Пленённый

      Акутагава моргнул. Сколько времени прошло? Он впал в транс после ухода подозрительного человека. Правда ли он мафиози или же пытается лишь запугать?       Рюноске знал, что никто не принесёт ему ответы на голубом блюдечке с золотой каёмочкой, поэтому решил осмотреться. Просторная комната состояла из двух частей, которые разделяла стена. С правой стороны стояла длинная тумбочка, а на ней большой экран. За спиной брюнета было большое панорамное окно, закрытое жалюзи. Сидел он на диване, а по обе его руки находись статуи-охранники. Слева была стена, а за ней, наверное, мини бар, позволяющий расслабить гостей.       Брюнет откинулся на спинку дивана и посмотрел на мужчин. Никто не шелохнулся. За исключением одного. Того, кто периодически поглядывает на Акутагаву.       «Наверное, новенький».       Рюноске поднялся с дивана и демонстративно потянулся, наблюдая за охраной, чуть приоткрыв один глаз. Та же картина. Тогда он решился пройтись вдоль комнаты, чтобы осмотреть её лучше. Охранники переглянулись меж собой, будто говоря: «Приказа не было, но и эти действия не предусмотрены». Акутагава внутренне усмехнулся. Он продолжил гулять по комнате, сложив руки за спиной. Теперь он заметил, что за его спиной, над окном, находились цифровые часы. Время уже за полдень.       Он продолжил осваиваться на месте, ведь другого выбора у него не было.       «Нужно подумать над тем, как я мог бы сбежать отсюда. Но для начала надо устранить этих недотёп. По одному».       Он шагнул во вторую часть комнаты, где перед глазами предстала стойка. Она тянулась от одного края стены к другому, уходя за стены. Рядом с ней стояли стулья, бо́льшая часть которых находилась у правой стены, когда как в левую был встроен шкаф с термо защитой. Он подошёл к нему и посмотрел на стену, которая разделяла диван, на котором он недавно сидел, и его. На ней висела неизвестная ему картина, по стилю походящая на что-то современное.       «Пастозная живопись», — пронеслось в мыслях брюнета, и он отошёл к шкафу.       Дверца была незаперта, хотя, если судить по его содержимому, должна бы. Внутри находились стеклянные бутылки с алкогольными напитками, которые Акутагава видел лишь на старых рекламных листах своего брата (сам он не знал, откуда они у него), с надписью «Раритет!»       «Странно, что этот подозрительный человек не запирает такую бесценную вещь на замок. Или он тем самым выражает своё бесконечное доверие этим громилам?»       В другой части гостиной послышалась возня. Рюноске прислушался, победно ухмыляясь.       — Приказа не было, следить за ним в стенах гостиной.       — Но что если он что-нибудь натворит там?!       — Нам...       — Но ведь!..       — Ты хочешь ослушаться приказа?       Прозвучало это настолько спокойно, что мурашки по коже пробежали. Акутагава напрягся.       — Да ну вас!       Юноша с глазами, как два пыльных оникса, размял кисти рук, готовясь расправиться с слишком импульсивным новичком в рядах стражей непредусмотрительного мафиози, если он коим является. Тяжёлые шаги приближались, и уже совсем скоро взору "гостя" предстала картина довольно ухмыляющегося мужчины.       «Что ж, пора бы развеять его излишнюю самоуверенность».

***

      Мафиози двигался плавно, будто не шёл, а плыл по воздуху, но быстро — суетливые работники отеля едва ли успевали отойти к стене, чтобы не попасть под горячую руку сосредоточенного гостя. Светловолосый спустился на этаж ниже, быстро минуя несколько дверей. Ему несказанно повезло, что человек, к которому он направлялся, находился в этом же отеле.       «Время сейчас для меня ценнее любого драгоценного камня», — повторял он, чтобы занять свои мысли чем угодно, но только не тем парнем. Ярость в его глазах лишь распаляла интерес Накаджимы к нему. Так и хотелось вновь приблизиться к нему, чтобы заглянуть в его пустые глаза, насладиться их беспомощностью в его положении, где он должен быть покорен, словно раб.       «Он мне не раб. Он тот, кто будет освобождён мной, — Ацуши остановился: — Нет, я не должен сейчас думать о нём. Чёрт, чуть мимо не прошёл».       Он сделал пару шагов назад и постучал в светлую, как небо за окном, дверь. Внутри послышались голоса, и парень закатил глаза. Он же предупредил о своём визите, так почему так сложно устранить перед этим все ненужные уши?!       Послышалось приглушённое «Войдите», и юноша вошёл внутрь, сложа руки в карманы. Он привычно огляделся и подошёл к рабочему столу, за которым его уже ждали с, что называется, «кислой» миной.       — Тц.       — Чего тебе?       Ацуши выждал ещё минуту и только потом начал:       — Дело есть.       — Тебе не нужна моя помощь.       — Я всего лишь хочу уточнить свою теорию.       — Говори уже.       Накаджима еле заметно поморщился.       — Ну слушай.

