Вопреки разуму

Утро Хюррем началось с легкого потягивания. Она уже и забыла, когда спала так крепко, как сегодня. Все тело было охвачено легкой приятной усталостью и покоилось на мягком песке. При каждом вдохе ощущался свежий запах моря, а слух улавливал тихий шум волн. Слегка приоткрыв глаза, девушка огляделась. Солнце еще не взошло, но темнота ночи уже рассеивалась в предрассветных сумерках, а где-то вдалеке слышались прерывистые птичьи трели, что приветствовали новый день. Внезапно Хюррем осознала, что буквально лежит на мужском оголенном торсе и обнимает его за талию, в то время как ее волосы опаляет теплое размеренное дыхание, а рука Ибрагима крепко держит ее за плечи. Разум начал воспроизводить детали прошедшей ночи. Их физическое влечение тогда казалось таким же естественным как дыхание. Подавив зарождающееся волнение, рыжеволосая слегка повела головой, чтобы взглянуть на мужчину. Его лицо было расслабленным, и не оставалось сомнений, что он очень крепко спит. Даже не верилось, что она видит его спящим, и их совместная ночь была не плодом фантазии. Аккуратно проведя кончиками пальцев по колючей щеке, Хюррем улыбнулась, запоминая это мгновение умиротворения. При следующей встрече он уже не будет таким… Проверив мужчину на малейшую реакцию, рыжеволосая начала осторожно выбираться из его объятия, пытаясь не потревожить сна. Единственным желанием было, как можно скорее испариться, не попавшись ему на глаза. Убирая чужие пальцы со своего плеча, Хюррем забыла как дышать, а, наконец, справившись тихо выскользнула из-под под пледа, сразу заметив немного неприятный факт: она была полностью обнажена. Хорошо, хоть они были в окружении скал, и увидеть их могли только с моря, а на водной глади в такой ранний час не было видно ни одного судна. Она даже не помнила, как уснула и умудрилась оказаться в такой ситуации… С трудом совладав с собой, рыжеволосая поднялась на ноги, стараясь не делать лишних движений и от легкого стыда прикрыв грудь руками, как будто это могло хотя бы немного спасти ситуацию. Осмотревшись в поисках одежды, Хюррем обнаружила ее на том же месте, где оставила, а вот участь нижнего белья была не ясна. Вполне возможно, что его уже утащило море, потому рыжеволосая решила обойтись без него и направилась к платью, когда услышала, как дыхание Ибрагима прервалось, и он начал поворачиваться на бок, по-видимому, почувствовав образовавшуюся возле себя пустоту. Испуганно застыв на месте, она проследила, как он уткнулся носом в плед, продемонстрировав ей свои округлые ягодицы. От этого вида она чуть не засмеялась, унимая своей желание их потрогать. Даже мелькнула мысль, что он специально ее отвлекает, но вскоре дыхание мужчины вернулось к прежнему размеренному ритму, и к девушке удалось сохранить самообладание. Накинув платье и наспех завязав его на талии, Хюррем понеслась к своей машине и немедленно поехала домой по еще пустым улицам. А когда за ней, наконец, захлопнулась дверь квартиры, почувствовала, как ее накрыло облегчение. В голове крутилась лишь одна мысль: как быстро Ибрагим ее убьет, поняв, что она сбежала. Девушка смотрела в одну точку перед собой, думая, правильно ли она поступила, когда ощущение чужой вязкой жидкости на внутренней части бедер внезапно не напомнило ей, почему она так быстро неслась домой. Подскочив к шкафу с аптечкой, Хюррем выпила таблетки экстренной контрацепции и тут же отправилась в ванную, чтобы поскорее освежиться и смыть с себя песок, который, кажется, был повсюду. Подойдя к большому зеркалу, девушка скинула платье и перекинула волосы на одно плечо, как-то по-новому взглянув на себя. На шее виднелись пару красных отметин возле ключиц, которые еще помнили касания мужских губ… Но помимо этого, на всем теле