Брауни

Ни для кого не секрет, что Пэнси Паркинсон принадлежала к тому самому жутко раздражающему типу девушек, которые считали, будто весь мир им что-то должен просто по факту существования их заносчивой персоны. Однако, несмотря на это, прежде чем войти в кабинет, она постучала и послушно дождалась, пока Гарри, привыкший к своим обнаглевшим подчиненным, которые ни в кнат не ставили приличия и превратили его кабинет в проходной двор, рявкнул разрешение войти. Поттер был уверен, что это Рон притащил свою задницу повиниться. Он с парой авроров из их отдела должен был провести плановую ревизию в одной из лавок Лютного и изъять незарегистрированные артефакты, если таковые имелись, но вместо этого они обнаружили подпольный склад с аконитом. Вместо того, чтобы доложить о находке своему непосредственному начальнику (то есть Гарри), они устроили заварушку, в ходе которой владельца наркоты взяли под стражу, разгромив при этом половину переулка. Это далеко не первый раз, когда Уизли действовал в обход приказа, поэтому его начальник-тире-друг не скрывал своего бешенства. — У тебя минута, — бросил он, не поднимая глаз от отчета о происшествии, который изучал последние несколько минут. — Используй ее с умом, потому что, если начнешь городить такую же херню, как та, что описана в отчете, я сверну его в трубочку и суну тебе прямо в.. — Мило, — раздался высокий голос с налетом презрения, который никак не мог принадлежать Рону. Гарри мгновенно вскинул голову, застыл и не сразу нашелся что сказать, увидев перед собой Пэнси. В последнее время он стал своего рода отшельником и контактировал по большей части с преступниками на допросах, что даже с натяжкой не назовешь светской беседой, и с перманентно косячившими подчиненными и немного забыл, каково это — общаться не только матом и не только тоном, каким иные люди приказывают своему лабрадору прекратить жевать ботинок. — Э.. эм.. да, здравствуй, — прочистил горло он и выпрямился в кресле, пока девушка подходила ближе. Приветствие получилось несколько скомканным и чересчур официальным, из-за чего Поттеру захотелось поморщиться. Обычно он так себя не вел. Появление Паркинсон оказалось слишком внезапным и застало его врасплох. Хотя, возможно, дело было в самой Пэнси, которая всегда являлась для него неизвестным артефактом, который тем не менее манил своими тайнами. Со времен школы Паркинсон успела отрастить волосы ниже плеч и отрезать челку, благодаря чему выглядела слегка иначе, но острый взгляд серых глаз остался прежним. Она была одета в клетчатую юбку немного выше колена, черные колготки и бежевую мантию, напоминающую пончо (Поттер понятия не имел, откуда ему известно, как называется эта штука), и выглядела как нечто инородное в его темном и донельзя захламленном кабинете. Гарри задался вопросом, как отреагировал секретарь, когда это «чудо» впорхнуло в их приемную. Бедный парень, вечно заливающийся крепким кофе из бумажного стаканчика, должно быть, поперхнулся и слова ей сказать не успел, когда Пэнси миновала его пост и постучалась к начальнику, будто так и нужно. Тем временем девушка окинула взглядом помещение, почти незаметно морщась, а когда остановилась на переполненной пепельнице, что стояла на краю рабочего стола Гарри, поджала губы, демонстрируя неодобрение. Вот теперь Поттер окончательно оправился, и ему стало попросту смешно из-за выражения ее лица, словно Пэнси только что съела самый кислый лимон в своей жизни. Сам он давно привык к едкому запаху сигаретного дыма и не испытывал никаких проблем, но Паркинсон и ее чувствительный носик явно были не в восторге. Парень хотел было отворить форточку взмахом палочки, но вовремя вспомнил, что в его кабинете нет никакого окна — отдел располагался довольно глубоко под землей. — Да, здравствуй, — начала она, явно не впечатленная увиденным, и посмотрела на Гарри. — Если честно, я по делу. — Конечно, — согласился тот, не скрывая сарказма в своем тоне, и указал рукой на кресло, приглашая ее сесть. — Присядь и расскажи, что тебя привело. Паркинсон устроилась на самом краю, будто одно нахождение в этом месте и в его обществе ее немного оскорбляло. Она развязала узелок у горла, отчего полы распахнулись, и Поттер заметил простую молочную водолазку и изящный серебряный кулон на груди. В офисе и правда было довольно душно, но, присмотревшись, он пришел к выводу, что Пэнси нервничала и искала покой в своей суете. Гарри мгновенно посерьезнел. — Мне кажется, что в моем доме кто-то поселился, — напряженно призналась она, словно в том, чтобы чего-то бояться или просить помощи, было нечто постыдное. — Так, — кивнул парень, поощряя ее продолжать. Теперь ясно, почему Паркинсон заявилась именно в Аврорат, да еще такая взвинченная. В голове сразу же завертелись варианты, кто мог завестись в ее поместье, наверняка пропитанном древней магией, но следующие слова девушки оборвали поток его мыслей: — Недавно я въехала в дом в пригороде Лондона, — начала рассказывать Пэнси. — Коттедж довольно старый, еще викторианской эпохи, но перед моим приездом все внутри отреставрировали, поэтому сразу говорю, что мне не показалось, — с нажимом сказала она, будто ожидала, что Поттер тут же начнет обвинять ее в богатой фантазии. — Все эти скрипучие половицы, включающиеся сами по себе краны.. — Может быть, тебе просто не по себе оттого, что ты живешь одна? — все же осторожно предположил Поттер. Глаза Паркинсон тут же гневно вспыхнули — то ли потому, что ее перебили, то ли потому, что парень не подошел к ее проблеме с достаточной ответственностью (что неправда). Он был вполне серьезен, задавая этот вопрос. — Ты издеваешься? — сощурилась Пэнси, но уже в следующий момент на ее лицо снова вернулось это тревожное выражение, и девушка призналась: — На самом деле это было первым, о чем я подумала. Но время шло, а подобных ситуаций становилось только больше. Она казалась по-настоящему встревоженной, когда теребила в пальцах развязанные шнурки от мантии и скользила по столу Гарри этим оголенным взглядом, демонстрирующим внутренний разлад, поэтому Поттер поспешил исправить ситуацию с грацией взрывопотама в лавке с фарфором: — Ладно, извини, — успокаивающе улыбнулся он, попытавшись встретиться с девушкой глазами, и только сейчас заметил, что под ними залегли тени. — Ты действительно выглядишь неважно, поэтому.. — Что? — вскинула брови Пэнси и тут же опустила их, недовольно хмурясь. — Ты себя давно в зеркало видел, Поттер? — Я не это имел в виду, — мгновенно пошел на попятный Гарри, неосознанно копируя ее выражение лица. Он слишком привык общаться с обормотами из своего отдела и понятия не имел, что делать с Паркинсон, которая каждое слово воспринимала в штыки и вообще реагировала слишком остро. — Тебе стоило бы посетить цирюльника, — заявила она с какой-то обидой в голосе и, поджав губы, скользнула взглядом по недельной щетине Поттера, порядочно отросшим волосам и мятому воротничку рубашки. Ее тон сменился отчитывающим: — Ты выглядишь неопрятно, что непозволительно человеку твоей должности. Совсем не думаешь о том, какое впечатление создаешь в глазах подчиненных? Гарри знал, что занял свое место в отделе в первую очередь благодаря умению с холодной головой находить выход из любой ситуации, а не вылизанному внешнему виду. Неудивительно, что в глазах кого-то вроде Пэнси, которая была гребаным воплощением идеальности, он смотрится не слишком презентабельно. Поттера никогда раньше не заботило, что он пах, как переполненная пепельница, и выглядел помятым. Да и сейчас тоже не волновало. Разве что совсем немного. Парень сощурился, чтобы не закатить глаза из-за заносчивого поведения Пэнси и тем самым вывести ее еще больше (хотя идея, что говорить, казалась очень заманчивой). Гарри вообще-то пытался вести себя соответственно возрасту, в отличие от некоторых. Строго говоря, ему некогда нянчиться с этой девицей, только что не раздувающей щеки от собственной важности, но правда в том, что он совсем не прочь с ней повозиться. Кресло скрипнуло, когда он