Virus

      Суббота, 21 декабря       Одна из приятных особенностей этой квартиры по сравнению с другими, в которых он жил, заключалась в том, что в ней никогда не кончалась горячая вода. Именно поэтому Эндрю обнаружил себя стоящим под струей воды целых полчаса, со сморщенными пальцами и покрасневшей кожей, пытаясь унять эрекцию. Обычно он просто заботился об этом. Мастурбация была чем-то привычным, тем, что он делал всякий раз, когда возникала необходимость. Иногда он шел в бар или клуб, подбирал какого-нибудь случайного парня, чье имя он не удосуживался спросить, и пользовался им — до тех пор, пока он был готов. Но, несмотря на безупречный гей-радар и интуицию, которая подсказывала ему, кто может следовать его правилам, на самом деле ему не нравилась культура перепихона. Это было утомительно и разочаровывающе, и обычно проще было удовлетворить эти потребности самому. Вот только сейчас все было испорчено, потому что каждый раз, когда он пытался закрыть глаза и представить себе одного из множества безымянных мужчин, которых он прижимал к стенам мрачных ночных клубов, он видел Нила. Губы Нила. Руки Нила со шрамами. Глупые длинные ресницы Нила, трепещущие над глупо красивыми глазами. Нил, бегущий на беговой дорожке накануне вечером, икры, пот на воротнике футболки, струйки пота на шее. Эта уродливая… уродливая бандана, которую он надевал, чтобы волосы не лезли в лицо. Эндрю старался не наблюдать за ним со своего места, лежа на скамье для тренировок, его собственные мышцы напрягались, когда он выжимал 30-фунтовые штанги. Не его вина, что мускулистая задница Нила находилась почти на уровне глаз, подпрыгивая при каждом тренировочном шаге, а баскетбольные шорты, которые он носил, съезжали на бедра. Слава богу, что он надел под них компрессионные шорты. У Эндрю мог случиться сердечный приступ, если бы ему пришлось смотреть, как эти шорты проскальзывают между ягодиц Нила.       Проклятье.       Он поддался, вывернул запястье, дернул себя короткими быстрыми движениями, пока не излился в ладонь с прерывистым вздохом.       Он ненавидел Нила Джостена. И он хотел его.       Вода наконец-то начала остывать, и Эндрю остался на несколько мгновений дольше — ему все равно нужно было охладиться.       Аарон позвонил ему, пока он сушил волосы полотенцем. Очевидно, Ники писал ему без остановки, поскольку Эндрю не отвечал на его звонки. Его вредный кузен также рассказал Аарону о его домашнем госте. — Ты теперь общаешься с Джостеном? Я чертовски ненавижу этого парня, — сказал Аарон, и Эндрю мог легко представить себе хмурое выражение на лице брата, поскольку он видел такое же выражение на своем собственном. — Я в курсе.       Во время разгара их войны розыгрышей Аарон однажды пришел в гости, и Нил дунул ему в ухо, когда он ждал, пока Эндрю откроет дверь — думая, что это Эндрю. Аарон так и не простил его. Эндрю считал забавным наблюдать за тем, как его брат выпрыгивает из кожи, поскольку он не был в роли пострадавшего, но он умрет прежде, чем скажет об этом Нилу. — Я просто кормил его. Мы живем слишком близко друг к другу, чтобы я не почувствовал вонь от его гниющего трупа, если он умрет от голода, — неубедительно объяснил Эндрю. — Ну да… конечно, — неубедительно сказал Аарон.       Эндрю закатил глаза. — Мне нужно идти. Дай мне знать о рейсе Ники. — Или ты можешь проверить свои чертовы сообщения. — Слишком много усилий. — Неважно. Теперь я позволю тебе вернуться к траханью с соседом.       Эндрю не удостоил это ответом, прекратив звонок. Затем, словно по какому-то гребаному вселенскому замыслу, объект его гнева постучал в дверь. Открыв дверь, Эндрю увидел Нила с осторожной улыбкой на лице и настольной игрой в руках. Он был одет в черные джоггеры и синюю футболку, отчего его глаза казались еще ярче. Он протянул игру вперед, выставив напоказ руки со шрамами — они украшали его загорелую кожу до локтей. Эндрю вопросительно поднял бровь. — Монополия, — сказал Нил, как будто это было все, что требовалось объяснить.       