ощущался его незримый след от каждого прикосновения и поцелуя, которыми Ибрагим ласкал ее ночью. Она до сих пор не понимала, как так вышло. Будто ее разум буквально отключился, добровольно отдав тело во власть чувств. Ощущение горячей воды принесло долгожданное спокойствие и, прикрыв глаза, рыжеволосая облокотилась на стену, пытаясь прекратить думать о ночи, но воспоминания, как она прогибалась под ним и во весь голос стонала, умоляя не останавливаться, буквально въелись в сознание, то и дело мелькая перед глазами. Словно это случилось буквально только что, она помнила, как Ибрагим вытянул ее ногу к небу и, сделав последний толчок, удовлетворенно излился. Как раз в тот момент она набрала полные волосы песка, который сейчас с трудом вымывался из локонов, но тогда Хюррем даже не заметила этого, утопая лишь в ощущении тепла, что разливалось от живота; в ощущении слабости во всем теле, что до сих чувствовалось сладкой истомой между ног. Водные процедуры слегка отрезвили разум. Выйдя из душа, рыжеволосая с удовольствием надела пушистый белый халат, и позволила себе рухнуть на мягкую постель, свернувшись калачиком, а мысли с новой силой нахлынули на нее. Он, должно быть, уже проснулся и не обнаружил ее рядом с собой. Так хотелось увидеть его реакцию, но она лишила себя этой возможности, трусливо сбежав. А ведь она считала себя сильной. Держи себя в руках Передразнила девушка себя же саму, перевернувшись на спину и устремив пустой взгляд в потолок. Именно это она сказала ему вчера, и сама же накинулась на него, а затем даже не смогла дать им возможности поговорить. Больше не осталось сил изводиться этими мыслями. Взглянув на часы, Хюррем поднялась с постели. Уже было почти семь, и надо было собраться с силами и сделать все, что запланировано на день. Первым в списке стояла поездка к отцу в больницу, а он не должен видеть ее разбитой и подавленной.

***

День проходил как в тумане. Хюррем пришла в себя, лишь от звонка Тахмаспа. Поймав себя на мысли, что со всеми событиями она и думать о нем забыла, девушка ответила на звонок. Речь шла всего лишь о завтрашнем обеде, но рыжеволосая с трудом выдавила из себя будничные фразы. Она совершенно не представляла, как сможет посмотреть ему в глаза после произошедшего. Хотя между ними ничего толком не было… Интересно, это считается за измену? С этим вопросом мысли вновь вернулись к ночи и не покидали вплоть до приезда домой. И какого было ее удивление, когда, подойдя к своей квартире, она встретилась лицом к лицу с тем, кто целый день не покидал ее разума, облокотившимся на стену возле ее двери. Наконец дождавшись Хюррем, мужчина выпрямился и посмотрел ей в глаза. — Здравствуй, — в груди все горело от гнева, но на лице была холодная маска. И лишь провинившееся лицо напротив слегка уняло злость от испорченного утра. — Здравствуй, — на выдохе ответила рыжеволосая и прошла к двери. Что ж, разговора точно не избежать, так что ни к чему и оттягивать, — проходи. В горле жутко пересохло, и хотелось пить, поэтому девушка отправилась прямиком на кухню и взяла кувшин с водой. — Ты сбежала, — твердо произнес Ибрагим, не скрывая своего разочарования ее поступком и совершенно не понимая причины. Эта ночь была удивительной, и он никак не предполагал проснуться в одиночестве, ведь все прошло, как нужно. — У меня были дела. — В пять утра? — Забыла где-то оставить лайк и отзыв? — проговорила Хюррем, повернувшись к нему с милой улыбкой, отчего Ибрагим возмущенно раскрыл рот. — Ты не можешь просто сделать вид, что вчера ничего не было! — высказал свое недовольство мужчина уже повышенным тоном, пока все внутри негодовало в попытке понять девушку, что просто сводила его с ума своей непредсказуемость. — Могу. Чтобы тобой не двигало, давай