Virus

      24 декабря       Где-то на задворках сознания Эндрю знал, что сегодня канун Рождества. Праздники всегда были бесплодными, разочаровывающими событиями, но они давали время собраться вместе с семьей, что в наши дни было редкостью. Его двоюродный брат, Ники, жил в Германии со своим мужем Эриком. Его лучшая подруга Рене, единственный друг (ну почти), была в Калифорнии, работая в некоммерческой организации. Его близнец жил в городе, но был ординатором первого года обучения и проводил большую часть дней в больнице Атланты или со своей женой Кейтлин, которая тоже была врачом. Последний раз все они были в одном месте год назад.       Эндрю взял годичный отпуск после окончания университета, разрываясь между тем, чтобы уехать как можно дальше ото всех, и в итоге решил поработать год, чтобы сэкономить деньги и получить степень магистра в том же городе, где его брат проходил медицинскую практику. Его брат интересовался микробиологией и хотел работать в Центре по контролю и профилактике заболеваний, что, собственно, и определило всю ситуацию.       Решение Аарона быть в Атланте привело к тому, что Эндрю переехал туда. Эндрю поселился в студенческом комплексе на территории кампуса его университета и познакомился со своим соседом Нилом. И почти восемь месяцев спустя, после знакомства с Нилом, это привело к тому, что Эндрю оказался в квартире Нила… в его постели.       Обычно в канун Рождества люди выходят на улицу, навещают родственников или делают покупки в последнюю минуту. Но из-за вспышки смертельного гриппа в стране и полного отсутствия интереса к праздникам, они провели большую часть утра сочельника, лежа в постели и томно целуясь под тихое жужжание вентилятора и редкие звуки проезжающих по улице машин.       У пары было много времени, чтобы наверстать упущенное. Последние восемь месяцев они враждовали друг с другом, устраивая розыгрыши и оскорбляя друг друга. Но когда здание было закрыто на карантин из-за вирусной вспышки, охватившей их кампус, казалось, пришло время оставить вражду в прошлом. Или нет. Эндрю все еще ненавидел Нила. Ненавидел его глупое красивое лицо, его яркие глаза и рыжие волосы. Ненавидел его колкое остроумие и звук его голоса, когда он действительно смеялся. Он ненавидел румянец на его щеках после нескольких бокалов вина и то, как он держится чуть прямее, когда бежит, с ровной спиной и идеальной осанкой. Все, что он ненавидел в Ниле, он теперь переносил на его лицо, разрушая его рот одним крепким сжатием губ за раз. Его в равной степени раздражало и возбуждало то, что Нил не пытался зайти дальше, чем того хотел Эндрю. Он следил за своими руками и телом, прикасаясь там, где ему было позволено, и не добиваясь больше, чем Эндрю мог вынести. И больше всего Эндрю ненавидел то, каким живым казался Нил под его прикосновениями; как он целовался всем телом и дышал звуками, от которых Эндрю хотелось нарушить все правила, которые он когда-либо устанавливал, и разрушить все стены, которые он возвел, чтобы защитить себя от этого. От того, что хотел кого-то так сильно, что его рассудок висел на волоске, даже если он не признавался, что хочет Нила.       Прошло восемь дней с тех пор, как он начал проводить время с Нилом. Восемь дней прошло с тех пор, как этот идиот пришел и попросил еды, потому что в панике от того, что ему пришлось сидеть взаперти, он исчерпал весь свой минимальный запас. Восемь дней прошло с тех пор, как Эндрю понял, что этот худощавый бывший игрок в лакросс станет его смертью.       В конце концов, они разошлись достаточно надолго, чтобы перевести дух. В то утро карантин действительно был снят, но, не желая покидать свой теплый пузырь ради реальности, они снова оказались между простынями. Эндрю неопределенное количество времени смотрел на красные припухшие губы Нила, а Нил смотрел в ответ. Около десяти они снова погрузились в сон. К одиннадцати их обоих разбудил стук в дверь. Но не в дверь Нила. Звук был слишком полым и далеким, чтобы быть в его дверь, хотя и громким. Когда они протерли глаза и Эндрю откинул одеяло, он понял, что стук сопровождается криками. Он был приглушенным, но он узнал бы этот голос где угодно. — Господи… — простонал Эндрю, проводя рукой по лицу.       