Virus

      Пятница, 20 декабря       Просыпаться со стояком всегда было неприятно для Нила, особенно когда он был настолько стойким, что не проходил сам по себе; особенно когда он заставлял себя позаботиться о нем в душе, а лицо Эндрю Миньярда все время мелькало за закрытыми веками; его пыльно-розовые губы были последним образом в сознании Нила перед тем, как он кончил.       Было едва за шесть, и, несмотря на то, что Нил большую часть ночи ворочался и метался, он все равно проснулся с солнцем. Его обычная утренняя рутина состояла из пробежки, а затем, возможно, посещения спортзала. Затем он шел на работу в кофейню, причем смены менялись в зависимости от занятий в этот день. Он пил крепкий кофе, закусывал свежими фруктами и спокойно занимался своими делами. Поскольку ничего из этого не было, Нил заставил себя прибраться по дому. Съев два кекса и последнюю маринованную свеклу (она была не так уж плоха, теперь, когда некоторое время вымачивалась в уксусно-сахарной жидкости), он дважды пропылесосил, постирал одежду, просмотрел в интернете любую информацию об этом страшном вирусе, ища хоть проблеск надежды на то, что их плену может прийти конец. По данным Центра по контролю и профилактике заболеваний, люди могут быть заразны в течение четырнадцати дней без проявления симптомов. Боже, он надеялся, что не застрянет здесь еще на неделю.       Судя по полученной информации, их кампус сильно пострадал. Помимо его корпуса, два других в кампусе были закрыты на карантин (один из них был частью главного общежития), а шесть других в городе также были закрыты. В остальной части страны дела обстояли не лучше.       В одной из статей говорилось, что «помощь» предоставляется всем жителям, которые прошли «самокарантин», и Нил посмеялся над этими словами. Никто не пришел предложить им этого дерьма. Хотя, возможно, не стоило идти на них с ножом — это, вероятно, уменьшало их шансы на приоритетность.       Нил лежал на своем диване, опираясь на одну из подушек, с ноутбуком на коленях, когда раздался звонок по скайпу. Он был откровенен со своими друзьями о ситуации, во всяком случае, о большей ее части, и отвечал на все их сообщения, чтобы они не волновались. Но Мэтт мог терпеть только до поры до времени. Годы, когда Нил говорил «я в порядке», преуменьшая свое здоровье и благополучие, означали, что нескольких слов через экран компьютера недостаточно. Он вздохнул и открыл видеосвязь. — Привет, Мэтт… — Нил! Слава богу, ты уверен, что с тобой все в порядке? Не могу поверить, что ты застрял там почти на неделю. Это безумие! Все сошли с ума, у них даже вода в бутылках в магазине закончилась, Нил, вода!       Нил сдержал улыбку на выходку «мамы» Мэтта и заверил его, что все действительно в порядке. Он не упомянул о том, что пытался сбежать, но это была несущественная деталь. Он упомянул, что у него закончилась еда, но быстро приуменьшил это, прочитав беспокойство на лице друга, и добавил, что теперь у него достаточно еды. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно? Ты выглядишь немного уставшим. Я уверен, что смогу вытащить тебя, если ты захочешь остаться с нами… или я могу ворваться. Проломить стену, как Бэтмен, — сказал он совершенно серьезно. Нил хихикнул. — Или, может, нет. Ты же помнишь, что случилось на каменной стене в спортзале в прошлом году? И кроме того, ты не можешь просто оставить Дэн там. Ты должен остаться дома, чтобы она и ребенок не заразились этим дерьмовым вирусом.       Мэтт торжественно кивнул, оглянувшись на свою беременную жену, которая дремала на диване на заднем плане. — Наверное, ты прав… Я просто беспокоюсь о тебе. Я знаю, что тебе не нравится сидеть взаперти. Я не могу представить, как это раздражающе — торчать там одному. — Единственное, что раздражает, это Эндрю, — сказал Нил и тут же пожалел о своем промахе. — Эндрю? Твой сосед, который пытался доставить одиннадцать заказов еды на вынос к тебе домой за один день?       