***

      Рюноске сплюнул.       — Так, — он размял шею и плечи, глядя сверху вниз на мужчину в бессознательном состоянии. — Один есть. Осталось ещё два.       Слух уловил, как к бару начали приближаться ещё двое охранников. Кажется, они готовились обезвреживать своего "гостя".       «Сейчас поглядим на них в деле».       Он немного пригнулся, чтобы быть готовым к небольшому прыжку.       Показались грузные фигуры двух охранников, и Акутагава развернулся на триста шестьдесят градусов, зарядив ногой по голове одному из них. Удар о стену окончательно выбил его, и второй охранник лёг рядом с первым. Третий круто развернулся, попутно хватаясь рукой за пистолет. Он дрожал, ведь начальник велел им, чтобы их гость оставался невредимым. Он не может прострелить ему и пальца. И, само собой, этот жест не ушёл из-под взгляда Рюноске, что несказанно облегчило ему задачу.       «Так я нужен им целым».       Он начал рукой искать что-то в воздухе. Было поблизости то, чем он оборонялся несколько минут назад, но это что-то всё никак не находилось. И это выводило Рюноске из привычного равновесия.       «Чёрт, да где же?!..»       Наконец, он дотронулся до металлической трубы, о назначении которой он может лишь догадываться, и выставил её перед собой, с вызовом смотря на последнюю из своих помех.       «Ошибки быть не может. Ошибусь — навсегда потеряю надежду и возможность вернуться к былой жизни».       Рюноске продолжал неподвижно провоцировать последнего из охранников, который не знал, как подступить к "гостю". Если бы они сейчас снимались в каком-нибудь дурацком фильме, то со лба охранника шёл бы водопад пота. Но ведь это не фильм, верно?       Акутагава даже на секунду расслабился, хотя позволять себе такую роскошь он не мог. Как минимум в такой трудновыполнимой ситуации.       Брюнет уже был на исходе. Устранение двух предыдущих громил изрядно утомило его, поэтому сейчас он был на грани истощения. И это то самое состояние, когда он способен выложиться на максимум, несмотря на дрожь в коленях.

«А вот брат бы тебе не простил, если бы ты испугался».

      Зрачки Акутагавы сузились. Этот мерзкий голос, наполненный ядовитым сарказмом, который будто гной мешает спокойной жизни, прозвучал в его голове слишком отчётливо, чтобы казаться далёким прошлым, что он мечтает забыть. И это стало его последней каплей.       Он сделал первый шаг.

***

      — Понятно. — Паренёк, на вид лет двадцати, откинулся на спинку стула на колёсиках и оттолкнулся ногой, чтобы подъехать к окну. Он взглянул на шумные дороги, где на границе линии горизонта виднелись маленькие макушки елей.       Накаджима понял его немой намёк и отступил назад на пару шагов. Его приятель сейчас не в том состоянии, чтобы попусту языком трепать. Он думает. И мешать ему не стоит.       — Скажи, ты же оставил там ту старую трубу, о которой некогда упоминал?       Мафиози усмехнулся. Всё-таки помнит.       — А ты как всегда проницателен до глубины души, Рампо. — Рассмеялся он. Уж с кем, с кем, а с Эдогавой ему было поистине весело.       — Благодарю. Но сейчас не обо мне.

