Глава 11
27 сентября 2022 г., 06:16
Репутация была забавной вещью. Все красивые речи и грандиозные обещания в мире не могли устоять перед мелкими сплетнями и приглушенными разговорами об информации, которую кто-то «услышал от друга».
Вынужденные рассказы работали только на поверхностном уровне — загляните за пределы пропаганды, и вы быстро обнаружите маленькие истины, которые никто не должен был знать, которые никогда бы не признались в том, что делились ими, но, тем не менее, истины распространялись по всему городу, как лесной пожар.
Это означало, что если вы знали, как работать с слоем за внешним видом, вы могли раскрутить любую историю, которую пожелаете, либо для создания репутации, либо для того, чтобы разорвать её на куски. Репутацию было легко создать и ещё легче было ею манипулировать.
Возьмём, к примеру, Вэй Усяня. Он был широко известен во всём Ланьлине как священный ужас, не отличавшийся вежливостью и любимец Госпожи Цзинь. Преданный Цзинь Цзысюаню до отказа, достаточно близкий с Мяньмянь, о которой несколько лет назад ходил шквал неприятных слухов, весёлый, светлый и дружелюбный — вплоть до того момента, когда он переставал быть таким.
Кто-то говорил, что он пустоголовый. Хулиган, настаивали те, кто перешёл дорогу ему или Цзинь Цзысюаню. Не кто иной, как возмутитель спокойствия, решало большинство, но, по крайней мере, его выходки были забавными. Ни один из них никогда не рассматривал гениальный ум за сияющей улыбкой и жизнерадостным характером, которым он владел как оружием.
Это означало, что никто никогда не видел, как он менялся.
«Именно так, как ему это нравилось», — радостно подумал он, перебирая стопку писем, спрятанных в рабочей комнате, которую он делил с Мяньмянь, уединенной, но большой, подаренной ему Госпожой Цзинь, когда ему нужно было больше места для своих изобретений.
— Кто первый? — спросила Мяньмянь, доставая свои припасы из большого шкафа у стены и раскладывая их на столе.
— Вэнь Сюй, — ответил он, пролистывая письма, пока не нашел нужные. — Нам придется тщательно рассчитать его время.
Мяньмянь протянула руку за письмами, затем сердито посмотрела на него, пока он не фыркнул и не отступил назад, через линию, которую она провела, чтобы отделить своё рабочее место от его. Ему не разрешалось переходить линию без разрешения, что приводило его в отчаяние. Но она пригрозила убить его во сне, если он будет продолжать трогать её вещи, или складывать всякое дерьмо на ее стол, или зависать над ней, пока она работает, так что это было компромиссом, с которым он пытался смириться, хотя это было оскорбительно и обидно.
— Здесь нет его последнего известного местонахождения, — сказала она, хмуро просматривая страницы.
Вэй Усянь поднял палец, затем повернулся, чтобы сдернуть гигантский гобелен, свернутый на стене. Карта была тщательно детализирована, местами вплоть до дома, и охватывала территорию всех пяти основных кланов.
— Ганьцюань, — заявил он, постукивая по городу между Цишанем и Цинхэ. — Согласно его последнему письму, он отправился запугивать один из небольших кланов в этом районе.
— Достаточно близко, чтобы это сработало, — одобрительно сказала Мяньмянь. Она уселась за свой стол, раскладывая письма между Вэнь Сюйем и одним из шпионов Вэнь, засаженных в Башню Кои, слугой, который сообщал о делах клана Цзинь.
В Ланьлине была горстка шпионов, и не потребовалось много времени, чтобы определить, кто из шпионов работал на какого Вэня. Перехват их писем, как входящих, так и исходящих, означал, что они могли идентифицировать шифры и коды, которые использовал каждый соответствующий шпион, и создать шаблон для своего почерка, который Мяньмянь могла скопировать в совершенстве. Госпожа Цзинь научила их помечать шпионов, как наблюдать за ними, как давать им информацию, которая не предупредит их о том, что они были обнаружены. Было забавно наконец применить это на практике, расплата за годы охоты.
— У тебя есть письмо, которое послал тебе Не Хуайсан? — спросила Мяньмянь после того, как написала короткое закодированное сообщение Вэнь Сюйю почерком его шпиона. Вэй Усянь передал его, а затем послушно пошаркал обратно к линии, когда она прищурилась, глядя на него.
— Его письмо состояло из пяти страниц, и большая часть была жалобой на то, что его отправили на ночную охоту, — ответил Вэй Усянь. — Но эта часть включает в себя детали местонахождения и его подпись, так что оно пройдет проверку.
— Ты уверен, что это безопасно? Мы не хотим, чтобы Не Хуайсан был сопутствующей потерей, — спросила она, нахмурившись.