Нил нахмурился при этом воспоминании. Эта выходка выводила его из себя все выходные. — Двенадцать… и это только те, во время которых я был дома. — Так почему он раздражает? Он снова разыгрывает тебя, потому что ему скучно или что-то в этом роде? — спросил Мэтт.       Нил покачал головой и подумал, не соврать ли. В конце концов, он выложил все, что накипело, — ужасная привычка, которую он приобрел некоторое время назад, после того как Мэтт оказался рядом в самые яркие годы жизни Нила. Он решил, что если парень смог взять себя в руки после похищения и последующих пыток, то несколько сумбурных рассказов не повредят. — Я просто не могу этого понять: в одну секунду он помогает мне, а в следующую ведет себя как полный мудак, — сказал Нил, тяжело вздыхая и яростно потирая виски при появлении головной боли.       Мэтт задумчиво постучал себя по подбородку, прежде чем заговорить. — Может, он просто не привык делать приятное? Ты сказал, что никогда не видел, чтобы кто-то ходил к нему домой. Не похоже, что у него есть друзья. К тому же, ты был примерно таким же, когда мы только познакомились. — Я не был, — с вызовом сказал Нил. — Я имею в виду не ту часть, где ты был мудаком, а ту часть, где люди делают что-то приятное для других. Когда бы мы ни делали для тебя что-то хорошее, ты всегда выглядел оленем в свете фар, будто собирался выскочить на встречную полосу, — объяснил Мэтт.       Нил пробормотал что-то бессвязное и как раз собирался предложить более внятный контраргумент, когда кто-то постучал в его дверь. Он замер. — Да… этот взгляд, — усмехнулся Мэтт на экране. — Это дверь?       Стук был глухим, низким, словно доносился из глубины двери. И поскольку это был первый звук, который он услышал снаружи, не было никаких признаков того, что они нарушили карантин, это, должно быть, был Эндрю. — Это он? — спросил Мэтт, теперь ухмыляясь по какой-то гребаной причине.       Нил оскалился и шикнул на него, чтобы тот замолчал. Раздался еще один стук, тот же звук, но на этот раз немного громче, и зов «Нил». Его глаза вспыхнули, и он начал отключаться, но Мэтт поднял большую руку. — Подожди… — тихо сказал он. — Просто сверни экран и поставь ноутбук куда-нибудь, где я смогу смотреть. Для, знаешь ли… исследования…       Нил закатил глаза, но сделал, как просил Мэтт. Он был не совсем неправ. За прошедшие годы социальные навыки Нила значительно улучшились, но было время, когда его друзья считали его потерянным. Возможно, Мэтт мог бы дать лучший совет, если бы был немного осведомлен.       Он поставил ноутбук на подлокотник дивана, лицом к двери, но так, чтобы это не выглядело намеренным. Он выключил звук на компьютере и свернул вызов скайпа, снова открыв вкладку браузера, прежде чем направиться к двери. Нил пригладил волосы, которые не были расчесаны после душа, и открыл дверь. — Как раз, блять, вовремя, — сказал Эндрю, протягивая руку в сторону Нила.       Блондин держал в каждой руке по дымящейся кружке, и Нил взял их с медленным колебанием и вопросом в глазах. — Кофе, — объяснил Эндрю, выглядя лишь слегка раздраженным. — Я заметил, что тебя вчера не было. Здесь нет ни сливок, ни молока, я пас. — О, эм… спасибо. Я в любом случае пью черный, — сказал Нил, сделав глоток и едва не обжигая губы.       Нил сделал шаг назад, а Эндрю шагнул вперед. На мгновение он подумал, что Эндрю может войти, но вместо этого он просто застыл на пороге, впуская чуть более прохладный воздух с внешней площадки. Наступило долгое молчание, несколько мгновений Эндрю не встречал его взгляда. Но когда их глаза встретились, и Нил открыл рот, чтобы заговорить, Эндрю поднял руку, чтобы остановить его. — У меня нет… друзей, — тихо сказал Эндрю.       