***

      Рюноске выпрямил спину, но дышать по-прежнему было трудно. Этот последний... Он был умелым. Или же успел приготовиться.       «Дазай...»       Брюнет зажмурился. Нет, он не плачет. Его бок покалывает невыносимо больно, что заставляет скрючивать недавно выпрямленное тело.       «Пора покончить с ним».       Акутагава встал ровно, гордо задрав подборок. Руки болели и дрожали, но ему не привыкать.

«Помни, что твоя сила в твоём изъяне, — Осаму одарил брата беззаботной улыбкой. — Другим этого не понять, — он вновь обернулся на закатное солнце, которое вот-вот скроется за линией горизонта, — этим ты и воспользуешься».

      Сероглазый усмехнулся. Он совершенно точно не собирался отступать.       «Настало время моей контратаки».       Он отбросил трубу в сторону, чтобы она больше не тянула его тело на самое дно. Охранник опешил. Это та реакция, которая и нужна брюнету.       Акутагава сделал первые уверенные шаги, и охранник направился навстречу, но не так смело, как его противник. Тогда Акутагава ускорился и, воспользовавшись секундным смятением мужчины, вытащил из-под рубахи белую ленту. Он направил её с потрясающей скоростью на шею человека, и она, коснувшись её, оставила ярко красный след, как будто по коже провели не лоскутом, а острым лезвием. Замявшись ещё с минуту и осознавая произошедшее, громила робко коснулся места соприкосновения с убийственной лентой и обомлел. На пальцах осталось кровавое пятнышко, говорящее о том, что этот парень не просто не так прост, как кажется, но он и становится в глазах чем-то неземным, далёким от понимания людей.       Воспользовавшись и этим, Акутагава закрыл глаза мужчины той же лентой и ударил его висок о стену.       Он отряхнул руки и огляделся. Пришлось выйти из бара, чтобы найти выход. Он осторожно выглянул. Снаружи было два лифта по обе стороны этажа. И возле каждого стояло по паре охранников.       «Чёрт».       Он закрыл дверь и снова осмотрелся. Было окно, вентиляционная труба и... Лифт для перевозки еды. Он тяжело выдохнул, но направился к нему. Он в очередной раз поблагодарил судьбу за столь щедрый подарок: компактное тело. И как только дверь лифта закрылась, послышались шаги сменщиков. Он опустился на этаж ниже под крики мужчин, победно ухмыляясь.

***

      Он вернулся в исходное положение, скрещивая пальцы на дубовом столе.       — Ты верно предполагаешь. Он доведёт твоих людей до бессознательного состояния и сбежит по лифту для перевозки блюд. Не станет же он идти прямиком в лапы других охранников, только чтобы спуститься на лифте по-человечески.       — Что ж, — Ацуши унял свой тихий смех, — я рад, что наши мысли сходятся, друг.       — Не называй меня так. Я тебе не друг.       — Но и не враг. — Светловолосый пожал плечами. — К тому же мне только с тобой так весело. А тебе со мной.       Рампо фыркнул в сторону. Вот же ж проклятье, он, как всегда, чертовски прав.       Послышался сигнальный стук. Ацуши и Рампо обернулись к выходу, где уже стоял один из людей Ацуши.       — Пленник... Он сбежал!       На лице мафиози расплылась довольная ухмылка.       — Прошу меня извинить, но я вынужден отклоняться.       Мафиози приподнял свою шляпу на долю секунды, выражая своё уважение к хозяину, и вальяжной походкой направился к выходу, но у самых дверей остановился, будто вспомнил, что забыл сделать нечто очень важное.       — Выходи, Эдгар. Нет смысла скрываться. Я всё равно узнаю, что ты опять здесь.       Фрагменты прошлого затуманили взор, и Накаджима тряхнул головой.       — Терпеть не могу енотов. — Он брезгливо скинул со своего плеча клочок серой шерсти и покинул кабинет детектива.       Взгляд его сверкал восторгом, восхищением и азартом. Будто он отправляется на охоту.       — Собрать оставшихся ящериц. Мы выдвигаемся сейчас же.       — Чёрных тоже?       — Пока не стоит. Он не настолько опасен, чтобы привлекать сюда силу Мафии. Хватит и людей, находящихся только в моём подчинении.       Мужчина быстро кивнул и отправился за подмогой. Уголки губ мафиози подскочили вверх в предстоящей погоне.       — От судьбы ещё никому не удавалось уйти, Рюноске. И ты не исключение.

