закольцовываясь в знак бесконечности. На правой окружности напротив якоря — слова на латинском Symbol Excelsitas.
Светильник моргает. Хосоку не хватает света, не хватает воздуха.
Снаружи ослепительно-белым фейерверком молния вспарывает черный бархат ночи и ударяет Чона в грудь. Отель погружается в темноту.
