Captured Desires (Запечатленные желания)
14 сентября 2022 г., 20:18
Северус просыпается позже обычного. Уже далеко за шесть и даже за семь, солнце достаточно высоко, чтобы светить в глаза. Он отодвигается от луча и потягивается, разминая своё затекшее во сне тело. Он благодарен солнцу, но не Поттеру. Он проклинает глупого мальчишку за то, что тот не разбудил его раньше. Им ещё многое предстоит сделать до ярмарки.
Он садится и понимает, что присутствие Поттера в его доме стимулирует части его тела, которые какое-то время оставались в полном покое. Когда его ступни утопают в пышном ковре, он на мгновение задается вопросом, каково было бы уступить потребностям своего тела, прикоснуться к тому, чего он не должен, но вместо этого он мысленно насмехается над собой.
Он вваливается сквозь дверь в ванной, даже не глядя на свое тело, хотя доказательства изменений, через которые Поттер заставляет его проходить, выглядывают из-под тонкого изношенного материала его пижамных штанов.
Он идет прямо в туалет, чтобы помочиться, даже не взглянув на себя в зеркало, боясь, того, кто может посмотреть на него в ответ.
Часть его знает, что он пропал в тот момент, когда он достает свой член. Первое прикосновение к чувствительной коже посылает волну удовольствия вниз к его паху. И всё же он всё ещё держится, отговорка за отговоркой приходит ему на ум. Он говорит себе, что может сопротивляться и этому, поскольку он так долго сопротивлялся искушению.
Но его разум ещё не так силен, он ещё не успел окончательно проснуться. Оправдания, ненависть к себе и контроль притуплены, и что-то внутри решает, что не желает больше слушать слабые оправдания.
Его большой палец дергается — или так он хочет назвать это непреднамеренное движение, сигнализирующее о предательстве его тела. Ещё один прилив тяжелого возбуждения течет по его венам.
Хуже всего то, что он даже не помнит, когда в последний раз испытывал оргазм.
Его следующее движение полностью осознанное, теперь он не может обмануть даже самого себя. Его движения почти карательно тверды, как будто он пытается напомнить своему телу никогда больше не предавать его. Но его телу, как и тому самому юноше, который совершил это предательство изначально, всё равно: его тело наслаждается, оно изнывает, напрягается.
Его кожу покалывает по всему телу, в отличие от любого другого дня, на этот раз не из-за утреннего холода. Мышцы поясницы напрягаются, когда он не дает себе толкаться вперед. Есть определенные пределы, и он не потерял контроль полностью. Или так он считает. Однако, его тело ещё раз доказывает, что он ошибается.
Сдаваясь, он падает вперед. Его рука на коричневой плитке — единственная причина, по которой он ещё не стоит на коленях на полу, наклоняясь над туалетом, лаская себя. Он держится целую минуту, затем толкается вперед, сжимая кулак. Он выругивается вполголоса, и как только из его губ вылетает звук, его уже не остановить. Далее следует ряд других звуков. Опять ругань, стоны, вздохи. Имя, снова и снова.
В тот момент, когда имя Поттера срывается с его губ, он понимает, что потерял всё. Контроль, борьбу с искушением, наверное, даже его здравый ум. Он почти сразу замедляется и вместо холодной реальности погружается в тепловатый сон, где он толкается не в руку, а в другое горячее тело, где он не касается гладких плиток, а вместо этого скользит ладонью по горячей, упругой коже, где слышно не только его тяжелые стоны, но и жалобные стоны Поттера, когда он толкается навстречу, желая приблизиться к Северусу, желая почувствовать его ласки, желая, чтобы он прижал его к себе.
Нет ни нарастания, ни предательского напряжения мышц, как он обычно привык. Его оргазм дикий, ослепляющий, не из тех, что оставляют удовлетворенным и довольным.
Он даже близко не удовлетворен. Даже когда он тяжело дышит, прислонившись к плитке, пряди волос прилипли к его влажным губам, он знает, что может быть готов к большему через несколько минут. Плотина прорвана, контроль потерян, и он проклинает себя, уже достаточно проснувшись, чтобы полностью понять, что только что произошло. Это была не просто оплошность, которую он мог забыть в течение дня. Это будет преследовать его каждую секунду, когда он будет смотреть на Поттера. Эти несколько минут будут сопровождать все их разговоры. Это желание больше не будет подконтрольным, оно теперь будет мелькать в сознании, будет более наглым, более не желающим быть оставленным без внимания.
