Virus

      27 декабря       Когда Нил добрался до квартиры Эндрю на следующее утро, завтрак был уже почти готов. На плите и столешницах стояло огромное количество посуды. Стеклянный поднос с яичной запеканкой со шпинатом и фета, подрумяненный картофель, бекон и сосиски, миска с чем-то белым, что, по его мнению, могло быть гритсом, жареные яблоки в каком-то соусе с корицей и миска со свежими фруктами. Эндрю выглядел так, словно не спал несколько часов, его лицо слегка покраснело от напряжения, а на голове красовалась тонкая черная лента, удерживающая волосы. Он снял ленту, как только впустил Нила внутрь, и бросил ее куда-то в сторону. Он также натянул тонкую рубашку поверх майки, прежде чем приступить к приготовлению блюд. Нил бросил на него вопросительный взгляд, увидев смехотворное количество еды, что было встречено хмурым взглядом, в котором читалось «как Нил мог сомневаться в том, что он это съест».       Они ели в тишине, не произнося утренних приветствий, Эндрю нарушал свои собственные правила, кормя кошек маленькими кусочками яйца или сосисок. Нил провел немало времени, позволяя еде остыть, наблюдая за тем, как Король и Сэр дерутся за чернику, которую он им дал, глядя, как они катают ее по полу вместо того, чтобы есть. Наевшись, Нил отодвинул тарелку на журнальный столик и откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Эндрю заталкивает в рот ложку яблок. — Сегодня я еще не ходил на пробежку, а теперь не думаю, что смогу… — вздохнул Нил, откинувшись на подлокотник.       Глаза Эндрю переместились вниз, где рука Нила лежала на его животе, а затем снова вверх. — Твое наркоманское тело продержится один день без пробежки, уверяю тебя.       Нил хмыкнул, не отрицая и не подтверждая, просто позволил своей голове откинуться на подушку и закрыл глаза. Через несколько мгновений Король запрыгнула к нему на колени, и он издал тихий звук «уф», позволяя ей обогнуть его живот, пока она не свернулась калачиком.       Эндрю закончил есть и отодвинул свои тарелки в сторону, откинувшись на спинку зеркально Нилу, принимая свою расслабленную позу, как разрешение на лентяйство. В конце концов, Эндрю задремал, а когда проснулся, услышал звуки в соседней комнате. Он задремал всего на полчаса, но Нил уже отнес их тарелки на кухню, чтобы помыть их. — Надеюсь, я не разбудил тебя… — тихо сказал Нил, глядя на копну волос Эндрю, которая торчала из того места, где его голова лежала на спинке дивана.       Эндрю просто пожал плечами и устроился у противоположной столешницы, чтобы наблюдать за Нилом. Его рукава были закатаны до локтей, а шрамы были покрыты пеной, когда он ополаскивал каждую тарелку. Глаза Эндрю перебегали на каждый участок открытой кожи, прежде чем остановиться на шее Нила. Посуда звенела в мыльной воде, и Эндрю постукивал неугомонным пальцем по стойке у своего бедра. Он пытался удержаться от того, чтобы не прижаться губами к намеку на шрам, видневшемуся на краю рубашки Нила. Когда Нил повернулся, сверкнув улыбкой, прежде чем вернуться к мытью посуды, это окончательно сломило нерешительность Эндрю, и он оттолкнулся от стойки.       Он двигался медленно, поэтому Нил мог видеть его с периферии. Сначала его руки зафиксировали Нила на месте, обхватив край столешницы. Затем он наклонился. Нил напрягся на микросекунду, а затем неуловимо наклонил голову в сторону, предоставляя Эндрю больший доступ к шее. Прикосновение было легким, и через мгновение он отстранился. В следующий раз, когда Нил повернул голову, его встретили губы Эндрю, и он растаял от прикосновения.       Во рту Эндрю все еще ощущался вкус яблок, которые они съели ранее. Сладкий, с нотками корицы. Не отстраняясь, Нил потянулся к полотенцу для посуды на стойке и вытер руки, отбросив его куда-то в сторону, когда они стали сухими. Затем он повернулся всем телом в руках Эндрю и поднял руки, чтобы перебирать светлые волосы, как раз в тот момент, когда Эндрю сократил расстояние между ними. Пальцы Эндрю покинули стойку и впились в талию Нила, а Нил опустил губы к челюсти Эндрю, прокладывая поцелуями дорожку вдоль его шеи. Руки Нила опустились ниже, и он слегка вздрогнул, понимая, что находится в опасной близости от того, чтобы прикоснуться к Эндрю за пределами его зоны комфорта. Но Эндрю лишь потянулся вверх, скользнул руками по покрытым шрамами рукам и положил ладони Нила себе на плечи. — Не ниже, — прошептал он, поймав мочку уха Нила зубами.       