Эпилог
17 августа 2022 г., 17:39
Три года спустя.
Юнги заносит в крытую беседку, увитую диким виноградом, большое блюдо с закусками и аккуратно ставит в центре стола. Прикрывает глаза, чувствуя, как его сзади обнимают руки Хосока. — Я просил тебя захватить из дома хлеб и запечённые овощи, — шепчет он, подставляя шею под его жадные поцелуи. — Я торопился. Девочки уснули, и я решил, что просто обязан уделить время мужу. Чон расстегивает джинсы Мина и спускает их вместе с боксерами вниз к лодыжкам. — Хоби! Ты с ума сошел, Кимы с минуты на минуту будут здесь, — сопротивляется Юнги, но руки Хосока не отталкивает. — Тогда тебе надо поторопиться, — хрипло произносит Чон и, развернув Мина к себе лицом, слегка толкает в грудь. Путаясь в спущенных штанах, Юнги падает в плетеное кресло. Чон опускается между его широко разведенных ног, проскальзывает под футболку и царапает бусинки сосков, вырывая из Мина низкие стоны. Тот возбуждается сильнее и сильнее, дергая членом перед носом Хосока. — Хоби! Быстрее! — торопит его Юнги, переживая, что Намджун с Сокджином могут появиться в любую минуту. Но еще больше желая, чтобы Чон быстрее прикоснулся к его члену горячим ртом. Его прошибает электрическим разрядом, когда он чувствует как язык Хосока проходит по основанию и облизыает яркую головку. Чон дует на нее, подняв голову. Живот Мина рефлекторно сжимается, он закидывает голову на спинку кресла и до белых точек жмурит глаза. Хосок сосет быстро, постоянно сглатывает, зная, как остро на это реагирует Юнги. Тот рвано двигается на встречу рту Чона, до сладкой боли прикусывает губы. Дыхание сбивается, как будто он пробежал марафон. Мин распахивает глаз, неотрывно глядя мутным взглядом в глаза Хосоку. Вид мужа, делающего ему минет, заставляет его собственный член налиться кровью еще сильнее, так что даже видно, как пульсируют синие венки на нем. Юнги замечает движение у входа. — Хоби, — хрипит он, — твой пес опять подглядывает. Чон переводит взгляд на черного молодого ротвейлера, который с высунутым языком внимательно наблюдает за ними. Он с хлюпающим звуком отпускает член Мина и, тяжело дыша, произносит: — Пусть смотрит, я вчера видел, как он сам себе отсасывает. Бедняге надо преподать пару уроков. Юнги то ли проглатывает смешок, то ли низко стонет, когда Хосок снова возвращается к прерванному занятию и глубоко всасывает в себя член Мина. Юнги начинает дрожать. Чон снова отрывается от него, облизывает указательный палец, вводит его в анальную дырочку Мина и нажимает на простату. Снова приникает губами к члену. — Хоби, я сейчас, — успевает сдавленно произнести Юнги и кончает. Хосок чувствует тугие струи спермы у себя во рту и с наслаждением проглатывает все до последней капли. — Я люблю тебя, — нежно шепчет он, глядя на чисто вылизанную головку и продолжая водить по ней большим пальцем. — Хоби, ты меня пугаешь, — пытаясь отдышатся, произносит Юнги, — ты только что признался в любви моему члену. — Я вас обоих люблю, — быстро поцеловав головку, отвечает Хосок. И помогая мужу привести одежду в порядок, добавляет: — Кимы звонили, они задержаться на пол часа. Двойняшки забыли свои подарки дома и им пришлось возвращаться. — Вот ты… Вот ты! Чон Хосок! Я тебя убью! — кричит Мин, подхватывает со стола небольшой абрикос и, размахнувшись, кидает его в мужа. Хосок, смеясь, потирает ушибленное плечо и притягивает того к себе. — Но тебе же нравится эта нотка опасности — быть застуканными, Чон Юнги, — жарко шепчет он на ему на ухо, вызывая табун сладостных мурашек. Юнги никогда не научиться реагировать на Хосока по другому. Так будет всегда. Его дыхание всегда будет перехватывать, когда он будет смотреть на Чона. Как перехватывало пятнадцать лет назад, как восемь, как три. Они до сих пор со смехом вспоминают, как три года назад, не предупредив Кимов, появились на пороге их загородного дома с ящиком шампанского и сообщили шокированным друзьям, что поженились. Намджун состроил презрительную гримасу и фыркнул, за что получил от Сокджина своим же журналом по тупой башке, как выразился Джин. Хосок и Юнги изо всех сил пытались не рассмеяться. Они никогда не слышали, чтобы Сокджин так истошно орал и изобретательно матерился. Он кричал, что все знал, что его муж-алкоголик, тоже слова Джина, сам ему во всем признался перед свадьбой. Что он садит его «на диету», переселяя на диван в гостиной. Что ему на хрен не сдался этот браслет и он засунет его в задницу мужа без смазки и даже не вспотеет. И, если он не прекратит этот балаган и не извинится перед Чоном, Сокджин разведется с ним и отсудит детей. Намджун сначала непонимающе моргал, открывая и закрывая рот. Потом схватил ладонь Сокджина и, прикрывая пах рукой, потащил мужа наверх. — Видимо, проделывать те хитроумные манипуляции с браслетом, о которых кричал Джин, — сказал тогда, хрюкнув, Юнги, и они дружно расхохотались. Хосок притянул его к себе, долго и нежно сцеловывал его смех. Через