Он вытирается полотенцем и идет к раковине, чтобы вымыть руки. Он пытается избежать своего отражения, но ничего не может поделать. Он смотрит вверх.
Он хочет плюнуть в человека, который смотрит в ответ.
Он ненавидит этого слабого человека, потому что знает его желания, его мечты, и он знает, что теперь они оба обречены. В темных глазах слабого человека мольба о прощении, его тонкие губы дрожат, зная, что он сделал. Слабый человек ненавидит себя, и Северус тоже ненавидит его. Он сдался, он перешагнул черту, и пути назад уже нет. Но и пути вперед тоже.
Кто захочет быть с тобой? — тихо спрашивает Северус слабого мужчину, смывая сперму с руки, — Ты стар, у тебя ужасный характер, ты для него никто.
Он вкладывает всю ненависть в свой взгляд, глядя на слабого человека. Слабый человек тоже пристально смотрит в ответ, и зеркало трескается.
Северус наконец отводит взгляд. Ему нужно многое сделать.
o.O.o
Причина, по которой Поттер не разбудил его, состоит в том, что он сам всё ещё спит. Северус позволяет ему поспать, так как у них был долгий день вчера и ещё более долгий предстоял сегодня. Причина определенно не в том, что он не хочет даже приближаться к этому человеку в данный момент, говорит он себе. Его ждут на ярмарке только около десяти, а значит, у него есть ещё почти два часа, чтобы всё упаковать и отправиться туда. Он упаковывает брюле и яблоки в тесте в две большие корзины. Никто не обязан знать о незначительных чарах, что он накладывал на угощения, чтобы они оставались теплыми. Марджи делает то же самое, поэтому он не чувствует, что жульничает. Когда всё аккуратно упаковано, Эрл Грей заваривается в чайнике, а бекон и яйца тихо шкварчат на сковороде, но Поттер всё никак не просыпается, Северус понимает, что он должен разбудить юношу. Он полон решимости вернуться к своему прежнему решению, забыть это утро, как будто ничего не произошло. Однако его решимость рушится, когда он оказывается достаточно близко, чтобы увидеть молодое лицо. Поттер — красивый молодой человек, этого нельзя отрицать. Удивительно, как он отличается от отца и матери, словно идеальное сочетание того и другого. Его челюсть более очерченная, чем у Джеймса, а скулы острее, чем у Лили. Есть постоянно присутствующая тень щетины, в то время как его отец всегда был чисто выбрит, а также густая черная грива, которая неустанно сопротивляется любой форме приручения. Теплая улыбка, которая делала его лицо ещё более привлекательным, сейчас исчезла, но Северус знает, что в тот момент, когда Гарри откроет эти зеленые глаза, она снова появится, как в эти выходные. — Поттер, — тихо зовет он, опираясь на спинку дивана, — Поттер, проснитесь. Завтрак готов. Гарри не слышит, он даже не вздрагивает. Как можно так крепко спать, недоумевает Северус. Обычно он просыпается от простого щебетания птиц. Если кто-то так позовет его по имени, одного этого хватит, чтобы он подорвался, сев в кровати прямо с палочкой в руке. Может быть, он просто больший параноик, чем Поттер. Он обходит диван и садится на корточки возле головы Гарри. Прежде чем он успевает снова произнести это имя, его взгляд падает на пол. Должно быть, она выпала из руки Поттера, свисающей с дивана, размышляет он, импульсивно хватая колдографию. Как раз перед тем, как его пальцы успевают коснуться бумаги, он что-то чувствует: толчок в воздухе, изменение в его магии, и он понимает, что его действия не полностью его собственные, колдография зовет его. Она хочет быть увиденной. Ему требуется секунда, чтобы понять, что он смотрит на колдографию, которая, как он уверен, была сделана три года назад. Маленькая золотая медаль на его собственной груди говорит о том, что он никогда не носил свою медаль Ордена Мерлина - только в тот вечер, когда она была вручена ему. Поттер, это второй человек на колдографии, и у него точно такое же украшение на мантии бутылочно-зеленого цвета. Северус помнит этот момент, именно тот момент, что запечатлел снимок. Он только получил медаль от мальчика Поттера, потому что тогда он был не старше восемнадцати, который собирался пожать ему