Нил кивнул ему в шею и медленно лизнул горло Эндрю, слегка посасывая, когда достиг пульса. Влажная дорожка продолжала подниматься вверх, и когда язык Нила коснулся кожи под ухом Эндрю, тот вздрогнул. Нил улыбнулся ему, и Эндрю, должно быть, заметил это, потому что сильнее сжал пальцы и пробурчал: — Твой фетиш насчет шеи отвратителен. — Тебе нравится, — сказал Нил, опускаясь к его адамовому яблоку и слегка целуя, прежде чем рассмеяться в бледную гортань. — Мне нравится, что тебе нравится.       Он прервал поцелуй, стиснув зубы, и из уст Эндрю вырвался низкий звук, который можно было бы назвать рычанием. Блондин потянулся одной рукой к волосам Нила, заставляя его рот приоткрыться, а свой язык — протиснуться сквозь припухшие от поцелуев губы. Нил застонал в поцелуе и прильнул к крепкому телу Эндрю. Они не совсем касались друг друга, но были достаточно близко, чтобы Эндрю мог почувствовать, напряжение в штанах Нила между ними. До сих пор он держал себя в руках, но не мог удержаться от того, чтобы не прижаться бедрами к бедрам Нила, проводя рукой по нему. Он сделал это только один раз, но через несколько секунд Нил крепко прижался к нему, и Эндрю почувствовал, как по всему его телу прокатилась волна жара, выплескиваясь наружу и обжигая воздух между ними.       Они оба задыхались, когда оторвались друг от друга, испугавшись громкого жужжания. Телефон Нила завибрировал в его заднем кармане, и звук был оглушительным на уровне столешницы. — Не обращай внимания… — вздохнул Нил, его зрачки расширились, а глаза потемнели, когда он снова погрузился в рот Эндрю.       Но он продолжал жужжать. Непрерывный звук, соответствующий скорее звонку, чем сообщению. Наконец, Нил застонал и отстранился, опустив руки с плеч Эндрю, чтобы покопаться в кармане. Эндрю откинулся назад, чтобы дать ему место, и смотрел, как он подносит телефон к уху. Наблюдал, как блестят его тонкие губы в ярком свете кухни, когда он хрипло говорил в трубку. — Мэтт? Могу я тебе перезвонить? Я как бы в середине… - Выражение лица Нила в мгновение ока превратилось из разгоряченного в озабоченное. — Что? Но… еще слишком рано, да?! Нет… нет, конечно. Я буду там, как только смогу.       Пальцы Эндрю опустились с бедра Нила, когда он полностью отошел от него, оставляя фут между ними. — Мне нужно идти. Дэн рожает, — сказал Нил, выглядя обеспокоенным.       Эндрю кивнул и отошел в сторону, чтобы Нил мог выйти из кухни. Он не упустил из виду, как Нил поправил брюки, пока добирался до двери. Как раз в тот момент, когда он открыл ее, Эндрю взял ключи с журнального столика. — Вот, — сказал он, вложив их в ладонь Нила. — Сейчас это будет быстрее и безопаснее, чем общественный транспорт.       Нил поднял ключи на уровень груди и посмотрел на них, сморщив лоб в замешательстве. — Эндрю… я не могу вести твою машину. — Ты не умеешь водить? — спросил Эндрю. — Умею, — уточнил Нил. — Но я имею в виду… ты водишь дорогую машину, не так ли?       Эндрю слегка ухмыльнулся. — Мазерати? Да, Нил. Мазерати дорогие. Я застрахован. Только не бросай ее в канаву.       Голубые глаза перевели взгляд с ключей на лицо Эндрю, которое было пустым, но все же каким-то образом полным скрытой решимости. Нил не знал, когда он научился читать все маленькие микровыражения Эндрю, но ему придется проанализировать это откровение в другой раз. — Спасибо… — пробормотал он, сжимая пальцами ключи. — Я напишу тебе.       Нил наклонился и поцеловал Эндрю в щеку, а затем исчез.       Дверь закрылась, и Эндрю тяжело прислонился к ней, позволив громкому вздоху пронестись по пустой комнате. Кошки тихо мурлыкали у его ног, сидя там с яркими глазами, глядя в ожидании. — Какого хрена вы смотрите?       Сэр и Король мяукнули в унисон.