Эндрю впустил его, и Нил сразу же почувствовал себя как дома — привычка, которая показалась Эндрю в равной степени раздражающей и восхитительной. — Почему? — спросил Эндрю. — Почему монополия? Потому что пришло время надрать тебе задницу для разнообразия. Я гораздо лучше разбираюсь в деньгах, чем в стратегии.       Живо вспомнив всю потрепанную несочетаемую мебель Нила, он усомнился в том, что это правда. — Отлично, — сказал Эндрю, с покорным вздохом устраиваясь поудобнее на полу напротив Нила.       Ему не потребовалось много времени, чтобы установить доску, и как только деньги были разделены, он передал Эндрю стопку и пододвинул фигурки к нему. Эндрю схватил кошку. Нил взял собаку. Подходяще. Нил был похож на нетерпеливого глупого щенка. Хотя Эндрю подозревал, что он не всегда был таким. Общительный характер Нила казался хрупким и трудно завоеванным, и он часто казался неуверенным в себе. Признак человека, который приобрел эти качества только в зрелом возрасте. Кого-то, кто работал над ними.       Они играли почти два часа, хотя уже в первые двадцать минут Эндрю понял, что ведет проигрышную борьбу. Нил не лгал. Ему принадлежало три четверти доски, а у Эндрю оставались последние двадцать шесть долларов. — Ладно, я согласен. Что-то, в чем ты наконец-то не ужасен, — сказал Эндрю, признавая поражение и бросая свою последнюю карту «прямиком в тюрьму».       Лицо Нила засветилось, как чертова рождественская елка. Эндрю почти прикрыл глаза. — Правда? Я выиграл? — Почему ты так удивлен? Я думал, ты сказал, что постоянно обыгрываешь людей в этом.       Нил пожал плечами, ухмыляясь, когда начал считать свои деньги. — На самом деле мы никогда не заканчивали игру. Обычно Элисон или Кевин, в конце концов, переворачивают доску, а Мэтт и Дэн всегда придумывают какую-нибудь отговорку, чтобы не заканчивать.       Эндрю помог ему собрать фигуры. — Похоже, твои друзья — ярые неудачники.       Нил усмехнулся, задвигая доску обратно в коробку.       Остаток дня прошел неторопливо. Они разговаривали в перерывах между длинными эпизодами и рекламными роликами марафона «Гарри Поттера» по телевизору, перекусывая на диване — Эндрю пинтой мороженого с двойной шоколадной помадкой, а Нил — йогуртом с кусочками манго, который Эндрю позволил ему достать из глубины холодильника. За обедом они ели сэндвичи с индейкой, а потом спорили о том, следует ли считать Снейпа злодеем во времена «Принца-полукровки» — Эндрю считал, что следует, потому что он обращался с детьми, как с дерьмом, Нил считал, что у него есть искупительные качества, и находил его любовь к Лили привлекательной. Но Эндрю быстро понял, что Нил — сентиментальный идиот, так что, конечно, так и было.       После ужина Эндрю снова разрешил Нилу воспользоваться беговой дорожкой, а сам уединился за компьютером, чтобы не повторять те вполне реальные эмоции, которые вызвала такая демонстрация накануне. После этого Нил ушел, не сказав ни слова, и Эндрю решил, что он ушел на ночь. Но в десять часов он появился снова, несколько раз постучал и, не дожидаясь, открыл дверь. Эндрю высунул голову из-за угла, чтобы посмотреть, как Нил снимает сандалии. На нем была пара синих клетчатых пижамных штанов и отвратительная оранжевая толстовка с белой надписью «Лисы университета Пальметто», закрученной вокруг большой лисьей лапы. Его носки также были двух разных цветов. Эндрю несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что ему не мерещится. — В моей квартире слишком тихо… — вздохнул он. — Придурок Чэд обычно производит хоть какой-то шум, но я ничего не слышал оттуда уже несколько дней. Он, наверное, мертв.       