Просто встретились два одиночества

На следующий день Илья обратился в детский онкоцентр. Там, диагноз - остеосаркома подтвердили, а также сообщили, что оперативное вмешательство уже ничего не даст. Нужна химиотерапия. Руки Ильи, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. После постановки диагноза назначения именно этой процедуры он боялся больше всего. - Дети переносят химиотерапию легче и восстанавливаются быстрее, - сказал врач, будто прочитав мысли Ильи. - Она действительно поможет? - Наша задача добиться стойкой ремиссии. - То есть, полностью он не поправится? - напрягся Илья. - Я врач, а не Господь Бог. - Думаете, он бы помог? Доктор пожал плечами: - Молитва никогда не помешает. Илья не был верующим. И даже не мог вспомнить, когда в последний раз заходил в храм. Он был сторонником науки. А по долгу службы видел слишком много боли, чтобы верить в белобородого Бога, сидящего где-то там и выбирающего методом тыка кого казнить, а кого помиловать. Специфика работы у Ильи была такая, что, либо ты работаешь, либо нет. Понятия «работы в усеченном режиме» или на полставки не существовало. Впрочем, руководству надо было отдать должное, узнав о болезни его сына, они предложили Илье частично оплачиваемый отпуск на неопределенный срок. Илья от отпуска отказался, нутром чуя, что он понадобится ему позже. А пока помощь им с Ромкой предложили родители, которые были шокированы новостью о болезни внука, и никак не могли оставить его и сына в беде. Но на первый сеанс химиотерапии с Ромой поехал именно Илья. Ромка был напуган, хотя Илья и старался в очень мягкой форме рассказать ему о предстоящем лечении. Но в то же время врать сыну он не хотел, понимая, что тогда он просто-напросто утратит доверие ребёнка. Находясь в детской онкологической больнице, он постепенно осознал весь ужас случившейся с ними катастрофы. И ему стало страшно. Так страшно, как еще никогда в жизни. Он огляделся по сторонам, пытаясь сдержать нервозность. - Здесь есть группа психологической помощи родственникам, - тихо сказала женщина, сидевшая по диагонали от него. - Посмотрите информацию вон на том стенде. - Она махнула рукой в сторону дальней стены. Илья кивнул, но не двинулся с места. - Сила наших детей в нас, - добавила женщина. Но Илья не знал откуда черпать эти самые силы. Он просто знал одно, что будет бороться за жизнь сына до конца. Первый курс химиотерапии должен был проводиться раз в неделю. Следующий - раз в две и потом - раз в три. Но с первого же сеанса мальчику пришлось непросто. У него начались рвота и диарея. И на то, чтобы справиться с ними, потребовалось двое суток. Ромка пытался держаться молодцом. Занятия хоккеем с малых лет научили его не пасовать перед трудностями и терпеть боль. Но перед страшной болезнью не каждый бы взрослый смог быть храбрым, а Ромка всё-таки был еще ребенком. Растерянным и напуганным. И не было ничего зазорного в том, что он боялся того, что с ним происходило. Первый цикл лечения стал настоящим испытанием для всей семьи. Илья с ума сходил от невозможности хоть как-то облегчить страдания сына. Их жизнь превратилась в сплошной кошмар. Раз в неделю Илья отвозил Рому в больницу, а затем, вернувшись с ним домой, выхаживал его вместе с родителями. Они практически поселились у них. Затем четыре дня Рома чувствовал себе вполне сносно, а на пятый всё повторялось… Больница, слабость, рвота. К концу первого месяца Ромка похудел и у него выпали волосы. И хотя и Илья, и врач предупреждали его об этом, для мальчика это всё равно стало шоком. Даже дома он не снимал с головы вязаную шапочку, настолько его приводил в уныние собственный внешний вид. Илья убеждал сына, что волосы отрастут, что это явление временное, но мальчик лишь вздыхал в ответ, плотнее натягивая шапку. А по его щекам текли слёзы. Рома полулежал в постели, обняв икеевскую подушку-сердце, и смотрел в окно на небо. - Как ты, сынок? - Илья зашел в комнату. Мальчик пожал плечами. - Почему это случилось со мной, пап? - Я не знаю. - Илья и сам хотел бы получить ответ на этот вопрос, но его не было. - Я не хочу быть лысым. - Ромка