остановимся сейчас, — так просто ответила она, будто они разговаривали о какой-то мелочи. — Не в этот раз! Я слишком много раз пытался тебя понять и сегодня услышу ответы! — уже закричал мужчина, и, видя его состояние, Хюррем на этот раз не стала протестовать. — Хорошо, у тебя одна минута. — Ты жалеешь о том, что произошло? — он весь день пытался понять, что пошло не так, но так и не нашел ответа. — Нет, — вполне уверенно ответила девушка, понимая, что уже давно влюбилась в мужчину перед собой. И уж точно не жалела, дав волю этому чувству, — я никогда не испытывала ничего подобного… и… — попыталась она объяснить причину, почему не хотела продолжать эти отношения, но вместо этого отчетливо поняла, что ее нет. Есть лишь множество независящих от нее факторов, на которые она никак не может повлиять. И от этого ощущения она внезапно разозлилась, отчего тон стал резче, — ты уже получил от меня что хотел. Чего тебе еще надо? — этим она лишь больше разгневала мужчину. Вена на лбу запульсировала, а челюсть сжалась, словно пытаясь раскрошить зубы. — Получил, что хотел? — рявкнул Ибрагим, теряя всякое самообладание и сделав шаг к девушке. — Разве нет? У тебя с женщинами ведь такие отношения! Но я не собираюсь как Нигяр сидеть и ждать твоего звонка, нестись по первому зову, потому что тебе вдруг захотелось развлечься! — подвела черту рыжеволосая и снова повернулась к нему спиной, чтобы, наконец, выпить воды. Эти слова на миг решили Ибрагима дара речи и заставили тяжело вздохнуть. — Да почему же ты не видишь очевидного?! — Чего очевидного? — недоуменно спросила девушка, повернувшись в пол-оборота. — Что я люблю тебя. Я никогда не терпел столько от женщины, сколько терпел от тебя! Никогда не был готов ради нее на все! Как ты можешь этого не замечать? — воскликнул он, сократив между ними расстояние и взяв растерянную Хюррем за подбородок, чтобы видеть ее реакцию на свои слова, — ты просто засела в моей голове. Я ни на кого другого даже смотреть не могу. Ты делаешь все, чтобы вывести меня из себя, а мне это нравится! — Мы ведь практически не знаем друг друга, да даже в одном пространстве не можем находиться без скандалов. О какой любви ты говоришь? — проговорила рыжеволосая, наблюдая за бурей эмоций на его лице и удивленно подмечая, что мужчина был не просто взволнован, но напуган. — Может быть, в этом и есть вся суть? — так странно и спокойно заключил Ибрагим, проводя большим пальцем по мягкой щеке. Его, действительно, пугало, чем закончится этот разговор, но, чувствуя ее дыхание, что участилось лишь от его взгляда, видя перед собой ее щеки, залитые легким румянцем, и моментально расширившиеся от его прикосновения зрачки, он продолжал надеяться, что она просто запуталась, но вот-вот все поймет. — И что ты предлагаешь? Походить на свидания, начать вместе жить, собаку завести? — словно под чарами пробормотала Хюррем, наблюдая, как его губы снова медленно приближаются к ее. Невообразимо хотелось снова ощутить их на себе. — У меня есть собака, и я не против завести еще одну, если ты захочешь, — ответил Ибрагим, хитро улыбнувшись и соприкоснувшись своим носом с ее. В очередной раз подумав, что она связалась не с тем мужчиной, Хюррем снова наплевала на все. — Есть собака? Серьезно? — проговорила рыжеволосая, уже мало улавливая суть разговора, а лишь ощущая теплое дыхание на своей коже и уже не противясь происходящему. — Овчарка. Это настолько удивительный факт? — Кажется… это первое… что я узнала о тебе, — в глазах Хюррем, что сейчас были цвета волн Босфора в ясный летний день, полыхнул любопытный огонек. Это явно было началом чего-то нового между ними, и рыжеволосой хотелось кинуться туда с головой. — Начало положено. А теперь мне, наконец, можно тебя поцеловать?

