Вопреки разуму

Выбравшись наконец из ванной и объятий мужчины, Хюррем начала собираться на работу. И когда следом за ней вышел Ибрагим, рыжеволосая уже была облачена в черное строгое платье-футляр длиной чуть выше колен. Его плотная ткань обтягивала и подчеркивала все её формы, маня и соблазняя. И если буквально только что он почти смирился с мыслью об ее обеде с другим мужчиной, то теперь был не готов вообще выпускать девушку из квартиры. Когда Хюррем обернулась к нему, Ибрагим стоял в дверном проеме, уперевшись локтем в косяк, и выглядел очень расслабленно, придерживая обмотанное вокруг бедер полотенце. С коротких взъерошенных волос падали капли, скатываясь по его лицу, скользили по накаченному торсу вниз, оставляя за собой влажный след, до которого так и хотелось дотронуться кончиком пальцев. Любование сверкающей каплей заставило неосознанно задержать дыхание, и девушка была готова поклясться, что видела миг, когда капля растворилась, соприкоснувшись с мягкой махровой тканью. — Ты не поедешь к нему, — внезапно проговорил Ибрагим, великолепно пользуясь «отвлекающий фактор» в виде своего оголенного торса. Лишь осознав, что она буквально таращится на мужское тело, рыжеволосая слегка смутилась и покраснела, поймав направленный на себя пронзительный насмешливый взгляд. Несмотря на то, что она уже видела Ибрагима даже абсолютно обнаженным, девушка никак не могла справиться с волнением в его присутствии. — Хюррееем? — протянул мужчина, продолжая любоваться и наслаждаться ее прелестным смущением. Но рыжеволосая всегда не могла терпеть, когда ей указывали, что делать, и моментально взрывалась. Вот и сейчас подобные слова привели ее в чувство и помогли вспомнить, кто перед ней. — Я не спрашиваю твоего разрешения, а только ставлю в известность, — ответила девушка и заставила себя отвести взгляд на собственное отражение в зеркале, понимая, что под таким «давлением» сейчас впервые может согласиться на что угодно, даже не задумываясь. А пока она пробовала на вкус новые ощущения, пытаясь понять, что чувствует по поводу его влияния на себя, Ибрагим бесшумно подкрался к девушке и отразился в зеркале позади нее. — Я мог бы поговорить с ним сам, — раздался его голос уже над ухом. Он лился мягким бархатом, пока пальцы мягко скользили по женским плечам. Но взглянув в глаза мужчине, Хюррем увидела смиренную обреченность, что тут же скрылась за чертовски неотразимой улыбкой, от которой буквально задрожали колени. Пользуясь ее молчанием, Ибрагим развернул девушку и закинул ее руки к себе на шею. Со стороны это, должно быть, показалось бы очень милым проявлением чувств, но Хюррем ощущала, как он напряженно проводил ладонями по изгибам ее талии в ожидании ответа. Ей же просто нравилось так стоять рядом с ним, вдыхая свежий ненавязчивый мужской аромат как можно дольше. Все эти ощущения кружили голову, и ее существо просто отмахивалось от попыток разума включиться и стоять на своем, пока Ибрагим медленно склонялся к ее лицу. — Ты согласна? — шептал он, и нестерпимо хотелось лишь поддаться навстречу и прижаться к губам, соглашаясь со всем, что он спросил у нее. В какой-то миг Хюррем ощутила, что ее сердце остановилось, а затем забилось втрое быстрее в эти несколько томительных мгновений до момента, как его губы мягко коснулись ее, делая все вокруг незначительным. Сосредоточившись лишь на ощущении ласкающих губ, что скользнули по ее щеке и нежно прихватили мочку уха, Хюррем чувствовала, как каждое прикосновение мужчины рассылало чувственные мурашки по всему телу до самых кончиков пальцев, заставляя неосознанно впиваться ногтями в его кожу. — Ибрагим… я же просила не влиять на меня так… — Как тут устоять, когда ты так реагируешь, — отстранившись, проговорил мужчина с довольной ухмылкой, несмотря на то, что его раскусили. — С обедом придется смириться, нам нужно поговорить с глазу на глаз. Обещай, что не станешь вмешиваться, — произнесла рыжеволосая, немного придя в себя и желая убедиться, что никаких неожиданностей не возникнет. Единственное, что она знала об Ибрагиме наверняка, так это об его вспыльчивости, и впервые попыталась прощупать ее границы. — Как скажешь, — на удивление спокойно согласился мужчина. В конце концов девушка стояла перед ним и млела от каждого прикосновения, не оставляя никаких сомнений, что она не может испытывать чувств к другому мужчине. И лучше бы Тахмаспу поскорее об этом узнать и наконец исчезнуть из их жизни.