Нил наклонил голову в сторону, не понимая. Не похоже, чтобы он искал жалости или сочувствия. — Хорошо, — ответил Нил. — Прошлой ночью я понял, что ты не совсем невыносимый человек. Иногда.       Нил улыбнулся, понимая. Это был способ Эндрю извиниться. — Возможно, это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил, — поддразнил он. — Это не войдет у меня в привычку. — Или… — Нил возразил, немного наклонившись в его пространство, — ты можешь просто рассказать мне обо всех моих замечательных качествах. Просто чтобы избавиться от них.       Эндрю нахмурился и ответил: — Я больше никогда не буду с тобой вежлив. — Оу… Эндрю, не будь таким. Я уже сделал нам браслеты дружбы и все такое. — Я тебя ненавижу, — ответил Эндрю, хотя в его словах не было ни капли яда, а уголок рта дернулся, сдерживая ухмылку. — Ладно, ладно… пусть будет по-твоему, — сказал он, но Эндрю уже отворачивался, видимо, достигнув предела своих игривых шуток. — Я просто отправлю тебе браслет по почте, может быть, подсуну его тебе под дверь…       Нил усмехнулся, когда его плечи напряглись. Но прежде чем вернуться в собственную квартиру, он повернулся, чтобы посмотреть через плечо. — Через час я сделаю несколько сэндвичей.       Дверь закрылась, а Нил все еще улыбался, когда обернулся. Ему потребовалась секунда, чтобы вынырнуть из своего, внезапно ставшего гораздо более приятным, настроения и вспомнить о Мэтте. Он открыл приложение, чтобы проверить, все ли еще он на связи — так и есть, и теперь Дэн тоже была в кадре, примостившись на его спине и сонно зевая. Мэтт обхватил рукой ее голову, и его пальцы массировали кожу головы сквозь короткие волосы.       Отрегулировав громкость, Нил снова рухнул на диван. — Ну… есть какие-нибудь озарения, о любезный?       Мэтт и Дэн обменялись положительно радостными взглядами, и заговорила Дэн. — Ты имеешь в виду озарение по поводу очаровательного флирта, которым ты занимаешься со своим невероятно симпатичным соседом? — Я… Я не… что? — проговорил он, и Дэн захихикала. Мэтт лишь окинул его взглядом, выражающим искреннее неверие. — Ты точно флиртуешь! — сказала Дэн, как только она успокоилась. — И я не виню тебя, я имею в виду, что он горячий и он в твоем вкусе, так что… — У меня нет типажа, — быстро сказал он. — И ты слышала его, он меня ненавидит. — О, Нил, мой драгоценный сын, — промурлыкал Мэтт, и Нил знал, что если бы они сейчас были в одной комнате, то Мэтт взъерошил бы ему волосы, а Нил полусерьезно пытался бы оттолкнуть его. — В этом сценарии «я тебя ненавижу» явно переводится, как «я хочу состариться с тобой и иметь совместных детей», — объяснила она.       Нил сморщил нос. Эти ужасающие мысли остались в стороне, он все еще не мог понять, что в их разговоре заставило его друзей выглядеть так, словно Рождество наступило на пять дней раньше. Ладно, конечно, у него было несколько… путаных мыслей об Эндрю. Но Эндрю никак не мог увлечься им. Ведь так? То есть парень, вероятно, был натуралом в любом случае. Верно? — О Боже мой, — сказал Мэтт, наклонившись к камере на своем экране и изучая лицо Нила. — Ты запал на него. Святое дерьмо, это потрясающе. Дэн, передай мне мой телефон, я пишу Элисон прямо сейчас. — Нет! — потребовал Нил, теперь немного раздраженный. — Я не… этого не случится. Кроме того, пытаться переспать с соседом — ужасная идея. Что если все пойдет плохо, и нам придется жить рядом друг с другом еще полгода? — Но ты все-таки хочешь с ним переспать? — спросила Дэн, все еще ухмыляясь.       