руку и поблагодарить за то, что Снейп сделал за время войны. Северус помнит этот момент так, как будто это было вчера, главным образом потому, что впервые он чувствовал к Поттеру больше, чем непрекращающуюся ненависть. Когда он увидел искреннюю благодарность в этих зеленых глазах, когда услышал дрожь в его голосе, когда почувствовал небольшую вибрацию его магии. Когда он впервые увидел мальчика таким, какой он был. Не героем, не сыном Джеймса Поттера, а человеком, который прошел через ад, но выстоял, как и Северус. О да, Снейп помнит прилив желания, который он испытал тогда, почти как сегодня утром, который он почти не мог контролировать, потому что никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он помнит, что хотел сделать тогда, что он хочет делать каждый раз, когда Поттер рядом. Затем, к своему крайнему ужасу и удивлению, он наблюдает, как именно это он и делает на картинке. Он обхватывает лицо Поттера одной рукой, наклоняется вперед и нежно целует его в губы. Движение настолько безупречно, как будто он делал это миллион раз, и учитывая, что всё это происходит на волшебной фотографии, он, вероятно, действительно разделил с Поттером более миллиона поцелуев. По крайней мере, на бумаге. Когда он отстраняется, его лицо не выглядит ни счастливым, ни грустным, ни строгим, ни хмурым, оно даже не выглядит разочарованным из-за отсутствия реакции Поттера. Он знает, что юноша никогда не отреагирует, и, вероятно, поэтому его бумажный двойник даже не оставил Поттеру времени на это. Северус ожидает, что он исчезнет из поля зрения, потому что на самом деле он бы так и поступил — хотя он не стал бы целовать Поттера изначально. Второй раз за одну минуту он совершенно изумлен. А всё потому, что на фото Поттер бросается вперед и, держа лицо Северуса в ладонях, целует мужчину – довольно страстно. Северус, тот, что на фотографии, реагирует мгновенно, отвечает на поцелуй, проводит руками по густым локонам, проводит языком по податливым губам. Они упиваются друг другом. Настоящий Северус падает на задницу, возмущенно глядя на изображение. Это не то, что произошло той ночью. Он абсолютно уверен. Он бы помнил что-то вроде этого. Разве не так? Не в силах отвести взгляд, Северус наблюдает, как его бумажный двойник страстно целуется с Гарри Поттером, пока, словно в мгновение ока, они оба не отступают друг от друга. Жгучее желание всё ещё остается между ними, столь же свирепое ощущение Северус чувствует и сейчас, страстное желание сделать это с Гарри, находящимся в футе от него. Затем фото-Северус берет себя в руки, проводит рукой по груди, поправляя черную парадную мантию, и протягивает руку Поттеру, который её принимает. Да, это Северус помнит. Он был тем, кто три года назад инициировал рукопожатие. Рукопожатие мимолетно, и они коротко кивают друг другу на тонкой смятой бумаге, прежде чем расцепить руки. Северус чувствует напряжение между двумя фигурами, как тогда. Затем его двойник обхватывает лицо Поттера и снова целует его. Безупречно. Делая это в миллионный раз. К тому времени, когда они доходят до миллионного поцелуя, Северус знает каждый уголок и каждую складочку на фотобумаге. Эта бесконечная таинственная сцена в действительности длится не более десяти секунд, и чем дольше он наблюдает за ней, тем короче она кажется. Тем не менее, большего понимания, как такое могло произойти у него не появляется. Откуда она взялась у Поттера? Как вообще появилась эта колдография? Это не то, что произошло тем вечером, Северус уверен. Но тогда как? Знал ли Поттер о причине происхождения этой колдографии или он так же сбит с толку, как и Северус? Почему он вообще взял её с собой? Столько вопросов, ни одного ответа. Он смотрит на Поттера, настоящего, лежащего перед ним, и вспоминает, зачем вообще пришел сюда. Бекон уже должен быть хрустящим, и ему повезет, если яйца не подгорят. «Нам нужно поговорить» — хочет потребовать он, но вместо этого тихо произносит: — Просыпайтесь, Поттер. Молодой человек наконец шевелится, пытается открыть глаза, но у него не получается. Его губы дрожат, затем