облокотился на спинку и скрестил руки на груди, глядя на нее сверху вниз. — Обязательно, — согласился парень утомленно, сильно удивив Паркинсон тем, что не стал вступать в спор. — Но я только имел в виду, что ты кажешься уставшей. После этих слов воинственное настроение девушки резко сдулось, и она пожаловалась: — Он совсем не дает мне спать: вечно чем-то гремит, стучит и бегает по нижнему этажу. Однажды я разозлилась настолько, что набралась смелости и вышла в коридор. И что ты думаешь? Там было пусто! Но мне показалось, что я заметила, будто за углом скрылся силуэт ребенка. — От воспоминаний Пэнси вся покрылась мурашками и повела плечами, сбрасывая неприятное чувство страха, после чего снова посмотрела на собеседника и, преодолевая себя, проговорила: — Я бы не пришла, если бы не была уверена, что это нечто из ряда вон. Мы с Гермионой перепробовали разные способы, и ни один из них не сработал. — Девушка понизила голос: — Она предположила, что это может быть связано с темным колдовством. «Мы с Гермионой» из уст Пэнси все еще немного резало уши, но только потому, что Гарри редко вылезал из своей берлоги и посещал верхние этажи министерства. На самом деле все уже давно привыкли к тому, что девушки работают вместе. Вернее, Паркинсон трудится под руководством Гермионы. Когда Пэнси пришла устраиваться в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними и начальница вверила новую «работницу» главе Управления по связям с кентаврами, Гермионе Грейнджер, ту чуть удар не хватил. Никто понятия не имел, зачем богатой наследнице, которая могла выкупить все здание министерства вместе со всеми людьми в нем, понадобилось устраиваться на работу, тем более в такой малопопулярный отдел. Однако это произошло, и Гермионе пришлось учиться выживать на одной территории «с Паркинсон и ее раздутым до размеров галактики самомнением». Девушка оказалась откровенно ужасна во всем, что касалось документации и монотонной работы в офисе, но на переговорах с кентаврами, которые славились своей непомерной гордыней, неожиданно проявила себя, с легкостью сглаживая спорные ситуации, которые регулярно создавала ее прямолинейная напарница. «Ничего удивительного, что они нашли общий язык, — ворчала подруга. — Они совершенно одинаковые». Как бы то ни было, отношения девушек вполне можно было назвать если не дружескими, то приятельскими, именно поэтому Гарри ничуть не удивило, что Гермиона пыталась помочь ей. Вопросы вызывал лишь тот факт, что в итоге так и не помогла. Поттер отказывался верить, что она не догадалась, что в доме просто-напросто разбушевался брауни — дух очага. Новому жильцу всего-то требовалось задобрить домового печеньем с молоком ради спокойной жизни. Скорее всего, в особняке Паркинсонов этим занимались домашние эльфы, поэтому Пэнси понятия не имела об этом тихом и мирном обитателе любого жилища, но Гермиона-то наверняка знала! Гарри задавался вопросом, какого черта здесь происходит, слушая, как Паркинсон тараторит всякую чепуху, пересказывая все проказы обидчивого духа. И ему неожиданно нравилась эта чепуха. Она странным образом расслабляла мозг, и он почти забыл о том, что хотел подвесить своего лучшего друга за яйца на входе в Аврорат. — Так ты можешь что-нибудь с этим сделать? — закончив, требовательно спросила Пэнси, и тогда в голове Поттера что-то щелкнуло. На передний план вышло воспоминание, как однажды он перебрал с выпивкой (неудивительно, учитывая количество нытья о новой коллеге, что выплеснула Гермиона на их головы в тот вечер) и задушевно признался той, что стервы вроде Паркинсон его заводят. Информация, хоть и правдивая, явно не предназначалась для этих посиделок, но Гарри был действительно пьян. Он хотел поддержать беседу, выразить сочувствие, но на поверхности пьяного сознания обнаружились только эти фантазии с участием Пэнси, о которых он вообще не подозревал до того момента. Тяжело вздохнув, Рон, которого развезло не меньше, поддержал друга резким кивком, не совсем понимая, с чем соглашается, за что тут же получил ощутимый тычок в ребра от возмущенной Габриэль. Гермиона же промолчала. Поттер тогда решил, что она на него обиделась, но теперь понимал: принимала к сведению. Гарри попытался представить, каким будет выражение лица Пэнси, когда он заявится к ней, поставит на кухонный стол тарелку с печеньем и стакан молока — и на этом все. Вероятно, покраснеет (или, наоборот, побледнеет?) от злости, покроет его ругательствами с ног до головы или даже попытается поколотить. С Поттером, наверное, что-то не в порядке, но его определенно привлекала высокомерная гордячка с комплексом Мораны. Ему очень нравилось думать, что под этой оберткой скрывается настоящая сладость, которую хотелось непременно попробовать и бесконечно долго перекатывать на языке, наслаждаясь вкусом. Беда в том, что у Гарри не хватало времени просто жить, не говоря о том, чтобы пытаться подобраться к кому-то настолько причудливому. У них никогда не было шанса сблизиться, если бы не это вынужденное столкновение. — Я отправлю кого-нибудь к тебе заночевать, чтобы разобраться, в чем дело, — пообещал он, возвращаясь к отчету с обманчиво незаинтересованным выражением лица. — Я не могу ночевать с незнакомым мужчиной, — очень уверенно и твердо заявила Пэнси, раздувая ноздри от возмущения. Поттеру поднимала настроение одна мысль о том, как она будет беситься и дуться, когда он расскажет, какая ерунда не давала ей жить спокойно. Да и сейчас недовольный вид девушки его откровенно веселил. Нормально ли, что в ней его привлекало именно то, что в других раздражало и злило? — Это не мужчина, а аврор, — возразил парень, замечая, как она снова недовольно морщит нос из-за его слов. — Воспринимай его как нечто неизбежное. Как зелье во время простуды. В конце концов, что если у тебя поселился озлобившийся призрак, который хочет тебя прикончить? Пользуясь тем, что Паркинсон замолчала, задумавшись над перспективой своей скорой смерти, Поттер скользнул взглядом по ее лицу — подбородку с едва заметной ямочкой, пухлым губам, немного вздернутому носу — и остановился на глазах, в которых плескалась тревога. Она и правда была взволнована и измотана. Гарри с досадой подумал, что немного переборщил, сгущая краски, однако это сработало. — Только не того парня из приемной, — выдохнула Пэнси, стараясь оставаться спокойной и рассудительной, но взгляд делал ее очевидной для него. Перспектива пустить в дом незнакомца, пусть даже аврора, не радовала девушку, и Поттер понимал и даже одобрял ее стремление проявить бдительность. — Он не кажется надежным. — Ладно, — легко согласился Гарри. — И не Уизли. Он меня бесит. — Как скажешь. Паркинсон и в голову не приходило, что глава сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов может заявиться к ней лично. Но он мог — и заявится. Гарри был слегка неуклюж в том, что касалось ухаживаний. Гермиона сказала бы, откровенно безнадежен. Это стоило понять, принять и отпустить. Вероятно, затевая свой план, она надеялась, что друг героически разрешит «проблему» Пэнси, после чего пригласит ее в бар пропустить по стаканчику, а та на волне благодарности согласится. Как бы не так. Поттер был уверен, что, даже несмотря на дрянной характер Паркинсон, подобных предложений ей поступало по десять на дню и, присоединившись к длинному списку, он только даст ей новый повод воротить от себя нос. Он чувствовал, что вывести Пэнси на эмоции — это самый верный способ привлечь ее внимание. Когда Гарри допрашивал преступников, он часто пользовался этим приемом: вызывал ненависть или заставлял вспомнить о привязанностях. В пылу люди выдавали все свои секреты. Нет ничего хуже, чем работать с безразличным человеком, ведь он слишком хорошо себя контролирует. Чувствуя себя откровенно некомфортно из-за того, что рассуждает о Пэнси, словно о какой-то миссии, Поттер почти расслышал хлопок, с которым рука Гермионы стукнулась о лоб от его размышлений. Но это ничего: он привык поступать по-своему, даже если порой это выходило боком.