Нил плюхнулся обратно на диван и вздохнул. — Я беру свои слова обратно. Мэтт, приезжай, чтобы вы оба могли заболеть этим гриппом и умереть медленной ужасной смертью.       В конце концов Нил попрощался со своими друзьями, которые пообещали не писать Элисон (он никогда не услышит конца, если они это сделают).       В час дня он сменил рубашку на чуть менее мятую, светло-серую хенли, и надел на ноги сандалии с носками. Он расчесал волосы, зачем-то снова почистил зубы и побрызгался спреем для тела, когда ему удалось достать его со дна пластиковой корзины под раковиной. Затем он провел следующие двадцать минут, размышляя, какого хрена он прилагает такие усилия, а также почему, черт возьми, он чувствует себя таким напряженным только для того, чтобы зайти к Эндрю и съесть чертов бутерброд.       Было без четверти два, когда он наконец набрался смелости и пошел в соседнюю квартиру, повторяя в голове успокаивающую мантру «Это просто Эндрю… ничего страшного…».       Он постучал. Нет ответа. Подождал несколько минут… снова постучал. Он слышал, как по ту сторону двери громко мяукали кошки. Когда он поднял руку, чтобы постучать снова, его встретил сердитый вид Эндрю… без рубашки… сердитый вид Эндрю. Блондин отпихнул кошек с чуть большим раздражением, чем обычно, и натянул рубашку через голову, открыв дверь тем же движением. — Ты опоздал, — сказал он. — Я… э… — Глаза Нила все еще были прикованы к уже покрытой коже пресса Эндрю, где он заметил скопление пяти веснушек прямо над тазовой костью. — Мои глаза здесь, наверху, — глухо сказал Эндрю, хотя выражение его лица немного смягчилось. — Извини. Я разговаривал по скайпу с другом, — сказал он, пытаясь объяснить свое опоздание белой ложью.       Эндрю одернул подол рубашки и отвернулся, направившись к дивану. Он оставил Нила закрывать дверь и скидывать сандалии рядом с входом. На столе лежало несколько свернутых бумажных полотенец, тарелка, полная крошек, и одинокий ломтик помидора с несколькими кусочками кошачьей шерсти на нем. На спинке дивана висела белая футболка с длинными рукавами, на которой было розовое пятно, вероятно, от помидора. — Продукты на кухне, — сказал Эндрю, не поднимая глаз от стола, на котором он убирался. — Я не буду готовить это для тебя.       На столешнице лежали несколько ломтиков хлеба и тостер, которого не было накануне вечером. В их кухнях не было много свободного места, поэтому Нил предположил, что Эндрю хранил их в другом месте, когда они не использовались. На тарелке рядом с банкой майонеза и ножом для масла лежали несколько ломтиков помидора, кусочки листового салата и полоски хрустящего бекона. Нил поджарил хлеб и сделал себе сэндвич, вернувшись к дивану, где Эндрю закончил уборку. Эндрю подогнул ноги под себя и пролистал пультом несколько вариантов Netflix, остановившись на очередном документальном фильме, на этот раз об акулах.       Эндрю игнорировал его, пока он ел, и Нил изо всех сил старался не отрывать глаз от телевизора. Он сидел на противоположном конце дивана, скрестив ноги в лодыжках на подушке, с тарелкой на коленях, стараясь не наделать беспорядка. Кошки забрели к нему, и Эндрю краем глаза взглянул на них. Когда они поставили свои маленькие лапы на край подушки, Нил отломил пару крошечных кусочков бекона и начал наклоняться вперед. — Не корми этих гремлинов, — бездушно сказал он.       Нил убрал руку, но окинул кошачьих оценивающим взглядом. Король мяукнула. — Они думают, что голодают, потому что я нормирую их влажный корм, а они слишком высокомерны, чтобы есть сухой, — объяснил он.       