***

После утреннего инцидента Хюррем было о чем подумать. Все мысли занимали два таких разных мужчины, что неожиданно появились в ее жизни. Ибрагим с первого дня не скрывал свои эмоции к ней и всячески подталкивал ее к тому же. И порой стоило огромных трудов сдержаться и заглушить голос сердца, что не прекращало твердить, что у нее уже нет выбора. Сейчас ей даже казалось, что отношения с Тахмаспом было неким бойкотом разума перед сердцем, попыткой перехватить контроль над ситуацией и оградить душу от боли, помешать окунуться в чувства с головой. Ведь она толком и не знала, что к ней испытывает Тахмасп, настолько сдержанно он себя вел. Хотя со дня их первого свидания не было ни дня, чтобы он не напомнил ей о себе пожеланием доброго утра, букетом цветов или приглашением провести вместе время, рыжеволосая совершенно не чувствовала влечение ни со своей, ни с его стороны. Их первый поцелуй, когда он привез ее домой после очередного свидания, даже не отпечатался в памяти, и уж тем более не вызвал никаких эмоций, кроме разве что неловкости. Казалось, что они действовали по чьему-то сценарию, и этот день просто прекрасно подходил для этого события, но не был наполнен никаким чувством. Все это время Тахмасп просто радовал ей всеми возможными способами. И как бы приятно не было проводить с ним время, как бы ей не нравилось разговаривать с мужчиной, как бы он не подходил ей, Хюррем не чувствовала того, что должна была для продолжения этих отношений. Ей даже было в какой-то степени не по себе от того, что она позволяет ему быть рядом, но причины этих ощущений не понимала до сих пор. И лишь после прошедших ночей все встало на свои места. Просто в ее сердце уже не было для него места… Все утро Хюррем готовилась объяснить это, подбирала слова и совершенно не знала, как отреагирует Тахмасп. Она не представляла, что он может злиться, кричать или обвинять ее в чем-то. Казалось, что ему будет просто все равно. Но рыжеволосая все равно волновалась и с трудом сохраняла на лице безмятежную улыбку, делая вид, что слушает мужчину, хотя все мысли были о том, как начать разговор, после которого они скорее всего уже никогда не смогут провести время вместе даже как друзья. — …извини, что сообщаю накануне, — эта фраза выбила Хюррем из очередного мысленного лабиринта, в котором она пыталась отыскать нужные фразы. — Что сообщаешь накануне? — опомнилась девушка, но, заметив, что мужчина слегка смутился ее невниманием, сгладила его оправданием, — прости, я сегодня говорила с врачами, мысли то и дело ускользают. — Что-то серьезное? — моментально насторожился Тахмасп, в очередной раз проявляя пристальное внимание к ее малейшему беспокойству, отчего Хюррем стало еще больше не по себе. Она ведь и не пыталась разобраться с его чувствами к ней. Просто эгоистично отвлекалась с помощью мужчины от всех неприятностей, что творились в ее жизни. — Нет-нет… просто его хотят оставить в больнице еще на месяц, понаблюдать, а он очень хочет вернуться домой и спорит с врачами. А я не знаю, на чью сторону встать. — Думаю, всегда можно найти компромисс. Может быть договориться о каждодневном посещении врача? И чтобы в вашем доме пожила медсестра? В родных стенах выздоровление точно пойдет быстрее. — Ты прав. Когда речь идет об отце, я совершенно перестаю думать рационально. Спасибо тебе, — улыбнувшись, ответила рыжеволосая, — так что ты говорил по поводу «накануне»? — Мне придется на месяц или два уехать в Тегеран. — Что-то случилось? — Это связано с работой. Непредвиденные