Candy & Conspiracies

      Цзинь Цзысюань не мог решить, чувствовал ли он облегчение от того, что наконец покинул Облачные Глубины, или же боялся вернуться в Башню Кои. Его отец был прикован к постели, так что он едва мог есть и пить без посторонней помощи. Его мать заверила его, что он умрёт в любой день.        Её отсутствие беспокойства было неудивительно — Цзинь Цзысюань больше удивился, обнаружив, что не испытывает никаких эмоций по поводу надвигающейся смерти своего отца.        Его отец не был хорошим человеком. Цзинь Цзысюань понял это ещё в детстве, и не под влиянием матери. В основном она не беспокоила его по поводу отношений с отцом, никогда не заставляя его соглашаться с её собственным мнением о нём.        В конце концов, это не имело значения. Мнение Цзинь Цзысюаня о Цзинь Гуаншане совпадало с плохо скрываемой ненавистью его матери, только он тщательно скрывал своё отвращение и разочарование от всех, кроме Вэй Усяня и Мяньмянь.       Поэтому он не думал, что обязательно будет оплакивать своего отца. Но... Возможно, он оплакивал бы то, что могло было произойти, если бы Цзинь Гуаншань сделал выбор стать порядочным человеком.        — Сюань-гэ, — простонал Вэй Усянь, драматично прижимаясь к нему в своей обычной недостойной манере. — Ещё так рано, а я весь в синяках благодаря Мяньмянь.        — Ну, — разумно сказала Мяньмянь, — если бы ты проснулся, когда я впервые ударила тебя ногой, мне не пришлось бы делать это ещё четыре раза.  — Ты жестока, — обвиняюще сказал Вэй Усянь. — Зла и бессердечна и... И ты настоящая тиранка!       — Да, конечно, — рассеянно согласилась Мяньмянь, глядя мимо учеников Цзинь, слоняющихся вокруг в ожидании отъезда в Ланьлин. — Кто-нибудь видел Вэнь Цин?       — Вероятно, она прячется от тебя, чтобы её тоже не побили, — проворчал Вэй Усянь, а затем протестующе закричал, когда Мяньмянь ударила его, не отрываясь от своих поисков.        — Боишься, что проиграешь пари? — самодовольно спросила она. — Ты настолько далеко позади, А-Сянь. Я не буду винить тебя, если тебе придется отступить.              — И позволить тебе победить? Никогда, — сказал Вэй Усянь, прищурив глаза, глядя на нее. — Кроме того, Лань Чжань — нежный цветок, Мяньмянь. Он заслуживает того, чтобы за ним ухаживали.        — Пока мы говорим, он раздевает тебя взглядом, — сказала она прямо. Цзинь Цзысюань издал болезненный звук и демонстративно не поднял глаз.  Вэй Усянь оживился с радостным звуком, обернувшись в поисках синей мантии.        — Погоди, правда? Ой. Хм, — Цзинь Цзысюань подавил дрожь от его задумчивого тона. Этот тон всегда означал неприятности, а в данном случае неприятности, вероятно, означали соблазнение Второго Нефрита Лань.  — Я скоро вернусь, — рассеянно сказал Вэй Усянь и направился к Лань Ванцзи.  — Ты молчишь, — сказала Мяньмянь, обращая внимание на Цзинь Цзысюаня. — Что с тобой не так?  — Мой отец умирает, — пробормотал Цзинь Цзысюань. — И мой брат бросил меня ради клана Лань.        — Ты ненавидишь своего отца, как и все остальные в Ланьлине, — заметила Мяньмянь, как обычно, видя его оправдания насквозь. — Значит, ты действительно волнуешься из-за того, что становишься главой клана, и думаешь, что А-Сянь хочет уйти? — ...Да, — проворчал он, скрестив руки на груди.        — Ты так и не научился делиться, — ласково сказала она. — Ты действительно думаешь, что Вэй Усянь бросил бы тебя в Ланьлине? Который также является его домом, нужно ли тебе напоминать об этом?       — Он мог бы так поступить, — запротестовал Цзинь Цзысюань, многозначительно указывая на место, где Вэй Усянь вторгался в пространство Лань Ванцзи с эффектным, но неудивительным пренебрежением приличиями.  Мяньмянь закатила глаза.        — Пожалуйста. Он слишком сосредоточен на том, чтобы убедить Лань Ванцзи, что он не полностью поехал головой в данный момент, — сказала она, а затем с большим терпением, — но с кем он пойдёт домой?  — С нами, — неохотно признал Цзинь Цзысюань.   — В яблочко, — она протянула руку и взъерошила ему волосы, ухмыляясь его яростному «Мяньмянь!»        — Никто из нас не собирается оставлять тебя одного возглавлять клан, — сказала она ему, становясь тихой и серьезной. — Отдай нам должное. Мы знаем, что Ланьлин — это змеиная яма, и тебе нужны люди, которым ты доверяешь, чтобы защищать тебя. У тебя есть мы. Мы оба будем с тобой.  — Вы двое говорили об этом? — подозрительно спросил он.        — О, совсем немного, — сказала она совершенно небрежно. Она также не смотрела на него, что предполагало, что они с Вэй Усянем разработали какой-то ужасно сложный и, вероятно, отвратительный заговор, чтобы справиться с заговорщиками в Ланьлине. Он знал, что лучше не задавать вопросов. Но... Конечно, помогло знание того, что ни один из них не собирался бросать его. Цзинь Цзысюань не был уверен, что сможет возглавить клан без них.        Возможно, это делало его трусом, но он вырос в Ланьлине. Он знал, что у каждого были свои причины, у каждого были свои планы, и они будут лгать, жульничать, воровать и убивать, чтобы получить то, что хотят.        Цзинь Цзысюань возненавидел бы это, если бы это не было тем, что он точно знал. Теперь всё это было для него настолько обыденным, что никакое преступление или ложь уже не могли его по-настоящему удивить.  Однако он задавался вопросом, как Цзян Яньли приспособится. Задавался вопросом и волновался.        Словно вызванные его мыслью, пурпурные мантии Цзянов слились с морем цветов во дворе Облачных Глубин. Цзинь Цзысюань подавил инстинктивный визг и нырнул за Мяньмянь.        — Почему ты прячешься за мной? — спросила она так недоверчиво, как будто он был Вэй Усянем и был способен даже на толику хаоса, который их брат по клану регулярно сотворял. — Что ты сделал?       — Ничего, — сказал он оскорбленно, но всё же не покидая относительно безопасного укрытия. Он не знал, как попрощаться с Цзян Яньли, и хотел избежать неловкости, которая непременно должна была возникнуть.  Тем более, что он не знал, как сказать: «Извини, но мой печально известный мерзкий отец умрёт со дня на день, и наша свадьба точно будет отложена на год из-за траура, хотя на самом деле никто не будет оплакивать его, и я до сих пор не придумал, как разговаривать с тобой без кого-то ещё, но, пожалуйста, не разрывай помолвку, потому что моя мать убьёт меня. А ещё, может быть, ты не так уж и плоха, и я не настолько ненавижу идею жениться на тебе, как раньше».        — Ты прячешься от Цзян Яньли, потому что всё ещё слишком боишься заговорить с ней? — Мяньмянь вздохнула. — Просто иди попрощайся и скажи, что хотел бы обменяться письмами, как только мы вернемся домой.        — Слова трудны, — сказал он жалобно. Ничто никогда не выходило правильно, поэтому он в основном просто сдавался.        Вэй Усянь вернулся к ним с распухшим ртом и спутанными волосами, выглядя слишком довольным собой.  — Лань Чжань скоро приедет к нам в гости, — радостно сказал он.        — Не могу дождаться, — мрачно пробормотал Цзинь Цзысюань, и Мяньмянь тут же толкнула его локтем в живот.        — Кроме того, я сказал Цзян Яньли, что она может прийти в гости, и что ты напишешь ей, как только мы вернемся. Потому что ты неудачник, который боится самой маленькой и самой милой женщины в мире, — услужливо добавил Вэй Усянь.        — Ты продолжаешь быть худшим, — сказал ему Цзинь Цзысюань и вскрикнул, когда Мяньмянь поставила ему подножку.  — Скажи спасибо своему социальному переводчику, — сказала она.  Точно, как будто он был таким наивным.  — Ты сказал ей, что я неудачник, который её боится? — спросил Цзинь Цзысюань, скрестив руки на груди.  — Да, сказал, — сказал Вэй Усянь с непоколебимой ухмылкой.  Типичный.  — Тогда я не буду тебя благодарить.        Вэй Усяня, похоже, это не волновало, что неудивительно. Он обнял Цзинь Цзысюаня за плечи и повел их по тропинке из Облачных Глубин, Мяньмянь прижалась к Цзинь Цзысюаню с другой стороны так, чтобы быть подальше от предела досягаемости А-Сяня, размахивающего руками.              — Мне не терпится вернуться домой, — сказал Вэй Усянь, немного подпрыгивая. — Первое, что я собираюсь сделать, это напиться до потери пульса и съесть что-нибудь с настоящим вкусом.        — Значит, всё как обычно, — сказала Мяньмянь, закатив глаза. Она позволила Вэй Усяню втянуть её в спор о лучшем ресторане в Ланьлине. Цзинь Цзысюань внёс свою лепту, когда его втянули в спор, но в основном довольствовался тем, что слушал.  Грядущие перемены в Ланьлине были менее ужасающими, когда эти двое были рядом с ним, и он позволил себе задуматься о том, что они трое — четверо, вместе с его матерью — могли бы сделать в клане с ним во главе и его ужасающими братьями и сестрами за его спиной.