***

Вставать после бурной ночи было довольно трудно. Хюррем еще не успела оправиться от того, что случилось на пляже, когда Ибрагим заявился к ней вечером. Только увидев его возле своей двери, девушка уже предполагала, что вечер закончится именно так, потому как понимала, помани Ибрагим ее, и она сорвется к нему словно птица, забыв обо всем. Она всегда была такой. Всегда безропотно подчинялась своим чувствам. А если и пыталась слушаться разума и противиться, финал этого противостояния был предопределен. Вот и сейчас, вновь наблюдая за спящим мужчиной, что неожиданно стал ей необычайно дорог, она пыталась понять, как теперь выкручиваться из всего этого. Больше всего ее заботили мысли об отце. Если на него так повлияли новости о Гюльнихаль, было страшно представить, что с ним будет, когда она сообщит о своих отношениях с Ибрагимом… Да еще и после их знакомства с Тахмаспом. И почему нельзя было влюбиться в подходящего мужчину? Он ведь к ней так внимателен, поддерживал ее в сложные минуты, заботился, как о самом драгоценном в своей жизни, что еще нужно? Почему к нему так и не зародилось никаких чувств? Но стоило появиться рядом Ибрагиму, как сердце начинало трепетать словно крылья бабочки… Вспоминая, когда это началось, Хюррем вернулась в первый день их знакомства. Увидев его в машине, она ведь не почувствовала ничего необычного, даже толком не обратила на него внимания, словно его и не было, и машина ехала на автопилоте. И лишь дойдя до момента их встречи в офисе, Хюррем поняла, что именно тогда ее пульс впервые участился при виде него. Лишь тогда он отделился от серой массы знакомых ей людей, став кем-то определённым в ее жизни. Тем, кого ей жутко захотелось проучить и обыграть. Чем она и занималась все это время. Неужели дело в этом? Но как это можно связать с тем, что теперь он лежит в ее постели? Просто немыслимо… но факт… Пора было подниматься. Первой под руку попалась футболка Ибрагима и, недолго думая, Хюррем натянула ее, почувствовав, как кожа пропитывается его ароматом, и не было ничего прекрасней этого ощущения. Оказавшись на ногах, девушка на носочках отправилась на кухню, но была остановлена на половине пути. — И на этот раз сбежишь? — послышался слегка хриплый от сна голос, на что Хюррем кокетливо обернулась, закусив губу. Щеки моментально покрыл насыщенный румянец, и непослушная огненная прядь на лице не могла скрыть ее стеснения. — Из собственной квартиры? — тихо спросила девушка, и в ее голосе сквозило смущение и игривость. Она казалась такой хрупкой с пышными рыжими локонами и изящными ногами, что виднелись из-под объемной мужской футболки, что хотелось покрыть поцелуями каждый сантиметр ее тела. — На этот раз я подстраховался, но кто тебя знает. — Будешь завтракать? — Не откажусь. — Тогда жду на кухне, — вильнув бедрами, девушка все же скрылась за дверью, а когда Ибрагим уже хотел отправиться следом, на экране лежавшего на тумбе телефона мелькнуло сообщение.

***

Кухня встретила девушку яркими солнечными лучами и пением птиц за окном. Не хотелось тратить слишком много времени на готовку, поэтому выбор Хюррем остановился на омлете. Смешать все в одной миске и поджарить — ничего проще не придумаешь. Закончив со всеми ингредиентами, она открыла шкафчик и потянулась за бутылкой с маслом, как раз когда Ибрагим легко и беззвучно вошел на кухню следом за ней. Перед ним открылась до боли прекрасная картина. Рыжеволосая с его алыми метками на нежной молочной коже, тянулась к верхней полке, открывая его взору изящные изгибы своего стройного тела, на котором не было белья, заставляя вспомнить, что он творил с ней ночью. Приблизившись к ней со спины, Ибрагим перехватил бутылку с маслом, что Хюррем, наконец, удалось достать, и, отставив ее в сторону, обхватил девушку за талию и притянул к себе, уткнувшись лицом в мягкие локоны и даря им воздушные прикосновения. Рыжеволосая слегка вздрогнула от неожиданности, пока не пришло осознание, что бояться ей нечего, и расслабилась в объятия мужчины. — Кажется, с завтраком придется повременить, — произнес Ибрагим, ставя ее буквально перед фактом. Он вновь властно блуждал ладонями по непозволительно гладкой, бархатистой коже, предаваясь прекрасному аромату ее духов. Всего секунду назад казалось, что они еще не оправились от бурной ночи, но тела вновь мгновенно обдало жаром и охватило желанием. Хюррем хотела было обернуться, но Ибрагим не позволил ей этого, заставив девушку недовольно замычать и улыбнуться