обстоятельства, не хочу тебя грузить. — Я все понимаю, конечно, — и только Хюррем настроилась произнести заготовленную речь, как услышала то, чего никак не ожидала. — Я… хотел бы, чтобы ты поехала со мной, — неожиданно cказал Тахмасп, заставив девушку удивленно замереть с широко распахнутыми глазами, пока мужчина воодушевленно продолжал, — показать тебе мой родной город, провести по любимым местам, познакомить с близкими, но понимаю, что сейчас ты мне откажешь. — Тахмасп… Хюррем была совершенно обескуражена таким поворотом. Это был его первый шаг к чему-то серьезному в их отношениях, и мужчина выбрал тот самый день, когда она решила их разорвать… — Не переживай. Сейчас ты нужна отцу. У нас еще будет время для такой поездки в более приятных обстоятельствах. Тем более я все равно буду занят и не смогу уделить тебе достаточно времени, — успокаивающе говорил мужчина, наблюдая за взволнованным взглядом девушки, но придавая ему совершенно другое значение, в том время как Хюррем буквально прошибало жаром. У нее язык не поворачивался закончить их отношения прямо сейчас вот так, когда он впервые уезжал от нее после их знакомства. — Надеюсь, тебе удастся все решить, — единственное, что смогла выдавить из себя рыжеволосая.

***

Наступил сентябрь… месяц, который пролетел слишком стремительно, чтобы успеть сполна им насладиться… Будто что-то предчувствуя, каждый день Хюррем старалась подарить родным как можно больше эмоций. Особенно много времени девушка проводила с отцом. Когда его выписали из больницы, они практически каждый день гуляли по парку или морскому побережью, обсуждая все на свете. История с его приступом отодвинула на второй план разногласия и заставила осознать, насколько все незначительно по сравнению с тем, что человек вмиг может исчезнуть из твоей жизни без единой возможности отыграть назад. Просто мысль, что она могла потерять отца тогда утром во время ссоры, была невыносимой и вызывала болезненные воспоминания о тех годах, что они не виделись и практически не общались из-за каких-то глупых обид. Время вспять не повернуть, нельзя изменить прошлое… Но она не жалела сил все исправить. Каждая секунда была дорога, так хотелось наверстать все это время и все те эмоции, что они украли у себя своими руками. И лишь одно мучило Хюррем… она боялась рассказать отцу об Ибрагиме. Боялась вновь увидеть его бледнеющее лицо, оседающее на пол тело и безжизненный взгляд… — Я не могу сказать! Не могу! Не могу потерять его! — буквально кричала девушка, когда разговор вновь зашел на эту тему. От болезненных воспоминаний горячие слезы моментально застелили глаза, дыхание нарушилось, и легкие отчаянно пытались наполниться воздухом. Ибрагим не настаивал. Он лишь провел рукой по щеке девушки, смахивая слезы… коснулся мягкой пряди волос и аккуратно убрал ее за ушко, чтобы посмотреть в столь любимые голубые глаза и принять мучительный факт, что пока он не может полноправно называть своей девушку, в которую влюбился до беспамятства. Слишком много случилось в прошлом, с чем еще предстоит разобраться. — Я понимаю и сделаю все для твоего спокойствия, — приблизившись к ее лицу, он шепчет почти в самые губы, вызывая грустную, такую искреннюю и открытую улыбку. — Дай мне время. Я объяснюсь с ним, когда буду готова. Хотя за этот месяц рыжеволосая практически поселилась в квартире мужчины, после этого разговора он согласился держать их отношения в секрете. Днем они продолжали просто вместе работать в офисе, но зато вечер… вечер был только их.