***

      Брюнет в очередной раз споткнулся, но сумел удержаться на ногах. Голова его с точной периодичностью оглядывалась назад, снова и снова убеждаясь в том, что за ним нет хвоста. Это настораживало.       Он был крайне удивлён, что отель, где его удерживали последние пять-шесть часов, находился так близко к месту его проживания. Это стало ещё одной частью его всплывших подозрений, но каштановая макушка развеяла всё, что только можно.       Даже здравый смысл.       — Д-дазай! — Нерешительно позвал он, но после осмелел. — Брат!       После своей секундной остановки в подтверждение, что глаза не решили сыграть с ним злую шутку, Акутагава быстрыми и большими шагами направился к Осаму, который уже обернулся к нему. Только вот бежать навстречу он не спешил. Сероглазый испугался, что брат не хочет видеть его и остановился аккурат его груди, робко приподнимая свои руки, а после снова опуская их.       Дазай накрыл его ладони своими, прижимая к себе настолько бережно, как будто он пытается скрыть своё сокровище от этого мира. И если действия его были приветливыми и нежными, то взгляд пугающим. Точно смерть увидел.       — Брат, ты в порядке?       — Рюноске, расскажи мне, что там было.       Акутагава незамедлительно приготовился к отчёту без задней мысли о том, что Осаму не стал бы спрашивать о таком сразу после его возвращения.       И эта мысль дошла до него только после его рассказа.       — Я был в отеле на четвёртом этаже. Он не удерживал меня силой, но приставил ко мне трёх охранников. Я вырубил их по очереди и сбежал по лифту для перевозки еды. Кухарки чуть было коньки не отбросили. — Брюнет усмехнулся. — Даже креститься начали с испугу.       Дазай будто и не слушал его, хотя это далеко не так. Бывает так, что вид у него незаинтересованный или отдалённый от насущной темы, но он впитывает в себя всю информацию без остатка.       Кареглазый осторожно коснулся щеки своего младшего брата, заглядывая в глуби́ны его души через его серые, почти чёрные, глаза.       — Я вытащу тебя из этого ада, обещаю.       Акутагава вздрогнул. Что значит вытащит? Он же уже здесь! И почему он смотрит на него, как в последний раз?!       — Какое трогательное воссоединение двух братьев.       Брюнет ощутил на своём худом запястье крепкую хватку, а возле уха послышался едва уловимый, как порхание бабочки, шёпот: «Дождись меня, Рю».       После этого тело шатена безвольно упало на землю, а мужчины крепкого телосложения окружили его. Теперь их было больше. Значительно больше.       Накаджима подошёл к осевшему наземь брюнету, склоняясь на колени перед ним не в унижении, а в желании быть с ним наравне.       Рюноске почти смирился с тем, что ему придётся придумывать новый план побега, однако мафиози растоптал и этот цветок надежды одной своей фразой:       — Вот ты и попался, il mio povero ragazzo.       Он взял его подбородок в свои пальцы, и с его уст сорвался смешок близкий к «ихи». Самодовольный и извращённый, прямо как и сам мафиози. Акутагава поморщился.       — Ну что ты, я ведь не убивать тебя пришёл. — Он поднялся, поднимая следом и своего пленного, и, повернувшись тылом к брюнету, начал медленно идти к своему транспорту. — Помнишь, я говорил, что тебе не удастся сбежать от меня? Так вот. Запомни, мой дорогой povero ragazzo, — Ацуши обернул голову к нему, разглядывая его с заметным нездоровым обожанием, — я всегда на шаг впереди. Не важно будь то человек или зверь, слышишь?! — Последнее слово вырвалось у него неожиданно резко и громко, что он сам замешкался, не понимая причину такого всплеска эмоций. — Ты не сможешь уйти от меня, милый Рюноске. — Его тон смягчился до невозможно приторного оттенка. — А я не смогу уйти от тебя. — Сказал он уже тише и будто для себя, хотя некоторые его услышали, но проигнорировали, чтобы не создавать себе лишних проблем.       Светловолосый помедлил ещё с минуту, а после, гордо вытянув спину, одним взмахом руки велел посадить Акутагаву в машину.       Они поехали в абсолютно другую сторону.