Нил зевнул и вытянул руки над головой. Глаза Эндрю опустились вниз, туда, где футболка поднималась чуть выше пояса боксеров Нила, и мысли на мгновение прервались. — Ники, — наконец пробормотал он. — Твой кузен, Ники? — спросил Нил, наклонив голову в сторону.       Эндрю кивнул и сполз с кровати, натягивая носки. Он натянул свою футболку и поправил треники, которые слегка обтягивали ноги. С другой стороны Нил спустил ноги на пол и встал, снова потягиваясь, его спина издала небольшой хруст, который завершился довольным вздохом. Черт бы его побрал. — Я должен пойти туда, пока они не выломали мою чертову дверь, — сказал Эндрю, хмурясь едва заметно.       Нил улыбнулся и пересек комнату, чтобы встать перед ним. Он замешкался, а затем потянулся вверх, чтобы прижать свои теплые ладони к щекам Эндрю и наклониться, чтобы поцеловать его. Эндрю ответил на поцелуй, открыв рот, чтобы провести языком по нижней губе Нила и прикусить ее, когда он отстранился. — Увидимся позже, — сказал он, отстраняясь.       Конечно, Нилу хватило наглости выглядеть разочарованным, когда Эндрю отвернулся, но он изобразил на губах улыбку. — Да. Повеселись со своей семьей.       Эндрю хотел спросить, что Нил планирует делать на праздники. При всем том, о чем они говорили, они не упоминали никаких планов на будущее. Возможно, в то время тема «будущего» была сложной, поскольку единственное будущее, которое они могли видеть, заканчивалось лестницей, перекрытой пластиковой баррикадой, и парнями в костюмах с электрошокерами. Он хотел спросить, но на самом деле ему было все равно. Ему было все равно.       Эндрю открыл дверь как можно тише и выскользнул на лестничную площадку, его ноги мерзли на бетоне сквозь тонкие носки. Ему удалось выйти наружу во время очередного раунда, когда Ники стучал в дверь и кричал, что вызовет полицию, если Эндрю не ответит. Только когда Нил закрыл за собой дверь и щелкнул замком, остальные парни, казалось, заметили его присутствие. — Эндрю! Слава Богу! — Ники подбежал к нему, уронив руки на плечи Эндрю. — Ты в порядке? Что ты здесь делаешь… я не перепутал номер твоей квартиры?       Ники взглянул на противоположную дверь и номер, едва различимый под венком, темные брови впились в его загорелую кожу.       Аарон скрестил руки, скривив лицо от отвращения и делая вид, что он не выглядит крайне обеспокоенным отсутствием реакции Эндрю, когда тот не ответил на стук. — Ты трахался со своим соседом, да? Я, блять, так и знал.       Если кто-то и ненавидел Нила больше, чем Эндрю, то это точно был Аарон, который стал случайной жертвой одного из розыгрышей Нила, поскольку думал, что это был Эндрю, а не его близнец.       Однако, если Аарон выглядел отвращенным, то Ники выглядел так, словно мог взорваться от возбуждения; его прежнее беспокойство и раздражение полностью улетучились. Прежде чем он успел снова открыть рот, Эндрю ткнул пальцем в грудь кузена, а затем указал на Аарона. — Если кто-нибудь из вас еще раз заговорит со мной до того, как я выпью кофе, вы вернетесь к своим супругам без языков.       Он прошел мимо своей семьи и достал ключи из глубокого кармана своих треников, чтобы открыть дверь. Они столпились за ним, но, к счастью, теории Ники, высказанные шепотом, были направлены Аарону. Эндрю поставил кофеварку и пошел в душ, игнорируя их взгляды и вопросы в глазах. Он не хотел говорить с ними о Ниле. Это сделало бы все реальным, а реальность пугала. Нет, Эндрю будет доволен тем, что Нил останется в их маленьком пузыре карантинной утопии как можно дольше. Или, по крайней мере, пока он не выяснит, какого черта они делают. На долю секунды, когда горячая вода с шипением включилась и наполнила комнату паром, Эндрю подумал о том, чтобы уйти от всего этого. Притвориться, что последние полторы недели ничего не было. Но в следующую секунду его веки опустились, и он увидел голубые глаза и покрытые шрамами щеки, и, честно говоря, к черту Нила.