***

— Это еще что такое? — иронично поинтересовалась Пэнси, как только Поттер переступил порог и совершенно по-дурацки замер посреди ее крошечной прихожей с букетом лилий в руках. Она не ожидала увидеть парня, но осталась вполне довольна тем, что это именно он. Паркинсон не могла не заметить, что Поттер побрился, а волосы больше не выглядели так, будто их облизал бундимун, оставив торчать несколько прядей в разные стороны, и мысленно добавила ему несколько баллов. Девушке польстило, что к ее словам прислушались. В целом Поттер вполне мог сойти за приличного человека, когда не выглядел так, будто только что поднял голову с подушки. А еще если бы не этот тяжелый запах сигарет, пропитавший его до самых костей. В сочетании с сильным ароматом лилий он вызывал желание незамедлительно открыть форточку, и Паркинсон, крайне чувствительная к запахам, не смогла сдержаться и чихнула (довольно очаровательно, по мнению Гарри), не забыв предварительно прикрыть рот и нос ладонью. Наблюдая за ней, Поттер в который раз напомнил себе, что он не романтик от слова совсем. На пути он заглянул в цветочный магазин и долго не мог определиться с выбором между розами, которые являлись беспроигрышным вариантом, и лилиями, к которым лежала душа на самом деле. Гарри испытывал особенный трепет при мысли о том, что они были одной из тех призрачных нитей, что соединяли его с мамой. В итоге он снова поступил по-своему, полагая, что Пэнси может понравиться только что-то особенное, и попросил украсить лилии атласной лентой. Поттер широко улыбнулся, отчего в уголках его глаз залегли морщинки, на что Пэнси только закатила глаза, но выставлять его за дверь тем не менее не стала. Он видел, что она не осталась равнодушной, и это в любом случае стоило того. Паркинсон было приятно его внимание. Возможно, стоило меньше слушать советы друзей, особенно Гермионы. — Это поможет отпугнуть духов, — брякнул он первое, что пришло в голову, и протянул растерявшейся девушке цветы, которые той пришлось обхватить руками, чтобы не уронить. Пэнси закусила губу, сдерживая смешок, и, как любая порядочная стервочка, не могла не заметить, посматривая на парня поверх букета: — Что-то не слышала о подобных свойствах лилий. — А они пока не доказаны, — хмыкнул Гарри, даже не пытаясь изворачиваться и придумывать более правдоподобное объяснение. Паркинсон одарила его снисходительной улыбкой, показывая, что ничуть не поверила, и от нее внутри у Поттера разлилось приятное тепло. Перехватив букет поудобнее, девушка направилась вглубь дома, и ему ничего не оставалось, кроме как двинуться следом. Внутри до сих пор пахло новизной, но все казалось обжитым и уютным. Они прошли в светлую кухню, окна которой выходили на пустынную в это время улицу. На них белели занавески, которые трепал осенний ветер, вздымая почти до высоты роста Пэнси. Она оставила лилии на столешнице и спешно закрыла окно, потому что в помещении было довольно свежо. Гарри осмотрелся, ожидая, что вот-вот появится домашний эльф, чтобы перехватить цветы у хозяйки, но та ненадолго удалилась и сама принесла откуда-то вазу. Налив в нее воды и разрезав ленточку кухонными ножницами, оставила букет у раковины, около окна. Пока она занималась этим, Поттер цепким взглядом прошелся по комнате и сразу же заметил сверкнувшие гневом желтые глаза в тени между стеной и крайним шкафчиком. Вероятно, домовой вышел посмотреть, кого еще принесло в «его» обитель, и уже строил планы, как напакостить незваным гостям. Гарри не успел подать духу какой-либо знак, потому что в следующий момент отвлекся на голос Паркинсон: — Мне стоило разбросать их по всему дому, чтобы духи разбежались в страхе, или я могу оставить здесь? — язвительно поинтересовалась она. — Нет, так замечательно, — серьезно кивнул он, ничуть не изменившись в лице. — У тебя нет домашнего эльфа? — Нет. — Это.. Он хотел сказать «неожиданно», но Пэнси перебила, сложив руки под грудью: — Совсем не твое дело. — Ты права, — согласился Гарри, выглядя немного скучающе, хотя это было далеко от правды. Вопросы к Пэнси множились в голове парня в геометрической прогрессии, но он решил оставить их для более подходящего случая. Поттер пытался придумать, как втянуть ее в хоть какой-то разговор, потому что, судя по виду девушки (она была в хлопковой пижаме и домашних тапочках), та планировала пойти спать. — Покажешь, где твой «подселенец» бушует сильнее всего? На этих словах голос Поттера прозвучал более напряженно, потому как он не ощущал себя комфортно, поднимая эту тему. — Обычно это происходит на первом этаже, но порой и прямо у двери моей спальни, — сказала Пэнси, с опаской косясь в сторону дверного прохода. — На втором этаже есть камины? — уточнил Гарри, заранее зная, что ответ будет положительным. Брауни — дух очага. Он приживался там, где теплее. Паркинсон кивнула, и тогда Поттер тоже кивнул с самым важным видом, давая понять, что принял к сведению новую информацию. — Ты можешь лечь в гостиной, — щедро предложила Пэнси, которая думала только о том, что наконец-то сможет выспаться, пока ее комнатную нечисть кормит страхом кто-то другой. Гарри не стесняясь таращился на девушку во все глаза, пытаясь охватить взглядом каждую мелочь. Он понимал: незаконный визит мог завершиться в любой момент, так что брал от этого момента все возможное. Паркинсон выглядела трогательно-мило с волосами, собранными в небрежный хвост, и бледным из-за отсутствия макияжа лицом. Поттер хотел как можно дольше оставаться с ней такой. Поэтому он был вынужден решиться на крайние меры. — Я думаю, что в твоем подвале завелся вендиго. Нужно провести ритуал по его изгнанию, — сказал Гарри строгим голосом, призванным убедить девушку в серьезности сложившейся ситуации. Парень так откровенно блефовал, что сердце ускорило свой бег в грудной клетке, пока Паркинсон на глазах бледнела. — Тебе нужно подняться и лечь в кровать, а я подготовлю здесь все, потом поднимусь и буду охранять твой сон до самого утра. Гарри все еще терзали сомнения относительно того, стоит ли раздувать проблему до таких масштабов, но искушение оказалось слишком велико. Вендиго в современном магическом мире были редким явлением. Они обитали в лесах на севере страны и питались детенышами диких животных, однако однажды Поттеру довелось собственными руками уничтожить одного смердящего гоблина, который перед этим едва не утащил в подпол шестимесячного младенца. Тогда он едва успел. В Лондоне кому-то вроде вендиго делать нечего, но страх настолько притупил когнитивные способности Пэнси, что она поверила Гарри безоговорочно. — Что за ритуал? Магия крови? — Ее серые глаза были широко раскрыты, словно она опасалась, что если моргнет, то Поттер тут же станет творить темное колдовство и открывать путь в преисподнюю прямо посреди ее кухни. — Все настолько серьезно? — Ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Из-за всего этого ребячества Поттеру хотелось себя хорошенько взгреть, но еще больше — узнать, что же перевесит в Паркинсон: гордыня или адекватность. Наверное, этот момент был в каком-то роде переломным. Если она совладает со своими капризами и выберет безопасность, он влюбится в нее здесь и сейчас. Здесь. И сейчас. И Пэнси, черт возьми, не разочаровала его. — Я наколдую тебе постель, — вздохнула она. — Ляжешь в моей спальне на случай, если что-то пойдет не по плану? Гарри ненадолго замер, будто оглушенный, а потом качнул головой, выхватывая палочку и оглядываясь по сторонам, словно бы уже готовился к нападению, но на самом деле просто не хотел смотреть на нее, чтобы не испортить все неуместным смехом. Поттер и представить не мог, что она станет так наивно доверять всему, что он говорит. Неужели настолько верила в его профессионализм? — Нельзя. Любая посторонняя магия может привлечь внимание вендиго, и он придет, чтобы намотать твои.. — Я поняла, — оборвала девушка, не желавшая слушать подробности, и засуетилась, собираясь наверх. Остановившись у лестницы, она обернулась через плечо и сказала: — Вторая дверь слева. Гарри наблюдал за тем, как она скрывается на втором этаже, в то время как на лице от уха до уха растягивалась ухмылка. Он никогда особенно не задумывался, какой тип девушек ему действительно нравится. В школе, например, Поттеру были симпатичны многие, но на том поверхностном уровне, на котором мог воспринимать противоположный пол только подросток в пубертате. В то время он беспокоился только, как бы не спустить в штаны от вида обтянутых плотными штанами бедер товарищей по команде (женского пола, разумеется) и прикрыть стояк на уроках, потому что мысли то и дело уходили в горизонтальную плоскость. Вершиной его симпатии в подростковом возрасте становилась быстрая дрочка в душе с лицом приглянувшейся девчонки под веками. Однако в тот период его могла завести даже профессор Трелони, выдыхающая в ухо очередное предсказание скорой смерти, поэтому Гарри, как ни пытался, не мог вспомнить, была ли среди предметов его воздыханий Пэнси Паркинсон. Вероятнее всего, на нее он обращал ровно столько же внимания, сколько на любую другую красивую девушку с ужасным характером. По-настоящему Поттер заметил ее только когда Пэнси начала работать в министерстве. Она интересовала его не столько внешностью, сколько острым языком, скорым на расправу во время словесных перепалок, который причудливо сочетался с безупречными манерами леди и надменным поведением избалованной наследницы. Было ужасно любопытно убедить ее подобрать свои колючки и познакомиться с новыми гранями, заранее зная, что каждая из них придется ему по душе. Сегодня Гарри убедился, что у капризов мисс Паркинсон есть обозримые границы, и это делало ее в сотни раз привлекательнее в его глазах. Именно поэтому он был в состоянии справиться с чувством вины, ведь где-то глубоко внутри был уверен: Пэнси поймет. Очевидно, ей просто нравилось воевать — это легко можно понять по ее несколько гипертрофированной реакции примерно на.. все. Но Паркинсон все еще ужасно умная (когда дело не касалось нечисти, но это ничего: для этого у нее есть он) и не будет возмущаться слишком долго, потому что это просто нелепо. Поттер вздохнул и произнес короткое заклинание обнаружения, чтобы брауни вышел к нему. Тот был вполне не против контакта, просто дулся, что новый жилец не оказал ему честь. Пока дух копошился в коридоре, приближаясь к кухне нарочито шаркающей походкой, Гарри заглянул в несколько полок и обнаружил только какие-то хлебцы. Поморщившись, он положил несколько на тарелку, после чего налил в стакан молока. Невысокий человечек пыхтя забрался на стул и с отвращением уставился на угощение, морща круглый нос на таком же круглом, будто нарисованном пятилетним ребенком лице. — Прости, приятель, в следующий раз я прослежу, чтобы тебя уважили печеньем, — заверил Поттер и посмотрел на комичного человечка в головном уборе, напоминающем поварской колпак. Брауни фыркнул, но все же принялся хрустеть угощением. — Слушай, я обещаю поговорить с твоей хозяйкой, но ты не мог бы немного побуянить сегодня ночью?..