***

Горячий идиот наркоман: Мэтт потерял сознание. Он издал больше шума, когда упал на пол, чем я думал. Эндрю: Моя машина цела? Горячий идиот наркоман: В основном. Эндрю: Нил. Горячий идиот наркоман: Да, в порядке. Я не поцарапал твою драгоценную машину. У нее есть имя? Мэтт и Элисон все еще спорят о детских именах. Дэн в основном просто много кричит. Эндрю: Это машина. Горячий идиот наркоман: Люди называют свои машины. Можно я назову ее?       Эндрю замедлил шаг на беговой дорожке и уставился на свой телефон, на лбу выступили бисеринки пота. Эндрю: Нет. Горячий идиот наркоман: Как насчет… бэтмобиля. Эндрю: Неоригинально. А также нет. Давать имена вещам — глупо. Горячий идиот наркоман: Вот почему у тебя есть коты, которых зовут Сэр Толстый Кот Маккэттерсон и Король Пушистикус? Эндрю: Ники назвал этих мохнатых засранцев. Разве у тебя сейчас нет дел поважнее, чем называть неодушевленные предметы? Разве ты не должен смотреть, как твоя подруга выталкивает 7 фунтов орущего эмбриона из своего влагалища или что-то вроде того? Горячий идиот наркоман: Что. Фу. Ты же не думаешь, что они ожидают, что я останусь на эту часть? О боже. Что, если они хотят, чтобы я остался на эту часть? Эндрю. Я не могу сделать это. Больницы и так плохи, но я не занимаюсь детьми. Или эмбрионами. Или влагалищем. Эндрю: Ты уверен? В последние пару недель ты выглядел довольно заинтересованным. Может, пришло время попробовать женщин еще раз? Горячий идиот наркоман: Ты знаешь, что я имею в виду. О боже. Я спрошу Мэтта. Горячий идиот наркоман: Мэтт говорит «да». Подожди… нет. Дэн говорит «нет». Теперь она снова кричит. Ох. Нас выгоняют. Мне нужно выпить. Или пописать. Или, может, чтобы меня вырубили. Это очень напрягает. Эндрю: Вот почему у меня нет друзей. Горячий идиот наркоман: Потому что ты не хочешь смотреть, как они выталкивают младенцев из своих влагалищ? Эндрю: Именно.       После этого Нил замолчал. Когда телефон Эндрю зажужжал в следующий раз, почти через пять часов, на нем появилась фотография. Нил держал на руках розовое, похожее на инопланетянина существо, которое было различимо только по его крошечному двойному подбородку. Глаза были еще закрыты, но он предполагал, что он выглядит как любой другой нормальный человеческий младенец. Не то чтобы он когда-либо видел многих из них. Хотя его внимание было приковано не столько к ребенку, сколько к Нилу, который выглядел крайне неловко, держа крошечный сверток. Его плечи были напряжены, а его друг, Мэтт, стоял позади него, держа руки на уровне локтей Нила. Брови сходились над голубыми глазами, которые смотрели на ребенка с равным количеством ужаса и страха, а губы были сложены в маленькую букву «о». Эндрю