***

      К тому времени, как он вернулся к семье, Ники, к счастью, перешел к другой теме. Аарон по-прежнему с любопытством смотрел на него, но Ники, похоже, был больше заинтересован в планировании их ежегодной вечеринки в канун Нового года, поскольку Эндрю наконец-то смог покинуть свою квартиру-тюрьму. Начиная с третьего курса бакалавриата, празднование этого праздника стало своего рода традицией. Только после того, как Эндрю перестал принимать лекарства, а суд над Аароном закончился, близнецы немного помирились и смогли выносить друг друга достаточно долго, чтобы провести праздник вместе. После окончания школы, где бы они ни находились, им всегда удавалось вернуться вместе 31 декабря. Последние четыре года Эрик и Кейтлин совершали каждую поездку вместе с ними. Эндрю никогда никого не брал с собой, не то чтобы он когда-либо позволил кому-то из своих случайных любовников познакомиться с его семьей. Обычно он довольствовался тем, что проводил время, скрываясь в тени или болтая с Рене, которая за эти годы организовывала большинство встреч. Иногда они устраивали свои маленькие сборища в ночных клубах или других людных местах, где Эндрю мог ускользнуть, если начинал чувствовать себя пятым колесом. Либо чтобы побыть одному, либо чтобы найти какого-нибудь случайного парня, дабы подцепить его в темном безлюдном коридоре. — Мы могли бы вернуться в Колумбию, чтобы потусоваться? — предложил Аарон. — Новые квартиранты въедут только через три месяца.       Ники покачал головой на эту идею. — Нет. У нас не будет времени, чтобы привести все в порядок, а мебели почти нет. Не говоря уже о том, что все, кого мы пригласили, уже ждут, что это будет здесь. — О, ты имеешь в виду еще четырех человек, кроме нас? — насмехался Аарон. — Ты знаешь, о чем я. Лили и Рен — местные, и я уверен, что те, кого ты пригласил, тоже местные.       Эндрю сидел и наблюдал за их спором. На самом деле это было бессмысленно. И, честно говоря, им следовало бы отменить все это дело. По словам губернатора, сборища более чем двадцати человек по-прежнему были запрещены, и сходки не поощрялись. Бары и ночные клубы были по-прежнему закрыты, как и большинство других «не важных» мероприятий. Даже спортзал был все еще закрыт. Вряд ли запрет будет отменен в ближайшую неделю, а даже если и будет, то выходить куда-то с оравой незнакомых людей было не самой лучшей идеей. — Мы могли бы просто отменить это… — наконец предложил Эндрю, бездумно пролистывая Netflix без включенной громкости. — Нет! — сказал Ники. — Нет, мы просто… сделаем это в отеле. Они все равно подняли нас до номера люкс, так как пытались распределить комнаты. Нас всего десять человек. Никто не заболел, так что все будет в порядке.       Аарон скептически сузил глаза. — Хорошо. Но я измерю всем температуру, прежде чем они войдут. У меня нет времени болеть, а вакцина, над которой они работают, еще не готова.       Закатывание глаз Ники привело к очередному спору о серьезности ситуации, и Эндрю отстранился от разговора, включив частично просмотренный документальный фильм. Он вполуха слушал их бредни, вступая в разговор, когда что-то было адресовано ему, и стратегически меняя тему, когда ему казалось, что их вопросы могут коснуться его личной жизни. Через два часа они наконец-то ушли, взяв с Эндрю обещание, что он будет в квартире Аарона на следующий день на Рождество, и что в этом году он действительно будет покупать подарки, а не просто класть деньги в пустые конверты. Ходить по магазинам было глупо. Может быть, все это «времяпрепровождение с семьей» тоже было переоценено. Неважно.       Одевшись, Эндрю впервые за двенадцать дней покинул свою квартиру. У него было мало продуктов, но даже короткая встреча с семьей вымотала его до предела. Когда он вернулся, у него было семь пинт мороженого и несколько пакетов алкоголя — самое необходимое. Как раз когда он спускался к машине за последним пакетом, он мельком увидел Нила, полностью скрытого несочетаемой одеждой и ярко-оранжевой толстовкой, которую он так любил. Бегун поворачивал за угол в конце улицы. Эндрю ухмыльнулся при виде его. «Хорошо. Теперь он не будет постоянно проситься на мою беговую дорожку и раздражаться из-за странного тикающего звука, который она издает». Убирая последние продукты, он мельком взглянул на тренажер, который за последнюю неделю использовался чаще, чем за последние два месяца, и почувствовал, как в его нутре зашевелилось что-то незнакомое. Он не скучал по Нилу, который приходил воровать его еду, валялся на его диване, указывая на неточности в абсурдных фильмах, которые он смотрел, или жаловался на тренажеры. Он не скучал по тому, что проводил с ним так много времени. Нил был просто мимолетной приятностью. То, чего он никогда не мог иметь и не должен был хотеть. Что-то временное, как и почти все его другие отношения. Так что он точно не будет скучать по ощущению его теплой кожи или удивительно мягких губ. Не будет.       