***

Очередной день выдался довольно промозглым и ветреным. На темно-сером небе не было ни единого просвета, моросил мелкий холодный дождь, а от земли поднимался густой туман. Единственным желанием по дороге домой было забраться под теплый пушистый плед с кружкой горячего шоколада. Добравшись наконец до квартиры, Хюррем скинула с себя намокший плащ и обувь и только сделала шаг в сторону гостиной, когда из-за угла неожиданно появился Ибрагим. — Дорогая, — мягко протянул мужчина и, уверенно сократив расстояние, заключил рыжеволосую в объятия. Он был таким теплым, и продрогшая до костей девушка буквально вжалась в него и уткнулась лицом в плечо, все еще подрагивая. Почувствовав, какие у нее ледяные ладони, Ибрагим взял их в свои руки и медленно поднес к лицу, чтобы согреть дыханием, аккуратно поглаживая тыльную сторону большими пальцами. И этот жест был полон любви и заботы, что навсегда сохранят момент нежной близости в сердце. — Я думала, ты будешь поздно, — произнесла Хюррем, глубоко вздохнув и прикрыв глаза от ощущения тепла, что разливалось от кончиков пальцев по всему телу, приятно покалывая на коже, — может пиццу сготовим? — Как изыскано, — ухмыльнулся Ибрагим, заглянув рыжеволосой в глаза. — Самое вкусно, что есть на свете. — С этим я бы поспорил, — мужчина хотел попробовать на вкус ее губы, но девушка увернулась. — Извини, но пиццу я сейчас хочу больше тебя, — ловко выскользнув из мужских рук, Хюррем направилась прямиком на кухню проверить, все ли ингредиенты есть в холодильнике, и принялась выкладывать их на столешницу. — Звучит как-то обидно. — Десерт идет после основного блюда, — произнесла девушка, лукаво улыбнувшись, и убрала волосы в высокий пучок, чтобы они не мешали готовке. Она выглядела такой домашней и нежной с этой небрежной прической и короткими вьющимися прядями, которые выбились и спадали на лицо, пока девушка месила тесто, что Ибрагим не мог оторвать от нее глаз. Хюррем впервые готовила на его кухне, и было так необычно проводить с ней такой обычный уютный вечер. Включив тихую музыку, мужчина любовался своей рыжеволосой красавицей и, ненадолго выпав из реальности, даже не сразу осознал, что девушка оторвалась от готовки и повернулась к нему, смущенно заведя руки за спину и переминаясь с ноги на ногу под пристальным взглядом. — Тесто готово, надо оставить его на полчасика, поможешь мне с начинкой? — Конечно, что нужно делать? — с готовностью подскочив с места, мужчина подошел к рыжеволосой в ожидании указаний. — Натри помидорки, — ответила Хюррем, поставив перед ним миску с томатами, но вместо овощей, Ибрагим неожиданно положил ладони на ее ягодицы. — Эти помидорки? — игриво проговорил мужчина, поочередно сжимая их пальцами и вызывая задорный девичий смех. — Ибрагим! — воскликнула Хюррем, пытаясь безуспешно выбраться из мужских объятий, — Ибрагим, прекрати! — Мне определенно нравится этот рецепт, — произнес он и прижал девушку к себе, продолжая любоваться яркими сверкающими от смеха глазами. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, и лишь немного погодя мужчина поднял руку и коснулся покрытой румянцем бархатной кожи ее лица. — Мне не хватает тебя, — уже серьезно сказал мужчина, — так трудно смотреть весь день издалека, будто мы не знакомы, — в это мгновение Хюррем перестала дышать, а в горле встал непонятный ком. Сказать было нечего, поэтому девушка лишь кивнула в знак согласия. — Давай не будем об этом сейчас, — рыжеволосая хотела было отвернуться, но почувствовала, как руки скользнули к ее талии. Они сами не поняли, в какой момент начали медленно танцевать по кухне, и вот на лицах обоих уже снова появились улыбки, а глаза засверкали озорством. Иногда удивляешься, как мало нужно, чтобы все проблемы испарились и появилось ощущение счастья. — Махидевран хотела с тобой увидится, ты не против на днях вместе поужинать? — Конечно, выбирай любой день. Она уже отошла после развода? — Вполне. На днях мы разберемся с акциями. Как только подпишем документы, нас с Сулейманом больше ничего не будет связывать, кроме Мустафы. 