поднял глаза на отца. - И не хочу лежать лысым в гробу. Сердце Ильи заколотилось о ребра. Лихорадочно подыскивая слова, он сел на кровать к сыну и накрыл ладонями его руки. - Ты не умрешь, Ромка. Химиотерапия поможет тебе поправиться. Лицо Ромы страдальчески скривилось. - Тогда почему я себя чувствую ещё хуже, чем до нее? - У тебя очень серьезное заболевание, и чтобы его победить, пришлось прибегнуть к очень агрессивному лечению. Лекарства, которые тебе вводят убивают не только плохие клетки, но и хорошие. Поэтому ты так плохо себя чувствуешь. Но когда плохие клетки удастся победить, твой организм постепенно восстановится. Ромка кивнул и прикрыл глаза. Во сне его лицо разгладилось и стало спокойным и безмятежным. Илья вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Успокаивая сына, сам он приходил в ещё большее отчаяние. - Будешь ужинать, Илюш? - спросила его мать. С кухни доносились аппетитные ароматы готовящейся еды. - Позже, - ответил Илья, направляясь в ванную. А там с ним случилась самая настоящая страшная истерика. Держать эмоции в кулаке больше не было сил. Он вывернул краны, чтобы хоть немного заглушить звуки рыданий. Но родители всё равно всё слышали. Впрочем, главное, чтобы Ромка ничего не слышал. Вид сломленного отца уж точно не придаст ему сил. Когда он вышел из ванной, внешне абсолютно спокойный и собранный, но с покрасневшими, уставшими глазами на заострённом лице, отец поставил перед ним бутылку виски и флакон валокордина. - Выбирай, - сказал он. - И то, и другое, - надломленным голосом ответил Илья. Отец лишь покачал головой. Молча отдал лекарство жене, а сам наполнил стакан виски. - Выпей и ложись спать. Тебе завтра на работу. Илья взял стакан, опрокинул в себя содержимое одним махом и со стуком поставил обратно на стол. - Спасибо, что вы помогаете нам, - сказал он. - Я перед вами в неоплатном долгу. - Не говори глупости, - мягко отозвалась мать. - Мы же одна семья. Неужели мы смогли бы бросить в беде нашего сына и внука? Илья обнял мать. - Ромка просил цветную капусту. Пожаришь ему завтра? - Конечно. А сейчас иди спать, Илья. Тебе надо отдохнуть перед сутками. На следующий день дедушка принёс внуку из магазина целый пакет разных головных уборов. Там были и тонкие разноцветные шапочки, и бейсболки, и банданы. Казалось даже, что мальчик немного ожил, примеряя их. - А что, мне нравится, - сказал Ромка, стоя перед зеркалом. - Правда, папа говорит, что волосы отрастут. - Конечно, отрастут, - кивнул дед. - Но пока ты можешь каждый день носить разные шапки. Под цвет настроения, так сказать. - Но тут нет ни чёрных, ни серых, - хмыкнул Рома, оглядывая головные уборы светлых и ярких цветов. - Значит, и настроение должно быть соответствующим, - хитро проговорил дед. А ещё через день Рома настолько хорошо себя чувствовал, что отдохнув после работы, Илья предложил всем вместе поужинать в ресторане. Выбрали заведение с ливанской кухней недалеко от дома. Там готовили потрясающе вкусный шашлык и Ромкины любимые самбусики. Вечер удался на славу. Однако едва Рома оправился от первого курса химиотерапии, как пришла пора начинать второй. Он так же, как и предыдущий дался мальчику непросто. Луч надежды, появившийся было в промежутке между двумя циклами, исчез. Иногда Илье казалось, что это, так называемое лечение, не помогает, а лишь вредит его ребенку. Рому снова мучала рвота, потеря аппетита и полное отсутствие сил. Это была не просто борьба, это была самая настоящая война с судьбой. Война, в которой на карту было поставлено всё. Илья каждую свободную минуту проводил с сыном. Когда он не мог подняться с кровати, Илья читал ему вслух «Гарри Поттера», или они вместе смотрели какие-нибудь фильмы. Ромка любил старые фильмы с Ван Даммом и мультфильмы типа «Шрека» и «Ледникового Периода». Когда мальчик засыпал, Илья долго еще сидел рядом, прислушиваясь к его дыханию и продолжая задаваться вопросом, за какие грехи его ребенку выпала такая страшная участь. Два последних сеанса во втором курсе терапии Рома перенёс значительно легче. И у всех появился повод выдохнуть. Тем более в последующие