раздвигаются, и он с трудом вдыхает. Наконец, страх и вожделение перестают обманывать разум Северуса, и он понимает, что что-то не так. Он кладет руку на лоб Поттера и чувствует, что юноша горит. — Черт возьми… — стонет он, не теряя ни секунды, — вы будете ненавидеть меня за это, — говорит он почти бессознательному Гарри, затем просовывает одну руку ему под колени, а другую — под лопатки. Тяжесть тела Поттера почти заставляет его упасть вперед, когда он поднимает молодого человека и встает, но как только он встает на ноги с прямой спиной, он легко справляется с балансом. Он почти бежит через гостиную и быстро поднимается по винтовой железной лестнице. Дверь в ванную все еще открыта, как и глаза Поттера. — У вас жар, — объясняет он, надеясь, что информация пройдет сквозь густую дымку, затуманивающую зеленые глаза. Глаза просто закрываются, как будто отказываясь от принятия любых решений за Северуса. Снейп осторожно кладет Поттера в медную ванну и колеблется лишь мгновение. — Что ж, а вот за это вы точно меня возненавидите, но я обещаю, что это в ваших интересах… — извиняющимся тоном бормочет он. Выбор сделан задолго до того, как он сознательно протягивает руку, чтобы снять с Поттера рубашку. Он слишком взволнован, чтобы чувствовать что-то ещё в данный момент, что само по себе удивительно, учитывая, какие мысли были в его голове весь день. Через несколько секунд боксеры тоже исчезают, но Северус, насколько это возможно, поддерживает приличия, отводя взгляд и отказываясь концентрироваться на своих ощущениях, когда его пальцы скользят по обнаженной коже. Ванна наполняется теплой водой, чтобы охладить горящее тело. Он взмахивает палочкой и вызывает небольшой букет сушеного тысячелистника. Он добавляет цветы в воду и размешивает её. Поттер медленно ворочается, наслаждаясь охлаждающим эффектом. Северус берет губку с края ванны и погружает её в воду, пока она не впитает столько жидкости, сколько сможет. Он выжимает травяную воду на грудь Поттера, смачивает длинную шею, розовые щеки и пытается охладить вспотевший лоб. Он повторяет движение много раз, столько раз, сколько ему кажется нужным. К тому времени, как глаза Поттера, наконец, распахиваются, теплая вода становится скорее холодной, чем теплой. Усталые глаза смотрят на Северуса и изо всех сил пытаются сфокусироваться. Северус берется помочь надеть очки Гарри на нос. Судя по глазам, разум Поттера тоже проясняется. Теперь он моргает, больше осознавая, что его окружает. Он смотрит на себя сверху вниз, затем наблюдает за рукой, которая всё ещё обтирает его грудь, затем его глаза медленно перемещаются вниз к собственному паху, и он понимает, что он совершенно голый. Гарри обильно обрызгивает водой Северуса, пытаясь прикрыть руками свое достоинство. Снейп наблюдает за ним, только закатив глаза, уголки его губ слегка приподняты. Возмущенный Поттер смотрит на Северуса, который в ответ лишь невинно моргает. Не похоже, что он сделал что-то плохое, пытается он убедить себя. Негодование постепенно меняется, когда Поттер оглядывается. Сначала медленно, потом более активно, явно ища что-то. Северус догадывается, что молодой человек ищет на полу. Он выуживает фотографию из кармана и поднимает её на уровень глаз. — Это то, что вы ищете? — спрашивает он. Поттер выглядит встревоженным. Его взгляд падает на воду, и больше он взгляда не поднимает. У него нет ни палочки, ни записной книжки, он не смог бы сказать ни слова, даже если бы захотел, что, как предполагает Северус, не так. Поттер молчит, и на этот раз потому, что не хочет говорить. Северус взмахивает палочкой, и кружка со свистом взмывает вверх по лестнице. Он щелкает пальцами, и появляется черный ящичек. Он знает, что Поттер сейчас смотрит на него, но не оглядывается — приличие, напоминает он себе, потому что молодой человек все-таки голый, Северус — гей, и он только что… его рука дрожит, когда он вспоминает свое утро здесь всего лишь в нескольких шагах вправо от того места, где сейчас лежит обнаженный Поттер. Мысли не помогают, заключает он, когда ему приходится трижды пытаться нагреть воду в кружке. Когда ему это наконец удается, он бросает цветы бузины в кипящую воду и передает кружку Поттеру, отводя взгляд от всего, что находится в ванне. — Выпейте это, — приказывает он, стараясь добиться строгого голоса, но получается так заботливо, что его тошнит. Поттер замечает, потому теплая улыбка снова появляется на его губах. — Полежите ещё минут десять, — инструктирует он и, прежде чем развернуться и уйти, кладет фотографию на край ванны.o.O.o