Нил хмыкнул с полным ртом BLT, бросив на кошек извиняющийся взгляд и слегка подтолкнув их коленом. Когда он доел последний кусочек, телефон Эндрю назойливо зажужжал по поверхности кофейного столика. Он слегка подпрыгнул, вероятно, вибрация напугала его. Когда он опустил ноги и наклонился, чтобы посмотреть на устройство, его нейтральное выражение лица исчезло. — Разве ты не собираешься ответить? — спросил Нил, с любопытством наблюдая за ним.       Эндрю вздохнул и взял телефон, вставая. Это был еще один видеозвонок от Ники, уже третий за сегодня. Он знал, что если не ответит, этот идиот будет продолжать звонить. Признав поражение, Эндрю перешагнул через кошек и, пройдя перед Нилом, направился на кухню. Когда он оказался внутри, то ответил на звонок и положил телефон на стойку. — Эндрю? Ты здесь? Блять, наконец-то. Я звонил тебе три раза…       Эндрю быстро потянулся, чтобы убавить громкость, так что его было едва слышно. Он обошел кухню, чтобы убрать беспорядок, и хмыкнул в подтверждение. — Что тебе нужно, Ники? — спросил он по-немецки, чтобы немного отгородиться от Нила. — Не будь засранцем. Я просто звоню узнать, как у тебя дела. Я знаю, что ты все еще застрял дома, это во всех новостях, даже здесь. И почему ты говоришь по-немецки?       Эндрю наклонился, приподнял бровь, чтобы убедиться, что Ники видит его. — Я в порядке.       Казалось, он, по крайней мере, понял намек. — Что, ты боишься, что заржавеешь, если не будешь практиковаться или что-то в этом роде? Было бы здорово, если бы ты побольше общался с Эриком, когда мы будем приезжать… хотя он, наверное, захочет, чтобы кто-то другой практиковал английский, у него так хорошо получается. — Ты все еще собираешься приехать? — спросил он. — Если они не закроют аэропорт или что-то в этом роде, конечно. Кроме того, я уверен, что все в нашей семье принимали так много наркотиков и влили в нашу кровь не менее 60% алкоголя, так что у нас, вероятно, иммунитет, — объяснил Ники. — Надеюсь, ты сказал это Аарону. — Эндрю фыркнул. — Конечно, нет, — ответил Ники. — Если он будет и дальше разглагольствовать обо мне, у меня случится аневризма.       Сложив грязные тарелки в посудомоечную машину, Эндрю поднял телефон и сделал паузу, прежде чем вернуться в гостиную. — Что-нибудь еще? Я занят.       Ники рассмеялся: — Ты заперт в своей квартире, чем ты можешь быть занят? Если только ты не смотрел порно. Ты смотрел порно?       Он не стал щипать себя за переносицу и не позволил себе выдать раздражение, Ники намеренно говорил то, что его раздражало, и он не собирался доставлять ему удовольствие. — У меня гость, — резко сказал он. — Я думал, ты ненавидишь всех своих соседей? Если только один из них не был очень горячим… ты что, трахаешься с одним из них? — Не думай, что я не убью тебя, как только ты сойдешь с самолета, Ники. — Ладно, ладно, хорошо. Но ты не можешь просто сказать что-то вроде этого и не сказать мне, кто. Я думал, ты никого не пускаешь в свою квартиру, — сказал Ники.       Эндрю снова замешкался, постучал ладонью по стене, а затем переключился на заднюю камеру. Он вернулся в гостиную и прислонился к стене, надеясь, что это выглядит естественно. Он позволил Ники посмотреть всего секунду, прежде чем переключить камеру обратно. Прежде чем он успел заговорить, Эндрю гаркнул «предатели», глядя на открывшуюся перед ним сцену.       Нил все еще лежал на диване, его тарелка была брошена на стол. Король свернулась калачиком у него на коленях, пока он чесал ей уши, а Сэр лежал на подушке рядом с ним. Нил поднял голову, на его отвратительно привлекательном лице появилось невинное, но самодовольное выражение, и Эндрю сузил глаза. — Это и есть твой горячий сосед? — прошептал Ники по-немецки. — Я думал, ты его ненавидишь… я думал, он ненавидит тебя… и разве твои кошки не ненавидят всех? Это что, эпизод из «Сумеречной зоны»? Какого хрена, Эндрю? — Мне нужно идти. Дай мне знать, что будет с твоим рейсом.       