25 декабря       Когда Нил вернулся к своему дому, Порше Элисон уже был припаркован в конце улицы. Он пробежал остаток пути, чтобы постучать по стеклу пассажирского окна, и она подпрыгнула, уронив телефон на колени. Было всего восемь утра, но, судя по хмурому изгибу ее идеально накрашенных губ, когда она вылезла из машины, она, скорее всего, писала ему сообщение. Элисон перекинула свою большую кожаную сумочку через плечо и посмотрела на него. — Где ты, блять, пропадал? Я пишу тебе уже пятнадцать минут. — Бегал. Почему ты здесь так рано? Сейчас едва восемь часов, — отчеканил он, отступая назад, чтобы дать ей возможность выйти на тротуар. — Сегодня Рождество, — хрипло сказала она, слегка взмахнув завитыми волосами.       Нил скорчил гримасу и пожал плечами в манере «ну и что?», что побудило более высокую женщину обхватить его плечи своими острыми ногтями и направить его к зданию. — От тебя пахнет потом и спортом. Теперь тебе придется принять душ, прежде чем мы уйдем. — Ты ведь помнишь, что мы познакомились в команде по лакроссу? — сказал Нил. Не закатить глаза было делом почти невозможным.       Элисон шлепнула его по затылку, когда они поднимались по лестнице. — От меня ни разу в жизни плохо не пахло.       Он с усмешкой открыл дверь, и она бросила свою сумку на его подержанный диван. Он не заметил, как она с отвращением посмотрела на потертый предмет мебели, потому что дальше она направилась на кухню. — Иди, помойся. Я сказала Дэн, что мы будем там около девяти. Очевидно, отец Мэтта в городе на целый день. Он заедет после обеда, так что Мэтт сказал, что нам лучше приехать туда до того, как произойдет срыв Бойда, когда его маме и мачехе придется находиться в одной комнате больше пяти минут.       Нил кивнул, хотя его и не было видно, и пошел в душ. Когда пятнадцать минут спустя он вошел в свою спальню, на кровати лежало несколько предметов одежды, включая очень уродливый, очень несносный свитер с надписью «So tacky I twinkle», на котором, очевидно, были лампочки. Он со вздохом натянул свитер поверх тонкой футболки, понимая, что спорить с Элисон по этому поводу бессмысленно. Не то чтобы он видел кого-то, кому это было бы интересно, и не то чтобы у него не было множества другой одежды, которую он носил на людях, которая была бы столь же неудобной — выцветшей или с дырками, старая привычка, от которой он так и не смог избавиться. Нахмурившись, он разгладил свитер и поправил темно-зеленые хаки на бедрах. Откуда вообще взялись эти брюки? Были ли они его? Она также принесла брюки? Нил тряхнул головой, отгоняя любопытство по поводу своего гардероба, и отправил в полет несколько капель воды.       Он терпел, когда Элисон втирала гель в его волосы. Она не выглядела удивленной, что у него есть гель, так что, скорее всего, именно оттуда взялась маленькая бутылочка — она незаметно подсунула ее ему под раковину во время одного из предыдущих визитов. Она с неодобрительным взглядом подергала несколько локонов и сказала, что собирается подстричь его перед тем, как снова уехать в Нью-Йорк.       После того, как он закончил в ванной, Элисон выгнала его, чтобы переодеться в свой праздничный наряд. На ней уже была черная юбка-карандаш с высокой талией под синим топом, но когда она вышла, ее помада была обновлена, а в качестве сережек она надела маленькие блестящие елочные игрушки, а также укороченный свитер, который был украшен так, чтобы выглядеть как рождественский подарок. Она покрутилась на месте, уперев руки в бока, и немного попозировала, когда снова встретилась с ним взглядом. Он видел, как она использовала этот прием в различных модных журналах, копии которых она всегда присылала ему, когда выходила новая линия одежды. Он бросил взгляд на кусочек кожи, который был виден между подолом ее рубашки и юбки. — На улице тридцать градусов, — сказал он.       Элисон только медленно моргнула, хлопая накладными ресницами. — Погода не помешает мне напомнить всем, какой я охуенный подарок, Джостен.