3 недели назад Главная аллея парка, что тянулась до самого берега моря, очерчивалась стройными рядами высоких кипарисов и кленов, повинуясь замыслу своего создателя. Деревья еще были зелены, но первые желтые листочки, сорванные ветром, уже начинали покрывать мощенную камнем дорожку, по которой прогуливалась пара. Под невидящим взглядом безмолвных белых статуй они медленно брели, вдыхая свежий утренний воздух и готовясь к разговору, который уже давно должен был состояться — Ты позвал меня на прогулку помолчать? — нарушила тишину Махидевран. Приглашение брата не стало для нее неожиданностью. Со дня их драки с Сулейманом он был сам не свой и при встрече старался не смотреть ей в глаза. Девушка не настаивала на объяснениях, сделав вид, что ее удовлетворили объяснения мужа. Просто она знала, о чем пойдет речь… — У Сулеймана есть другая женщина, — без предисловий произнес Ибрагим. Тон был холодным и бесстрастным, но в голосе явно слышались ноты тихой сдерживаемой ярости. Он долго думал, как начать этот разговор, но какие бы слова не подбирал, какие бы фразы не составлял, понимал, что ничем не получится сгладить их смысл. И теперь с замиранием сердца ждал реакции сестры, боясь даже взглянуть ей в лицо. — А я все думала, когда ты решишься мне рассказать, — тихо выдохнула Махидевран и, подняв лицо к небу, невозмутимо заговорила о погоде, даже не удосужившись взглянуть на мужчину, — кажется, сегодня будет пасмурно. — Так ты знала? — недоуменно воскликнул Ибрагим. Остановившись, он схватил сестру за локоть и вынудил посмотреть на себя, но девушка тут же опустила взгляд. — У него всегда кто-то был, я это чувствовала, но просто старалась не думать. Я люблю его, Ибрагим. Всегда любила и просто хотела быть рядом. Была готова подождать, когда он привыкнет ко мне и поймет, что ему нужна только я. Хотела, чтобы у нас была семья. И у нас есть семья, — делилась она своими чувствами, пристально разглядывая свои руки, пока в разуме невольно всплывали моменты, на которые она закрывала глаза на протяжении всех этих лет. И не без удивления отметила, что в этот раз сердце почти не дрогнуло… Встряхнув головой и сделав глубокий вдох, Махидевран наконец смогла поднять взгляд на брата, который внимательно ждал, когда она скажет ему все, что было на сердце. — В тот день, когда ты его избил… Увидев твой взгляд, я сразу поняла, в чем дело. Я больше не хочу ждать, когда он изменится. Я больше не хочу это терпеть, — твердо произнесла она, и не возникло никаких сомнений, что это было выверенным и обдуманным решением. — И что ты намерена делать? Сулейман уже знает о твоем решении? — задавал вопросы Ибрагим, все еще пораженный, насколько стойкой оказалась его маленькая сестра. — Я ездила к Гюльнихаль, мы все обсудили. Если он предпочел эту девчонку мне, то остается ему только посочувствовать и пожелать им счастья. А Сулейман узнает, когда адвокат отдаст ему документы о расторжении брака. Мне достанется часть компании, поможешь продать акции? — Продам вместе со своими, — уверенно произнес мужчина, ободряюще взяв девушку за руки... и большего было не нужно.