почувствовал, как уголок его губ приподнялся, и быстро бросил телефон на диван, повернувшись в сторону ванной. Это была просто глупая фотография. Боже, когда он успел стать таким мягкотелым? Никогда еще простая картинка не вызывала такого эмоционального отклика. Это было захватывающе и пугающе одновременно. Он знал, что Нил — это проблема, с которой он раньше не сталкивался и которая заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке. Ни одна из его предыдущих связей не заставляла его чувствовать ничего, кроме бесстрастного возбуждения, которое, как только он насыщался, тут же проходило. Но Нил задержался. Впился в его кожу. Он все еще хотел его, даже когда тот исчез из поля зрения.       Пар заполнил душ, и Эндрю обнаружил, что пытается оттереть кожу, чтобы выгнать из нее все чувства. Изнутри, подальше от его нутра, где оно гноилось, расцветало и начинало чувствовать себя… неплохо. Он не знал, что делать с хорошими чувствами. Голос Би всплыл среди пара, и Эндрю практически услышал, как она говорит ему не отталкивать это чувство автоматически, просто потому что оно новое, потому что оно хорошее. Эндрю думал, что уже много лет назад разобрался со всем своим дерьмом, но на самом деле, если в его жизни не было ничего хорошего, было трудно применять полученные уроки на практике. Конечно, сейчас его отношения с Аароном и Ники были лучше, но они были семьей. Кровью. Рене была так же хороша, как семья. Нил был другим. Посторонний человек, который пробивался к нему с понимающей улыбкой и способностью принимать Эндрю не только за чистую монету. Ему было интересно, что бы сделал Нил, если бы знал больше. Узнал о прошлом Эндрю. То, что он в основном скрывал, даже от своей семьи. Они знали о Дрейке, были с ним на протяжении всех лет его мании, вызванной лекарствами, но это была только поверхность. Он подумал, что, возможно, Нил сможет узнать правду и не бояться ее. Не потому, что Эндрю знал о Ниле, а потому, что Нил был сильным. Он тоже выжил, и тот человек, которым он был сейчас, был полноценным. И Эндрю завидовал ему в этом.       Вода стала холодной и вывела его из задумчивости. Он вышел из душа и оделся в треники. Опустившись на диван, Эндрю съел пинту «Rocky Road» и попытался не думать о калориях, которые он сжег несколько часов назад. Старался не думать о Ниле, который смотрел на младенца с таким виноватым и испуганным видом — словно был уверен, что не заслуживает чести держать на руках такое хрупкое создание.       Телевизор включился, и Эндрю пальцем ноги нажимал на кнопку на пульте, пока тот не остановился на канале с марафоном «Закон и порядок». Да. Убийцы и террористы. Гораздо более приятная тема для переваривания его мозгом.