Они бредут по пыльной дороге с корзинами в руках, что Гарри почти счёл бы забавным, если бы у него было желание посмеяться. Но он не хочет смеяться, плакать в данный момент хочется больше, но он бы никогда не стал этого делать в присутствии Снейпа. Или, по крайней мере, пока. Нет, ему не больно. Его жар благодаря квалифицированному лечению давно прошел. Когда он выбрался из ванны, его немного шатало, и к тому времени, как он оделся и спустился к Снейпу, он уже был совершенно здоров. Его ждал завтрак, за которым последовала кружка горячего Эрл Грея, которую он с тревогой выпил. Заговорит ли Снейп об этой колдографии, в ужасе размышлял он всё утро. Но, похоже, Снейпа колдография не заботила, или, по крайней мере, он не счел её заслуживающей внимания. Что отчасти объясняет не очень веселое настроение Гарри. Другая часть его страданий связана с совершенно хладнокровным, почти равнодушным отношением Снейпа. Даже когда у них был небольшой спор, пойти ли им на городскую ярмарку или остаться дома, чтобы Поттер мог отдохнуть и набраться сил. Гарри возразил, что Северусу нужно похвастаться своими яблоками в тесте, потому что они вкусные, и Снейп просто слегка склонил голову с тихим «как пожелаете», и всё. Это всё из-за колдографии? Снейп сердится на него? Но гнев Снейпа обычно проявляется как нечто более пугающее, чем тихое подчинение. Он пинает камень и испускает вздох, которого никто не слышит. Камень катится на другую дорогу, более широкую, но тоже не асфальтированную и даже не галечную, перпендикулярную той, по которой они идут. Как только они достигают её, Снейп останавливается, не говоря ни слова. Гарри наблюдает за ним, ожидая объяснений, но их он не слышит. Вместо этого уже через пять минут Гарри слышит далекий стук копыт и скрип старых деревянных колес. Ему не приходится долго ждать, скоро на горизонте появляется старая телега, запряженная огромной серебристо-гнедой лошадью. В её в основном белой гриве есть более крупная темно-бордовая прядь, которая мягко покачивается на ветру, когда она подходит всё ближе и ближе. — Запрыгивайте, — улыбается им Маркус с кóзел и замедляет повозку ровно настолько, чтобы они могли запрыгнуть на неё. На повозке два огромных ящика с красными яблоками, рядом с ними сидят Гарри и Северус, лицом друг к другу, но по-прежнему не глядя друг на друга. Обхватив одной рукой яблоки и закинув одну ногу за край, где теперь она ритмично болтается, Гарри принимает более удобное положение. Яблоки манят, но он не может спросить Маркуса, может ли он взять одно или нет. Он понимает, что Снейп, должно быть, наблюдал за ним, когда мужчина бросает ему яблоко. Гарри с благодарностью откусывает, сок течет из уголка рта. Он наклоняется вперед. Что случилось с зеркалом? Гарри пишет в пыли на дереве между ними. На этот раз никакой магии. Он пишет кончиками пальцев, затем вытирает прилипшую к коже грязь о джинсы. Он должен писать вверх ногами, что занимает немного больше времени. Снейп пожимает плечами: — Кто знает. Может быть, приведения, — его черные глаза смотрят мимо Гарри, возможно, даже за горизонт. Гарри знает, что его не воспринимают всерьез, чего он не понимает, так это почему. Он ничего не может сделать, поэтому он просто пишет снова. В любом случае… я починил его. Снейп читает предложение и поднимает глаза. Его взгляд остается на Гарри на долгие минуты. Поттер отказывается отводить взгляд и тоже продолжает смотреть. На этот раз невозмутимо, потому что починка зеркала не может быть такой ужасной ошибкой. Или, может быть, так оно и есть, учитывая безжалостный взгляд Снейпа, который