своим мыслям. Заведя руки за голову, она запустила пальцы в его волосы и притянула ближе к себе. Рыжеволосая чувствовала себя опьяненной, пока крепкие мужские руки вновь вытворяли с ней что-то невообразимое, заставляя вызывающе изгибаться навстречу движениям его горячих ладоней. За две ночи уже бы стоило привыкнуть к его уловкам, но когда шершавая теплая рука вновь дразняще скользнула по бедру к заветному месте, с ее губ снова сорвался стон, граничащий с хрипом, что стал усладой для его ушей и туманом для разумом. Больше терпения не было. Мужчина слегка отстранился, и не успела Хюррем опомниться, как Ибрагим нагнул ее над столешницей и так резко оказался внутри разгоряченного тела, что у девушки аж ноги подкосились, и начал резко толкаться в ней. С каждым грубым толком, что отдавался в самой чувствительной точке, с ее губ срывался скулящий полукрик. — Ах… Иб… Сто… Ааах… Стой… — пыталась остановить его рыжеволосая, прогибаясь в спине в попытке подняться, но мужчина не обращал на это внимания, вдавливая ее в столешницу и продолжая свои глубокие, но медленные толчки в лоно девушки. Это было очень грубо для нее, но от ощущений разум быстро заполонило чистое удовольствие без единой примеси здравого смысла, и уже скоро Хюррем отдалась ему с головой. Глухое рычание, развратные стоны и крики, тяжелое дыхание перемешались с пошлыми шлепками взмокшей кожи и лёгким хлюпаньем. Эти звуки стали страстной поэмой, будоражили и дарили чувство восторга, дико кружа голову в дурманящем вихре. Хюррем уже не могла стоять на ногах. В глазах рябили яркие вспышки от толчков и подступающей эйфории, когда мужчина начал еще сильнее ускоряться. Резкие перемены в поведении Ибрагима щекотали ей нервы. Девушка не понимала, что на него нашло. Буквально ночью он был с ней нежен, словно с фарфоровой куклой, а теперь его пальцы до боли впивались в ее кожу. Следы последних ночей еще даже не начали сходить, как Ибрагим начал оставлять новые, будто стараясь запечатлеть на ней как можно больше меток своего присутствия, что будут красоваться на ее коже не одну неделю. И ей это определенно нравилось. Чувствовать себя его… Она ощущала, что Ибрагим на пределе, пока приятная дрожь пробирала каждую клеточку ее пылающего тела. Прикрыв веки, он все сильнее вдалбливался в нее, чувствуя, как девушка сжимается вокруг него. А услышав финальные женские крики, излился следом и слегка навалился на нее сверху, нежно поцеловав в плечо. Хюррем все еще не могла прийти в себя и отдышаться, ноги не держали. И когда мужчина развернул рыжеволосую к себе и закинул ее руки к себе на плечи, она буквально повисла на нем, не в состоянии сдвинуться с места. — Обними за шею, — тихо произнес он на ушко и, подхватив ее за бедра, понес в ванную комнату. Хюррем чувствовала, как тепло разливалось по всему телу. Наслаждение накрывало с головой, заставляя задыхаться от переизбытка чувств и эмоций. Уткнувшись лбом в его шею, девушка пыталась восстановить дыхание, пока ее легкие заполнял его мускусный аромат, а стук сердце все не прекращал отдаваться в ушах. И лишь ощутив, как Ибрагим высоко поднимает ноги, девушка недоуменно приоткрыла веки, когда почувствовала спиной прохладный мрамор, а пока Хюррем осознавала, что оказалась в ванне, из крана полилась теплая вода, от соприкосновения с которой тело моментально покрыли мурашки. — Все хорошо? Я тебе не навредил? — спросил Ибрагим, мягко поглаживая ее спину и настороженно наблюдая за ней. Девушка покачала головой из стороны в сторону, все ещё в состоянии лёгкого недоумения наблюдая за его руками, что только что до боли сжимали ее, а теперь, дотрагивались так бережно почти невесомо, очерчивая талию, спускаясь на бедра, намыливая ее кожу до белой пены, особенно тщательно проходясь по плечам и груди и снова плавно спускаясь ниже. Именно сейчас Хюррем поняла, что, действительно, не знала мужчину, на чьих бёдрах сейчас сидела. Она не могла понять, чем вызваны переливы его настроения. Лишь ощущала, что ей точно по вкусу эта выходка, и хотела быть к нему как можно ближе. Прильнув к мужской груди, Хюррем обняла его настолько крепко, насколько хватило сил, и мягко коснулась губ. Целовала томительно и чувственно, осторожно прикусывая его губы и выдыхая на них жаркий воздух, пока горячая вода поднималась все выше, неся расслабление и покой. — Ты был другим. Что на тебя так подействовало? — нашла в себе силы спросить рыжеволосая, оторвавшись от поцелуя. — Ты сегодня обедаешь с Тахмаспом?