Эндрю нырнул обратно на кухню, и Нил последовал за ним. На столе стояла бутылка дорогого на вид виски и маленькая хрустальная рюмка. Эндрю бесшумно взял еще один стакан и налил в каждый по несколько порций. Нил не был любителем выпить, но он взял стакан и сделал глоток, повторяя за Эндрю. Он закашлялся. Эндрю приостановился, поднеся край рюмки к губам. — Я… вообще-то не пью, — объяснил Нил.       Он опустил стакан на уровень груди. — Тебе не обязательно его пить.       Нил пожал плечами и сделал еще один глоток, на этот раз только с недовольным выражением лица.       Фильм уже был поставлен в очередь, и Эндрю нажал кнопку «play», как только они устроились. Нил бросил на него вопросительный взгляд. — Мне нужно было что-то успокаивающее перед сном, — объяснил Эндрю. — Ты обычно смотришь документальные фильмы, но кровавый боевик успокаивает? — спросил Нил, приподняв уголок рта. — Документальные фильмы познавательны. А это бессмысленная пища…       Он не ошибся. Весь фильм был нелепым. Нилу не потребовалось много времени, чтобы высмеять неточности в трюках: «Нельзя прыгнуть с такой высоты, не сломав ногу, это просто невозможно…», а Эндрю раскритиковал некоторые сцены боя на ножах: «Если бы это был настоящий нож, она бы отрезала себе пальцы, держа его так…».       К одиннадцати их балаган утих, и, допив свои напитки, оба откинулись на противоположные концы дивана. Нил каким-то образом запутался в пушистом сером одеяле и свернулся калачиком на одной стороне. Эндрю сидел, наклонившись вперед, и внимательно смотрел фильм, хотя его мысли были где-то в другом месте. К полуночи Нил задремал, дыша ровно, совершенно неподвижно. Эндрю выключил телевизор и оставил его там, уйдя в свою комнату. Он пожалел, что на двери нет замка, но он знал, что Нил не причинит ему вреда. Это было странно, учитывая, что он знал о сомнительном прошлом Нила. Но это был явно не тот Нил, который мирно дремал на диване. Этот Нил был безобидным, искренним и удивительно честным. Он дарил Эндрю частички себя всю неделю, с того самого момента, как появился на пороге квартиры Эндрю, похожий на потерявшегося голодного щенка. И каким-то образом это заставляло Эндрю ответить взаимностью. Он всегда любил «услуга за услугу», но вступать в отношения с едва знакомым человеком было не в его духе. Конечно, Нил переехал к нему восемь месяцев назад, но кроме нескольких взаимных оскорблений они не разговаривали друг с другом до недавнего времени. Неделя — слишком короткий срок для того, чтобы он так заинтересовался другим человеком. Возможно, раскопав прошлое Нила, он почувствовал, что у него есть преимущество перед парнем, так что ему было легче объяснить свою интригу и неохотное согласие с псевдодружбой, которую они установили. Да, это все, что было на самом деле. Возможно, он даже не заинтересован, — сказал разумный голос в его голове. Он несколько раз ловил парня на том, что тот наблюдает за ним, но Нил, несмотря на то, что его легко было прочитать, оставался загадкой. Как открытая книга, которая в какой-то момент была повреждена водой, и теперь некоторые страницы слиплись, или чернила местами потекли до неразборчивости.       Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что карантин должен скоро закончиться. Тогда Нил сможет вернуться домой — у него будут свои друзья, чтобы занять его, и они смогут снова стать незнакомыми соседями. Потому что если этого не произойдет, Эндрю не был уверен, как долго он сможет все это терпеть и притворяться, что Нил Джостен на самом деле не является проблемой.       Воскресенье, 22 декабря       Эндрю не спал этой ночью. Вместо этого он метался и ворочался, и, в конце концов, отключился перед самым восходом солнца, а в семь часов его разбудил мочевой пузырь.       