***

      Когда наступило девять часов, Эндрю сидел за своим столом, сгорбившись над клавиатурой, и искал выгодные предложения на книги, которые ему понадобятся в предстоящем семестре. Его рот все еще был скривлен от цены на одну из них, когда зазвенели ключи и дверь с треском распахнулась. Прозвучало несколько тихих стуков, прежде чем Нил открыл дверь до конца. Эндрю быстро стянул очки для чтения со своего лица и спрятал их за компьютер. Он носил их нечасто, но если он читал мелкий шрифт или слишком долго смотрел на яркий экран, глазам было больно. Он нехотя купил очки в аптеке, только когда Аарон заметил, что все эти прищуривания старят его раньше времени. — Привет, — сказал Нил, бросая ключи на журнальный столик за несколько секунд до того, как рухнуть на диван. — Привет, — ответил Эндрю, поворачивая кресло так, чтобы оказаться лицом к гостю.       Нил вздохнул и накрыл глаза предплечьем, чтобы заслониться от света. Он ерзал на диване, и Эндрю понял, что он пытается скинуть ботинки, чтобы положить ноги на подушки. — Рождение детей — это стресс, — сказал он с очередным вздохом.       Светлая бровь изящно изогнулась, но Нил этого не видел, и Эндрю слегка откинулся в кресле. — Ты что-то хочешь мне сказать?       Рука слегка приподнялась, чтобы Нил мог смотреть из-под нее. — Заткнись.       Эндрю оттолкнулся от кресла и прошел на кухню. Наполнив стакан водой, он вернулся в гостиную и наклонился, чтобы поставить его на журнальный столик в пределах досягаемости Нила. При звуке звяканья стекла о стекло другой парень приподнялся настолько, что его плечи уперлись в подлокотник, и это дало Эндрю достаточно места, чтобы сесть с другого конца. Нил взял стакан, пробормотав «спасибо», и осторожно отпил из своего полусогнутого положения на диване. Эндрю просто наблюдал за ним. — Она была такой… крошечной. Но сильной… я мог почувствовать это в ее пальцах, понимаешь? Но когда Мэтт заставил меня взять ее на руки, я так боялся, что уроню ее.       Пока Нил продолжал говорить, он снова опустился на диван, и Эндрю протянул ноги Нила через свои бедра. Жест был совершенно неосознанным, но вскоре Эндрю взял ногу в носке между своими ладонями и прижал пальцы к ступне Нила. Нил практически растворился в этом прикосновении и продолжил тихо говорить о ребенке своих друзей. Майя. Майя Фокс Бойд-Уайлдс, так, по его словам, ее назвали. Рука Нила вернулась к глазам, а Эндрю переключился на другую ногу. Нил втянул воздух с шипением, когда Эндрю надавил на сустав на пятке, а затем его тело обмякло, когда давление ослабло. Это было так невероятно успокаивающе, даже для Эндрю, что у него даже не было времени проанализировать, что это было то, чего он никогда, никогда не делал раньше и не считал себя вправе делать. Он не прикасался к людям вот так, случайно или как-то иначе. В каком-то смысле это было более интимно, чем секс, и внутренности Эндрю наполнились теплом, как только его разум начал обрабатывать то, что его тело делало последние полчаса. — Не знаю. Это страшно, понимаешь? — Нил продолжил. — Людям вроде меня нельзя позволять находиться рядом с детьми. Они такие невинные и хрупкие… что, если я как-то повлияю на них? Что, если они могут… почувствовать плохие эмоции или что-то еще? Я и так был на взводе, потому что мне пришлось оказаться в больнице. После последнего раза, когда я…       Эндрю обхватил ладонью левую ногу Нила и слегка сжал, когда тот замялся и замолчал. — Нил? — О… э… ничего. Извини, я просто устал… — сказал он, зевнув, как полагал Эндрю, хотя он был уверен, что это в равной степени использовалось как отвлекающий маневр. — Не знаю, почему я так много говорю. Просто хочу… просто… закрыть глаза на секунду…       Сжав ногу в последний раз, Эндрю соскользнул с дивана. Он поднял стакан и отнес его на кухню, чтобы наполнить. Кошки последовали за ним, свернувшись вокруг его лодыжек, когда он остановился, чтобы покормить их. К тому времени, когда он вернулся, Нил затих, только грудь его постоянно вздымалась и опускалась. Его рука все еще была на лице, но Эндрю мог видеть его слегка раздвинутые губы, дышащие ровно. — Нил? — тихо спросил он.       Вздохнув про себя, Эндрю погасил свет. Он молча занялся своими ночными делами. В конце концов, он взял одеяло со своей кровати и накинул его на спящего Нила, отчаянно пытаясь не допустить, чтобы последним образом в его голове был мирно дремлющий Нил — иначе он никогда не заснет.