— О, Хуайсан будет в полной безопасности, — он ухмыльнулся. — Я сорвал часть о том, что Не Минцзюэ возглавляет ежегодную недельную горную охоту Не с двадцатью своими лучшими учениками.
— И я прослежу, чтобы Вэнь Сюй услышал, что это будет всего лишь Не Хуайсан и ещё парочка учеников, — добавила она, широко ухмыляясь, складывая порванное письмо в поддельное сообщение, как будто слуга наткнулся на него в мусорном ведре и увидел в этом хорошую возможность.
— Поэтому он отправится похитить или убить Хуайсана, думая, что он по большей части один, и вместо этого окажется лицом к лицу с очень разозленным Чифэн-Цуном и половиной клана Не, вооруженной и опасной.
— Мне его почти жаль, — сказала Мяньмянь с довольной улыбкой. Она отложила письмо в сторону, предопределив судьбу Вэнь Сюйя.
— Мы можем предположить, что на это уйдет три дня, — сказал Вэй Усянь, скрестив руки и изучая карту. — Поэтому нам нужно согласовать сроки письма Вэнь Чао — я не хочу, чтобы он узнал о смерти Вэнь Сюйя и сбежал домой.
— Что ж, — сказала Мяньмянь, потянувшись за второй стопкой писем. — Мы знаем, что шпион Вэнь Чао и шпион Вэнь Сюйя не знают о существовании друг друга, и они определенно не рискнут предать своих хозяев.
— Они предопределили свою судьбу, — согласился Вэй Усянь. — Нельзя рисковать, разозлив их будущего главу клана.
— Ты уже своё отправил письмо?
— Цзян Яньли получила нашу официальную просьбу сопроводить её в Ланьлин на вечеринку по случаю дня рождения Цзинь Цзысюаня, — сказал он довольный. — Она приняла предложение.
Мяньмянь уже писала второе письмо, тщательно копируя почерк шпиона, изредка поглядывая на шаблон, в котором подробно описывались их известные коды и фразы. — Какие хорошие новости, — решила она, прикусив язык, когда писала. — Потому что шпион Вэнь Чао, кажется, слышал слухи о том, что Вэнь Сюй намеревался напасть на Цинхэ, чтобы добиться благосклонности своего отца.
Вэй Усянь игриво выдохнул.
— О, нет! Его отец определенно отдаст предпочтение Вэнь Сюйю после победы над Чифэн-Цзюнем
— Вэнь Чао лучше поторопиться, — торжественно согласилась Мяньмянь. — Если он сможет первым завоевать Пристань Лотоса, Вэнь Сюй не будет единственным, кто добьется такого успеха.
— Очень жаль, что Цзяны узнают о его намерениях до того, как он прибудет туда, — согласился Вэй Усянь, улыбаясь во все зубы. — Ещё более прискорбно, что его шпион не знает обо всех учениках Ордена Цзинь, посланных, чтобы безопасно сопроводить невесту Цзинь Цзысюаня в Ланьлин.
— Я не уверена, что Вэнь Чао умеет считать, но даже он поймет, что его численность превосходит четыре к одному, — Мяньмянь закончила письмо с размахом и торжествующим выражением лица.
— А к тому времени будет слишком поздно. Он принял два письма с блеском в глазах. — Есть ли ответ от Вэнь Цин?
— Она вернулась в Безночный город, — сообщила Мяньмянь. — Вэнь Жохань согласился позволить ей и Вэнь Нину присутствовать на вечеринке по случаю дня рождения с условием, что она будет шпионить за нами и доложит ему о его планах вторжения.
— Отлично, — сказал Вэй Усянь и повторил свирепую ухмылку Мяньмянь. — Давай устроим государственный переворот.
~*~
— Я бы сказал, что всё прошло довольно хорошо, — сказал Вэй Усянь четыре дня спустя, выхватывая бутылку вина из рук политика, когда они проходили мимо него. Они проигнорировали его обиженный крик, двигаясь через переполненную комнату Башни Кои. Казалось, что половина города собралась, чтобы отпраздновать день рождения главы их клана.
— Цзинь Цзысюань определенно выиграл несколько очков, — согласилась Мяньмянь, кивнув в сторону, где Цзян Яньли улыбалась Цзинь Цзысюаню, когда Цзян Фэнмянь с широкой улыбкой хлопал его по плечу. Даже Цзян Чэн выглядел менее раздраженным, когда Цзинь Цзысюань дышал в одной комнате с ним.
— Он должен ворваться и спасти положение, Цзяны больше не ненавидят его полностью, и мы должны раздавить Вэнь Чао, как маленького жука, которым он и является, — сказал Вэй Усянь, чокаясь стаканами в молчаливом тосте.
