Пленённый

      Утром окраины Йокогамы освещало палящее солнце. И это утро ничем не отличалось от всех остальных. И если одним надоедает это однообразие, то Рюноске наслаждается одной только мыслью о том, что в его жизни есть хоть какая-то стабильность.       Он слишком устал от неожиданных углов перемен, которые ему преподнесла несправедливая к нему судьба.       — Рю-ю-ю! Не отставай!       Брюнет обернулся вперёд, где в двух метрах от него бодро шагал юноша, широко улыбаясь. Он всегда был оптимистичным даже в самых очевидно плохих ситуациях. И это вселяло в Акутагаву надежду.       Как ей не вселяться, когда с тобой осталась хоть одна родная душа — двоюродный брат, который всегда и везде поддержит и не оставит тебя?       Дазай Осаму.       — Уже бегу. — Проговорил он монотонно и без выражения.       Люди не понимали, отчего этот юноша не показывает своих эмоций. Почему он всегда, абсолютно всегда, ходит с одним и тем же выражением лица — безразличным? Они сторонились его, порой пугались, но только Осаму знал, что он искренне радуется его присутствию. Не каждому жизнь даровала открыто показывать свои настоящие эмоции.       И в этом они похожи.       Кареглазый улыбнулся ещё шире, вызывая тем самым на лице брата лёгкий румянец, и продолжил свой путь.       Он говорил очень увлечённо. Люди недоумевали, как эти двое могут жить вместе. Они ведь такие разные!       Но не следует верить своим глазам. Обмануть могут даже они.       Казалось бы, кого жизнь потрепала больше? Брюнета? Поэтому он такой угрюмый? Или же его вечно весёлого и позитивного брата-шатена? Трудно сказать. Пусть и досталось им обоим, но кто-то всегда будет страдать больше, чтобы тем самым говорить: «Твои проблемы — пыль, по сравнению с тем, что сумел пережить я». И эти мысли угнетают.       Рюноске принюхался к недавно распустившимся цветам. Они пахнут летом, свободой. Жаль, что его жизнь пахнет совсем иначе.       Можно ли это как-то изменить?       Он упёрся макушкой во что-то твёрдое и поднял свои глаза. Перед ним стоял человек в солнцезащитных очках и чёрном костюме. Его глаз не было видно, но Акутагаву передёрнуло от ауры, которая исходит от этого человека. Он медленно попятился назад, но и там столкнулся с точно таким же мужчиной. Он бегло посмотрел перед собой. Из-за человека в чёрном начали выходить ещё люди, и каждый похож на предыдущего. Рюноске сильнее сжал горшки с цветами в руках, нахмуривая брови. Он пытался сделать грозный вид готового к драке человека, но дрожащие коленки и руки выдавали его беспокойство. Невидимая рука сжала горло, чтобы тот не сумел закричать, будто говоря: «Только слабаки просят помощи».       Первый громила коротко кивнул кому-то позади Акутагавы, и этот кивок совсем не понравился брюнету. Он сжался всем телом, не понимая, что его ждёт. Он не справится с этой армией в одиночку.       Его схватили. Рюноске резко расправил плечи, помогая ногой оттолкнуться, и высвободился, ведь его надежды оправдались — его недооценили. Однако уже спустя минуту его схватили по рукам и ногам, и горшки с неминуемым, но на удивление приглушённым стуком упали на землю. Его тело онемело. Он чувствовал, как на месте захвата появляются большие синяки. Он попытался предпринять ещё что-либо, но его скрутили только сильнее, почти до потери сознания. Едва он открыл рот, чтобы всё-таки закричать, как его тут же заткнули ладонью и куда-то повели. Он снова начал вырываться, пытаться выскользнуть за счёт своего худого тела, но его уже закинули в автомобиль. Спереди сидел водитель, который дал по газам, как только автосалон наполнился. Рюноске по-прежнему силком удерживали на месте, но уже совсем скоро прислонили к его носу какую-то тряпку. Он задержал дыхание, но это было бесполезно. Глаза его заслезились, а веки отяжелели. Голова начала клониться вниз, а мышцы расслабились. Ему захотелось спать.       Осаму повернулся назад, идя спиной вперёд, попутно окликая своего брата, но тут же остановился. От удивления он едва не уронил цветы в горшках, а рот его распахнулся в ужасе. Его брата, единственного родственника, не было нигде. Лишь одинокие осколки разбитых горшков с цветами, окутанными комьями земли, лежали посреди улицы.