***

Пэнси лежала в темноте, утопая в мягкости подушки, и нервничала. Она прислушивалась к звукам в доме, перебирала пальцами край одеяла и старалась дышать ровно и тихо, но из-за рвущего грудь сердца это было не так-то просто. Прямо за дверью озлобленный гоблин, судя по всему, бегал по стенам и потолку, производя невообразимый шум уже на протяжении получаса. Уснуть в таких условиях не представлялось возможным. К тому же Поттер.. Паркинсон скосила взгляд в его сторону и поджала губы. Парень полусидел на второй половине кровати, подложив подушку под спину и сложив руки на груди. Гарри лег поверх одеяла и даже покрывала, чтобы не стеснять ее, но Пэнси все равно ужасно нервировало, что он соприкасался с ее постелью уличной одеждой. Она чуть не задохнулась, когда Поттер запер дверь ее комнаты и бесцеремонно вторгся в личное пространство, но была слишком напугана, чтобы спорить всерьез. Его бледный и серьезный вид не оставил ей и шанса (откуда Пэнси было знать, что Гарри просто мучился чувством вины?). Она немного зависла, прислушиваясь к звукам за дверью, пока он устраивался поудобнее. Поттер.. Она могла найти недостатки в каждой его черте. Пэнси напрягало даже то, как он дышал (слишком громко и редко, наверняка потому что дымил, как «Хогвартс-экспресс»). И все же в данный момент Паркинсон против воли втягивала в легкие его терпкий мужской запах и находила его вовсе не отталкивающим, а скорее.. успокаивающим. И немного волнующим из-за черной водолазки и того, как джинсы обтягивали крепкие бедра. «Наверное, это все из-за адреналина», — решила для себя Пэнси. Вполне логичное объяснение. — Давай поиграем в «Я никогда не», — вдруг ворвался в мысли голос Гарри, отчего девушка вздрогнула всем телом и открыла глаза. Она слегка удивилась, потому что рассчитывала не услышать от него ни звука этой ночью. Повернув голову в его сторону, Паркинсон увидела, что парень тоже ожидающе смотрит на нее. — Тебе заняться нечем? — сощурилась Пэнси. — Очевидно. Могу покурить, если ты разрешишь, — пожал плечами Поттер и потянулся к заднему карману, но его остановили звуком, который больше всего походил на возмущенное «фырк». Курить? В ее комнате? Да никогда! Гарри со вздохом снова откинулся на спинку кровати и добавил, доводя уровень неловкости в сознании девушки до максимума: — Ты все равно не спала, я слышал это по твоему дыханию. Давай поговорим. Он не оставлял попыток подобраться к ней. — Мне завтра на работу, — напомнила Пэнси скорее себе, однако все же приподнялась на подушках и повторила его позу, сложив руки под грудью. Внезапно недосып показался ей лучшей идеей, чем напряженное молчание. — Как и мне. — В вашем отделе совсем не имеют понятия о нормах труда? Ты был на месте весь день, продолжаешь работать ночью и с утра снова пойдешь в министерство? — удивилась Паркинсон. Откуда ей было знать, что визит аврора Поттера к ней не имеет никакого отношения к работе его ведомства? Если бы парень положил на стол Робардса отчет о том, как всю ночь гонялся за брауни, тот оттаскал бы за ухо, как вшивого щенка, а потом поднял на смех (порядок действий мог меняться в зависимости от настроения). — Глава отдела всегда должен быть на месте. — Хотя бы в этом Гарри не соврал. Он слегка оттянул ворот водолазки, потому что в комнате было душно, но снять ее не решился. Это было бы слишком. — Так что там с игрой? Паркинсон немного напряглась и свела брови у переносицы. В подобные игры невозможно играть на трезвую голову, но она не представляла, какую альтернативу можно предложить — на ум не шло ничего путного. — Но у нас нет алкоголя, — напомнила девушка, вцепившись в этот аргумент, прямо как до того в одеяло. — Разве суть не в том, чтобы напиться в процессе игры, чтобы расслабиться и дать максимально правдивый ответ? — В нашем случае суть в том, чтобы просто поговорить, раз уж мы оба вынуждены бодрствовать. Просто будем перечислять случайные факты о себе и угадывать, правда это или ложь. Если честно, звучало довольно глупо, но Пэнси не хотелось, чтобы он снова вслушивался в ее дыхание. Это на самом деле жутко. К тому же девушка понимала, что совсем не обязана делиться чем-то сокровенным, пусть даже в этом весь смысл, поэтому не видела ничего такого в том, чтобы согласиться. — Все, что будет произнесено в этой комнате, должно остаться между нами, — сказала она и слегка повернулась, подобрав под себя ноги, чтобы было комфортнее разговаривать. — Если хочешь, можешь наложить на меня Обливиэйт. Но только утром, — посмеиваясь, предложил Гарри. — Окей. Ладно. — Паркинсон ненадолго задумалась и выдала: — Я.. я никогда не ела в министерском кафетерии. — И это то, что ты так хотела скрыть ото всех? Серьезно, Пэнси? — скептически поинтересовался Поттер и фыркнул. — Интерес в том, чтобы рассказать что-нибудь постыдное или просто, — он неопределенно повел в воздухе рукой, — личное. Да и кто вообще станет есть в министерском кафетерии? Я пойду туда только в том случае, если задумаюсь о суициде. Девушка слушала его речь молча и копила недовольство. — Тогда давай ты покажешь, как правильно, — проворчала она. «Раз такой умный», — осталось неозвученным. По ее тону Гарри прекрасно понял, что момент опасный. Даже взрывоопасный. Он поджал губы и в растерянности провел рукой по волосам, раздумывая над тем, что он должен сказать, чтобы зародить в Пэнси хотя бы искорку доверия к себе. В голове, как назло, была сплошная грязь, которую Паркинсон вряд ли оценит. «Я никогда не отсасывал в этой комнате, стоя между раскрытых ног аврора Поттера». Или: «Меня никогда не раздевал и не ставил раком у моей кровати аврор Поттер». Даже в его собственной голове это звучало откровенно сомнительно. Да что там — попросту мерзко. Какого вообще черта именно «аврор»? Почему сразу не господин? Фантазия играла с ним в злые игры, в которые Поттер явно проигрывал. Полумрак комнаты, негромкий голос Пэнси, звучавший как-то слишком интимно (или ему просто казалось), свежий запах ее шампуня, или геля для душа, или крема.. От всего этого у него постепенно рвало крышу. В отличие от девушки, которая то и дело бросала взгляды в сторону двери и периодически уходила в свои мысли, Поттер был сосредоточен на ней целиком и полностью, из-за чего кровь из мозга стремительно уходила к члену. Он в дерьме. Гарри поправил джинсы, оттянув карман, и откашлялся. Ему вдруг стало реально смешно, и он коротко ухмыльнулся, но тут же стер с лица это выражение, пока Пэнси не заметила. В голове была такая пустота, настоящий космический вакуум, что он пришел к единственному верному решению: искренность — лучший выход. Других вариантов не было. — Я никогда не чувствовал себя настолько уставшим, как в последнее время, — сказал Поттер неожиданно даже для самого себя. — Это даже не на физическом уровне, а на ментальном. Иногда я не понимаю, зачем встаю по утрам. Это мало похоже на настоящую жизнь, хотя я вроде как приношу людям пользу и от этого должен чувствовать себя лучше. — Он качнул головой, потому что нет, не чувствовал, и взглянул на Паркинсон, которая с неожиданным вниманием слушала его. — Как-то все.. катится к черту. Гарри замолчал и перевел взгляд на комод в углу комнаты, ощутив дикую неловкость. Брауни так некстати затих. Предатель. Вообще-то Поттер не планировал поднимать настолько глубокие темы, но так уж вышло. Он даже в своей голове нечасто рассуждал о подобном, потому что от таких мыслей пропадал жизненный тонус, а член становился вялым. Вот за это спасибо, правда. В данный момент это то, что ему необходимо. Гарри откашлялся и решился посмотреть на