— Он был маленьким жуком, — поправила его Мяньмянь, а затем просияла, когда Вэнь Цин прошла через двери, а её брат с широко открытыми глазами и благоговейным страхом стоял у неё за спиной. Она встала на цыпочки и помахала рукой, ударив Вэй Усяня локтем под ребра, когда он засмеялся над ней.
Вэнь Цин выглядела напряженной, когда присоединилась к ним, её челюсти были сжаты так сильно, что Вэй Усянь забеспокоился о них.
— Я сделала то, что вы сказали, — коротко сказала она им. — Но я всё ещё не думаю, что это сработает.
— Поверь хоть немного, — беспечно сказал Вэй Усянь. — Я гений, я хочу, чтобы ты это знала. Теперь иди и позволь Мяньмянь показать тебя, чтобы тебя увидела половина Ланьлиня.
Вэнь Цин открыла рот, чтобы сказать что-то грубое, вероятно, но была прервана, когда Мяньмянь плавно переплела их руки и провела их в группу людей позади них. «Высокопоставленные люди, — одобрительно заметил Вэй Усянь, — большинство из них — наименее доверяющие доверенные советники Цзинь Цзысюаня».
— Давай, Вэнь Нин, я тебе всё покажу! — воскликнул Вэй Усянь, похлопав Вэнь Нина по спине, хотя тот выглядел подавленным. Он затащил робкого мальчика в толпу и сделал так, чтобы его увидели и особенно слышали в течение следующего часа.
Он оставил Вэнь Нина, увлеченно беседовавшего с учеником Цзинь о стрельбе из лука, они оба были настолько поглощены разговором, что не заметили, как он ушёл. Из-за этого он скучал по Лань Чжаню, но его возлюбленного Нефрита попросили помочь с рядом странных происшествий в деревне на границе Гусу, и он не смог добраться до Ланьлин вовремя.
К сожалению, поскольку Вэй Усянь определенно мог выработать свои планы в присутствии Лань Чжаня; он верил в свою способность уговорить Лань Чжаня отойти в тихий уголок и поцеловаться час или три. В следующий раз, может быть.
В комнаты Мяньмянь было безопаснее попасть из комнат Цзинь Цзысюаня, и никто и глазом не моргнул, если Вэй Усянь вошёл в них, даже если его увидели.
— Самое дальнее расстояние, на которое способен талисман портала, даже близко не соответствует расстоянию между Цишанем и Ланьлином, — прошипела Вэнь Цин, проскользнув в секретный проход между комнатами. — Это невозможно, Мяньмянь. Это невозможно.
— Невозможно, для кого-то, кто не является Вэй Усянем, — равнодушно сказала Мяньмянь.
Он ухмыльнулся и скользнул за угол.
— Ох, Мяньмянь! Я польщен.
Она только хмуро посмотрела на него и указала на талисман портала, прикрепленный к стене в узком проходе.
— Вэнь Цин оставила своего близнеца в своих комнатах.
— Идеально, — он потёр руки в предвкушении. Он, конечно, протестировал это усовершенствование, но это было одно из многих изобретений, которые по понятным причинам хранили при себе.
Всё открылось без помех, светясь нежно-голубым светом, когда стена превратилась в жидкость в стазисе, собравшийся в круг, достаточно большой, чтобы человек мог пройти через него.
— Вот так, — весело сказал он и погрузился в дело. Он с тихим стуком приземлился на протёртый ковер и быстро сел, чтобы осмотреть пустую комнату. Почти ничего личного, никаких безделушек или признаков того, что здесь жил настоящий человек. «Печально», — решил он. Как будто Вэнь Цин не чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы обосноваться и сделать это своим личным пространством.
Однако он не был настолько глуп, чтобы что-то сказать, когда она последовала за ним, его рука уже была в постоянных синяках благодаря Мяньмянь.
— Вэнь Жохань сейчас будет спать в своих комнатах, — прошептала Вэнь Цин, выглядывая в окно и обнаруживая, что тьма сгущается над Безночным городом. — Травы, которые я добавляла в его чай, утомили его. Он не услышит, как мы приблизимся.
— Я пойду с тобой, — сказала ей Мяньмянь, а затем взглянула на Вэй Усяня. — Ты сможешь справиться с Сюэ Яном самостоятельно?
— Не оскорбляй меня, Мяньмянь, — ответил он, вытаскивая из мантии пару талисманов.
— Я оскорблю тебя, если захочу, — чопорно сказала она.
Вэнь Цин издала нетерпеливый, раздраженный звук.
— Не начинайте. Вэй Усянь, следуй по коридору, пока он не закончится, а затем поверни налево. Сюэ Ян будет работать над своими экспериментами в первой комнате справа.