начинает пугать. Снейп пытается разглядеть в нем что-то. У Гарри странное ощущение, будто он забыл одеться. Они проезжают по выбоине, и она встряхивает Гарри сильнее, чем ему бы этого хотелось. Его взгляд отрывается от Снейпа, и, как будто он только что проиграл игру, он краснеет и не может посмотреть обратно. Какой бы ни была эта игра, она ему не нравится. Для него это слишком неуловимо. Он пытается сосредоточиться на их коротком путешествии, он пытается замечать своё окружение. Сначала он должен напомнить себе, что в этом мире есть нечто большее, чем человек в чёрном перед ним, однако впоследствии сам мир зовет его. Сначала он слышит птиц, затем коров и собак вдалеке. Осень царствует не только в их маленькой долине, она достигает холмов, игнорируя заборы и простираясь повсюду. Гарри ощущает застенчивую желтизну, обжигающе-красные и вечнозеленые деревья, как что-то только для него, как подарок, успокаивающий его нервы. Что бы это ни было, тополя, дубы, грабы, вязы или просто ивы и деревья облепихи на обочине дороги, ничто не ускользает от изменений, которые приносит осень. Осень — это сезон перемен, как и весна, что означает жизнь и обновление для многих. К сожалению, осень может предложить только холод, сырость и смерть. Гарри понимает, почему людям не нравится это время года, хотя он никогда не был одним из них. С тех пор как ему исполнилось одиннадцать, сентябрь всегда означал для него Хогвартс. Это был сезон перемен, да, но сезон хороших перемен. После войны, после того счастливого теплого лета ему снова пришлось столкнуться с более холодными месяцами, теперь уже без помощи Хогвартса или кого-либо ещё. Он стал аврором, и снова осень означала что-то новое: новый вызов, новую команду, новую среду. Это было три года назад. Что нового принесет ему эта осень, думает он, медленно переводя взгляд с увядшей травы на изношенную деревянную тележку, а затем на человека, сидящего в ней. Он наблюдает за лицом, которое раньше преследовало его во сне, наводило на него ужас посреди ночи. Сколько раз он мечтал убить Снейпа во время войны, прежде чем узнал правду? Раз сто? И сколько раз он видел, как целуется с одним и тем же мужчиной на колдографии? Миллион? Может быть, больше… Кем бы ни был Снейп, он сбивает его с толку. Он меняется, как времена года, минута за минутой показывая другое лицо. Он не Лето, в нем нет ничего теплого, ничего расслабляющего. Он также не может быть Весной. Люди говорят, что он изменился, но Гарри лучше знает. Человек тот же, что и всегда, только жизнь вокруг него изменилась: стала легче, светлее, проливая тот же свет и на Снейпа. Северус по-прежнему хитер и расчетлив. Разница в том, что теперь он обменивает услуги на кулинарные рецепты, а не на жизни. Он холодная, жестокая Зима? Смерть природы? Время года, когда все тихо покрыто снегом или застыло от восточных ветров? Гарри хочется улыбнуться. Если уж выбирать, Снейп — это огонь, горящий против холода. Он сопротивление, никогда не спокоен, никогда не тих, полон динамики, слишком боится остановиться. Является ли он тогда вечно изменяющейся осенью? Ни дня он не остается в одном облике? Иногда он холодный и жестокий, несущий бушующие ветры, сотрясающие весь пейзаж? Будет ли он также тем, кто приносит тихие дни? Когда он борется изо всех сил, чтобы дать немного тепла там, где все ждут только холода? Приносить красоту, когда люди видят смерть? Тёмные глаза, как у чёрной бузины, блестят на теплом солнце. Гарри и Снейп смотрят друг на друга, не мигая, их взгляды более горячие, чем за последние пару дней. Лицо, которое раньше преследовало его в кошмарах, всё ещё с ним во мраке ночи. Он больше не убивает Снейпа в своих снах, он целует его. Ясный образ его обнаженного тела вызывает тепло, которое согревает Гарри зимой. Воображаемое ощущение холодного прикосновения Северуса охлаждает его в теплый летний день. Тёмный взгляд тяжелый, но на этот раз Гарри не может отвести глаз. Не понимая, что всё это значит, он просто жует свое яблоко, поглощая его понемногу, точно так же, как этот взгляд поглощает его душу.
