Очень приятно, Роза

      День не задался с самого начала – Роза поняла это уже после неудачного урока трансфигурации. Само собой, она могла рассчитывать на предстоящие трудности в учебе (хотя Уизли схватывала все почти на лету – этим она пошла, разумеется, в мать), но встретить разногласия между учениками в то время, как они толком не познакомились друг с другом, было очень и очень неприятной неожиданностью.       Скорпиус стоял молча, стараясь не шевелиться и терпеливо сжав бледные руки в кулаки, но по выражению его лица Роза сразу поняла: еще секунда подобного молчания, и он, не церемонясь, уйдет. Вполне возможно, что ему этого не хотелось, но врожденное и, кстати, достаточно сильно развитое чувство собственного достоинства не позволяло поступить иначе, хоть и предыдущей своей репликой Малфой почти раздавил его.       – Присядь, пожалуйста, – младшая Уизли учтиво наклонила кудрявую растрепанную голову, похлопав по еще мокрой от утренней росы траве, и выжидающе смерила взглядом Скорпиуса.       Тот сел почти без промедлений, разочарованно взглянув в сторону школы и мимолетом подумав об уроках. Было действительно странно, что этот факт почти не тревожил Розу.       – Мне вовсе не мешаешь ты, мне мешают они. Если мы будем общаться в тайне… Что ты думаешь?       Уизли выпалила эту фразу так быстро, что ее собеседник, вероятно, с трудом разобрал смысл, однако, чтобы понять, какую из всех возможных проблем она вообще имела в виду, нужно было постараться еще больше. Роза подразумевала вовсе не разницу характеров или происхождения (она была отчего-то твердо уверена в их схожести прежде всего внутренне, куда больше, чем с той же Кроум), поэтому подумала лишь о том, как это все-таки странно: дружба таких факультетов как Гриффиндор и Слизерин, даже если речь шла о двух одиннадцатилетних студентах.       – Думаю, это куда увлекательнее вечных упреков со стороны. Только тебе ведь правда хочется, да?       Скорпиус тряхнул головой, испортив сим крайне неаккуратным жестом идеально уложенную прическу, и, посмотрев на робко кивнувшую и явно раздосадованную сомнениями нового знакомого насчет ее готовности Уизли, попытался изобразить улыбку. Роза деловито пожала ему руку, продолжая разглядывать правильное белоснежное лицо. С ярко-синих глаз ее взор соскочил ниже, и девочка, заметив ямочки на щеках Малфоя, вспыхнула, как можно скорее попытавшись скрыть это за заливистым смехом.       Оба упали на изумрудную траву, усеянную маленькими светло-голубыми ноготками, после чего Роза предложила собираться по субботам и играть в Волшебные шахматы. Скорпиус тут же согласился (отец тренировался с ним каждые выходные, гордо и ловко демонстрируя секретные приемы: мало кто знал, что он начал увлекаться этим не слишком распространенным даже у волшебников видом спорта из-за одного несчастного, но ужасно громкого проигрыша одному рыжему мелкому недотепе на шестом курсе), сорвал один из множества цветов под босыми ногами, решительно заявив: «Это самый красивый», и вложил его в Розины волосы.

***

      – Ямочки – залог успеха. Я, между прочим, говорю это без тени иронии, все парни с ямочками – отменные красавчики.       Релли задвинулась поглубже в мягкое красное кресло, покрытое таким же огненным одеялом, и, вопросительно взглянув на Розу, отхлебнула из своей кружки сливочного пива.       – Хех, это ты о Скорпиусе?       Вряд ли разговор был серьезным, но Спринтер ответила «да» с таким серьезным лицом, не выражающим ровно ничего, кроме бешеного любопытства и беспокойства, будто речь и правда шла о жизни или смерти. В узенькое, наполовину зашторенное окно гриффиндорской башни продолжала беспомощно биться крохотная лиловая бабочка, начавшая это гиблое дело минуту или две назад, и Уизли, аккуратно подхватывая бедняжку на руки, вдруг поняла, почему история их со Скорпиусом знакомства вспомнилась ей именно сейчас: Малфой обожал грацию и природную красоту (он сообщил ей об этом в первую шахматную субботу), а в бабочках она определенно была.       Немного посетовав на чрезмерную мечтательность Розы, Релли попыталась продолжить начатую тему, но Уизли до обидного ясно дала понять, что ей этого не хочется. Как ни прискорбно, пришлось вновь размышлять о плюсах и минусах пятого курса, хотя этот, как казалось, важный вопрос обговаривался в поезде вполне достаточно.