***

      Как только Нил и Элисон вошли в квартиру, их тут же обступили Бойды (и одна Уайлдс-Бойд), обнимая до хруста костей и пытаясь удержать пакеты с подарками, которые они принесли с собой. Дэн чуть не опрокинула Нила, ее круглый живот ударил его, прежде чем ее руки успели подхватить и удержать его. Болтовня быстро перешла на тему будущего мальчика, и Элисон обхватила руками живот Дэн, радостно повизгивая, когда чувствовала шевеление ребенка. Мэтт спросил Нила, хочет ли он пощупать, и тот оправдался тем, что ему нужно разложить подарки. Он был рад за своих друзей, но, честно говоря, мысль о родах и вообще о детях вызывала у него сильную тревогу. Это была одна из причин, по которой он решил переехать, когда Мэтт и Дэн поженились, поскольку Мэтт признался ему, что они собираются попытаться завести детей как можно скорее.       Он неспеша складывал аккуратно завернутые подарки под елку, которая была слишком большой для пространства гостиной. Очевидно, они ждали их прихода, поскольку другие подарки под елкой остались нетронутыми. Когда он закончил, девочки все еще стояли у двери, беспокоясь о Дэн, но Мэтт уже скрылся на кухне, когда зазвенела духовка. Он вернулся с тарелкой огромных булочек с корицей и широкой ухмылкой. Он подождал, пока Мэтт поставит противень, чтобы отломить одну булочку, и осторожно положил ее на салфетку, чтобы глазурь не капала. Пока он ел, липкая начинка размазывалась по его рту, и он ненадолго задумался о неприязни Эндрю к грязным вещам — о том, как он разрезал или разрывал их на куски, чтобы избавить все пальцы, кроме одного-двух, от беспорядка.       После завтрака Мэтт настоял на том, чтобы они сделали «семейную фотографию». Все они были одеты в одинаково нелепые свитера, включая Рэнди. А в одиннадцать утра пришло сообщение «Счастливого Рождества» от Кевина, из которого следовало, что его каким-то образом втянули в один из предложенных Элисон свитеров. На фотографии он и Тея стояли бок о бок. В то время как она самодовольно улыбалась, Кевин смотрел на экран и тянулся к телефону, словно пытаясь остановить таймер и навсегда запечатлеть свое унижение. Фотография появилась в их групповом чате и сопровождалась словами Кевина: «Тея заставила меня надеть свой, чтобы она могла надеть мой», на что Элисон ответила: «О, милый, на тебе определенно тот, который я хотела, чтобы ты надел». Затем последовал эмодзи среднего пальца. Тея была одета в свитер, на котором был изображен портрет Санты с надписью «Where my Ho's at?». Кевин был одет в такой же свитер с единственной надписью «Ho» спереди. После этого бывшие Лисы разразились хохотом, и разговор затих, что означало, что Кевин дуется. Они все любили его, как родного, но его было невероятно легко вывести из себя, поэтому, когда они были все вместе, это обычно было на первом месте в их списке дел.       Вскоре после этого последовали подарки. В этом году Нил гордился своим выбором и тщательно продумал его, что получатели, похоже, оценили. К обеду Нил пытался понять, как упаковать все подарки в один огромный пакет. Особенно много места занял подарок Элисон. Она подарила ему массивную коробку с несколькими парами брюк и рубашек из своей новой линии, которая еще даже не поступила в продажу, поскольку она всегда старалась, чтобы он одевался лучше. По крайней мере, там было несколько комплектов спортивной одежды.       Около двух Мэтт отлучился, чтобы ответить на звонок своего отца, который, очевидно, заблудился без водителя, а он и его молодая пассия не могли понять, как работает GPS на их телефонах. Рэнди выхватила телефон у сына, чтобы прокричать указания своему бывшему, пока Мэтт делал отчаянные останавливающие движения. «Мама, не заставляй его злиться еще до того, как он приедет!»       Нил сидел перед елкой, слушая, как Дэн рассказывает Элисон о некоторых именах, которые они обсуждали для ребенка. — Мэтту нравится Присцилла… — сказала Дэн, скорчив гримасу. — О, только через мой труп, — возразила Элисон.       Выслушав еще несколько предложений Мэтта, Нил решил, что он подшучивает над Дэн, чтобы насолить ей, потому что все они казались нелепыми. — Итак… о чем мы говорим? — спросил Мэтт, опускаясь рядом с Дэн на диван, его рука тут же опустилась на ее живот. — Имена детей, — ответил Нил. — О! Детка, — сказал он, повернувшись к Дэн. — Я придумал новое. Как насчет… Клементины?       Элисон скривила лицо и швырнула в Мэтта подушкой. Нил выглядел задумчивым и пробормотал: «Я люблю клементин…». Элисон ударила его по лицу оставшейся подушкой.