Когда он вошел в гостиную, Нил был там, где его оставил Эндрю. Король свернулась калачиком у его ног, а Сэр вылизывал себя перед диваном. Ему было интересно, куда подевались эти мохнатые засранцы, ведь они обычно проводили время, прыгая на его кровать и слезая с нее в случайные часы ночи.       Вместо того чтобы разбудить Нила, блондин тихо прокрался на кухню, чтобы сварить кофе. Он занялся этим делом в тишине — одна из тех способностей, которыми он гордился. Это всегда раздражало его близнеца и кузена, когда они учились в колледже, — Эндрю подкрадывался к ним с кошачьей ловкостью. Он подумал, что когда кофеварка начала булькать, это могло разбудить дремлющего парня, но когда Эндрю появился в гостиной, прислонившись к стене, Нил все еще спал. Лишь спустя пару секунд, когда снаружи раздался громкий задний ход машины, Нил проснулся от шума.       Одеяло упало на пол, и Нил попятился назад к дивану, почти зарывшись между подушками, пальцы искали опору в мягкой обивке. Эндрю сделал несколько быстрых шагов к дивану и увидел страх в глазах Нила, остекленевших и не совсем ясных. Когда Эндрю приблизился, Нил пересел на другой конец. Эндрю узнал это пустое выражение, такое же он видел на себе в зеркале после пробуждения от кошмара. Он снова рискнул подойти ближе, и на этот раз Нил вздрогнул, но не отодвинулся. — Это просто машина, — произнес он ровным тоном. Его «успокаивающий» голос был непривычным. Он никогда не применялся. — Просто машина… — повторил Нил, пытаясь перевести дыхание и взять себя в руки. Его глаза сфокусировались, и он смог взглянуть на Эндрю. — Просто машина. Ты можешь так говорить, до тех пор, пока в тебя не выстрелят…       Нил, казалось, узнал чужой лед в собственном голосе и перевел взгляд вниз, наблюдая, как его собственные руки разжимаются и сжимаются. — Что тебе нужно? — спросил Эндрю, на этот раз более мягким голосом.       Дыхание Нила все еще было коротким и паническим, вздрагивая на выдохе. — Просто дай мне минутку.       Он поднял руку и потянул за свои рыжие локоны, достаточно сильно, чтобы Эндрю увидел, как кожа оттягивается на линии роста волос.       Эндрю шагнул ближе, протягивая руку. И когда Нил поднял голову, продолжая дергать себя за волосы, Эндрю спросил его: «Да или нет?».       Смутившись, Нил ответил «да», потому что, по крайней мере, вопрос Эндрю отвлекал от его нынешнего душевного состояния.       Блондин сел на подлокотник дивана и положил теплую руку на шею Нила, слегка надавливая на его голову. Нил позволил прикоснуться к себе и опустил руки обратно на колени, сжав их в кулаки. Он закрыл глаза и сосредоточился на большом пальце Эндрю, выводящем круги на линии роста волос. Прошло несколько минут, прежде чем его дыхание пришло в норму. Когда Нил поднял голову, Эндрю прекратил прикосновения, но не двинулся с места. — Как ты догадался это сделать? — спросил Нил, почти шепотом. — Это… кто-то делал это для тебя раньше?       Удивительно, но Эндрю нашел что ответить. — Это то, что я делаю с собой. Если у меня кошмар или паническая атака. Моя психиаторка посоветовала мне это давным-давно. Вернее, она рекомендовала это сделать кому-то другому, но мне не нравится, когда ко мне прикасаются.       Рука со шрамом потянулась вверх, и Нил потер место, где была рука Эндрю, скучая по прикосновениям. Когда дыхание Нила пришло в норму, Эндрю наконец сдвинулся с места и исчез на кухне, чтобы приготовить завтрак.       Они ели в тишине. После этого Нил помог Эндрю отнести посуду в раковину и пробормотал что-то о «нужно принять душ…». Но прежде чем уйти, он остановился у двери. — Эндрю, спасибо.       Эндрю кивнул в ответ и смотрел, как он уходит.