Он повесил трубку, прежде чем его кузен успел сказать что-нибудь более уличающее, даже на другом языке.       Нил пристально наблюдал за ним, продолжая поглаживать Короля, и голубые глаза следили за ним до самого дивана. Через несколько минут, когда диктор на экране рассказывал о привычках размножения большой белой рыбы, Нил слегка сдвинулся с места, и Эндрю повернул голову. — Что значит «ein snack»?       Эндрю напрягся, зрачки на секунду расширились. — Остальное я понял, но я никогда раньше не слышал этого выражения, — сказал Нил, а затем, заметив недоверчивое выражение лица Эндрю, продолжил свое объяснение. — Извини… я не хотел подслушивать. Я провел пару лет в Германии, когда был ребенком. — Это не немецкое выражение, эта часть была на английском. Это просто глупая речь миллениалов, — сказал Эндрю, пытаясь придумать, что ответить. Он снова повернулся к телевизору, оставив Нила наблюдать за ним с откровенным замешательством.       Его брови сошлись вместе, как будто он решал сложную математическую задачу. — Но что это значит? — Это значит, что мой кузен считает тебя горячей штучкой. — Эндрю вздохнул, наклонив голову в сторону, чтобы оценить реакцию Нила.       И он не разочаровал. Щеки Нила и кончики его ушей покраснели, он немного поерзал на своем месте, рот приоткрылся, чтобы произнести «ох», но звук так и не прозвучал. Эндрю хотелось сцеловать это глупое выражение прямо с его глупого лица. Вместо этого он изо всех сил постарался выглядеть скучающим и переключил свое внимание обратно на телевизор.       В какой-то момент они оба, видимо, задремали: Эндрю прислонился к спинке дивана, откинув голову на подушки, Нил полулежал на подлокотнике, положив ноги на среднюю подушку. Эндрю смущенно моргнул, протер рот, чтобы проверить наличие слюны (ее не было), и осторожно приподнялся. Нил слегка пошевелился во сне, но в остальном не двигался. Его губы были слегка раздвинуты, мягкие волосы с небольшим рыжеватым ореолом лежали вокруг его головы на обивке, а ноги были слегка повернуты внутрь. Одна его покрытая шрамами рука лежала на груди, пальцы подергивались в дремоте, а другая рука была засунута под голову. Он выглядел расслабленным, более расслабленным, чем Эндрю когда-либо видел его. Трудно было представить, что это тот самый болтливый парень, который однажды колотил в дверь с криком «Я тебя прикончу, Миньярд!» после того, как пришел домой и обнаружил, что Эндрю оставил на пороге посылку со змеей внутри. Что? Она не была ядовитой. Возможно.       Эндрю пошел облегчиться и заварить еще один кофейник. Когда он вернулся, глаза Нила были открыты, блестящие, но расфокусированные. Он опустил руку с дивана только для того, чтобы его пальцы коснулись меха, и на мгновение отпрянул от удивления. Затем он повернулся на бок и посмотрел вниз. Сэр лежал на спине во всей своей пушистой красе, глядя на Нила тыквенно-оранжевыми глазами, кончик его хвоста, как у белки, подрагивал. Нил протянул руку вниз, раскрыв ладонь. — Это ловушка, — сказал Эндрю, делая паузу, чтобы посмотреть на надвигающийся хаос.       Нил, который, должно быть, не понял значения его слов, потянулся вниз и положил руку на живот Сэра, пальцы слегка обвились вокруг меха. Он сделал одно неуверенное поглаживающее движение, прежде чем медвежий капкан защелкнулся. Сэр впился когтями в запястье Нила и сделал два маленьких аккуратных прокола, вгрызаясь в тыльную сторону его руки. Нил отпрянул с громким ругательством, частично прихватив с собой Сэра, но затем кот бросился в сторону спальни, дико размахивая хвостом. Рот Эндрю дернулся. — Я предупреждал тебя.       