***

      Нил и Элисон покинули Бойдов как раз в тот момент, когда доктор Бойд подъехал на дорогой арендованной машине, и пара успела проскочить к Порше, прежде чем их узнали. Дорога до квартиры казалась еще длиннее, Элисон несносно подпевала рождественской песне Мэрайи Кэри по радио. Нил улыбнулся, наблюдая за ней. Он скучал по ней. Скучал по всем своим друзьям. Хотя он регулярно общался с ними по видеосвязи, в последнее время они виделись гораздо реже. Он мог, наверное, по пальцам пересчитать, сколько раз Элисон приезжала к нему за последние три года, а Кевина он видел еще реже, поскольку тот играл в профессиональный лакросс и часто путешествовал. Большую часть времени он проводил с Мэттом и Дэн, хотя он предполагал, что даже это сойдет на нет, когда они будут заняты ребенком. Он не мог винить никого из них за это. Он гордился всем, чего они добились, и ему нравилось наблюдать, как они достигают своих целей. Это делало его счастливым. Но что-то внутри ужасно сжималось при мысли о том, что они могут остаться позади. Это было знакомое, хотя и немного забытое чувство, и он ненавидел, что жизнь разлучила их. Они были первой настоящей семьей, которую Нил когда-либо имел и хотел иметь.       Когда машина проезжала мимо знакомых пейзажей, Элисон толкнула его плечом с того места, где он прислонился к окну, приняв его молчание за усталость. Что было отчасти правдой. — Эй! Ты засыпаешь на мне, Джостен? Когда ты успел превратиться в такого старика? — пошутила Элисон.       Нил только вздохнул и продолжил рассматривать проплывающие мимо кусты. — Аспирантура — это утомительно.       Элисон рассмеялась и повернула на его улицу. — Да, я говорила тебе, чтобы ты стал профессионалом, как Кевин, но разве ты послушал? Сидение за столом целый день истощает твои силы.       Он пробормотал что-то нечленораздельное. Она действительно посоветовала ему после колледжа заняться профессиональной карьерой, и к моменту окончания колледжа у него уже было несколько предложений. В конце концов, он устал от того, что его жизнь находится под микроскопом, а люди копаются в его прошлом. Первые два года в школе были сущим адом — соперничество между Кевином и Мориямами, а затем с Нилом, потому что он не мог держать свой болтливый рот на замке. Его похищение, пытки, смерть отца и то, что он едва избежал тюрьмы, заключив сделку с федералами за информацию, которая помогла бы арестовать остальных членов его окружения. Все это было обнажено для СМИ. После двух лет издевательств со стороны других команд и однокурсников, когда его открыто называли «мальчиком мясника», он решил отказаться от жизни в центре внимания. Ему было больно от этого отказываться. Ему все еще удавалось играть с Мэттом и Дэн по выходным летом в колледже, где работала Дэн, но он скучал по этому. Иногда он даже жалел, что бросил это занятие. Но сожаление никогда не приводило его к добру. — Ты уверен, что не хочешь вернуться в отель? В четыре у меня встреча на конференции, но она не займет больше пары часов. Мы могли бы потусоваться сегодня вечером, — предложила Элисон, подъезжая к его дому. Он покачал головой. — Все в порядке, я, вероятно, просто собираюсь продолжить чтение для университета и лечь спать пораньше. Но ты ведь все равно заберешь меня завтра на поздний завтрак? — Можешь поспорить на твою рельефную задницу, я заберу, — сказала она, слегка шлепнув его по заднице, когда он выходил из машины. Он подпрыгнул от этого прикосновения и наклонился, чтобы взять сумки с пола и вытащить их наружу. — Спасибо, Элисон. Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, Нил.       