***

      Прежде чем принять душ, Эндрю пробежал две мили на беговой дорожке и выполнил свою обычную силовую тренировку — которой он очень пренебрегал с тех пор, как началось все это испытание. После этого он лениво погладил свой пресс, проверяя, не стал ли он мягким в центре, о чем Аарон всегда дразнил его, поскольку у него была привычка есть мороженое по три пинты в неделю. Как только он закончил одеваться, зазвонил телефон, и он включил громкую связь.              Рейс Ники, очевидно, не был задержан, и он прибудет на следующий вечер по расписанию. Эндрю сказал ему, чтобы он не беспокоился, так как он все еще находится в заключении в своей квартире. Эндрю заверил его, что они должны выпустить их до 27 числа, если у них не будет симптомов… что привело к чрезмерной истерике Ники по поводу того, что они не смогут быть вместе на Рождество. О чем Эндрю беспокоился меньше всего. Он хотел увидеть свою семью, но сам праздник не имел никакого значения. В конце концов, он убедил Ники повесить трубку и «пойти побеспокоить Аарона».       Следующий час он потратил на написание язвительного доклада о несправедливости заключения людей в тюрьму против их воли и нарушении их прав и удалил его. Вместо этого он написал статью о недостаточной компетентности правительственных карантинов, оставляющих людей без помощи или проверки их самочувствия. В глубине души его беспокоило, что бы сделал Нил, если бы в тот день не поборол свою гордость и не попросил Эндрю о помощи. Предположительно, правительство должно было проверять тех, кто находится на карантине, но после попытки побега Нила никто не приходил за Эндрю и Нилом, даже чтобы проверить, живы ли они или заражены.       Нил не появился в тот день. Накануне Эндрю сунул ему в руки горсть замороженных ужинов «на всякий случай», так что ему не нужно было беспокоиться о том, что Нил голодает в соседней квартире. И это было здорово — иметь время для себя, когда ему не нужно было развлекать своего тупоголового соседа.       Но в том-то и дело, что… он никогда не чувствовал себя обязанным развлекать Нила. Его вполне устраивало просто находиться в присутствии Эндрю, и Эндрю раздражало, как легко он терпит… почти наслаждается обществом Нила в ответ. При всех своих недостатках Нил умел читать комнату. Он мог определить, когда Эндрю не хотел говорить или когда он был готов к общению. Он знал, когда нужно быть требовательным и дерзким, а когда просто сидеть в тишине и смотреть телевизор. Нил был головоломкой, которую Эндрю медленно учился разгадывать, а Нил, в свою очередь, делал то же самое с ним.       На ужин в тот вечер он приготовил замороженную пиццу. Осталось два куска, и только он набрался смелости, чтобы использовать это как повод пригласить Нила к себе, в дверь постучали. Нил стоял там с бутылкой чего-то с надписью «сладкое вино из бузины» и застенчиво улыбался. Эндрю без вопросов впустил его и пошел на кухню, чтобы достать штопор. — Я думал, ты не пьешь, — прокомментировал Эндрю, ввинчивая металлический винт в пробку. — Я не пью, — согласился Нил. — Элисон подарила мне это. Она сказала, что он мне понравится, так как по вкусу напоминает фрукты. Я не пробовал его раньше, но последнюю неделю я пил только воду и чай, и это, наверное, лучше, чем тот крысиный яд, который ты дал мне прошлой ночью…       Эндрю вытащил пробку с «хлопком» и наставил штопор, пробка все еще торчала на конце, на Нила. — Эта бутылка «Джонни Уокер» обошлась мне в 300 долларов, и если ты еще раз нагадишь на мой виски, я проткну тебя этой штукой в таком месте, которое тебе не понравится…       Нил засмеялся и поднял руки вверх, сделав один шаг назад. — Ладно… ладно… я беру свои слова обратно. Это было хорошо. Очень изысканный крысиный яд.       Они прошли в гостиную, держа в руках бокалы с вином. Сами бокалы были подарком от жены Аарона, Кейтлин. Она по-прежнему не нравилась Эндрю, но чем дольше они были вместе, тем труднее было отрицать, что она подходит его брату.       