***

      28 декабря       Серый свет пробивался сквозь края штор, когда Нил проснулся на следующее утро. Его конечности были запутаны в одеяле, в котором он не помнил, как заснул, а щеки раскраснелись при воспоминании о том, как он вырубился на диване Эндрю. Хруст в шее быстро заглушил всякое смущение, и он потер ее, поморщившись, когда сел, сбрасывая одеяло. Король, спавшая у его ног, зашипела от резкого движения и спрыгнула на пол. Судя по его часам, было чуть больше семи. Нил несколько минут смотрел на закрытую дверь Эндрю, прежде чем решил встать. На мгновение он застыл на месте, испытывая искушение присоединиться к Эндрю, чтобы поспать еще часок. В конце концов, он тихо вышел и отправил сообщение, поблагодарив Эндрю за то, что тот одолжил ему машину и позволил переночевать на своем диване. Это казалось безличной и слабой благодарностью за то, что ему дали, но он не думал, что Эндрю понравится, если его разбудят еще до того, как солнце полностью взойдет.       Остаток дня прошел скучно. Он сходил на пробежку, приготовил завтрак, написал Мэтту и пообщался по видеосвязи с Кевином. Эндрю ответил на сообщение после полудня, но только для того, чтобы отправить ему беглый комментарий о дне, который он провел с братом и кузеном. Иногда сообщениями были просто селфи, на которых Эндрю выглядел совершенно не впечатленным и совершенно не заинтересованным в том, что происходит с его семьей, но фотографии все равно вызывали улыбку на лице Нила. В ответ Нил присылал фото себя, с подбородком на ладони, склонившегося над ноутбуком и читающего что-то о математике с подписью: «Это должно быть интереснее того, что я делаю…».       Эндрю: Джостен, буквально все, что происходит сейчас на планете, интереснее математики.       Но это подействовало и заставило Эндрю немного рассказать о своем дне. Он написал Нилу, что обсуждал потенциальный переезд его кузена обратно в Штаты. Оказалось, что муж Ники, Эрик, работал в международной маркетинговой фирме, которая собиралась открыть филиал во Флоренции, штат Южная Каролина. Поскольку родители Эрика уехали на пенсию в Цюрих, он решил, что пришло время путешествовать, и знал, что Ники скучает по США. Когда Нил спросил «Почему Флоренция?», Эндрю замолчал.

***

      29 декабря       29 декабря Эндрю все еще не ответил на сообщения Нила. Последним его сообщением была фотография малышки Майи, завернутой в голубое одеяльце с плотно закрытыми глазами. Хотя он и не ожидал ответа на это сообщение. Пока он пытался придумать, что ответить Эндрю, стук в дверь чуть не заставил его выпрыгнуть из кожи. Если его разочарование по поводу того, кто пришел, и было заметно, то Элисон, похоже, этого не показала. Вместо этого она протиснулась мимо него, словно была хозяйкой этого места, и опустилась на диван, проскакав на каблуках полкомнаты и грубо расставив ноги. Нил улыбнулся и покачал головой, привыкнув к загадке, которой была Элисон Рейнолдс. Поначалу он ее ненавидел. Она была стервозной, властной и заносчивой. Но она также была сильной, безапелляционной и яростно преданной своим друзьям. Он считал, что ему повезло назвать ее одной из них. Называть ее семьей. — Уф, еще только полдень, а я уже устала. Я только что от Дэн, и мне пришлось менять верхнюю одежду три раза за сегодня. Майю все время тошнило на меня. Младенцы отвратительны. Хотя они милые… — добавила она, но потом состроила еще одну гримасу. — Но отвратительные.       Нил откинулся на спинку дивана рядом с ее головой. — Значит, в будущем я не могу рассчитывать на маленьких Рейнолдсов? Жаль… я так хотел их испортить. — Ни за что, блять. Я слишком много работала над этим телом, чтобы какие-то маленькие карапузы могли его испортить. Кроме того, я не занимаюсь детскими какашками. И ты так говоришь, как будто я не испорчу их первой… — сказала она, потянувшись вверх и почесав его лоб.       