Он смотрел, как она уезжает, и приготовился подниматься по лестнице, надеясь, что хлипкие ручки пакетов не порвутся. Добравшись до третьего этажа, он постучал в дверь Эндрю и поставил большую из сумок. Постучав еще раз и услышав в ответ лишь тихое мяуканье, Нил понял, что его нет дома. Он хотел лично вручить Эндрю его подарок, но, возможно, будет не так неловко, если он этого не сделает. Они едва знали друг друга, и Нил купил эту вещь по прихоти. Магазин хрусталя, мимо которого он проходил, как раз закрывался в канун Рождества, когда он заметил что-то сверкающее на витрине. По словам владельца магазина, они только что открылись для заказов, но он уговорил Нила зайти внутрь, поскольку он был единственным покупателем.       Нил несколько минут пожевал губу и пошаркал носком ботинка по дверному коврику, после чего поставил пакет в уголок, рядом с дверью. Он вернулся в свою квартиру и вздохнул, размышляя о реакции блондина на подарок. Может быть, он вообще не примет его. В любом случае, это было бы неважно. Это была такая же благодарность за то, что он присматривал за ним последнюю неделю, как и подарок на праздник. Это было совершенно нормально — благодарить людей. И покупать им дорогую стеклянную посуду по прихоти. Ведь так?

***

      Было уже десять часов, когда Эндрю наконец вернулся домой. Он был раздраженным и уставшим, проведя последние девять часов в кругу семьи. Первая половина дня прошла в квартире Аарона и Кейтлин, а родители Кейтлин были неожиданными гостями, о которых его близнец просто забыл упомянуть. Они были достаточно приятными людьми, но Эндрю не очень-то любил приятное. Или родителей. И вообще людей. И он мог сказать, что они все еще не одобряют Аарона. Не совсем. Он все еще помнил их на свадьбе — все натянутые улыбки и шепот «ты уверена?» их драгоценной дочери, которая выходила замуж за убийцу. Не то чтобы его когда-либо осуждали, но Эндрю предполагал, что отсутствие внешних эмоций у его брата во время всего этого испытания заставляло людей сомневаться в его здравомыслии. Эндрю знал, что это такое.       Вторая часть дня была более спокойной, она прошла в номере Ники и Эрика и в основном состояла из большого количества еды и огромного количества виски. Именно поэтому он задержался так надолго, пытаясь вывести часть виски из организма, прежде чем сесть в машину. Его выносливость определенно была не такой, как раньше.       Ключи Эндрю звякнули в кармане, и он переложил небольшую упаковку с подарками под мышку. Не успел он подняться на этаж, как его взгляд остановился на другом пакете, спрятанном в углу рядом с дверью. Он наклонился к двери, чтобы взять пакет. Единственным указателем на происхождение подарка была маленькая бирка, прикрепленная к ручке, на которой было написано «Кому: Эндрю, от: Н». Эндрю посмотрел туда-сюда между подарком и дверью Нила. Свет на этаже был выключен, вероятно, снова перегорел, поскольку в комплексе так и не поставили правильные лампочки. Его рука была уже готова постучать, когда он потерял самообладание и повернулся к своей собственной двери.       Он открыл ее, поставил сверток на пол и отнес пакет к журнальному столику. Внутри оказалось что-то завернутое в алюминиевую фольгу. При дальнейшем осмотре Эндрю обнаружил, что это очень много рулетов с корицей, на котором, похоже, было много глазури, размазанной по поверхности. Он задумчиво понюхал его, прежде чем завернуть обратно. Затем он достал небольшую коробку. Она не была завернута, и его светлые брови сошлись на лбу, размышляя над изображением на лицевой стороне. Он решил, что это обычная коробка, которую использовали повторно, но когда он открыл ее, обнаружил, что содержимое соответствует упаковке. Сначала была открытка — обычная, с изображением кота в шапке Санты. Внутри было что-то, что, по мнению Эндрю, Нил считал приличным почерком. Там было написано «кое-что для твоего дорогого виски, которое точно не является крысиным ядом» — Н. Осторожными пальцами Эндрю достал два старинных стакана. Затейливо выгравированное стекло с геометрическим узором сверкало на дне, свет отражался от хрусталя, а верхняя часть была почти матово-черной. Они были прекрасно сделаны и наверняка стоили дорого. Хуже всего, что они были продуманными. Эндрю осторожно поставил стаканы на прежнее место и сглотнул, безучастно глядя на закрытую дверь. Он даже не подумал о том, чтобы подарить Нилу что-нибудь. Да и зачем? Они едва знали друг друга. Коробка была засунута в дальний угол дивана, и Эндрю намеревался забыть о ней. Даже если полчаса спустя он со злостью схватил рулет с корицей и разогрел его в микроволновке. Даже если час спустя он молча засунул записку под дверь Нила, а потом плюхнулся на кровать, все еще в своей одежде. Почему праздники такие сложные?       