Нил бросил взгляд в сторону спальни: — Я думал, мы друзья, придурок! — Да ладно тебе, тупица, у меня на кухне есть аптечка, — сказал Эндрю, делая несколько шагов. Нил оценил ущерб, разминая пальцы. Все было не так уж плохо. — Я в порядке. — Ты истекаешь кровью через свою рубашку, но ты не будешь истекать кровью на моем диване, — сказал он с законченностью, которая окончательно поставила Нила на ноги. — Лучше бы ты как следует наказал свое демоническое отродье за то, что он смертельно ранил меня… — сказал Нил, обнимая свою руку и зевая.       Эндрю достал из-под раковины небольшую аптечку. — Или идиота, который не умеет слушать или читать язык тела.       Пытаясь скрыть свою застенчивость, Нил закатал рукав, обнажив израненное предплечье. Глаза Эндрю задержались на мгновение, но он ничего не сказал, а просто достал из набора бутылку спирта, марлевую салфетку и маленькую упаковку антибактериального крема. — Я никогда не был рядом с кошками, — объяснил Нил. — Откуда мне было знать, как выглядит одна из них прямо перед полным и безоговорочным предательством?       Эндрю взял его руку между мозолистыми пальцами, совершенно не обращая внимания на шрамы, и перевернул конечность в своей руке. Когда он резко дернул ее, Нил слегка вскрикнул, но позволил Эндрю подставить запястье под кран, слегка шипя от холодной воды. Затем последовал спирт, но Нил не вздрогнул от боли, а просто смотрел, как Эндрю управляется с ним с клинической ловкостью, которая заставила Нила задуматься, делал ли он это раньше. Эндрю вытер его руку чистой бумажной салфеткой и промокнул раны марлей, пока кровотечение не остановилось. — Я могу это сделать, — сказал Нил, доставая пакет другой рукой.       Эндрю оттолкнул его, разорвал бацитрацин зубами и нанес небольшое количество на царапины Нила, втирая его. Внимание Нила металось между нежными пальцами, очищающими его уже покрытые шрамами руки, и напряженным выражением лица Эндрю, сосредоточенного на том, что он делает. Когда он добрался до следов от проколов, он заклеил их пластырем, поскольку эти раны были немного глубже, чем другие, и кровотечение останавливалось неохотнее. Когда закончил, он не сразу отпустил руку Нила, проведя подушечкой большого пальца по шрамам от ожогов на тыльной стороне костяшек Нила, а затем по пластырю. — Все в порядке, — сказал Нил, его голос был немного тише, чем он хотел. — Еще один шрам не будет иметь значения.       Эндрю опустил руку, намереваясь полностью прекратить разговор. Но прежде чем он успел остановить себя, прозвучали слова: — Что их оставило?       Его взгляд метнулся вниз, где Нил тянул его за рукав. Он знал, что Нила… Натаниэля пытали. Подробности не разглашались, но СМИ были уверены, что его отец нанес ему много повреждений, поэтому он не стал спрашивать, откуда они у него. Прежде чем Нил успел ответить, Эндрю отступил: — Ты не обязан мне рассказывать. — Нет, все в порядке, — сказал Нил, хотя на самом деле его слова не звучали нормально. Он указал на тыльную сторону своей не забинтованной руки, чтобы показать следы. — Автомобильный прикуриватель, нож…       Эндрю понимающе хмыкнул, а когда поднял голову, Нил смотрел на него, в его глазах был почти вызов. И, словно пытаясь подтолкнуть Эндрю к пренебрежительному замечанию, он сказал: — Я знаю, что они выглядят отвратительно. Обычно я их прикрываю. — Это не так, — автоматически ответил Эндрю.       Позади них кофеварка выплескивала последнюю порцию кофе, и это достаточно отвлекло Эндрю, чтобы отстраниться. Он налил две чашки, добавив сахар в свою. Когда он повернулся, чтобы передать одну Нилу, более высокий парень все еще наблюдал за ним. Нил взял чашку, а Эндрю протянул руку и прижал два пальца к шраму на щеке Нила, отворачивая его лицо. — Не смотри на меня так, — сказал он.       