Пара свернулась калачиком на диване, с приличным расстоянием между ними, и Эндрю поставил бокал с вином после нескольких глотков. Он взял свой пульт управления и отменил паузу в игре. Нил наблюдал за происходящим с безучастным интересом и потягивал свое вино. Казалось, он наслаждался им, не делая никаких глупых физиономий. Эндрю предположил, что на вкус оно действительно напоминает «Kool-Aid», и он часто видел Джостена со спортивными напитками и соком, когда тот нес продукты из магазина.       Из-под земли выскочил еще один скелет, и персонаж, которым управлял Эндрю, пронесся сквозь него с массивным топором. Так продолжалось в течение часа, Эндрю играл в свою игру, а Нил постоянно пил и все ближе прислонялся к краю дивана. Вскоре он напрягся и стал выкрикивать приказы Эндрю: «Туда!», «Боже мой, эта штука огромная, убей ее!», «Она убьет тебя!», «Что это за хрень?», «О, иди туда, это выглядит круто!». Некоторые из предложений Нила он слушал, на другие закатывал глаза и продолжал идти. Он пил второй бокал вина, Нил — третий, когда Нил спросил, может ли он попробовать.       Он был ужасен, и Эндрю был рад, что сохранил игру, прежде чем отдать пульт управления. Но наблюдать за ним было весело. Нил визжал как девчонка каждый раз, когда что-то появлялось из ниоткуда, и иногда нажимал кнопку паузы, передавая пульт управления обратно Эндрю с требованием «убей это!», и Эндрю убивал экранного монстра и передавал его обратно. После того как он умер в шестой раз за полчаса, он повернулся к Эндрю с неловкой улыбкой и красным от вина языком и признался: — Я всегда был очень плох в видеоиграх…       Эндрю сохранил игру и встал, чтобы сменить диск. Нил налил им обоим еще вина. Вернувшись на диван, он передал Нилу второй пульт управления, и на экране появилась новая игра. — Это легко, просто держись на трассе.       Это, очевидно, было нелегко. По крайней мере, для Нила. Он был повсюду. Но он также смеялся, а внутренности Эндрю превращались в теплую кашицу, чему способствовал алкоголь в его организме. Эндрю не раз сворачивал и переворачивался, потому что был слишком занят, наблюдая за выходками Нила, чтобы привести Боузера к победе.       Наконец, Йоши первым проплыл под победными знаменами, и Нил бросил свой пульт управления на диван с криком: «Да! Я выиграл!».       Он выиграл. Потому что Эндрю позволил ему. Проигрывать одиннадцать раз подряд было просто печально, поэтому он дал этому идиоту поблажку, только в этот раз. Эндрю прислонился спиной к подушке и смотрел, как Нил подпрыгивает на диване, пока на экране высвечивается рейтинг. Его рот дернулся вверх как раз в тот момент, когда Нил повернулся на своем месте. Нил несколько раз моргнул, на его лице отразилось замешательство, но потом он снова улыбнулся. — Ты почти улыбнулся, — обвинил он. — Нет, не улыбнулся, — ответил Эндрю. Он не улыбнулся. — Лжец, — сказал Нил, слегка наклонившись вперед с ухмылкой.       Эндрю выдержал его вызывающий взгляд, но скрестил руки на груди, не обращая внимания на его мелочный тон. — Я не улыбнулся.       Нил прислонился плечом к подушке, наклонив голову в сторону, чтобы упереться в верхнюю часть дивана. — Ты можешь, знаешь, — тихо сказал он. — Тебе не обязательно скрывать это. Я не собираюсь писать в прессу, чтобы они узнали, что Эндрю Миньярд не из камня…       Эндрю сгладил выражение своего лица, но его взгляд бессознательно опустился на губы Нила, которые он закусывал между зубами. Он больше не ухмылялся. Вместо этого он наблюдал за Эндрю со смесью интриги, удивления и чего-то еще, что Эндрю не мог определить. — Ты идиот… — Эндрю тихо вздохнул, хотя в его словах не было враждебности. Он звучал почти ласково.       На мгновение между ними повисло молчание, что-то слишком хрупкое, чтобы испытывать его. Но потом Нил все-таки испытал. Он наклонился еще немного, так что между ними оставался всего фут. Нил сидел на коленях и скользил одной рукой по спинке дивана, запустив пальцы в обивку чуть ниже головы Эндрю. — Можно тебя поцеловать? — спросил он, несколько раз моргнув.       