Пэнси. Ее печальный взор и опущенные уголки губ стали для него неожиданностью. Он понятия не имел, какая сила тянула его за язык, но лучше бы спросил о любимой позе в сексе — тогда она выглядела бы злой, а не расстроенной. — Я думаю, ты говоришь правду. — Ее тон заставил сжаться даже порядком заржавевшее сердце Гарри. Девушка вздохнула и, глядя на свои пальцы, сказала: — Я никогда не была инвестицией своего отца, который готов меня продать любому старому ублюдку, если у того достаточно толстый кошелек. Поттер ощутил себя загнанным в угол. Рациональная часть мозга полагала, что для того, чтобы утешить кого-либо, нужно решить его проблему, а значит, необходимо узнать, что именно произошло. Его несколько никчемная эмоциональная часть согласно кивала. Гарри действительно хотел сделать все возможное, чтобы Пэнси не выглядела такой печальной, потому что от этого сам начинал чувствовать себя плохо. Он испытывал за девушку определенную гордость, но понимал, как тяжело ей, должно быть, разрушать привычный уклад жизни и уходить в никуда. — Поэтому ты переехала из поместья? Гарри понимал, что открыться Паркинсон не даст гордость, поэтому заранее приготовился отражать ее недовольство. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело, Поттер? — нахмурилась она, раздраженно дернув плечом. — А это не я, а игра такая. Ты сама согласилась в нее играть, — напомнил парень. Паркинсон вздохнула и подтянула ноги, все еще скрытые одеялом, к груди, опираясь одним плечом о спинку кровати. — Я думала, мы просто делимся произвольными фактами из своей жизни. Мне захотелось ответить откровенностью на твою откровенность, но это не значит, что я стану развивать эту тему и дальше. — Почему нет? — Мы недостаточно близки для подобного, поэтому выключай свой синдром спасателя и.. ложись спать, — отрезала Пэнси, как будто в ее власти было повлиять на желание Поттера хоть как-то ей помочь, и попыталась улечься, но оглушительный грохот за дверью помешал это сделать. Девушка коротко взвизгнула и прижалась к боку Гарри, который мысленно посылал благодарности взбесившемуся брауни. — Какого черта там происходит? — Вендиго. Если тебя это успокоит, то я никогда не сталкивался с тем, чтобы тот ритуал, что я применил, не сработал, — «утешил» парень, привлекая ее рассеянное внимание. Еще бы он с духом очага совладать не смог. — Ты уверен? — с сомнением уточнила дрожащая Паркинсон. — Абсолютно, — небрежным тоном заверил Гарри. После его слов Пэнси громко втянула носом в себя воздух, успокаиваясь, а затем протяжно выдохнула. — Продолжим игру? Твоя очередь. — Вообще-то, твоя, — возмущенно вскинулась она и, к неудовольствию Поттера, возобновила дистанцию между ними. — Любые факты, помнишь? — с легкой улыбкой вскинул брови он, имея в виду ту лапшу, которую навешал на ее уши насчет ритуала. Гарри гораздо интереснее было узнать что-нибудь о ней, а не говорить о себе. Паркинсон закатила глаза. — Я никогда не приводила никого в этот дом. Он принадлежит Драко, но даже он бывал здесь только до моего переезда. Гарри сделал еще одну мысленную пометку в деле Пэнси Паркинсон, сочтя не слишком приятным для себя факт ее тесной дружбы с Малфоем, и озвучил очевидный факт: — Так я у тебя первый. Наблюдая за тем, как скулы девушки напряглись из-за той откровенной нелепости, что вылетела из его рта, а ресницы затрепетали, Поттер чувствовал себя.. вообще-то, замечательно. Он не жалел, что привел этот разговор к чему-то настолько абсурдному. — Это было очень банально, — заметила Паркинсон. — Думаешь, могу лучше? Пэнси демонстративно окинула Гарри оценивающим взглядом, надеясь его смутить. Этим она пыталась скрыть собственную неловкость, но парень видел ее насквозь, поэтому только вопросительно вздернул бровь, как бы вопрошая: «Ну и? Каков твой вердикт?» — Ты можешь попробовать. — Она надеялась, что это отпугнет Поттера, потому что они, очевидно, были не в тех отношениях, чтобы флиртовать вот так запросто, но глаза Поттера только полыхнули дичайшим азартом. Как же хорошо, что за стеклами очков девушка этого не заметила. — Тогда я предлагаю изменить правила. Я буду говорить случайные факты о тебе, которые, как мне кажется, правдивы, а ты — соглашаться или опровергать. — Какой вообще смысл в такой игре? — возмутилась Пэнси, искренне пытаясь понять и не понимая. — Я никогда не мастурбировала в этой постели, — быстро оборвал ее Гарри, отчего девушка едва не подавилась воздухом. — Поттер! Она угрожающе сощурила глаза, но даже темнота не могла скрыть порозовевшие щеки. — Паркинсон, — ответил он в той же манере и очень убедительно (по его мнению) пояснил свои действия, наигранно сокрушенно вздохнув: — Ты буквально вынудила меня сделать это. Не захотела делиться личным, значит, придется говорить о неприличном. Смущать Пэнси оказалось занятием еще более приятным, чем злить ее. Вообще, у Гарри было множество вопросов к себе. Например, «Какого, нахрен, черта?» или «Тебе сколько лет, придурок?». Боковым зрением Поттер ощущал чужой взгляд и прямо смотрел в ответ. Он уже прощался с призрачной вероятностью запомниться чем-то нормальным, а не тем, что он полный кретин. Гарри невдомек, что была в Паркинсон одна занятная черта, которая особенно сильно пришлась бы ему по вкусу, знай он ее не так поверхностно. Упрямство. Неразумное и непобедимое. Именно оно порой толкало девушку на откровенно странные и даже безрассудные поступки. Однако кроме него она испытывала совершенно особенное предвкушение, объяснить которое для себя не могла. Брови Пэнси сошлись на переносице, а маленький носик сморщился. Какой-то нервный смешок сорвался с губ. — Это правда, — выдала она и продолжила, удивляясь сама себе: — Я мастурбировала здесь. Довольно часто, если тебе интересно. Гарри очень интересно. Причем во всех подробностях. Он не отказался бы увидеть своими глазами, как Пэнси делает это с собой. Сначала прокладывает рукой путь от шеи к бедрам, попутно оглаживая небольшую грудь. Потом изящными пальчиками подцепляет резинку хлопковых шорт и, скользнув под одежду, касается влажного пятна на ткани белья. Под веками так отчетливо вырисовывалось ее покрасневшее лицо, влажные из-за частого облизывания губы, тихие стоны, тонущие во рваных вдохах.. Ох, блять. Рот Поттера буквально наполнился слюной, как у чертова питбуля, и он опасался, что его голодный взгляд может заставить Пэнси позабыть о бушующем в ее доме «гоблине» и выставить его за дверь. Он несколько раз моргнул, прогоняя наваждение, но от темы не ушел. — Может, расскажешь подробнее, как ты это делаешь? — спросил он не своим, слишком хриплым голосом. Девушка резко вернулась в прежнее положение, облокотившись спиной о спинку кровати. Она чувствовала, как горит лицо, и мечтала вернуть себе хоть толику контроля. Сейчас Пэнси даже не рассматривала вариант сдать назад, но одна только мысль о том, куда движется их диалог, заставляла ее теряться. Хотелось прикрыть щеки ладонями, чтобы скрыть свою слабость от пронзительного, пожирающего взгляда зеленых глаз. Пришлось стиснуть руки в кулаки и прижать их к бедрам, чтобы те не потянулись к лицу. Она просто не имела права вести себя так незрело теперь! От растущего в животе волнения Пэнси поджала пальцы на ногах и несколько раз вдохнула и выдохнула, словно готовясь к прыжку с обрыва. Этот гребаный Поттер.. — Обычно я начинаю с губ, — сказала она, совсем не ощущая себя смелой и развязной в данный момент. Паркинсон вела себя скорее как консервативная заучка, объясняющая урок, чем как игривая обольстительница, которой хотела быть, однако, судя по тому, как глаза