Его рука поднялась и помассировала кожу, кудри упали ему на глаза. Элисон еще больше откинулась назад и потянулась вверх, чтобы не слишком нежно дернуть за пучок волос. — Давай, Джостен. Давай приведем тебя в порядок. Будь я проклята, если ты будешь выглядеть как бродяга на наших ежегодных фотографиях в канун Нового года.       Через пятнадцать минут Нил обнаружил себя сгорбившимся на сиденье унитаза, а Элисон прижалась к нему сзади. В те годы, когда он жил в бегах с матерью, она всегда стригла его, мягко говоря, плохо. Позже, когда он стал самостоятельным, он обрезал волосы обычными ножницами, когда локоны выходили из-под контроля. Не один из его бывших товарищей по команде сказал ему, что он выглядит «бездомным», когда он появился в университете Пальметто, — все они были правы, даже если не осознавали этого. Только на втором курсе он доверился Элисон настолько, что позволил ей приблизиться к своей голове с ножницами. Он все еще был слишком параноиком, чтобы пойти к настоящему парикмахеру.       Элисон причесывала и стригла, и их разговор перешел к новогодним планам. Рэнди Бойд уезжала в Нью-Йорк этим вечером, и первоначально они планировали устроить вечеринку у Мэтта и Дэн. Поскольку новый ребенок появился раньше, чем ожидалось, Элисон предложила вместо этого устроить вечер игр. — Ты уверена, что это хорошая идея? Вы, ребята, не очень … спокойны, когда мы играем. Кажется, ты говорила, что нам нужно вести себя тихо? — спросил Нил.       Элисон хмыкнула и поправила волосы, зачесав их на одну сторону. — Хм… справедливо. Может, нам лучше посмотреть фильм? Очень грустный фильм… — Только если ты хочешь, чтобы Мэтт плакал на протяжении всего фильма, — засмеялся он. — Тогда документальный фильм. Что-нибудь скучное. Боже, почему мы не можем быть просто спокойными скучными людьми? — вздохнула Элисон. — Судьба, я полагаю. О! Мы могли бы посмотреть «Космос»? Это довольно интересно на самом деле…       Элисон подняла бровь, и если бы Нил был повыше, он мог бы увидеть ее в зеркале. — С каких пор ты смотришь документальные фильмы? — Они не так уж плохи, — возразил Нил, прищелкнув языком. — Мы с Эндрю смотрели один о русской революции, он был неплох. Мы начали смотреть «Космос», но…       Резкий рывок за волосы остановил его заявление. — Подожди… — сказала Элисон. — Кто, блять, такой Эндрю?       Слишком поздно он понял свою ошибку. Элисон чертовски хорошо знала всех и каждого из его друзей, потому что у него их было всего несколько. — Мой сосед, — сказал он безразлично. — Мы немного потусовались, пока были на карантине…       Легкое звяканье ножниц заполнило тишину на несколько минут, пока Элисон приводила в порядок боковые и заднюю части его головы, оставляя локоны более длинными на макушке, но подстриженными. Он знал, что она ни за что не оставит это без внимания, и как только звяканье прекратилось, она сорвала накидку с его плеч и присела, чтобы встретиться с ним взглядом, положив руки ему на колени. Он чувствовал, как ее ногти впиваются в его треники. — Твой сосед, — сказала она категорично. — Тот, с которым вы чуть не начали третью мировую войну прошлым летом?       Нил пожал плечами и попытался выдержать ее взгляд, зная, что она почувствует ложь, если он отвернется. — Он не так уж плох… — Нил отклонился. — Не так уж плох, — повторила Элисон. — Нил, в августе ты сказал мне, что подумываешь поджечь его машину. — Да, но это было до…       Упс. — До чего? — спросила она, выпятив губы. — Ничего. — Нил. До. Чего?       Он вздохнул и на мгновение опустил голову обратно на плечи, зная, что нет никакого способа выбраться из тщательно расставленной ею ловушки. — До того, как я поцеловался с ним на его диване, и мы вроде как… переспали… — вздохнул он, наконец, опустив голову обратно, но его встретила чеширская ухмылка. — Боже мой, — сказала она. — Боже мой! Как ты мог не сказать мне об этом?! Нил! — Мне жаль! — быстро сказал он, вскидывая руки вверх. — Я просто… я не хотел, чтобы это было странно после того, как я не смог… с тобой…       Элисон встала и потянула его за плечи, удерживая его там. Она все еще ухмылялась. — Нил, уверяю тебя, я достаточно уверена в себе. Ну и что, что у нас ничего не вышло? Я смирилась с этим. Но… ты мой лучший друг! — сказала она, ударив его в плечо так сильно, что он вздрогнул. — Я не могу поверить, что ты не позвонил мне сразу. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне абсолютно все, прямо сейчас, черт возьми.       Нил неловко сдвинулся с места и теперь не мог отвести взгляд, его щеки пылали. — Мне нечего рассказывать … Я просто… — он потер свой недавно выбритый затылок, — я не знаю.       Она наконец отпустила его, и выражение ее лица на мгновение стало серьезным. — Он тебе нравится? — Я… — голубые глаза нашли голубые, и он кивнул. — Да. Нравится.       Элисон издала совершенно не похожий на Элисон визг и потянулась вниз, чтобы схватить его за запястье и вытащить из ванной. Он пытался протестовать, пытался рассмотреть свою новую прическу в зеркале, когда они проходили мимо, но она крепко держала его, таща за собой.       Они вернулись на диван, и Элисон перетащила его ноутбук к себе на колени, разблокировав его с легкостью, очевидно, уже зная его пароль. Может, ему стоит сменить его? — Эм… что ты делаешь? — На что, черт возьми, похоже то, что я делаю? Ты собираешься рассказать мне, как все это произошло, а я собираюсь заказать тебе новый гардероб для всех свиданий, на которые ты собираешься пойти, как только этот дерьмовый вирус исчезнет…       Его голова упала обратно на диван, и он глухо застонал, борясь с небольшой улыбкой. Свидания. Он не задумывался об этом. Вообще не задумывался. Но, возможно, это было бы неплохо. Сходить с Эндрю куда-нибудь, где нет ни одной из их маленьких квартир.       Пока Элисон щелкала мышкой и показывала ему на экране различные предметы одежды, он незаметно написал Эндрю сообщение: «Когда мы сможем снова пойти куда-нибудь, я хочу сводить тебя в одно место».       Когда улыбка появилась на этот раз, он не стал сопротивляться.

***

      30 декабря       Телефон Эндрю снова зажужжал, на этот раз сообщение от Ники. Звук был тихим, но резким, так как последние несколько полученных им сообщений вывели его из равновесия. Не содержание, а то, что он не знал, как ответить отправителю. Он переключил экран и пролистал последнее сообщение — и все предыдущие. Сообщения Нила.       Когда Нил спросил его «Почему Флоренция?», что-то перевернулось в его сознании. Томительное чувство, которое появилось после того, как Нил признался в ненависти к больницам несколько ночей назад. А до этого Нил признался в своем прошлом — прошлом, о котором Эндрю знал. Эндрю много кем был в своей жизни, но он никогда не был лжецом. Конечно, утаивание информации не делало его лжецом, но в этот раз это его беспокоило. Он скрывал свое прошлое от своей семьи. Они узнали о нем только после того, как большая его часть была вынесена на открытый суд, и даже тогда они лишь слегка коснулись поверхности. Но что-то в том, чтобы притворяться, что не знаешь, кем был Нил, было похоже на ложь. Он видел, как Нил приезжал в своей толстовке «Пальметто». Он видел фотографии Нила и его друзей в его квартире. Ему нужно было признаться, если он собирался… Что он собирался делать? Встречаться с Нилом? «Есть одно место, куда я хочу тебя сводить». Нет, это было глупо. Он не ходил на свидания. Он прожил на Земле двадцать семь лет и ни разу не ходил на свидания, какой смысл начинать сейчас? А Нил, похоже, не встречался. Но опять же, он не знал Нила по-настоящему. Не совсем. Крутящееся в голове колесо хомяка заставило его потерять хватку, и телефон Эндрю сильно ударился экраном при падении. Он громко выругался, и Сэр навострил уши рядом с ним.       Это не имеет значения, — подумал он. Но, по крайней мере, боль наконец-то привела его в чувство. — Как бы то ни было… это … я должен сказать правду.