дни Ромке стало лучше. Он даже вернулся в школу. Хотя психологически это оказалось тяжело. Ромка чувствовал на себе взгляды одноклассников. Любопытные, настороженные, сочувствующие. У него было два лучших друга, но даже они не знали, как вести себя с Ромкой. О чём можно спрашивать, а о чём - нет. О чём с ним говорить. На второй день Рома не выдержал. Собрал всю свою решимость, и, выйдя к доске перед последним уроком, сказал, обращаясь к одноклассникам: - Послушайте, не надо на меня смотреть, как на диковинную зверушку в зоопарке. Да, я очень серьезно болен и прохожу лечение, от которого у меня выпали волосы. - Он сдёрнул с головы шапочку, демонстрируя лысый череп. Некоторые ребята, смутившись, заёрзали на стульях. Другие отвели глаза. - Знаю, что без волос я выгляжу, как даун. - Ромка заставил себя улыбнуться. Ребята сдержанно хихикнули. - Поэтому и ношу шапки. Когда лечение закончится, волосы отрастут. По крайней мере, мне так пообещали. Может и наврали. Не знаю. Взрослые же любят врать. Хотя, своему отцу я верю. Впрочем, он не врач и знать наверняка не может. Короче, единственное отличие меня нового от меня прежнего - это отсутствие волос. В остальном я остался таким же, каким вы меня знали. И я хотел бы со всеми вами общаться, как и раньше. После этого разговора отношения с одноклассниками вернулись в прежнее русло. Нельзя сказать, что третий курс химиотерапии Ромка перенёс совсем легко, но он в значительной степени отличался от предыдущих двух. Восстановление после каждого сеанса проходило значительно быстрее, без рвоты и прочих неприятностей. Ромка жаждал вернуться на лёд. Илья же считал, что о хоккее думать преждевременно. Все-таки, хоккейные тренировки - это не школьные занятия. Там, помимо умственной нагрузки еще и физическая ого-го. Потянет ли её теперь Ромка? Не станет ли ему хуже? Лечащий врач ничего вразумительного не ответил. Сказал смотреть по самочувствию. Однако, хорошее самочувствие у мальчика длилось недолго. Уже через несколько недель Ромкино состояние стало стремительно ухудшаться. Он слабел буквально на глазах. Отказывался от еды. Врач назначил очередной курс химиотерапии, который Ромка еле перенёс. После его окончания доктор вынужден был признать, что возлагаемые на лечение надежды не оправдались. Метастазы продолжали распространяться. Рома жаловался на невыносимую боль во всём теле. - У меня болят все рёбра, - стонал он, со слезами глядя на отца. Страдания сына сводили Илью с ума. Разве это справедливо, что ребенок мучается от такой страшной боли, а он ничем не может ему помочь. - И что теперь? - спросил он врача. - Что теперь делать? Тот развел руками. Илья продолжал буравить его взглядом. - Возьмите на работе отпуск. Проведите последние недели с сыном. - Что? - вскипел Илья. - Хотите сказать, что ему больше ничем нельзя помочь? - Увы. - Нет. Ну, уж нет. Вы нас втянули во всё это, а теперь умываете руки? Вы отравили ему всю жизнь своей химиотерапией, а толку, как оказалось, ноль? - Я назначу таблетки от боли. Со временем, когда они перестанут помогать, переведем на уколы. У Ильи вырвался горестный вздох: - Я не могу поверить, что весь этот кошмар происходит наяву. - Вам надо крепиться. Впереди вас ждут тяжёлые недели. - Сколько у нас есть ещё времени? - Не могу сказать. Но до Нового года он не доживёт. В груди у Ильи больно кольнуло. На дворе стоял конец мая. Роме объяснять ничего не пришлось. Он и так понимал, что скоро умрёт. И осознание этого пугало его. Он пал духом. Илья решил отвлечь сына поездкой на море. Врачи не препятствовали. И рекомендаций больше никаких не давали. Продолжать химиотерапию или нет оставили на их выбор. Море и перелет на самолёте Ромку не убьют. Его убьет рак. Врачи лишь выписали рецепты на сильные обезболивающие. А Илья научился колоть уколы, зная, что уже в ближайшем будущем этот навык будет ему необходим. Ехать на юг Илья решил в июне. Пока ещё было не так жарко и не так много отдыхающих. В идеале было бы поехать в сентябре, но Илья боялся, что Ромка до осени не дотянет. Предложение отца поехать на море мальчик воспринял с энтузиазмом.