Гарри послушно опустились на ее рот, он не особенно замечал такие детали, как слегка подрагивающий голос девушки. — Мне нравится обводить их, слегка надавливая подушечками пальцев. У меня чувствительные губы, — закончила скомканно. У Пэнси от всей этой ситуации мушки заплясали перед глазами, будто она залпом выпила целый стакан крепкого огневиски. Внутри все трепетало от волнения и смутного предвкушения, хотя девушке все еще было не по себе. — Покажи, — вкрадчиво попросил Гарри. Паркинсон тяжело сглотнула и осознала, что рука послушно потянулась вверх, только когда ощутила легкое прикосновение собственного пальца к приоткрытым губам. Пэнси оттянула нижнюю и негромко вздохнула из-за зародившегося внизу живота томления. Она не могла поверить, что делает нечто подобное, еще и повинуясь чужой указке. Вечное желание что-то кому-то доказать сыграло злую шутку. Или это чертов Поттер что-то с ней сделал?.. Скользнув рукой вниз, Пэнси провела пальчиками по шее и коснулась чувствительного места, расположенного во впадинке между ключицами, огладила ключичную кость и замерла у ворота пижамной рубашки. Из-под наполовину прикрытых век она видела, что глаза Поттера за стеклами очков тщательно следят за каждым движением. Он сидел полубоком и опирался на правую руку, чтобы ничего не упустить. Такая Пэнси — взволнованная, но решительная, уверенная, что контролирует ситуацию, — ужасно заводила парня. — Что ты хотела бы сделать дальше? Пэнси хотела бы проучить Поттера, раздразнить и выставить за дверь, оставив там со стояком — это стало бы подходящим наказанием за наглое поведение, потому что в отличие от нее, у него стыд отсутствовал начисто. — Тебе нравится мять свою грудь или, может быть, играть с сосками? Гладишь их? Пощипываешь? — напирал Гарри, слишком очевидно подбираясь ближе к ней и пытаясь поймать взгляд бегающих глаз. Паркинсон машинально накрыла правую грудь ладонью и слегка помяла, раздражая сосок шершавой тканью. Он и без того был напряженным и чувствительным, ведь к тому моменту она уже была сильно возбуждена. С каждым словом, произнесенным низким голосом Гарри, кровь разносила по организму возбуждение. Она чувствовала, что давно стала влажной, и боролась с желанием потереть бедра друг о друга. — Я хочу знать, чем ты занимаешься, когда остаешься наедине с собой, — продолжал изводить парень. Он оглаживал взглядом каждый уголок ее тела — от нежной шеи до острых коленок, — но притронуться не смел. Словно хищник, медленно надвигался на свою жертву, давая той время привыкнуть и самой предоставить шею в его распоряжение. Поттер ухмыльнулся и закусил губу, видя, как выдержка Паркинсон делает ручкой, захватив с собой такое лишнее смущение, когда она подхватила край пижамы и потянула ее наверх, оголяя грудь. Пэнси отчетливо слышала, как от ее действий и без того рваное дыхание парня сбилось еще сильнее. Гарри не выдержал — подался вперед и уткнулся носом в ее шею, втягивая в себя тот самый запах шампуня и хотя бы так компенсируя невозможность потрогать. Он причудливо смешивался с собственным ароматом Пэнси, и от этого сочетания все внутри завязывалось узлом. Паркинсон невесомо провела пальчиком по розовой ареоле, а после перекатила между пальцами левый сосок, слегка сдавливая. Через приоткрытые губы выдохнула что-то отчаянное и неразборчивое, и Гарри показалось, что внутри его головы разорвалась Бомбарда. Ему нравилось, когда в голосе Пэнси слышались капризные нотки, но как же прекрасно он звучал теперь. Поттер невесомо заскользил по впалому животу, кончиками пальцев прошелся по чувствительной коже у кромки шорт. Она была нежной и теплой. Девушка втягивала живот, избегая его прикосновений, вызывающих щекочущее чувство, но руку убрать не просила. Гарри сомневался, что у него хватило бы сил от неё оторваться. — Обычно я делаю вот так, — выдохнула Пэнси, свободной рукой оглаживая шею, в то время как ладонь парня добралась до выступающих ребер и, ненадолго задержавшись на них, продолжила блуждать по податливому телу. Девушка была с собой неторопливой, но это только сильнее заводило обоих. В какой-то момент она окончательно расслабилась и соскользнула спиной вниз, устраиваясь поудобнее. Паркинсон уже без всякого стеснения развела ноги и рукой проделала путь вниз. Стоило Поттеру вообразить, что за этим последует, и у него начисто снесло крышу. Она снимет шорты? А белье? Он так хочет увидеть, как Пэнси ласкает себя. Она взбесится, если он сядет между ее ног и просто посмотрит? Она захочет, чтобы он ей помог? Язык Гарри, когда он не сдержался и провел им вдоль изящной линии шеи к уху, оказался обжигающе горячим. Дорожкой из поцелуев он спустился обратно и втянул в себя кожу у самой ключицы, мокро обвел языком, но довольно быстро оставил в покое, чтобы не оставить следов. Пэнси хотелось просто вопить от распирающих грудную клетку чувств. Она медленно растворялась в чужом дыхании, которым опаляли ее ухо и щеку, и превращалась в ослабевший комок от наслаждения. — Когда я чувствую, что возбудилась достаточно, то начинаю трогать себя. — Паркинсон не сдержала смешок, когда Поттер поднял голову на звук ее голоса, как послушный щеночек. Из-за того, как остро он реагировал на каждое слово, срывающееся с ее уст, поэтому девушка старалась описывать как можно красочнее: — Обычно к этому времени я уже очень влажная и хочу коснуться себя как можно скорее, но мне нравится немного помучить себя. Потянуть время. Я развожу набухшие складочки пальцами и.. Поттер издал тихий, какой-то отчаянный стон, машинально подаваясь вперед и давая Паркинсон ощутить свою эрекцию. Он был действительно впечатлительным слушателем. — Ты не снимаешь трусы? — Я.. да, — немного растерялась она. —Обычно я снимаю. — Тогда можно я помогу тебе? — почти умоляюще спросил Гарри, накрывая ее руку своей и настойчиво ведя вниз. Все. Терпение кончилось. Он не особенно осознавал, что несет, потому что близость Пэнси заставляла язык жить своей жизнью. — В этом ведь нет ничего такого? Я так хочу прикоснуться к тебе. Я могу это сделать? — Он навис над ней, просительно смотря в сомневающиеся глаза девушки. — Если не хочешь, можешь не снимать одежду. Это не секс. Вернее, секс без проникновения. Просто позволь мне.. — Я не.. Поттер, какого черта ты творишь? — возмутилась Пэнси, когда он в противовес своим словам дернул завязку на поясе шорт и проворно потянул за ослабленную кромку. Гарри рассмеялся, и это слабо походило на его обычный, немного неловкий смех. Он медленно облизнул нижнюю губу и подтянулся на руке к ее лицу, чтобы оставить под подбородком несколько влажных поцелуев, которые должны были склонить девушку в нужную сторону. Из груди Паркинсон вырвался рваный вздох, когда его обжигающе дыхание коснулось чувствительной кожи за ухом. — Просто воспользуйся моими пальцами. Разве тебе не хочется, чтобы я помог тебе кончить? — вкрадчивый шепот. Пэнси хотела. Особенно помня, каким суровым и угрюмым выглядел Поттер в своем кабинете, и видя, какой горячий и нетерпеливый он сейчас. Ей действительно нравилось играть с ним, но не в недоступность, а в недосягаемость, чтобы он просил ее и умолял. А Гарри и не был против поддаться, видя, какое удовольствие Паркинсон доставляет командовать. Поттер немного подался назад, давая пространство и помогая Пэнси стянуть с себя шорты вместе с бельем. Он сжал бедро девушки и чуть отодвинул в сторону ее правую ногу, открывая себе доступ. Ухмылка на его губах стала шире, приобретая какие-то озабоченные оттенки, когда парень впервые раздвинул пальцами левой руки половые губы и обвел клитор по