26 декабря       На следующий день после Рождества Нил каким-то образом проспал, и ему пришлось в спешке собираться, чтобы выйти из дома. Элисон заехала за ним в 10:30 утра, и он был так озабочен выходом из дома, что не заметил маленькую записку на полу. Когда он вернулся в два часа, он поскользнулся на бумаге, когда отбрасывал свои кроссовки в сторону. Любопытные пальцы подняли вырванный листок из блокнота, и он прочитал вслух: «Смс. Позвони мне, и я перережу тебе горло во сне». Под безупречно аккуратным почерком был указан номер телефона.       Нил усмехнулся и тут же плюхнулся на диван, держа телефон наперевес. Он добавил номер Эндрю. 803-786-5612: Занят сегодня? — Н. Эндрю: Продукты. Кто-то съел всю мою еду.       Эндрю уже выходил из душа, когда зазвенел его телефон, и он взял его со стойки, прежде чем одеться. Он добавил контакт Нила. Раздражающе привлекательный сосед: Я почти ничего не ел. Это ты за неделю съел семь пинт мороженого. Как ты не потерял форму? Эндрю: Злоба — неплохой мотиватор. Раздражающе привлекательный сосед: Злоба на что? Эндрю: Все. Раздражающе привлекательный сосед: Ну, когда закончишь злобствовать, приходи ко мне? Мне скучно.       Но в тот день Эндрю не стал приходить. Он целенаправленно занимал себя весь остаток дня, закончив вечер долгой тренировкой и вторым душем. Оказавшись в постели, он уставился на телефон, который держал над собой, слегка прищурившись от яркости, но затем убавил ее. Он набрал быстрое сообщение и стал ждать ответа. Эндрю: В другой раз? Иду спать. Раздражающе привлекательный сосед: Уже? Еще только 9. Или ты говоришь это, чтобы я снова не обыграл тебя в монополию?       Эндрю сделал селфи со своего места в кровати, где Сэр лежал на макушке, как ушанка, и отправил фотографию, его средний палец виднелся у горла. Эндрю: Уже в постели. Раздражающе привлекательный сосед: Красивая шляпа. Эндрю: Не совсем. Она какая-то мудацкая. Раздражающе привлекательный сосед: Не говори так о моем лучшем друге. Эндрю: Он пытался ранить тебя на прошлой неделе. Раздражающе привлекательный сосед: И что? Эндрю: Обычно ты не заводишь друзей с теми, кому нравится смотреть, как ты истекаешь кровью. Раздражающе привлекательный сосед: Я ведь дружу с тобой, не так ли?       Эндрю мог видеть ухмылку, даже если он не мог видеть ухмылку. Эндрю: Если бы мне было не все равно, я бы беспокоился о твоем жизненном выборе. Раздражающе привлекательный сосед: Я достаточно беспокоюсь о своем жизненном выборе для нас обоих. Эндрю: Идиот. Раздражающе привлекательный сосед: Обычно да. Эндрю вздохнул и сделал паузу, прежде чем ответить. Обычно он не любил вежливых приветствий и нежных прощаний. Эндрю: Спокойной ночи, Нил.       Нил, очевидно, уже заметил это за время знакомства с Эндрю, потому что неправильно воспринял это как сарказм. Раздражающе привлекательный сосед: Ладно, ладно. Я понял намек.       Через несколько секунд пришло еще одно сообщение. Раздражающе привлекательный сосед: Спокойной ночи, Эндрю.       Эндрю изо всех сил старался нахмуриться, но не смог придать лицу нужное выражение. Эндрю: Приходи завтра на завтрак. 10 утра. Раздражающе привлекательный сосед: Да. Я бы не отказался.       Эндрю перевернулся на живот и зарылся головой в подушку, стирая улыбку с лица. По крайней мере, никто не был там, чтобы увидеть это.