Эндрю моргнул в ответ, поднял голову, чтобы сесть правильно, и наклонил свое тело к Нилу. — Что? — нахмурился он. — Я… извини. Я просто… — пальцы Нила дернулись на диване позади него. — Я не знаю, почему я это сказал… — Хорошо, — сказал Эндрю, его голос был лишен каких-либо эмоций, он придал своему лицу спокойное выражение и игнорировал удары пульса. Нил покачал головой, как собака, пытающаяся избавиться от воды. — Это была ложь… вроде того. На самом деле, я не знаю, но… я хочу. Можно?       Он выглядел серьезным, решительным, и каждая клеточка Эндрю говорила ему, что нужно прекратить это прямо сейчас. Уйти. Не подходить близко, никого не впускать. Нил был вирусом, и ему нужно было отдалиться, чтобы не заразиться. Но когда его тело придвинулось ближе, он понял, что уже слишком поздно. Нил был под его кожей, возможно, уже несколько месяцев, и его предательский рот сказал «да». И, черт возьми. Губы Нила были такими мягкими, а первое прикосновение послало импульс прямо по позвоночнику, как будто его ударили статическим током. Сам поцелуй был коротким, и когда Эндрю отстранился, глаза Нила все еще были закрыты.       Когда глаза Нила открылись и встретились с его собственными, в Эндрю что-то сломалось. Или, может быть, что-то, что было сломано в течение долгого времени, наконец, починилось. Он резко подался вперед, схватил щеки Нила ладонями, зарылся пальцами в мягкие волосы и снова поцеловал его. И на этот раз это было по-настоящему. Нил задыхался в поцелуе, удивление мелькнуло на его лице лишь на мгновение. Потом его глаза снова закрылись, и он прильнул к нему. И когда он почувствовал язык Эндрю у своих губ, он открыл рот. Эндрю проглотил этот звук, лизнув рот Нила, чтобы почувствовать вкус вина, которое они пили вместе.       Рука, лежащая на коленях Нила, потянулась вверх, но остановилась в воздухе, вспомнив, что Эндрю не любит, когда его трогают. Вместо этого он сцепил пальцы на подушке у своих коленей и наклонился вперед, чтобы погрузиться в поцелуй всем телом. Эндрю расслабился. Потерял себя во рту Нила, в его мягких звуках и в звуке собственного дыхания, вырывающегося короткими выдохами в узком пространстве между ними. Через несколько минут, а может быть, и часов, Эндрю стало трудно держать под контролем остальную часть своего тела, и он отстранился, в последний раз прижавшись открытым ртом к губам Нила, прикусив их зубами. Он прислонился к дивану, пытаясь незаметно перевести дыхание и успокоиться. Нилу потребовалась секунда, чтобы открыть глаза, но когда он открыл их, они были мутными, а рот блестел от слюны. Он поднял руку и поднес два пальца к губам, снова подняв глаза на Эндрю. — Это было… Я… — Но у него не было слов.       Эндрю знал, что это такое, потому что у него тоже не было слов.       Он резко встал и отнес пустые бокалы на кухню, желая оставить пространство между собой и рыжеволосым. Он не знал, что Нил мог сказать, но был уверен, что не готов это услышать. Когда он вернулся, Нил все еще сидел там, волосы были взъерошены и выглядели как нечто из сна; выражение его лица было таким, словно он был во сне, запертый где-то в ловушке, а реальность была просто недосягаема. — Тебе пора идти, уже поздно, — сказал Эндрю так тихо, что он даже не был уверен, услышал ли его Нил. Нил напрягся, но посмотрел вверх, слегка нахмурив брови. Его щеки все еще горели румянцем, и Эндрю не был уверен, было ли это от вина или от интенсивности их поцелуя. — О… эм… хорошо, — сказал Нил, вставая и делая пару шагов навстречу Эндрю.       Эндрю отступил назад, чтобы дать Нилу возможность свободно пройти к двери. — Запри дверь, когда будешь уходить.       И затем он ушел, повернувшись, чтобы исчезнуть в своей спальне.       Нил понял, что его прогнали, и сделал, как просил Эндрю, но не мог отделаться от мысли, что переступил какую-то невидимую границу.       Он повернул замок на двери, и раздался оглушительный щелчок. «Что я только что сделал?»