кругу. Паркинсон сомкнула веки и откинула голову, облегченно выдыхая, что он не стал издеваться и дразнить. Гарри сразу опустился рукой ниже, окуная указательный и средний пальцы в обильно выделившуюся смазку, а потом поднес к краснеющему лицу девушки. Он согнул пальцы, сразу же выпрямил их и развел перед ее глазами, чтобы Пэнси могла увидеть, как тонкие прозрачные нити натянулись между ними, и достаточно смутиться. — Ты такая мокрая, а ведь я еще даже ничего не сделал, — прошептал он и, глядя прямо ей в глаза, слизал смазку с пальцев. Паркинсон ужасно смутилась, наблюдая за тем, как он втягивает щеки, слишком очевидно пытаясь распробовать ее. Еще никогда в жизни ей не было настолько неловко. Она слегка беспокоилась, что с ней может быть что-то не так, но Поттер выглядел так, будто полностью отдавался ситуации и наслаждался ею. Пэнси и не представляла, что этот министерский сухарь с вечно суровым выражением на лице может оказаться настолько раскрепощенным. Гарри потянулся к ее раскрытым коленкам, собственнически огладил внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше, и наконец снова развел пальцами половые губы. Распределив влагу по промежности, потер клитор указательным пальцем, и девушка невольно зашипела, вцепившись в крепкое запястье. — Что такое? — Поттер тут же отдернул руку, будто обжегшись, и посмотрел на нее с беспокойством и волнением, снова выглядя как нашкодивший мальчишка. Это позабавило Пэнси. Еще и эти нелепые очки.. Однако когда девушка мазнула взглядом по его блестящим от влаги губам, она с трудом сглотнула. — Все в порядке, — качнула головой она, краснея щеками и шеей. — Я просто слишком чувствительная. Не надо его касаться. Гарри понимающе кивнул и принялся совершать круговые движения вокруг клитора, постепенно наращивая их темп. Пэнси выпрямила левую ногу, чтобы ему было удобнее. Пальцы Поттера в сочетании с влажными поцелуями, которыми он покрывал ее шею, заставляли ощущать себя кусочком сладкой ваты, оставленным на солнце. Гарри, в свою очередь, просто млел от ее податливости. Было ужасно неудобно опираться на локоть так долго, а штаны давили на стоявший колом член, причиняя боль, но в данный момент ерзающая на кровати и поскуливающая благодаря ему Пэнси, мать ее, Паркинсон волновала куда сильнее. Поттер сполз ниже, почти лег на постель, и обхватил губами ее сосок, выуживая из груди девушки первые настоящие стоны. Скользнув по горячим складкам, медленно ввел во влагалище один палец, но довольно быстро подключил второй. Он был немного резок и на входе раздвигал пальцы, растягивая Пэнси, из-за чего она поначалу ощущала обжигающую приятную боль, но вскоре она сменилась вязким наслаждением. Когда Гарри поймал нужный ритм и стал легко скользить быстрее и глубже, он опустил большой палец на клитор, делая вспышки внизу живота еще ярче. Кроме своего дыхания и сиплых вздохов Поттера, Паркинсон прекрасно слышала все, что он с ней делал, и это заводило только сильнее. — Ну же, Пэнси, — вкрадчиво шептал он. — Ты ведь хочешь кончить, правда? Девушка ощущала себя натянутой пружиной, пытаясь сосредоточиться на сладких речах. Она будто плыла в море тягучей карамели, с трудом осознавая себя, вцепившись в предплечье Гарри в поисках опоры. Напряжение в животе дошло до предела, узел возбуждения затянулся слишком плотно, а затем взорвался, и Пэнси стала легкой и воздушной. Пытаясь восстановить сбитое дыхание и прислушиваясь к отголоскам оргазма, она нашла глазами лицо Поттера и увидела, что от всех манипуляций его очки нелепо съехали с носа. Он поправил их, проведя носом по своему плечу. На висках замерли капельки пота. Парень осторожно вынул из нее пальцы, смущая своим слегка безумным горящим взглядом, и принялся оглаживать разогретое тело, особое внимание уделяя слегка подрагивающему животу. Покрывая щеку и подбородок Пэнси довольно скромными, но лихорадочными и мокрыми поцелуями, Гарри разрывался между теплым чувством, которое распускалось в груди от ее разнеженного вида, и своим членом, который мог взорваться, судя по ощущениям, если он не кончит. Поттер просто не был способен сопротивляться виду кончающей Пэнси, прилипшему к его векам с обратной стороны. — Ты не против, если я?.. — Он не договорил, потянулся к ширинке и вжикнул молнией, не особенно нуждаясь в положительном ответе. Паркинсон все еще не собрала себя по кусочкам, чтобы ответить. Она не могла не уставиться на его член. Не смотреть было выше ее сил. Он стукнулся о живот Поттера, пачкая выделениями водолазку, которую тот так и не удосужился снять. Среднего размера, ровный и с поблескивающей от влаги головкой. Наблюдая за ней, Гарри с нажимом провел по твердому возбужденному стволу, громко выпуская воздух через стиснутые зубы. Он планировал просто подрочить, потому что чувствовал, что кончит буквально за пару движений, особенно учитывая, что Пэнси до сих пор лежала перед ним полуголая и с задранной рубашкой.. Но она не переставала его удивлять этим вечером. — Раздевайся, — выпалила девушка, и Поттер от неожиданности оттянул крайнюю плоть чуть сильнее, чем планировал, и едва не зашипел. — Что? — спросил он, подняв взгляд к ее раскрасневшемуся лицу с горящими глазами. — Ты все запачкаешь, — сказала Паркинсон, словно не существовало очищающих заклинаний. Гарри дважды просить было не нужно. Он зачем-то вскочил с кровати (вероятно, чтобы справиться быстрее — привычка с академии), подцепил ворот водолазки и, стянув ее, бросил на пол, после чего стащил джинсы вместе с бельем. Не прошло и пяти секунд, как Поттер стоял, сжимая себя в кулаке и не зная, что делать дальше. Раньше Гарри не верил в существование высших сил, но теперь был готов молиться на духа очага Паркинсон. Или на нее саму. Пэнси подобралась ближе, попутно отбрасывая одеяло в конец кровати. Она остановилась прямо напротив, стоя на коленках, потянулась руками к лицу Поттера, стянула с него очки и отложила их на прикроватную тумбочку. Парень от непривычки слеповато заморгал и сощурился. Лицо Паркинсон, как и весь остальной мир, слегка расплывалось, но не критично. — Разденься полностью, — приказала она. — Я не собираюсь делать минет очкарику в носках. В голове Гарри, отталкиваясь от стенок, зазвучало многоголосым эхом «собираюсь делать минет». Остальная часть фразы чудом дошла до сознания. Он со всей возможной скоростью стянул носки, помогая себе пятками, и позволил усадить себя на край постели. Мог ли Поттер допустить даже мысль, что случайное стечение обстоятельств приведет его в эту точку? Нет. Даже в самых смелых фантазиях — нет. Пэнси давно притягивала его внимание, парень наблюдал за ней издалека, как за диковинным зверьком. Она казалась полной противоположностью Гарри по характеру, была такой сложной, в то время как он сам проще монеты величиной в один кнат. Хрупкая с виду обладательница железного внутреннего стержня не могла не разжечь в нем интерес, однако он даже в самых смелых фантазиях представить не мог, что это взаимно. Теперь, когда в каждом движении девушки парень читал, что она хочет его не меньше, чем он ее, это казалось сном. Что ж, если это сон, то он не хочет просыпаться. Паркинсон скользнула на пол, в запоздалом сомнении кусая губы. Может, погорячилась? Поттер сделал ей так хорошо, что она захотела доставить ему удовольствие в ответ, но правда в том, что у Пэнси было не слишком много опыта в том, что касалось орального секса. Однако тот жадный взгляд, которым он провожал любое ее движение, пока она устраивалась между его разведенных колен и заправляла за ухо мешающие пряди волос для удобства, вселял