— Встретимся здесь через двадцать минут, — распорядилась Мяньмянь. Она одарила его предупреждающим взглядом. — Не отвлекайся.
Он лишь пренебрежительно махнул рукой и вышел из комнаты, семеня по пустым коридорам, пока не нашёл комнату, которую описала Вэнь Цин. Дверь была закрыта, но Вэй Усянь мог слышать довольно громкие возгласы и проклятия изнутри, что дало ему достаточно укрытия, чтобы открыть дверь и незаметно прокрасться внутрь.
Вэй Усянь держался в тяжёлой тени в комнате, лишь горстка дохлых свечей давала хоть какой-то свет. Сюэ Ян стоял к нему спиной, и он был полностью сосредоточен на том, чтобы ругать лежащую перед ним книгу.
Он не заметил, как ожили талисманы, вздох ветра, когда они пронеслись через комнату и ударили его прямо между плеч. Он рухнул без звука, глаза были широко раскрыты и ничего не видели, тело застыло на месте.
Паралич и слепота были временными и пройдут завтра до полудня. Вероятно. «Одно из самых неприятных его изобретений, — признал Вэй Усянь, — но оно определенно пригодилось». Идея пришла ему в голову из-за страшной подруги Мяньмянь и её игл.
Он положил небольшой сверток на стол Сюэ Яна, спрятанный наполовину под раскрытой книгой, а затем вышел из комнаты так же бесшумно, как и вошёл. К своему облегчению, он вернулся к порталу и обнаружил, что Вэнь Цин и Мяньмянь ждали его. Он вопросительно поднял бровь, медленно приближаясь к исчезающему порталу.
— Готово, — прошептала Вэнь Цин с серым лицом, но без тени сожаления.
— Три тщательно воткнутые иглы, из-за которых это будет похоже на сердечный приступ, — тихо добавил Мяньмянь. — Ты подложил копии?
— Три иглы, спрятанные в комнатах Сюэ Яна, — подтвердил он, кивнув. Если они настаивают, что это нечестная игра, они найдут то, что ищут.
— Пошлите, — сказала Мяньмянь, подталкивая Вэнь Цин идти первой. Вэй Усянь шёл последним, прикрепив крошечный огненный талисман к порталу, чтобы сжечь улики, когда он прыгал через него. Портал затрещал, когда его ноги коснулись пола в секретном проходе, и превратился в ничто, когда его якорь загорелся.
Он и Мяньмянь обменялись личной улыбкой во внезапной тишине коридора, постукивая костяшками пальцев друг о друга, прежде чем разойтись, чтобы найти свои выходы. Перед тем, как покинуть комнату, Вэй Усянь вытащил особенно неловкое стихотворение, которое Цзинь Цзысюань пытался написать для Цзян Яньли, на тот случай, если кто-нибудь задастся вопросом, куда он делся, или не слишком ли обозлился Цзинь Цзысюань из-за всего внимания, которое сегодня вечером было обращено к нему.
Его работа как шиди заключалась в том, чтобы смущать его, и Вэй Усянь принял эту роль с энтузиазмом.
Мяньмянь и Вэнь Цин проскользнули через другой вход как раз в тот момент, когда он добыл ещё одну бутылку алкоголя, их волосы были немного взлохмачены, а рты покраснели. Никому даже не пришлось бы спрашивать, куда они пошли, судя по понимающим ухмылкам, посылаемым в их сторону.
Он встретился взглядом с Госпожой Цзинь через всю комнату и поднял бутылку в молчаливом тосте в ответ на безмолвный вопрос в её глазах. Она улыбнулась ему, отвечая на тост, и ему стало тепло от гордости и одобрения, явно выраженных на её лице.
Вэй Усянь подпрыгнул к Цзинь Цзысюаню, обнял его и громко поприветствовал, от чего половина зала либо вздрогнула от звука, либо повернулась, чтобы посмотреть на него. Цзинь Цзысюань пытался вырваться, сохраняя достоинство. Вэй Усянь был доволен тем, что позволил ему бороться, пока он пытался уговорить Цзян Чэна выглядеть менее несчастным.
Вскоре Госпожа Цзинь привлечёт внимание к Вэнь Цин и Мяньмянь, чтобы вся башня могла засвидетельствовать их присутствие в Ланьлине всю ночь, явно слишком далеко от Цишаня, чтобы заподозрить в трагической ранней кончине Вэнь Жоханя.
Вэй Усянь поймал взгляд Мяньмянь, её крошечную самодовольную улыбку, когда она отвернулась, и усмехнулся про себя, испытывая облегчение и трепет успеха. Всё, что они могли сделать сейчас, это пить, веселиться и с нетерпением ждать последствий.