***

      Мафиози сделал шаг вперёд, всё так же держа руки в карманах своих брюк. Он высокомерно посмотрел на спинку стула, а после мужчина прокрутил этот самый стул на сто восемьдесят градусов, чтобы предстать лицом к своему подчинённому.       — И кто же за этим стоит? — Пропустив всякие формальности, перешёл сразу к делу босс Портовой Мафии.       Ацуши усмехнулся. Именно это ему и нравится в его начальстве — пропуск ненужного хлама.       — Фёдор Достоевский. Я пробил его по базе и ничего не нашёл. Однако, о нём есть какая-никакая информация в русской базе. Но и та не несёт чего-то полезного.       — Он умеет заметать за собой следы.       — Достойный противник.       — В кои-то веки.       — Не могу не согласиться.       Повисло минутное молчание.       — Продолжай.       — Он прибыл к нам из России, а потому неясно, чего он требует от нас.       — Думаю, с ним необходимо встретиться. Узнать его получше. Простая беседа сгодится.       — Вас понял.       — Семпай!       Мужчины обернулись на вход в кабинет, где стояла запыхавшаяся девушка. Она виновато опустила глаза, скрестив свисающие руки.       — Прошу прощения...       — Мы уже закончили.       — Семпай, мы привели его в Ваш номер. Какими будут следующие указания?       — Дождитесь меня, я скоро буду. Просто присмотрите за ним, чтобы не улизнул.       Хигучи кивнула и тут же исчезла из кабинета.       — А что это тебе доставили? — Спросил босс, хитро прищурив взгляд. Уходящий Ацуши остановился у двери.       — Подарок за очередное выполненное дело.       — А что за подарок, если не секрет?       — Это касается моей личной жизни, потому и секрет.       Босс нахмурил брови.       — Ты же помнишь, что по нашему договору, Мафия не признаёт личной жизни своих сотрудников?       — А что касается Вас, Мори-сэнсэй? — Слегка раздражённо прошипел Накаджима, оборачиваясь к боссу. Тот в удивлении вскинул кверху брови. — Как там поживает Элис?       Огай смягчился в лице и беззаботно усмехнулся.       — А ты знаешь, куда стрелять. — По-дружески подметил он. Его явно позабавила эта ситуация. — Сразу видно — мой лучший ученик. — Ацуши снял свою шляпу и вывел ей в воздухе узоры в почтительном и благодарном поклоне и снова надел её на макушку. — С Элис всё хорошо, не сомневайся. А теперь ступай.       Ацуши кивнул и в мгновение ока покинул ковёр своего начальства, довольный своей победой над учителем, а также в преддверии долгожданной встречи со своим новым приобретением.       По дороге к отелю он решил заехать в магазин. Обычно он заказывает доставку, ведь задания всегда слишком утомительны. Они изнуряют его до потери сорока процентов воды в своём организме. Но сегодня он поехал в торговый центр с целью приобрести небольшой презент для Рюноске, чтобы задобрить его. Даже если не получится, Ацуши хотя бы попытается.       — Та-а-а-а-ак... — Задумчиво протянул он в пустоту, проходя мимо отделов. — Что нужно пианисту? Что нужно пианисту из того, что здесь имеется?.. — Он начал заглядывать в небольшие магазины. Ничего особенного: женская одежда, обувь, детские отделы и тому подобное. Может, он не туда пришёл? — Ну не конфеты же ему купить с новой коллекцией каблуков! — Он едва не ударил кулаком по стене, и тогда его внезапно осенило. — Точно.       Он подошёл к большому стенду, на котором была планировка всего здания. На третьем этаже он нашёл искомый магазин и поспешил туда.       Ориентироваться было несложно, а потому он быстро нашёл всё необходимое для серьёзных уроков музыки и направился к кассе.       — Собираете ребёнка в музыкальную школу? — Ацуши передёрнуло. Ребёнка? Упаси Господь!       — Нет.       — Племянника?       — Снова мимо.       — Девушку?       — Девушка, с чего Вы взяли, что это подарок?       — Вы просто так долго выбирали каждый товар, будто пытались найти что-то по вкусу другого дорогого сердцу человека. — Ацуши отвёл взгляд, фыркнув. Девушка же продолжала приветливо улыбаться и пробивать товары. — С Вас четыреста пятьдесят йен.       — По карте. — Недовольно буркнул он и приложил карту к терминалу. Пока оплата проходила, продавец упаковала покупку в пакет.       — Хорошего дня.       Накаджима покинул торговый центр и сел в машину. Он облегчённо выдохнул, откинув голову назад. Неужели он и правда старался попасть во вкусы этого парня? Да и зачем он вообще так старается?! Он же мафиози! Он добивается желаемого насилием, а не подарками!       — Тц, чёрт... — Прошипел он и набрал номер своего знакомого.       — Слушаю.       — Привет, дружище! Давно не виделись! Ну как ты там...       — Давай без этих формальностей.       — Раскусил меня на полуслове! Ай да молодец! — Его фальшивая улыбка исчезла с лица, уступая место серьёзности. — У меня есть для тебя работа. Подъедешь к моему номеру через пол часа?       — Ты ещё не посвятил меня в суть работы, а уже что-то требуешь.       — Посвящу на месте и со всеми почестями. В любом случае выбора у тебя нет.       Было слышно, что в трубке кто-то тихо ругнулся, на что Накаджима победоносно вскинул кверху подбородок.       — Жди.       — Я знал, что ты не подведёшь.       Он окончил вызов и убрал телефон в небольшое отделение по центру автосалона. Оглянулся назад. Пакет покоился на заднем сидении тише всякого живого существа.       Мафиози завёл авто и дал по газам.

***

      — Хигучи, всё готово?       — Так точно, семпай!       Мафиози протянул девушке пакет, попутно смотря на время.       — Отнеси это в кабинет, подготовленный для музыки. Где он находится?       — Вы сами сходили...       — Боже, не держи меня за избалованного доставками сына богача! Просто скажи, где он.       — В приёмной.       — Отнесёшь пакет, и ты свободна.       Накаджима ускорил шаг, оставив блондинку позади себя. Его прямо-таки распирало от нетерпения. Три года ушло у него на то, чтобы сделать свою жизнь устойчивой. Три года он боролся за право жить, быть достойным этого дара. Его физическая подготовка была невероятной. Он многого добился, многое потерял, многое отпустил. Теперь же он сам властвует над своей судьбой. И стычка с этим никудышным, но дьявольски интригующим музыкантом явно была послана ему свыше в качестве подарка за все пережитые страдания.       — Я вижу... Вижу, что он такой же, как и я. — Он остановился твёрдой стойкой напротив своей приёмной. Рука дрогнула на ручке. — И я не позволю случится тому, что сумел пережить я, снова и снова. Я спасу хотя бы одного такого же человека. Хотя бы... Одного...       Он нахмурил брови, чтобы лучше сконцентрироваться на нынешнем, и повернул дверную ручку по часовой стрелке. Раз. Щелчок. И перед ним открылась дверь в комнату, где его уже заждались.       Его губы изогнулись в издевательской ухмылке.       — Так, так, та-а-ак. А вот и мой сюрприз! Мой подарок! Мой трофей!       Он прошёл в центр комнаты, встав прямо напротив брюнета. Последний зло оскалился, чуть наклонив голову вперёд.       — Не переживай, тебя привели сюда для благородных целей, а не сниматься в эротических фильмах. — Казалось, Акутагава дёрнул рукой, чтобы замахнуться на мафиози, но он по-прежнему был связан. — Развяжите же его, он ведь наш гость! Я бы даже сказал, мой сожитель.       Люди в чёрном сняли тугие жгуты с запястий и сухожилий Рюноске, и последний потёр покрасневшие места, немного расслабляясь.       — Что с моим братом? — Подозрительно тихо и спокойно спросил он, хотя Ацуши поймал в его тоне нотку ненависти. Ему это понравилось.       — Прости, что?..       — Что с моим братом?! — Едва не накинулся на него Рюноске, пожирая взглядом.       — Ах, с Дазаем! Хигучи, покажи ему. Хигучи?       Мафиози оглянулся, но девушки нигде не было.       — Вы, вероятно, отпустили её.       — Верно. — Беззаботно пробубнил он, на миг задумавшись. — Что ж, тогда я сам продемонстрирую.       Накаджима подошёл к столику, на котором лежал пульт от проектора. Он включил экран, на котором высветилась запись с камер наблюдения. На этой записи шатен подходил к каждому встречному, и не по разу, спрашивая, не видел ли никто его брата. Но все отвечали одинаково. Через время к нему подошёл высокий парень с карими глазами, говоря, что тоже ничего не нашёл. Осаму вжимается в его грудь, силой сжимая ворот его куртки. Ещё через несколько минут к ним присоединяется парень в соломенной шляпе и спрашивает: «Нашёл ли кто-нибудь что-нибудь». Рюноске передёргивает на моменте, когда с лица Дазая падает слеза.       Он никогда не показывал своих слёз. Никогда не проявлял эту сторону слабости. Никогда не был настолько потерян.       Сердце Акутагавы резко сжалось, выжимая из него все соки. Он был готов упасть прямо здесь и сейчас, но в то же время ему хотелось хорошенько вмазать этому выпендрёжнику в его гнусавую морду.       В порыве гнева он накинулся на Накаджиму, из-за чего охрана встрепенулась, но Ацуши велел им ничего не предпринимать. Он остановил приближающуюся к своему лицу ладонь в мгновение ока, что даже охрана это едва заметила.       — Шустрый... — Гневно прошипел брюнет, думая, что его не услышат.       — Иначе я был бы не мафиози, а жалкий сопляк, который клянчит у прохожих. — Ацуши нахмурил брови и сжал пальцы Рюноске, но тот даже ухом не повёл. А этот парень всё больше и больше интересует Накаджиму.       Они стояли в таком положении ещё с минуту, а после Акутагава отступил, не сводя глаз с мафиози. Он изучал его медленно, осторожно, но его лицо ни о чём ему не говорило.       — Что это было? Чем меня усыпили?!       — Более усиленная концентрация хлороформа. Она абсолютно безопасна для человеческого здоровья, при этом работает быстро и безотказно.       Акутагава сомневался в его словах, но не мог не поверить ему. Он слышал, что появилась более сильная формула хлороформа, которая усыпляет почти мгновенно, в отличии от её предшественника. Но он считал это всё пустыми словами.       Заткнув ненасытного Рюноске, Ацуши начал то, с чего хотел начать:       — Предлагаю тебе заключить сделку. — На лице брюнета ни один мускул не дрогнул, хотя Ацуши поймал его беглый взгляд в свою сторону. Отлично, значит всё пройдёт успешно. — Ты никуда не сбегаешь, а я тебя обеспечиваю. У тебя будет достаточно времени на учёбу и музыку. И да, я видел тебя в том кафе. Навыки у тебя никудышные, но будущее есть более светлое, чем было до нашей с тобой встречи. Но. У меня есть ещё условие, которое выполнить слишком уж просто, если сравнивать это с тем, что я делаю для тебя. Ты, — мафиози сделал небольшую паузу. Помимо физических пыток он также любил изводить терпение людей подобным образом.       