***

      Скорпиус не был человеком, который искал приключений на свою задницу и находил их, в отличие от этих наисчастливейших личностей он просто искал: уверенно, смело и отчаянно. «Несчастный и проклятый судьбой слизеринец» – так он сам называл себя время от времени – упорно совал свой нос исключительно во все дела, рисковал жизнью с пугающей периодичностью и даже пару раз подмигивал Розе на глазах у ее матери, что, в принципе, было в разы страшнее двух предыдущих пунктов.       Вот и сейчас, весело и непринужденно шагая по коридору второго этажа, Малфой то и дело оглядывался, дабы, не дай Бог, не пропустить что-нибудь интересненькое; напрягала и не давала сосредоточиться лишь одна маленькая деталь: идущая по пятам Миранда, которая ко всему прочему еще и учтиво тащила его учебники. На весьма резонный вопрос «почему» гордая слизеринка опускала причесанную голову и, все так же гордо сложив потные от волнения руки по швам, начинала что-то мямлить. Как отказать слабому полу, даже если Роза просила делать это по мере возможности? Вот это и правда сложный вопрос.       Навстречу, громко чиркая лакированными ботинками о пол, двигался Альбус Поттер; он, конечно, любил помогать другу в трудную минуту, но лица, все чаще сопровождавшие этого самого друга, почему-то дико его смущали.       – МакГонагалл передала тебе учебник, – Альбус совершенно случайно запнулся на середине столь простой фразы, но загладил эту грубую ошибку поспешно добавленными сведениями о пошатнувшемся его здоровье и о том, что Малфой – мерзавец, ибо не смог забрать пресловутый потрепанный томик «Зельеваренья» сам.       Засуетившись, скромная спутница получателя выбежала вперед и схватила протянутую книгу, стараясь не смотреть Поттеру в глаза; тот, воспользовавшись случаем, резко замотал головой, показывая, что Скорпиусу просто жизненно необходимо взять учебник самому.       – Миранда, – Малфой осторожно схватил девушку за запястье и вынул из дрожащих рук книги, переложив их в сумку, одиноко болтающуюся на его костлявом плече. – Спасибо за заботу, я дальше сам.       Девушка зарделась и отступила на пару шагов. Сделав книксен, она поспешила уйти в класс, то и дело одергивая отглаженный пиджак.       – Передай ей, – слизеринец достал из кармана синий клочок бумаги и сунул его в ранец Альбуса. Тот улыбнулся и, развернувшись на каблуках, скрылся за поворотом.       «Сегодня суббота, помнишь? После Хогсмида в Выручай комнате. Не опаздывай».

***

      – Вот скажи, почему он передает мне подобное? – Роза возмущенно кинула сложенный листок на стол. – Неужели сложно что-нибудь по делу?       Альбус пожал плечами, взглянув на размашистое: «Если кто скажет, что Миранда таскала мои учебники, не верь: это сплетни и поклеп», еле видневшееся из-за сгиба.       Уизли закрыла лицо руками, оставив между пальцами маленькую щель для того, чтобы видеть мерно тлеющие в камине угольки – это всегда успокаивало ее.       – Ну и ладно. По крайней мере, не молчит, – девочка обратилась к Поттеру: – Сходим вместе в какое-нибудь кафе в Хогсмиде? Не хочу сегодня сидеть дома.       Альбус кивнул.