Нил склонил голову набок и открыл рот в вопросе, но Эндрю пронесся мимо него в гостиную.       Они снова устроились на диване. Через пятнадцать минут Эндрю не выдержал и повернулся к Нилу, который все еще бросал на него осторожные взгляды, когда не думал, что Эндрю смотрит. — Что? — спросил он тоном, полным обвинения.       Нил пожевал губу, сцепив пальцы в замок с тех пор, как он отставил кружку несколько минут назад. — Никто никогда не смотрел на них так раньше. Все всегда вздрагивают, по крайней мере, в первый раз. — Я — не все, — сказал он, все еще глядя на своего соседа. — Я начинаю это понимать, — плавно ответил Нил.       Когда Эндрю потянулся вперед, чтобы поставить свою чашку на стол, его движения были мучительно медленными. Ему нужно было выиграть время, потому что он чувствовал, что вот-вот примет очень глупое решение. А Эндрю не принимал глупых решений. Все, что он делал, было расчетливым, хитрым и логичным. Поэтому, когда он откинулся назад и начал закатывать рукава рубашки, он не мог понять, где находится связь между его мозгом и телом, которые определенно больше не находятся на одном уровне.       Нил повернулся на своем месте, закинув одну ногу на подушку под таким углом, чтобы он мог наклониться над ней к Эндрю. Эндрю, который теперь держал свои обнаженные вывернутые предплечья над коленями, опустил глаза вниз. Солнце уже начало садиться, а Эндрю так и не удосужился включить ни одну из ламп. Если бы было еще темнее, Нил мог бы и не заметить этого. Он пропустил это раньше, когда Эндрю был без рубашки. Он слишком отвлекся на его подтянутое телосложение, чтобы что-то заметить. Но в полумраке гостиной он мог разглядеть каждую отметину, тонкие линии шрамов, некоторые из которых накладывались друг на друга. Словно призрачный штрих-код какого-то прошлого кошмара. Невольно Нил протянул руку, но остановился и опустил руки на колени, прежде чем Эндрю заметил это движение. — Это не от кошек… — тихо сказал он, адамово яблоко сильно дернулось, когда он сглотнул.       Эндрю наконец зафиксировал взгляд на его глазах, ореховые, бросающие вызов голубым. — Нет, не от кошек.       Они были из места боли, терпения, контроля. Кошмар, с которым он справился много лет назад. Эндрю не стал объяснять дальше, поэтому Нил кивнул и снова повернулся к телевизору. — Эй, мы можем посмотреть ту вещь о Г.Г. Холмсе? Я видел его в твоей очереди… — Нил не стал дожидаться ответа, вместо этого схватив со стола пульт. — И еще, я думаю, ты должен позволить мне воспользоваться твоей беговой дорожкой позже. Я не бегал уже несколько дней, и мои ноги могут буквально отвалиться, если я не буду заниматься в ближайшее время. Я даже могу подкупить тебя, если хочешь? Скажем, за каждую минуту, которую ты дашь мне побегать, на одну липкую бумажку меньше, которую я наклею на твою машину?       Нил ослепительно ухмыльнулся, и Эндрю в шоке уставился на него в ответ. Он знал, что делал Нил. Он не высмеивал то, что видел, а отвечал ему взаимностью. Как шрамы Нила не вызывали у Эндрю жалости, так и шрамы Эндрю не делали его слабее, чем он был для Нила. Возможно, они шли разными путями, пережили разный опыт, но ни один из них не был побежден своим прошлым. — Если ты еще хоть раз приблизишься к моей машине, я возьму напрокат одну, чтобы переехать тебя ею, чтобы мне не пришлось обдирать краску на своей, — сказал Эндрю. — Да-да, обещания. Итак? Можно? Может быть, после ужина… — Ладно, — сказал он, изо всех сил стараясь выглядеть возмущенным и игнорируя тепло, поселившееся в его груди. — Но если ты её сломаешь, то купишь мне новую.       Проклятье.       Он действительно ненавидел Нила.       Эндрю не закатывал рукава до конца ночи.