уверенность и заставлял чувствовать себя значимой. Пэнси провела по пылающей гладкой коже, наблюдая из-под ресниц, как Гарри хмурился, сдерживая свое нетерпение. Набравшись смелости, осторожно коснулась головки кончиком языка, горячо выдыхая открытым ртом. Оказалось совсем не мерзко, просто.. непривычно. Поттер вцепился пальцами в простынь, запрокинув голову назад, и с его стороны раздался стон то ли от мучения, то ли облегчения. Подобная яркая реакция придала Паркинсон уверенности. Она полностью захватила головку, поддерживая ствол ладонями, и принялась ритмично оглаживать ее языком, втягивая щеки и выделяя как можно больше слюны, чтобы стало мокрее и свободнее в движениях. Девушка не была уверена, что действует правильно, однако хриплое дыхание Поттера, то, как он иногда шипел, не давая себе сорваться на стоны, и уязвимо дергался, стоило языку плотнее коснуться головки, давало понять, что ему нравится. Она громко дышала через нос, поднимая слезящиеся глаза, и от наслаждения, написанного на лице Гарри, у нее самой в животе снова зарождалось томление. Пэнси начала плавно опускаться, пытаясь вобрать в рот больше, и от того, как медленно она это делала, Гарри закусывал губу, чтобы не скулить и не умолять ее не прекращать. Хотелось глубже, грубее, хотелось отпустить наружу все животное и дикое, что таилось внутри, скованное рамками. Поддавшись эмоциям, он слегка коснулся пальцами ее щеки. Головка скользнула по небу, бедра инстинктивно дернулись вверх, и Пэнси закашлялась, подавившись. Когда это произошло, Поттер резко отдернул ее за плечо, давая отдышаться, но не перевести дух. Возможно, эгоистично с его стороны, но разве он не мог себе этого позволить? Терпеть не было сил. Он не позволил приблизиться, когда девушка снова опустила руки ему на бедра, хотя до дрожи хотелось, а вместо этого сместил руки на предплечья растерявшейся Пэнси, легко утянул ее себе на колени таким образом, чтобы та оседлала его, и опустил ладони на талию. Может, Гарри и не самый романтичный человек, но завершать их первый секс, кончив Пэнси на лицо, не казалось ему хорошей идеей. Вот второй.. — Я говорил о сексе без проникновения, но, кажется, мы зашли слишком далеко, — сказал парень немного извиняющимся тоном, который никак не вязался с его уверенными действиями. Он не мог больше сдерживаться, особенно когда она была такой сговорчивой и податливой в его руках. — Может быть, я могу.. В данный момент Пэнси считала, что ему позволено все что угодно в отношении нее. Она не сказала бы и слова против. Возможно, Поттеру стоило запомнить этот день, чтобы потом отмечать наряду с Рождеством и Днем святого Патрика. — Завтра я наложу на тебя Обливиэйт, — пригрозила она для порядка, пока Гарри перехватывал член поудобнее, чтобы войти в нее. Кровать была довольно высокой, и поэтому Паркинсон все норовила соскользнуть с его колен и съехать вниз. Поттер завел свободную руку под ляжку девушки, которая самостоятельно подбиралась ближе, вцепившись в его плечи. Он потянулся к губам Пэнси, одновременно приподнимая ее второй рукой и усаживая на свой член. Гарри сразу же толкнулся языком в рот, делая поцелуй глубоким, влажным и развязным. Паркинсон посмеивалась в его губы, потому что для первого он был немного чересчур. Их поза также была далека от удобства: двигаться в таком положении девушка могла с большим трудом, поэтому Поттер сам понемногу двигал бедрами, удерживая ее практически на весу. Он был слишком резким и нетерпеливым в своих движениях, горячим языком буквально вылизывал ее рот, пока Пэнси пыхтела в поцелуй от неудобства и периодически сладко выдыхала, ведь это было приятно до ярких пятен перед глазами. Гарри вело от этой девушки, ее запаха и того, как правильно тугие мышцы обхватывали его член. Парень хмурился, концентрируясь на своих ощущениях, но хватило его совсем ненадолго. Еще несколько поступательных толчков, сжимая тонкую талию Пэнси, и он дернулся, выдыхая сквозь стиснутые зубы. В плывущем от эйфории сознании слабо шевельнулась мысль, что кончать в Паркинсон, не выяснив, принимает ли она нужные зелья, было как минимум неуважительно. «А обманом пробраться к ней домой — это уважительно?» — ехидно поинтересовался внутренний голос. Поттер попытался отмахнуться от него хотя бы на время, но тот настойчиво свербел в висках, портя момент. Все получилось как-то ужасно глупо. Вломился в дом, смутил, поиграл на нервах и раздел.. «Зато запомнился», — снова раздалось в сознании. На самом деле Гарри ни о чем не жалел. Вообще ни о чем. Но на всякий случай оценивал реакцию Пэнси с некоторой опаской. Девушка выглядела скорее смущенной, чем разозленной, чему Поттер облегченно улыбнулся, сбивая ее с толку еще больше, и завалился спиной на сбитую простынь, утянув ее за собой. Паркинсон сразу завозилась, пытаясь скатиться с него, но хватка стала только крепче. Осознав, что выбраться на получится, она приподнялась и взглянула на парня, опираясь ладонью в кровать возле его головы. Пэнси открыла, но тут же закрыла рот, не зная, что сказать. Гарри с упоением огладил взглядом девушку, в глазах которой проступало осознание произошедшего, а на щеках — румянец. Ему хотелось задержать это мгновение хотя бы ненадолго, поэтому он сграбастал все еще расслабленную Паркинсон обратно и крепко обнял, соприкасаясь с ней грудью и животом. — Выйдешь за меня? — Что? — переспросила Пэнси, которая вообще слабо осознавала, что происходит, однако уже в следующий момент подскочила, как ужаленная. Возмущение придало ей сил, и вскоре она сидела рядом и гневно сверкала глазами, пытаясь прикрыться попавшейся под руку подушкой. — Ты совсем ненормальный? Это ничего не значило, ты что себе надумал? Поттер не считал, что это ничего не значило. И он не хотел начинать их отношения, которые непременно за этим последуют, с вранья, пусть такого мелочного и глупого. Конечно, Гарри не собирался жениться на ней в ближайшее время. Он брякнул это, просто чтобы встряхнуть, убедиться, что все в порядке, ведь ошарашенное молчание Пэнси вызывало беспокойство, но точно знал, что больше ни за что не отпустит ее. Он виноват. Накосячил. И лучше признаться в этом сразу, противный внутренний голос прав как никогда. — Я обманул тебя, — со вздохом признался Поттер. — На самом деле в твоем доме завелся обычный домовой, которого нужно было задобрить печеньем. Я подговорил его разнести все, чтобы.. — Чтобы развести меня на секс? Ты обалдел, Поттер? — закончила за него Паркинсон и, воинственно взвизгнув, принялась колотить смеющегося Гарри, который довольно слабо пытался удержать ее за запястье, по плечу и спине. Пэнси оказалась такой замечательной, как он и ожидал. И даже лучше в сотни миллионов раз. Рядом с ней им владели неописуемые чувства и эмоции, дарующие долгожданное тепло. — Так как насчет выйти за меня? — спросил он снова, как только девушка успокоилась и он смог снова притянуть ее к груди и оставить звонкий поцелуй на пылающей щеке. Она уткнулась носом в пространство между его плечом и шеей, несколько раз вдохнула, опаляя кожу парня теплым дыханием, отчего та покрылась мурашками. Терпкий запах сигарет, который она не выносила, теперь казался вполне терпимым. Даже уютным. Родным каким-то. Возможно, дело в крепких объятиях Поттера — благодаря ним Паркинсон готова была примириться с некоторыми его плохими привычками. Но ему об этом знать не нужно. Нечего расслабляться. — Только если бросишь курить, — привычно колко отреагировала Пэнси, ответно обвивая Гарри руками и прижимаясь так тесно, что ближе они стать уже не могли. — Ради тебя — все что угодно.