пол часа, Кимы обнаружили их, сидящими на полу на веранде и распивающих бутылку шампанского. Намджун протянул Чону руку, чтобы помочь подняться. Хосок какое-то время скептически смотрел на нее, представляя в каких местах у Джина, она только что побывала, но выпендриваться не стал, крепко пожал ее в ответ и сам извинился, за то, что ляпнул тогда в реанимации, не подумав. Юнги, Джун и Сокджин знатно выпили тем вечером, благо двойняшки снова гостили у родителей Джина. Хосок ограничился тем шампанским, что они пили с Мином, пока мирились Кимы. По пути домой, прямо на обочине дороги, в машине, Юнги, будучи под градусом, решил отдать свой первый супружеский долг. И Хосок с удовольствием принимал оплату эротических кредитов, на этот раз снизу. Чону та ночь казалась фантастическим сном — его сладкий мальчик был таким смелым, таким раскованным, таким горячим! Что Хосок с утра не мог ходить. Мин так испугался, сбегал в аптеку за заживляющим кремом, так искренне извинятся, так бережно ухаживал за многострадальной задницей Чона, что все это переросло в очередной секс марафон. Они так долго не вылезали из постели, отключив телефоны, не в состоянии оторваться друг от друга, что на пятый день Кимы заявили об их исчезновении в полицию. Через несколько недель после свадьбы Хосок огорошил Юнги тем, что не планирует продлевать контракт с федеральным каналом на четвертый сезон шоу «На чистую воду». На осторожный вопрос Мина, о том, чем же они теперь будут заниматься, радостно выкрикнул «любовью» и снова потащил Юнги в постель. Уже на следующий день Чоны начали поиск домика мечты. Имея общие, полностью совпадающие представления о том, каким он должен быть, они разочарованно осматривали один объект за другим, периодически доводя своего риелтора до нервного тика. Ситуацию разрешили Кимы, когда на одной из дружеских посиделок, предложили им самим спроектировать и построить дом. И через год Хосок и Юнги въезжали в новенький коттедж — шале, очень удивив выбором стиля Намджуна и Сокджина на новоселье. Тогда они поделились с Кимами тем, что оба бережно хранили в своих воспоминаниях. Джун сразу вспомнил красные опухшие губы Хосока после свадьбы и весь вечер смеялся над Чонами. Еще в период строительства дома Юнги заговорил о том, что хочет сделать пластическую операцию на спине, чтобы отшлифовать шрамы и сверху набить новое тату. Но, узнав, что оставшиеся пять букв — SOLIS, которые остались от имени Хосока, образуют слово и переводятся с латинского языка как «солнечный свет», передумал. Новое слово для них несло в себе некий сакральный посыл. Теперь они негласно считали, что Юнги якорь в жизни мужа, а Хосок — его солнечный свет. Еще через пару недель Юнги на день рождения получил от мужа бесценный подарок — Хосок нашел им суррогатную маму. По плану они оба должны были сдать сперму для оплодотворения яйцеклеток женщины, для того, чтобы в будущем, она смогла родить им сразу двоих детей. При этом они не планировали делать результаты ДНК, изначально, считая детей общими. В итоге, на двухлетнюю годовщину свадьбы, они стали родителями двух девочек, право дать имена которым, Юнги уступил Хосоку. Агат и Лили. Но еще в роддоме, взяв на руки дочек, Хосок, к которому все еще не вернулась возможность чувствовать вкусы и запахи после комы, безошибочно определил, в какой из них текла кровь Юнги. Он услышал ее сладкий детский аромат. Тогда он Мину ничего не сказал. Но оказалось, что у девочек, были небольшие осложнения со зрением в следствии ЭКО, и им сразу же после рождения потребовались несложные операции. Чонам пришлось сдать анализы на установление отцовства и совместимость группы крови на случай непредвиденных ситуаций. Хосок не ошибся. Но со временем они окончательно «запутались». Девочка, отцом которой был Юнги, имела такую же густую шевелюру как у Хосока, так же смешно вскидывала указательный пальчик, когда хотела привлечь внимание пап. А у девочки Чона была бледная кожа и низкая десна. Поэтому дочек априори считали общими. Любили их одинаково — сильно и беззаветно. Сегодня они пригласили шумное семейство Кимов отметить трехлетнюю годовщину свадьбы и первый год жизни девочек. Отправив детей на площадку под присмотром няни Моисея, как в шутку про себя продолжал называть её Хосок, Чоны и Кимы рассаживаются за праздничным столом в беседке. На протяжении всего вечера Юнги почти неотрывно смотрит в глаза мужу и задыхается от тех необузданных эмоций, что видит там. От тех безмерных чувств, которые невозможно, как сказал Хосок на премьере три года назад, описать словами. Он и сейчас нечасто говорил супругу, что любит его. Но, в конце концов, «любить» — это не имя существительное, а глагол. И каждый день своими действиями, поступками и достижениями Хосок доказывает это. А Юнги не знает, возможно ли быть более счастливым, чем он ощущает себя рядом с ним. Потому, что эти чувства даже больше, чем любовь, это одна жизнь на двоих.