Акутагава всем своим видом показывал, что его это не интересует, но Ацуши знал — впоследствии он станет послушным мальчиком.       — Будешь сопровождать меня на некоторых встречах. Мы будем говорить с тобой на философские темы, да и в целом твоя задача заключается в том, чтобы радовать мои глаза своим присутствием. — Накаджима быстро, будто молния, приблизился к брюнету и приподнял его подбородок пальцем. Он смотрел в его глаза долго, с толикой томного очарования, впитывая его красоту, как губка. — Ты заинтересовал меня, как отдельный вид искусства. Твои изгибы тела, — он провёл пальцем по воздушному контуру его талии, не отводя взгляда, — и тонкие, длинные, безумно грациозные, точно пёрышко в небе, пальцы, — он поднял его руку вверх, по уровню своих глаз, поглаживая фаланги его рук, — сразили меня наповал.       Акутагава выдернул свой подбородок из лап этого мерзавца, и Ацуши сделал вид, будто и сам собирался отступить.       Он направился вальяжной походкой к выходу, попутно объясняя дальнейшие действия:       — Я приставлю к тебе охрану с целью сохранения твоей безопасности и того, чтобы ты не сбежал. У тебя будет своя спальня и душ. Я подготовил для тебя музыкальную комнату и... Ах! Чуть не забыл!       Он ударил три раза по входной двери, и в приёмную вошёл высокий мужчина с белыми, как снег, волосами. Его руки были спрятаны за спину, а на теле красиво струилась чёрная рубашка с такими же чёрными брюками. Он сделал поклон головой в знак приветствия.       — Спешу тебе представить: Дзёно Сайгику — твой личный учитель фортепиано, сольфеджио и, если ты того захочешь, пения. Если последнее тоже войдёт в вашу программу, то сами решите, хоровое оно будет или сольное.       Рюноске всё же посмотрел на своего новоиспечённого учителя, внимательно рассматривая его лицо. У него так же были яркие, малинового цвета, кончики волос, что сильно его удивило. Но было что-то ещё... Он присмотрелся внимательнее.       Стоп. Он что... Слепой?!       — Но ведь он слеп.       — А вот это ты зря. — Ацуши заслонил своей рукой Сайгику. Он был растерян, ведь не предусматривал подобного исхода, а потому начал действовать немного необдуманно и по-детски. — А ты знал, что Иоганн Себастьян Бах тоже был слеп? И при этом ему ничто не мешало продолжать играть на фортепиано, скрипке, органе и клавикорде! Он стал знаменитым композитором даже при своём пороке.       Пока Накаджима убеждал Рюноске в таланте Дзёно, веки последнего заметно подрагивали в едва уловимом напряжении и даже ненависти к данного рода замечанию.       — Экскурсию по этажу я проведу тебе позже, у меня дела. — Сказал он после ухода Дзёно, поправляя ворот своей рубашки. — А пока можешь... Подумать о том, в каком положении ты оказался и точно ли тебе стоит сбегать. — Ацуши ухмыльнулся, и Акутагаву передёрнуло. Он знает, что Рюноске хочет сбежать... Будто мысли его читает. — Что ж, скоро вернусь. Не скучай!       — Стой! — Остановил его Акутагава у самой двери. Ацуши это очень понравилось, из-за чего он остановился, покорно слушая, что ему скажут дальше. Это было сделано скорее из любопытства, даже азарта, чем из уважения. Хотя и оно присутствовало, как бы сильно Накаджима этого не отрицал. — Как тебя зовут?       Ацуши повернулся передом, чуть наклоняя голову вправо и надменно усмехаясь.       — Меня зовут Накаджима Ацуши. Но все зовут меня самым жестоким убийцей-мафиози.       И он ушёл вслед за Сайгику, оставляя несколько обескураженного Акутагаву наедине с собой и... Целой армией охранников.